Скрижали Судьбы

День выдался на редкость спокойным. Насколько вообще может быть спокойным день, когда тебя насильно усадили на больничный и заставляют заниматься дыхательными практиками вместо того, чтобы ловить тёмных магов. Я уже почти смирилась с этим и даже задумалась, не попробовать ли зелье для восстановления магического резерва, как в дверь неожиданно влетел Сириус. Нет, не вошёл. Влетел. Дверь едва не сорвало с петель, а сам отец стоял в дверном проёме, тяжело дыша и сверкая глазами, полными ярости. — Почему я узнаю о том, что у моей дочери магическое истощение от посторонних?! Я устало прикрыла глаза. — О, Мерлин, — пробормотала я, потирая виски. — Не "О, Мерлин", а какого чёрта, Кассиопея?! — рявкнул Сириус, захлопывая за собой дверь. — Ты вообще хоть понимаешь, насколько это серьёзно?! — Нет, Сириус, я просто так решила заняться медитациями и травяными настоями. Из любопытства, — сухо парировала я, скрестив руки на груди. Сириус прищурился. — Не язви. — А ты не ори. — Я буду орать, если считаю, что ты на грани срыва, а мне об этом даже не говорят! — рявкнул он, начиная мерить комнату шагами. Я бросила взгляд на Эйлин, которая спокойно попивала чай и, судя по всему, собиралась никак не вмешиваться. — Знаешь, отец-года, — устало вздохнула я, — ты не появлялся в моей жизни четырнадцать лет, так что твои попытки играть в заботливого родителя сейчас выглядят слегка... запоздалыми. Сириус резко остановился и уставился на меня, явно задетый. — Это не значит, что я не имею права беспокоиться. — Беспокоиться — да. Кричать на меня — нет. Он стиснул зубы, явно пытаясь взять себя в руки. — Просто объясни мне, что произошло. Я закатила глаза. — Магическое истощение. Работа, стресс, бесконечные бои, недостаток сна, слишком много использованной магии. Итог — головные боли, слабость, ухудшение концентрации. Теперь мне нужен отдых. Всё. Конец истории. — Конец истории? — переспросил он, и в его голосе звучала такая смесь ярости и боли, что я даже немного растерялась. — То есть ты, доходишь до магического истощения, и мне просто нужно это принять? Я тяжело выдохнула. — Я взрослая. Это моя жизнь. — Это моя дочь, — огрызнулся он. Мы столкнулись взглядами. Сириус выглядел... обеспокоенным. В самом худшем, удушающем смысле этого слова. Так он смотрел на Гарри, когда тот вечно лез в неприятности. Теперь вот смотрит на меня. Я стиснула зубы. — Я справлюсь. — Ты уже не справилась. — Я восстанавливаюсь. — Тебя посадили на больничный, Кассиопея! Я скривилась. — Это временно. — Если ты будешь так же "справляться", как раньше, то в следующий раз тебя просто вынесут с поля боя в бессознательном состоянии! Тон комнаты резко изменилась. Теперь он был не просто раздражён — он был напуган. Я устало опустилась обратно на кресло и закрыла лицо ладонями. — Я знаю. Сириус молчал. Я убрала руки от лица и посмотрела на него. Он выглядел бледным. Он правда боялся за меня. — Я не хотел тебя душить, — глухо сказал он. — Просто... Ты — всё, что у меня осталось. Чёрт. Вот теперь он ударил в самое слабое место. Я сглотнула и резко отвернулась, уставившись в окно. — Я буду осторожнее. — Обещаешь? Я посмотрела на него. — Я постараюсь. Это всё, что я могла ему дать. Сириус кивнул. Я снова потёрла виски, чувствуя, как тупая боль начинает нарастать в голове. Это было всё равно, что втиснуться в пустую коробку, которая вот-вот лопнет, но у тебя нет сил выйти из неё. — Ты правда не думаешь, что мне нужно беспокоиться, да? — спросил Сириус, подходя ближе и опускаясь на край стола. Его голос был гораздо мягче, чем прежде, но из него не исчезала тревога. Я посмотрела на него. Было странно чувствовать, что этот человек, тот, кто когда-то был для меня просто далёким и отчуждённым, теперь сидит рядом и пытается что-то сделать для меня. Всё ещё неуклюже, с горечью и страхом в глазах, но... старается. — Я не говорю, что тебе не стоит переживать. Я просто... не хочу, чтобы ты снова стал частью моей боли, — я говорила, не совсем уверенная в том, что сама себе объясняю. Сириус вздохнул и выпрямился. Он снова стал таким же, как и раньше — решительным, порывистым, и с теми чертами, которые я когда-то считала слишком много для одного человека. Но теперь они не вызывали раздражения, как прежде. — Я буду рядом, — тихо сказал он, едва ли не прошептав, как будто боялся, что его слова окажутся слишком тяжёлыми для меня. Я встретилась с ним взглядом. Мы оба знали, что эта фраза не означает ничего конкретного. Но она всё равно цепляла за живое, как остриё ножа, скользнувшее по коже. — Я справлюсь, — сказала я, снова теряя в себе уверенность. — Правда. Сириус кивнул, но это было лишь внешнее согласие, не способное скрыть всё беспокойство, которое он теперь ощущал. Он, как и я, был в ловушке собственных чувств. — Ты меня потрясла, Касси, — сказал он, как будто пытаясь сгладить свою агрессию. — Я не знал, что ты так... уязвима. Я не могла не усмехнуться, потому что это был тот самый момент, когда он, наконец, воспринимал меня как нечто большее, чем просто дочь. Я была самостоятельной, но при этом я не переставала быть частью его жизни, той частью, которую он боялся потерять. — Ты можешь идти. Я постараюсь взять себя в руки, — сказала я, глядя на него с натянутой улыбкой. Сириус встал, по-прежнему не сводя с меня взгляда. Потом шагнул к двери и, перед тем как уйти, сказал: — Постарайся. Пожалуйста. Я не ответила. Он знал, что я не хочу, чтобы он снова повторял свои обещания. Я справлюсь. Самостоятельно. *** Толпы волшебников сновали туда-сюда, в воздухе витали ароматы свежей выпечки, магических ингредиентов и чего-то пряного — наверное, благовония из лавки «Лунные туманы». Я шла неспешно, по Косому переулку, погружённая в мысли, пока не услышала за спиной знакомый голос. — Ну наконец-то! А я уж думал, ты в отпуске по уходу за драконами. Я обернулась. Гриндейл стоял, ухмыляясь, в тёмно-синей мантии, руки засунуты в карманы. — И почему именно драконы? — хмыкнула я. — Ну, ты же любишь опасные штуки, — пожал он плечами. — А ещё без тебя в отделе чертовски скучно. — Ты имеешь в виду — спокойно? — Нет, именно скучно, — уверенно ответил он. — Ты хоть представляешь, как уныло пить утренний кофе без твоего убийственного взгляда через весь кабинет? Я закатила глаза. — Бедняжка. Тебе стоит срочно найти себе другое развлечение. — Так давай пройдёмся, развлеки меня. Я вздохнула, но возражать не стала. Всё равно делать было особо нечего, а перспектива погулять и проветрить голову звучала неплохо. Мы прошли по мощёной улице, остановились у витрины лавки с мантиями, где Гриндейл с возмущением заметил: — Знаешь, я тут понял, что почти все в отделе ходят в скучных тёмных мантиях. Может, ввести дресс-код? Чтоб хоть у кого-то были яркие детали. Я фыркнула. — Если ты появишься в розовом шарфе, Грюм тебя лично выкинет с лестницы. — Не сомневаюсь, — рассмеялся он. — Но вообще, мне кажется, он скучает по тебе. — Грюм не скучает, Грюм просто страдает от недостатка жертв для ворчания. — Не исключено, — ухмыльнулся Гриндейл. Мы завернули за угол, минуя аптекарскую лавку. — Так что там с тобой? — внезапно сменил тему он. — В смысле? — Ты же не просто так на больничном. Я отвела взгляд, разглядывая прохожих. — Магическое истощение. — Догадывался, что-то ты выглядишь не так бодро. — Спасибо за комплимент, — сухо заметила я. — Всегда рад, — ухмыльнулся он, но тут же посерьёзнел. — Слушай, а ты вообще отдыхаешь? Или, как обычно, упрямо игнорируешь все советы? — Ты прямо как Эйлин. — О, неужели у нас что-то общее с твоей нуарной подружкой? — с фальшивым ужасом поднял он брови. — Скорее, у вас одна цель — докопаться до меня. Гриндейл усмехнулся, но всё же продолжил: — А если серьёзно, тебе правда нужно сбавить темп. — Да-да, ты уже восьмой человек, кто мне это говорит. — Потому что все восемь правы. Я тяжело выдохнула. Мы прошли немного дальше, пока не вышли в менее оживлённую часть переулка. Гриндейл вдруг замедлил шаг, как будто решился сказать что-то важное. — Слушай, Кэсс… — Что? — Я знаю, ты не любишь, когда тебе уделяют слишком много внимания, но… Я остановилась, повернувшись к нему. — Но? — Я просто хочу сказать, что мне нравится с тобой общаться. Правда. Я смотрела на него, внутренне подавляя раздражённое «о нет, только не это». — Гриндейл, — я вздохнула, — я ценю твоё дружеское участие, но ты же понимаешь, что это никуда не ведёт? Он выдержал паузу, прежде чем спокойно ответить: — Да, понимаю. — Тогда не трать на меня время, ладно? Он хмыкнул, но в его глазах не было обиды. — А если я хочу его тратить? Я с прищуром посмотрела на него. — Тогда ты упрямый осёл. — Отлично. Это я умею. Я покачала головой, но всё-таки позволила уголку губ дрогнуть в полуулыбке. Гриндейл рассмеялся, а затем кивнул в сторону ближайшего магазина. — Пойдём, угощаю чем-то без кофеина. — О, ты учишься на своих ошибках? — Приходится, если не хочу умереть от твоего взгляда. Я всё же не смогла сдержать смех. *** Я никогда не думала, что медитация может быть настолько утомительным занятием, пока Эйлин не начала заставлять меня делать её каждый день. «Для восстановления баланса», «для магического здоровья», «чтобы ты перестала быть ходячей катастрофой» — её аргументы варьировались, но итог всегда был один: я сидела на полу, окружённая подушками, пытаясь делать вид, что мне это вообще интересно. Сегодня к нашему «ритуалу» присоединилась Тонкс, и это стало моей единственной надеждой на спасение. Мы с ней едва сдерживали смех, когда Эйлин с убийственным выражением лица выстраивала в комнате идеальную атмосферу: зажигала благовония, включала ненавистную мной расслабляющую музыку и следила, чтобы мы правильно сидели. — Просто дышите, — наставляла она нас, закрыв глаза. — Дышать умеем, спасибо, — шепнула я Тонкс. — Ага, но не факт, что правильно, — хихикнула она. Эйлин резко шикнула. Мы замолкли. На пару минут. — Ты уверена, что это работает? — снова тихо поинтересовалась Тонкс. — Думаю, Эйлин просто мстит мне за все годы, — пробормотала я. — Заткнитесь, — прошипела Эйлин, не открывая глаз. Я фыркнула, но усталость всё-таки взяла своё. С закрытыми глазами, в окружении подушек, под монотонную музыку… сознание поплыло само собой. Во сне было тепло, спокойно. Воздух, мягкий, как шёлк, окутывал меня, даря ощущение лёгкости, которого я не чувствовала уже очень давно. Никакой боли, никакого звона в висках, никакой усталости, от которой невозможно избавиться. Только приятная невесомость, словно я дрейфовала где-то между явью и грёзами. Я стояла посреди просторного сада, окружённого высокими деревьями, чьи кроны сплетались в замысловатый узор. Лёгкий ветерок колыхал траву под ногами, а где-то вдалеке слышался тихий плеск воды. В воздухе витал запах чего-то знакомого, тёплого — смеси ванили, пряностей и чего-то неуловимого, чего-то, что всегда ассоциировалось у меня с Никлаусом. И он был там. Он стоял рядом, слегка касаясь моего плеча. Не обременяя своим присутствием, не требуя ничего. Просто был. Я не сразу решилась поднять глаза, боясь, что если встречусь с ним взглядом, сон растает, как утренний туман. Но он ждал. Терпеливо, как всегда. Когда я всё же посмотрела на него, он улыбнулся. Легко, почти незаметно, но этого было достаточно, чтобы внутри что-то перевернулось. — Ты устала, — негромко сказал он. — Это мягко сказано, — усмехнулась я. Никлаус чуть склонил голову, изучая меня. Его взгляд был тёплым, но в то же время пронзительным, проникающим в самую суть. В нём не было ни укоров, ни ожиданий — только мягкое понимание. — Здесь тебе хорошо? — спросил он. Я кивнула. Мне было спокойно. Не нужно было бороться, не нужно было держать стены, не нужно было притворяться, что я справляюсь. Никлаус сделал шаг ближе. Его пальцы чуть коснулись моего запястья — лёгкое прикосновение, но оно было таким реальным, что я почувствовала, как мурашки пробежали по коже. — Ты можешь позволить себе отдохнуть, mi amore. Я хотела ответить, сказать, что не могу, что у меня слишком много дел, что я не имею права на слабость. Но слова застряли в горле. Потому что здесь, в этом сне, в этой реальности, всё это не имело значения. Здесь было только спокойствие. Только он. Только я. Я сделала вдох, позволяя себе хотя бы на мгновение забыть обо всём, закрыла глаза... и в следующий момент сон начал таять. Воздух стал прохладнее, запахи исчезли, а приятная невесомость сменилась гнетущей тяжестью возвращения в реальность. Когда я открыла глаза, комната почти не изменилась. Музыка всё ещё играла на фоне, огоньки благовоний мерцали в полумраке. Я лежала на подушках, укутанная в тепло, но теперь одна. Из кухни доносились голоса. — Впервые, за долгое время, она уснула без вынужденного отключения, — узнала я голос Андромеды. — Она сама не справляется, — голос отца был глухим, раздражённым, но под этим явно читалась тревога. — И если мы не будем следить за этим, последствия могут быть… печальными. Я замерла. — Я держу её в поле зрения, — спокойно ответила Эйлин. — И буду продолжать. — Кто бы мог подумать, что у Северуса Снейпа получится породить такое… создание, — пробормотал отец. Я закатила глаза. "Создание" — Это комплимент? — усмехнулась Эйлин. — Это факт, — буркнул Сириус. Я закрыла глаза и медленно выдохнула. Отлично. Они там уже пророчат мне семейное безумие, а я просто хотела поспать. *** Я переступила порог мракоборческого отдела с ощущением, что возвращаюсь в строй после двух недель позорного изгнания. И в каком-то смысле это так и было. Две недели медитаций, благовоний, классической музыки и утомительных споров с Эйлин о важности «внутреннего баланса» — это было хуже, чем месяц допросов у Грюма. Я ещё не успела толком сделать и пары шагов, как услышала знакомый скрежещущий голос: — Гляньте-ка, кто к нам вернулся. Неужели! Мы так польщёны, что великая наследница Блэков снизошла до нас, простых смертных? Я остановилась как вкопанная, медленно повернув голову к Грюму, который стоял, опираясь на стол, с тем самым выражением на лице, которое обычно предвещало мои страдания. — У тебя был выбор, босс. Мог насладиться ещё одной неделей тишины и покоя. — О да! Я едва не начал скучать по твоим саркастичным выходкам, — хмыкнул он, бросая на меня изучающий взгляд. — Гляжу, целители решили, что ты больше не сломаешься на дежурстве? — Они решили, что я не убьюсь на дежурстве. Большая разница. — Вот и замечательно, потому что в боевые группы ты пока не идёшь. Я моргнула. — Прости, что? — Ты прекрасно слышала, Блэк, — Грюм хлопнул папкой по столу, явно наслаждаясь моментом. — После твоего «отдыха» тебе самое место на дежурствах. — Но... — я нахмурилась, — дежурства — это для стажёров! — А ты кто, Блэк? Великая боевая единица? Я сжала зубы. — Я была в полевых операциях до этого чёртового больничного. — Ну так теперь твоя очередь посидеть на телефоне и делать бумажную работу, как и всех остальных. Что, думаешь, если ты у нас звезда, тебя это не коснётся? Я возмущённо выдохнула, сжимая кулаки. Гриндейл, сидящий за соседним столом, с трудом сдерживал ухмылку. Тонкс тоже выглядела так, будто ей очень хочется посмотреть, как именно я взорвусь на Грюма. — Так. Спокойно, — пробормотала я себе под нос, закрывая глаза и начиная считать вдохи, как учила Эйлин. Вдох. Раз. Два. Три. Выдох. Четыре. Пять. Шесть. «Не поддавайся. Не ведись на провокации. Не порть себе же жизнь». Я открыла глаза и как можно более ровным голосом сказала: — Хорошо. Я сяду на дежурства. — Вот и славно! — Грюм ухмыльнулся. — Смотри, какие чудеса делает психотерапия. Может, нам ещё кого-нибудь в принудительный отпуск отправить? — Да, как на счёт тебя? Я закатила глаза и пошла к своему столу, на ходу бурча: — Две недели пыток, чтобы вернуться и страдать. Просто идеально. Тонкс, проходя мимо, хлопнула меня по плечу и шепнула: — Смотри с другой стороны, теперь у тебя будет время на саморазвитие. Я выразительно посмотрела на неё. — Если ты ещё раз скажешь это слово, я использую на тебе один из прекрасных отваров Эйлин. — Ой, да ладно тебе, ты хотя бы теперь умеешь дышать, когда бесишься. — Ещё один плюс в копилку, — я фыркнула и плюхнулась на стул. Возвращение оказалось хуже, чем я думала.