Скрижали Судьбы

Вечернее собрание Ордена Феникса окончательно вымотало меня. Гулкие слова Дамблдора, которые звучали как эхом отражение собственных мыслей старого мудреца, стали для меня невыносимы. Сколько можно повторять одно и то же?! Я искренне теряла терпение, сидя в углу с Никлаусом, его руку на моих плечах я почти не чувствовала, но его присутствие было словно гиря на сердце — тяжёлое, но не отпускающее. Это было странно. Не то чтобы мне хотелось отстраниться, наоборот — я пыталась понять, что же это за чувства, которые снова и снова накатывают на меня, несмотря на моё спокойствие. Вдруг в помещение влетели близнецы Уизли, прерывая речь Дамблдора и извиняясь за опоздание. — Дамблдор говорил бы так ещё сто лет, если бы не вбежали эти двое, — прошептал Никлаус, и я не могла сдержать смешок. Он всегда знал, как снять напряжение. Никлаус притянул меня немного ближе, обвив руку вокруг моей талии, как будто пытаясь продемонстрировать всем окружающим, что мы не просто случайные люди на этом собрании. Я оглянулась, и мои глаза столкнулись с взглядом Сириуса. Он сидел напротив нас, вечно взлохмаченный, как будто каждый момент готов был взорваться. Его взгляд, обжигающий и колючий, оставался прикованным ко мне. Вспышка досады и неприязни — не могу ошибиться, это было очевидно. — Что? Ты снова смотришь на меня, как на врага? — прошептал Никлаус, заметив напряжение, которое скапливалось между мной и моим отцом. — Он просто злится, потому что мы – самая яркая точка этого собрания. Его слова вывели меня из задумчивости, и я не смогла сдержать улыбку. Конечно же, мы с Никлаусом были теми самыми точками, вокруг которых в этот вечер все и вертелось. Нас обсуждали за спинами, о нас шептались. Или у меня просто завышенное ЧСВ. Далеко в углу, как два сияющих светлячка в ночной тишине, сидели Уизли. Эти два шута, с их невозможным энтузиазмом, выглядели как парочка новобранцев, только что получивших медали за отличия в Ордене. Момент, когда они в очередной раз попытались привернуть к себе внимание, был неизбежным. — Не могу поверить, что мы здесь! В ОРДЕНЕ! — воскликнул Фред, едва сдерживая смех. — Скоро повесим наши лица на флаги! — добавил Джордж, осыпая зал сарказмом, который был только им по плечу. Зал засмеялся, и несколько взглядов, особенно из тех, кто был более настроен на серьёзный разговор, остановились на близнецах Уизли, которые явно наслаждались своим моментом. Их яркие лица и ещё ярче горящие глаза не оставляли ни малейшего сомнения — они не только радовались, но и чувствовали себя на высоте. Братья Уизли, как всегда, умели создавать атмосферу праздника даже в самых тяжёлых ситуациях. — Да не переживайте. Если они нас не убьют этим своим светом, то точно сделают из нашей жизни ад! — шепчу я Никлаусу, и он слегка смеётся. Сириус смотрел на меня, и в его взгляде был какой-то странный, почти невидимый отпечаток сожаления, или даже боли. Я не могла понять его настроений, не хотела, да и не могла. Его образ слишком путался у меня в голове, и в этот момент, с его сжатыми губами и сверкающими глазами, я просто не могла уловить, что же его так тревожит. — Твои родные всегда в конфликте с тобой? —вдруг спрашивает Никлаус, слегка сжимая меня. Я замолкаю, пряча в себе ту истину, которую не хочется признавать. После того как все, кто мог, разошлись, осталась лишь небольшая группа людей. Я не удивилась. Прежде чем уйти, всегда оставались те, кто хотел или должен был поговорить о делах, разгрузить мысли, или просто немного отдохнуть от атмосферы очередной затянувшейся беседы. Но, несмотря на это, тишина в гостиной была убаюкивающе уютной. Всё оставалось в том же утомленном состоянии, что и в течение всей встречи, но теперь этот гул в ушах был тише, почти неуловимый. Мы могли поговорить без того, чтобы следить за каждым словом, потому что именно это нас больше всего утомляло. Никлаус, хоть и не следовал за мной по пятам, как в тот момент в зале, всё равно не отпускал меня взглядом. Его глаза, тёмные и глубокие, казалось, были всегда на мне, и я ощущала их даже в самой тени. И, к удивлению, это меня не раздражало. Напротив, я почувствовала, как в этом взгляде скрывается что-то такое, что мне давно не хватало. Он беспокоился. Он боялся. Его страх был понятен: он не хотел потерять меня снова. Мне было странно, но как-то очень спокойно на душе от этого. Я подошла к столу, где стояли чашки с холодным чаем и остатки пирога. И вот, когда я повела взгляд по комнате, обнаружила, как Дора и Эйлин с флаконом в руках подошли к Римусу, который, казалось, был поглощён чем-то своим. — Эй, Римус, ты должен это принять, — сказала Эйлин, её голос был мягким, но твёрдым. Она протянула ему флакон с тёмной жидкостью, которая сверкала в свете свечей как сгусток фиолетовых теней. Римус, сдерживая взгляд, посмотрел на флакон и затем перевёл его на Эйлин. — Что это? — его тон был смесью сомнения и усталости, как если бы ему уже надоело следовать каждому её указанию, но он не мог не слушать. — Зелье от ликантропии, — ответила Эйлин, слегка нахмурившись. — Ты знаешь, до полнолуния неделя. И тебе нужно обязательно принять его. Римус не ответил сразу. Он просто смотрел на флакон, как если бы тот мог взорваться у него в руках. Я подошла ближе, заметив его внутреннюю борьбу. — Ну же, Римус, если это тебя так беспокоит, могу я тебе сказать, что я пью ее настойки с одинадцати лет, всё время и ещё жива? — с сарказмом в голосе вставила я. — А это, кстати, одобрено самой комиссией зельеваров и Министерством. В отличие от тех “экспериментальных” зелий, которые она с любовью тестирует на мне. Моя реплика не осталась без внимания. Эйлин нахмурилась, а Римус сдержанно улыбнулся, но только уголками губ, как всегда, когда не знал, как отреагировать. — Это не то, чтобы я не доверял…— он начал, но замолк, не зная, что добавить. — Ты доверяешь,— перебила его Эйлин, — ты просто не хочешь быть под наблюдением, потому что это всегда с таким привкусом унижения. Я не могла удержаться от улыбки, неважно, как тяжела была атмосфера, я всегда находила моменты, чтобы пошутить. Эйлин повернулась ко мне с неким одобрением в глазах, и я заметила, как она в ответ тихо выдохнула. — Вот видишь, теперь даже я не такая уж и ужасная, — сказала я, подмигнув Римусу Он вздохнул и, наконец, взял флакон в руки. — Ладно, ладно… Зелье не сделает меня хуже, — пробормотал он, сдерживая раздражение. Но если я умру, Эйлин, я тебя… Я засмеялась и шагнула немного в сторону, давая ему пространство для принятия решения. Никлаус, сидя неподалёку, наблюдал за всем этим безмолвно, его взгляд мягко перемещался с одного на другого, словно оценивая каждый момент. — Тебе точно не стоит волноваться, — снова вмешалась я. — Ты не умрёшь, Римус. Римус всё-таки открыл флакон и, с лёгким вздохом, выпил его, передавая мне взгляд благодарности, хотя его лицо оставалось всё таким же напряжённым. Когда Римус выпил зелье, Эйлин, похоже, решила, что на этом её заботы по поводу его здоровья закончены. Но, видя его всё ещё напряжённое выражение лица, она не могла не напомнить о другом важном моменте. — И еще, Римус, — её голос стал мягче, но не менее решительным. Ты должен помнить: с тобой кто-то должен быть в ночь полнолуния. Это важно, ты ведь знаешь. Римус нахмурился, его взгляд затуманился. Он как-то неуверенно посмотрел на неё, словно надеясь, что она не продолжит эту тему. — Эйлин, я… — он начал, но тут же замолчал, прекрасно понимая, что ему не избежать её настояния. — Я на дежурстве в Мунго. Не могу быть с тобой в ту ночь, — она забрала флакон, его последние капли оставались в нём, как напоминание о своих обязательствах. — Но вот, кого я могу тебе предложить…— она замолчала на секунду, словно оценивая реакцию, прежде чем произнести её имя. — Тонкс, — её голос звучал почти без всякой интонации. Римус резко посмотрел на неё, его лицо резко изменилось. Он резко отстранился, будто от чего-то горячего, его взгляд стал избегать прямого контакта. — Тонкс? — его голос звучал с ноткой недовольства, а в глазах промелькнуло что-то, что можно было бы назвать… страхом? — Да,— Эйлин слабо улыбнулась, но её выражение было спокойным. — Она твой лучший выбор. Она будет рядом, она сдержит тебя, хоть я уверена, что не прийдется. Да и вообще, кто, как не она? Римус отвернулся, нахмурив лоб. Я видела, как его пальцы сжались в кулаки, а дыхание стало немного тяжёлым. — Ты же знаешь… Я не могу…— он начал, и его слова как-то не удавались, как будто он пытался скрыть то, что на самом деле чувствовал. Тонкс, которая стояла рядом с нами и выслушивала этот разговор, наконец не выдержала и вставила своё слово. В её голосе был тот самый живой и уверенный оттенок, который всегда был у неё, но теперь он был на удивление твёрдым, почти настойчивым. — Ты не можешь, Римус? — она взглянула на него с вызовом, её глаза сверкали от решимости. — Зачем? Я что, такой уж ужас для тебя? Или ты думаешь, что я тебя не выдержу? Вижу, как ты меня избегал последние недели, но теперь будешь прятаться за всякими отговорками? Римус молчал. Я заметила, как он явно беспокоился, не зная, как ответить, его лицо сморщилось, словно он боролся с каким-то внутренним демоном. — Ты же знаешь, что я… — его голос дрожал, но он так и не продолжил. Тонкс сделала шаг вперёд, её лицо было серьёзным, и в её словах не было иронии или шуток, как обычно. Она подошла ближе и взяла его за руку, заставив его посмотреть на неё. — Я не боюсь, Римус,— она произнесла это тихо, но с такой уверенностью, что было трудно сомневаться в её словах. — Ты не один. Я буду с тобой. Не важно, что ты думаешь. Я почти физически ощущала, как в этот момент что-то в комнате изменилось. Между ними проскользнуло напряжение, которое я не могла не заметить. Это было что-то большее, чем просто забота о безопасности. Нимфадора действительно не могла скрыть, как сильно она хочет быть с ним, как её слова были полны не только уверенности, но и чего-то личного. В её взгляде было нечто особенное, что она сама, возможно, не осознавала. Она явно была готова поставить всё на карту. Я не могла удержаться от мысли, что Тонкс на самом деле влюбилась в Римуса. Это было слишком очевидно. Она старалась быть уверенной, забавной, собранной — но это было всё больше внешней маской, чтобы скрыть свои чувства. А он, этот чёртов оборотень, словно не замечал, как катает её на этих эмоциональных качелях. Она была готова рискнуть всем ради него, а он продолжал избегать её взглядов, словно боясь, что эти чувства могут ранить их обоих. Римус, тем не менее, как будто отчаянно пытался избежать её слов, избегать её взглядов. Он снова отвернулся, и его плечи немного опустились, как если бы он не мог решиться. Но даже я видела, как сложно ему было сдерживать свои чувства, как напряжённо он переживал эту ситуацию. Тонкс не отступала. Всю атмосферу прервал Чарли Уизли, который ввалился в гостиную как ветер и привнеся с собой атмосферу лёгкости и хаоса. Его шаги, несмотря на всю поспешность, казались небрежно уверенными, а глаза искрились каким-то тайным возбуждением, будто он был готов на всё, чтобы не опоздать. Он подошёл к Эйлин, склонив голову, чтобы шепнуть ей что-то едва слышное, но достаточно настойчивое. — Если не хочешь опоздать, нам надо идти. — его слова были короткими, но в них было что-то, что сразу привлекло внимание всех нас. Я почувствовала, как в воздухе возникла странная напряжённость, которой не было раньше. Эйлин на секунду посмотрела на него, и её выражение лица сразу стало теплее. Это была та самая улыбка, которую она показывала мне, когда чувствовала себя действительно комфортно, но в то же время она была мягкой, почти интимной — как если бы эта улыбка была предназначена только для него. Она не могла скрыть этого, даже если пыталась. — Уже собираюсь,— её голос был тёплый и мягкий, без запинки. Но при этом в её глазах мелькнула какая-то непонятная искорка, которая вдруг придавалась всему её виду. Она явно собиралась что-то важное делать, но вот что — оставалось загадкой. Я замерла на секунду. Я не понимала, что происходит между ними. Почему Чарли и Эйлин так спешат? Какие у них могут быть общие дела, о которых я ничего не знала? Мои глаза на мгновение задержались на их молчаливой связи, но, не найдя ответа, я просто пожала плечами. Видимо, я не была готова к тому, чтобы разгадать эту загадку. Тем временем, Никлаус подошёл ко мне. Его шаги были тихими, как всегда, но ощущение его присутствия рядом с моими плечами было таким сильным, что я невольно сжала пальцы, ощущая его тёплые ладони на коже. Он просто опустил руки мне на плечи, как это делал всегда, и я почувствовала, как его дыхание чуть нарушает пространство вокруг меня. — Нам тоже пора. — Его голос был спокоен, но в нём было что-то, что мне сразу не понравилось — словно он знал, что я снова теряю время в поисках каких-то мелочей и никчёмных деталей, вместо того, чтобы просто идти и делать, что нужно. Я решила, что пора прервать молчание. Спросила, немного нахмурившись: — Ты что-то знаешь о Чарли и Эйлин? Почему они так спешат? Никлаус пожал плечами, но в его глазах не было ничего, что могло бы мне помочь разобраться. Он не пытался скрывать, что не знал, но, возможно, это просто был его способ дистанцироваться от чужих проблем. Это заставило меня почувствовать странную тяжесть на душе. — Не в курсе, — его ответ был сдержанным, и его выражение лица не изменилось. Он был спокоен, и это меня не устроило. Я искала в его словах, в его реакции хоть малейший намёк на то, что он может быть в чём-то заинтересован, но его взгляд был таким нейтральным, что я не могла ничего прочитать в его глазах. В этот момент мне стало ясно, что Никлаус не знал или не хотел знать, что происходит между Чарли и Эйлин. Или, может быть, он просто не считал это важным. Я снова почувствовала лёгкое раздражение, но при этом знала, что мы должны идти. Возможно, всё это имело смысл — но для меня в этот момент всё вокруг было туманным и мутным, как дождь за окном, который уже давно хотел стать снегом. *** Дождь лил как из ведра, и даже самые крепкие чары на мантиях не могли полностью защитить от промокших до костей волос и разъедающей сырости, которая проникала под кожу, заставляя кости ныть. Тонкс, как всегда, не теряла бодрости. Вода, не застилая её взгляд, она плотно завязала волосы в хвост, а я, как обычно, попыталась добиться хотя бы малейшего комфорта с помощью заклинаний. Я перебирала в голове все возможные варианты чёрной магии, чтобы справиться с этим отвратительным дождем, но так и не нашла ничего, что могло бы окончательно удалить этот неприятный осадок из воздуха. Мы стояли вдвоем на краю деревни, где вдалеке виднелись несколько дымящихся каминов. Люди в доме не должны были переживать, что Пожиратели Смерти где-то рядом. Но я знала, что они давно на самом деле не скрываются. Не теперь. Мы с Тонкс должны были следить за тем, чтобы никто не проник в деревню, пока ночь не закончится. Ночь, которая предвещала больше, чем просто очередную рутинную задачу. Я облокотилась на дерево, а она села на огромный камень, подняв ногу на колено, будто она не замечала того, как сильно её всё это раздражает. Я вздохнула, попытавшись немного облегчить напряжение в теле. — Слушай, — сказала я, наконец решив прервать молчание, — а как там Римус? Всё в порядке? Тонкс отреагировала, как я и ожидала. Она резко замерла, и, кажется, будто вся её энергия исчезла в тот момент. Брови её слегка поднялись, и, возможно, даже неровное дыхание стало заметно. Несколько мгновений молчания, пока она не подняла глаза ко мне, всё ещё со следами странной усталости, как если бы она не хотела обсуждать это. — Всё нормально, — произнесла она, но что-то в её голосе явно выдавалось. Как только я увидела её взгляд, поняла, что она старается уйти от темы. Внезапно её лицо стало мрачным, как набухший небосвод перед грозой, который вот-вот должен был разразиться. — Ага, точно, — я прищурилась, не веря её словам, — "нормально". Слушай, ты как-то странно изменилась, когда я спросила. Что с ним? Почему вдруг такое настроение? Тонкс вздохнула, как будто боролась с самой собой, потом опустила взгляд и посмотрела в сторону. — Римус... — её голос стал мягким, но в нём всё равно звучала боль. — Он... он не хочет даже разговаривать об этом. Я не торопилась с ответом. Просто ждала, пока она будет готова поделиться. — О чём? — спросила я, не скрывая своего любопытства. Она подняла глаза, и я заметила, как её щеки покраснели от смущения и одновременно отчаяния. Её глаза стали мутными, как туман, скрывающий море. — Он думает, что я... — её слова оборвались, и она снова потеряла нить. Потом она продолжила, с трудом, будто собирая все мысли. — Он думает, что он слишком стар для меня. Слишком беден. И что его болезнь... Лейконтропия... Он чувствует, что не заслуживает меня, и что мне будет хуже с ним. Мои глаза расширились, когда я поняла, насколько всё это серьёзно. Я шагнула ближе, стараясь не давить, но не могла не почувствовать, как меня охватывает гнев за неё. — Это, конечно, полная чушь! — я сказала это резко, но сдержанно, пытаясь успокоить её, хотя и не скрывая своего раздражения. — Ты не раз говорила, что он умнее всех нас, а тут... такая глупость. Да и Эйлин ведь недавно создала это зелье, которое помогает с лейконтропией, верно? Тонкс, казалось, не обратила внимания на мои слова. Её взгляд был сосредоточен куда-то в пустоту, и мне показалось, что она пыталась скрыть слёзы, которые её глаза, похоже, не могли удержать. — Да, Эйлин создала... — Тонкс, наконец, перевела дыхание. — Но это не помогает. Римус не хочет, чтобы я... он не хочет, чтобы я... Всё это слишком сложно. Он не готов. Мои пальцы сжались в кулак. Я повернулась к Тонкс, решив, что больше не могу стоять в стороне. — Слушай, он тебя любит, а ты... ты его. Это всё, что важно. Да, всё сложно. Но любовь не исчезает, если ты хочешь, чтобы всё было легче, — я сделала шаг к ней, положив руку ей на плечо. — Тонкс, не позволяй этим страхам разрушить то, что есть между вами. Она только кивнула, но, видимо, не смогла сказать больше. Тонкс, в отличие от меня, была не такой открытой и не привыкла делиться своим горем. Она убрала руку, промокнув глаза, и затянула пояс на своей мантии. Гром вдалеке был на уровне самой земли, и я чувствовала, что эта буря, в которую мы попали, совсем не собиралась утихать. Я заметила, как её лицо моментально стало менее мягким. Она не скрывала раздражения, и мне от этого стало немного неуютно, будто мои слова задели её больше, чем я думала. — Забавно это слушать от человека, который бегает от своих чувств к Никлаусу, — её голос был более резким, чем обычно. — Ты его постоянно динамишь, постоянно что-то выясняешь, отношения с ним — какой-то бесконечный цирк. Это очень странная философия с твоей стороны, знаешь ли. Её слова ударили как током, и на мгновение я даже не могла встать на защиту. Вместо того чтобы ответить, я просто застыла, удивлённая её прямотой. Удивлённая тем, что она в принципе осмелилась говорить мне такие вещи. Я была готова к чему угодно, только не к тому, что она вдруг станет такой откровенной. — Что ты имеешь в виду? — я наконец выдавила из себя, не скрывая раздражения, которое поднималось в груди. — Ты думаешь, что я просто избегаю его? Ты знаешь, что произошло, ты не можешь так говорить! Я... я не могу просто так взять и... и довериться, понимаешь? Не могу! Она пристально смотрела на меня, и в её взгляде было не только разочарование, но и что-то вроде боли. Я не могла понять, что именно она чувствует, но было ясно, что это не просто сарказм. — Нет, ты не можешь. Потому что ты боишься, Касси. Боишься пустить кого-то к себе. Ты боишься, что если откроешься, то потеряешь контроль. Что будет хуже, чем было раньше. Ты держишь всех на расстоянии, даже тех, кто тебе на самом деле важен, даже тех, с кем ты можешь быть счастлива, если бы только позволила себе. Ты постоянно вырываешься из его жизни. Это же очевидно. Я почувствовала, как её слова режут меня. Это был словно удар в открытые раны, в те места, которые я с трудом скрывала даже от самой себя. Я не хотела смотреть ей в глаза, но она не отводила взгляд. — Ты, наверное, права... — я проговорила тихо, затаив дыхание, пытаясь не выдать своей уязвимости. — Но ты тоже не понимаешь, Тонкс. Я не могу позволить себе быть рядом с ним. Не сейчас. Это всё... слишком сложно. Она вздохнула и помолчала. В её взгляде не было осуждения, а было какое-то понимание, которое я в тот момент не могла вынести. Это было даже хуже, чем если бы она просто насмехалась. — Всё будет сложно, если ты не начнёшь что-то с этим делать, — сказала она тихо. — Если будешь продолжать всё откладывать, всё выталкивать, то просто останешься одна. И, возможно, потеряешь того, кто может стать чем-то хорошим в твоей жизни. Я отвернулась, потому что не знала, что сказать. Слишком много всего вертелось в голове. Тонкс сказала так много, и в каждом её слове был смысл, который я не могла отрицать. Мы замерли на месте, когда воздух вокруг нас вдруг резко остыл, словно кто-то невидимый открыл гигантский холодильник прямо перед нами. Дождь продолжал лить без передышки, но его капли казались чуждыми, как будто они падали на нас через толстое стекло. Вроде бы всё было так же, но мы обе это почувствовали — невидимый ледяной ветер, что забирает тепло и заставляет кожу сжиматься, как если бы каждый миллиметр тела вдруг стал уязвимым. Я почувствовала, как по шее побежали мурашки, и воздух стал настолько холодным, что мне показалось, будто изнутри меня вынимают последние искры тепла. С каждым вдохом воздух становился всё тяжелей, я чувствовала, как грудь сдавливает. Мгновение — и вот оно, это знакомое ощущение, которое невозможно забыть. Ледяной, будто смертельный холод, как глоток жуткого одиночества, который проникает глубоко внутрь и заполняет всё. Эти ощущения я испытала только однажды, когда столкнулась с Дементором. И вот оно снова, это звериное чувство, что всё вокруг становится пустым, а твоё сердце теряет ритм. Я быстро подняла взгляд, встретившись с Тонкс, её лицо отразило тот же ужас, что я испытала. Она вытащила свою палочку мгновенно, и я последовала её примеру, мои пальцы сжались вокруг неё, как будто она могла дать мне хоть какое-то чувство контроля. Мы обе стояли в тени этих звуков, которые не звучат, но ты их ощущаешь. Пульс тяжело бил в висках, и даже воздух казался грязным, пропитанным чем-то невидимым, но столь тяжелым и грязным, что в нём невозможно дышать спокойно. — Дементоры, — Тонкс прошептала это так, что её голос едва не был заглушён треском дождя. Я кивнула, не в силах произнести ни слова. Это был тот момент, когда слова теряли свою силу. Мы обе знали, что делать. Но, блин, как мне хотелось, чтобы их не было тут, чтобы я не ощущала этот туман, окутывающий моё сознание. Мрак, который они приносят, казался настолько плотным, что воздух стал похож на вязкую жидкость. Всё, что я чувствовала, было темным и страшным, будто шаги этих существ на мгновение заставили меня забыть, что вообще когда-то существовало что-то, что стоит бороться за него. Тонкс стояла рядом, её глаза темные и яркие от решимости. Но я видела, как её руки дрожат, едва сдерживая свои страхи. У меня было такое ощущение, что этот холод пропитывает каждую клеточку нашего тела, как ядовитый газ, медленно и неумолимо проникающий внутрь. Каждый выдох становился тяжелым, как будто Дементоры сжимали наш мир, превращая его в чёрную бездну. В тот момент я осознала, как важно не дать им забрать что-то ещё — это не было просто чувство, это было настоящее чудо, что я могла ещё двигаться. Я сжала зубы и приготовилась. Дыхание сдавило горло, но я стояла. Я должна была стоять. Время словно замедлилось, когда мы поняли, что нас окружает нечто гораздо худшее, чем просто магическая угроза. Дементоры. Тьма, накрывшая нас, сгущалась, как будто мы погружались в вязкую тьму. Я чувствовала, как каждый вдох становится трудным, как холод, неведомый и всеобъемлющий, разъедает меня изнутри. Страх, тот, что не оставляет ни единого шанса на спокойствие, врывался в каждый уголок сознания. Тонкс вытащила палочку и быстро выговорила «Экспекто Патронум!», а в её руках, как луч света в этой мракобесной ночи, появилась её Патронус — элегантная и яркая фигура, полная решимости, как она сама. Дементоры отшатнулись, но их было трое, и я уже ощущала их холод, как если бы туман воровал мою душу. Они приближались. Я стояла, не в силах сдвинуться с места. Каждая клетка тела сжималась от страха, и в голове лишь мысли о том, что я не готова. Патронус... Я не могу. Я только тренировалась, не могла себе позволить ошибиться, когда рядом были Дементоры. Я пыталась прочитать мысли, но они не отпускали меня. Только страх, который пронизывал всё — неужели всё закончится здесь? — Кэсси, давай! Прогоняй их, мы не справимся без тебя! — Тонкс, несмотря на свою яркую решимость, была в панике. Она кричала, но её голос терялся в холоде, который шёл от этих тварей. Я сжала зубы, пытаясь держать свои нервы в узде. Это был момент, когда вся моя сила решалась на одно мгновение. Я смотрела на Тонкс, её лицо было искажено напряжением, её пальцы дрожали, но она не сдавала позиции. Я заставила себя сосредоточиться. Никаких других мыслей, кроме того самого воспоминания, которое я не хотела отпускать. — Я... не готова, — я едва выговорила эти слова, но они были уже не столько для неё, сколько для меня. Словно сама себе говорила, что не могу, что просто не справлюсь. Тонкс не ответила, но я видела, как её лицо пронизывал холод страха. Она сжимала свою палочку с такой силой, что костяшки пальцев побелели, и её глаза уже начали меркнуть от того, как они поглощались страхом. С каждым шагом Дементоры приближались. Их бесплотные фигуры несли на себе ту же туманную темноту, что тянула за собой что-то невыразимо страшное. Один из них скользил совсем близко, и я почувствовала, как моё дыхание стало частым и паническим. Нервный взгляд Тонкс заставил меня выдохнуть, но в этот момент я ощутила в груди жар, словно разгорался тот огонь, который я заперла в себе. Слишком долго держала его в себе, слишком долго откладывала. Я не могла больше тянуть. — Ладно. Ладно, сейчас... — я выдохнула, будто говоря себе, что хватит. Это всё или ничего. Мой палец сжался вокруг палочки, как будто она стала частью меня, с которой невозможно расстаться. Я вспоминала каждую тренировку, каждое усилие, каждое беспокойство, но уже не было времени на сомнения. Я выкрикнула слова, которые звучали слишком громко в этом пустом мире, наполненном только злом: — Экспекто Патронум! В тот момент, когда я произнесла заклинание, небо на мгновение разорвал свет. Я почувствовала, как изнутри меня вырывается мощный поток магии, и из кончика моей палочки вырвался огромный лохматый пёс. Он был такой огромный, что кажется, мог бы растерзать саму тьму. Его тело было покрыто белым светом, его глаза — темные, как бездны. Он сразу же подскочил, словно расправляясь с этим мракобесием, сбивая одного Дементорa с ног и раскидывая остальных в стороны. — Ты сделала это! — Тонкс вскрикнула, её глаза заблестели от облегчения. Она не могла скрыть волнение, но всё же оставалась настороженной, наблюдая за тем, как мой Патронус разгоняет демонов. Дементоры отступили, оставив после себя только туман, но я чувствовала, как всё внутри меня выдохнуло. Моё тело отозвалось на это невероятным облегчением. Я сделала это. — Хорошо, очень хорошо, Кэсси, — Тонкс добавила, ещё срывая дыхание, но улыбка на её лице была невыразимо счастливой. Она снова стояла, уверенная и сильная, как всегда. Но я знала, что все мы, в глубине души, были на грани. После того как Патронус, наконец, прогнал Дементоров, воздух вокруг нас стал легче, но напряжение не исчезло сразу. Я всё ещё стояла, пытаясь привести дыхание в порядок, и, несмотря на облегчение, в голове продолжала кружить мысль о том, что только что удалось сделать. Вскоре меня отвлекла Тонкс, её лицо сначала было немного напряжённым, но затем она усмехнулась. — Ну ничего себе! Ты прям, как... как Сириус! — сказала она, поднимая брови и кидая на меня взгляд, полный удивления. — Такой же лохматый пёс! Прям как его анимагическая форма. Вижу, не зря тебе его генетика досталась, с таким Патронусом. Я зажмурилась и усмехнулась, но, несмотря на это, почувствовала странное тепло в груди. Лохматый пёс... Конечно, я была не против, что именно этот Патронус сработал. Но вот это сравнение с отцом… как-то совсем не укладывалось в мою голову. Ведь я всё равно продолжала пытаться держать дистанцию от того, что связано с ним, с его прошлым, с тем, что было между нами. — А что с твоим!? — я отозвалась, едва сдержав смех. — Боюсь, твой, Тонкс, похоже, немножко сдал позиции. Тонкс тут же застыла, её лицо сразу стало чуть более серьёзным, и она подозрительно уставилась на меня, но я увидела, как её глаза чуть подмигивали. Вот же она, эта её вечная готовность к шуткам. — Ты что, Кэсси, это... это не моя вина, что его энергия подостыла. Иногда даже Патронусы переживают... кризис среднего возраста! — Тонкс засмеялась, совершенно не воспринимая мою лёгкую подколку всерьёз. — А вот тебе, как наследнице, это, конечно, проще — с твоим «пёсиком». У него явно силы через край. И я бы не сказала, что это в плохом смысле. Я прямо почти завидую твоему Патронусу. Я заметила её игру и решила тоже не отставать. — Ну знаешь, Тонкс, мне кажется, мой пёс на самом деле может, если что, побороть твоего... Лично я бы не рисковала с ним сражаться, а то он прям на размазать будет. Не так ли? — я подмигнула ей, и мы обе рассмеялись, не испытывая особой напряжённости. Тонкс всё-таки вздохнула, но без жалости к себе, а скорее с лёгкой иронией. — Ох, ну да! Если тебе вдруг нужно будет спасать всех на работе, Кэсси, я могу поехать отдыхать. — Она потянулась и усмехнулась, как бы поцеловав воздух, с лёгкой шуткой, чтобы не обижаться всерьёз. — Ведь кто-то же должен же быть в этой команде для посмешищ! Я ответила ей такой же насмешливой улыбкой. — Ага, а ты, Тонкс, как всегда будешь спасать мир с улыбкой и лёгкостью. Только не забудь, что когда ты в следующий раз встретишься с Дементором, его, возможно, будет не хватать сил для того, чтобы тебя «пережить»... Тонкс только покачала головой и с нескрываемой симпатией добавила: — Чёрт, ты действительно всегда умеешь выбрать момент для того, чтобы напомнить, насколько я старая.