Скрижали Судьбы

Я влетела в дом, будто снесла дверь, но на самом деле я просто не могла сдержать этот поток ярости, который кипел в моей груди. Всё казалось невыносимым: глупая ссора с Грюмом, его несправедливые крики, как будто бы я чего-то не понимала! Я же просто хотела, чтобы хотя бы кто-то не был разрушен в этом чертовом хаосе. Я была частью войны, частью этих безумных правил, по которым мы должны бороться до конца. Мне казалось, что я, как и все эти идиоты, просто жила на грани — и даже если стажеры не могли ничего сделать, как я могла позволить этому уродливому конфликту продолжаться? В доме царила тишина, как всегда. Эльфийки бегали по комнатам, тихо хлопая дверями и не рискуя попасть мне на глаза. Они знали, как меня находит этот гнев, и предпочитали не вмешиваться. Эйлин ещё не была дома. Только в её комнате светился тусклый свет, который я видела из угла глаза, когда, промчавшись по коридору, влетела в кухню. Из кухни был Никлаус, и на его лице светилась эта идиотская, спокойная радость, как всегда, когда он был в хорошем настроении. Он улыбался, чуть наклоняя голову, и подошёл ко мне, но его выражение мгновенно изменилось, когда он заметил мой взгляд, полный ярости. Я буквально ощущала, как моя злость заполняет пространство, и вдруг его лицо стало таким, каким оно было всегда в моменты, когда он пытается понять, как я себя чувствую. Он с тревогой посмотрел на меня. — Касси, что случилось? — спросил он, его голос был мягким, но полным неуверенности, как будто он интуитивно знал, что не сможет быть сейчас тем, кто успокоит меня. Я выдохнула и почувствовала, как у меня не хватает слов, чтобы объяснить всю эту боль и злость, которая просто изрыгалась наружу. Я не могла сдержаться. Это было похоже на лавину, которая шла сама по себе. Я просто вывалила всё, что произошло полчаса назад в Косом Переулке, выплёскивая каждую деталь, каждое слово, которое было в моей голове. — Ты не поверишь, что было в Косом Переулке! — я начала, голос мой был напряжённым, почти трескался. — Это всё было как какой-то кошмар! Пожиратели, Фенрир Сивый, а Грюм… этот... он орёт на стажеров, как будто они были виноваты в том, что не могли справиться с кучей монстров и оборотней! О боже, я думала, что взорвусь! Он буквально заставил их стоять и молчать, а потом ещё обвинял их, как будто они должны были прыгать в бой с одним заклинанием и спасти Олливандера! Я не понимаю, почему это так несправедливо! Они — всего лишь дети, Никлаус, а он кричит на них, как на преступников! Я перевела дыхание, глаза горячие от обиды и ярости, и продолжила, не давая себе времени на передышку. — И мне пришлось заступиться за них, как будто я сошла с ума! Почему я вообще это сделала? Почему я должна была вставать на сторону стажеров, которых никто не слушает? Я даже не знала, что они могут что-то сделать против Фенрира, но всё равно не могла просто смотреть на эту грязь и оставаться безучастной! Я сжала руки в кулаки, глаза метали молнии, и я заметила, что Никлаус, как всегда, был очень осторожен в своих движениях, как будто старался не задеять ещё больше моей ярости. Он стоял передо мной, уже без своей прежней уверенности, взгляд его был мягким, но полным сочувствия. — Ты права, — сказал он медленно, как будто подбирал слова, чтобы не сделать хуже. — Грюм просто... он не понимает, что давление на стажеров сейчас — это последнее, что вам нужно. Но ты, Касси, Тонкс и Кингсли не можете быть везде. Ты не можешь спасать всех, в том числе и этих... ну, как их там?Мальчики-стажеры? Грюм живет в своём собственном аду, а ты... ты пытаешься разорвать это всё. Но ты не сможешь всех спасти. Я резко подняла голову, пытаясь выдохнуть и не дать этим словам полностью раздавить меня. — Я даже себя спасти не могу, Ник! — резко выкрикнула я начиная ходить по кухне, размахивая руками. — Я чувствую как будто меня разрывает и я понятия не имею от чего, от давления со всех сторон, или от ярости. Чертовое настроение меняется так как будто у меня биполярка! Мне кажется, я скоро взорвать от все этой информации и я незнаю как дать выход этой энергии! Она просто накрывает с головой и я не могу себ... Я даже успела закончить, когда он неожиданно схватил меня за ворот куртки, и прежде чем я успела понять, что происходит, его губы жёстко прижались к моим. Это было нечто неосознанное, дикая вспышка, как искра от грома, которая сжигает все преграды. Поцелуй был агрессивным, но в нем было нечто большее — боль, которая вытекала наружу, как единственный способ справиться с тем, что мы оба ощущали. Я не успела возразить. Он не давал мне шанса на какое-либо сопротивление, и что-то внутри меня моментально сдалось. Вся ярость, вся эта накаленная энергия, вдруг стала направляться в другое русло — в желание, в дикий огонь, в который я могла сгореть. Мои пальцы инстинктивно заскользили по его рубашке, его руки двигались по моему телу, а мир, казалось, исчез за этим поцелуем. Всё происходящее было шумом, но в то же время беззвучным. Тело с телом, чужие дыхания, вдруг слившиеся в одно неистовое стремление. Я не могла разобрать, что происходит: мысли путались в голове, и не было места для сомнений или тревоги. Он стал чем-то неотвратимым, в его действиях было всё — страсть, энергия, желание — и меня это тянуло. Я отдалась тому, что стало очевидным в тот момент — потребности быть рядом с ним, слиться, раствориться в этом. Мои руки двигались по его спине, пальцы почти сжигали его кожу через ткань, жадно прижимаясь к нему. Он касался меня, словно искал какой-то ответ, как будто ждал, что я сама скажу, что готова. И, несмотря на всю ту бурю, которая бушевала внутри меня, что-то другое вело нас. Тот огонь, который мы оба пытались сдерживать, теперь вырывался наружу, не оставляя нам выбора. Тело чувствовало его дыхание, его прикосновения, и я не могла остановиться. Он вёл меня в этом, не давая возможности встать на тормоза. Я уже не понимала, что из нас двоих управляло этим моментом: страсть или ярость, но мне было всё равно. Всё, что я знала, это то, что здесь и сейчас, в этот момент, всё, что мне нужно, — это то, что мы могли дать друг другу, — освобождение. Пространство между нами сжалось, стало тесным, плотным и невыносимо жарким. Я уже не замечала ничего, кроме его дыхания, его рук, его губ, которые не давали мне шанса на покой. Каждое его прикосновение было как вспышка молнии, пронизывающая меня до самой души, заставляя забыть обо всём, кроме него. Я двигалась вместе с ним, в такт его желаниям, не осознавая даже, где начинается его тело и где заканчивается моё. Все мысли, вся ярость, вся боль, что накопилась за последнее время, исчезали, растворяясь в этом. Мои руки сжали его волосы, и я почувствовала, как он слегка оторвался, чтобы посмотреть мне в глаза, но в его взгляде не было сомнений. Мы оба знали, что теперь это уже не просто момент — это было погружение в нечто большее. Он не дал мне времени для раздумий, в его движениях была решимость, как будто он сам не понимал, что именно в этот момент нужно, но он знал, что должен быть рядом. Мы оба были уязвимыми, как два огня, что могут поглотить друг друга, но всё же не могли остановиться. Я почувствовала его ладонь скользящей по моей коже, как его пальцы на мгновение остановились, чтобы исследовать каждый изгиб, каждый нерв, каждый шов. Он словно изучал меня, ощущая, как я реагирую на его касания. Мой ответ был моментальным. Это было как освобождение, как катарсис. Все эти чувства, которые бушевали внутри меня, все сомнения, все страдания исчезали в момент, когда я ощутила, что мы сливаемся. Всё больше и больше я теряла себя в этом, и не было ничего страшного. Только он и я, только мы вдвоём, в этом вихре, который больше не можно было контролировать. Я лежала у него на груди, слушая размеренное биение его сердца, которое, казалось, отозвалось в каждом нерве моего тела. Руки его мягко перебирали мои волосы, как будто он пытался снять с меня всё напряжение, всю ту бурю, что только что бушевала внутри. Он не торопился, не задавал лишних вопросов. Всё, что было важно — это то, что мы находились здесь, сейчас, и я, наконец, могла позволить себе просто быть. Мои веки тяжело опустились, и я погрузилась в состояние, которое можно было назвать умиротворением, но оно было глубже. Его пальцы скользили по моим волосам, нежно и осторожно, как будто он заботился о каждом пряди. Этот жест был таким простым и в то же время невероятно важным. В его руках я чувствовала себя безопасно, как будто весь мир за пределами этой кухни больше не существовал. Казалось, что все вопросы, которые я носила в себе — все те проблемы, беспокойства, мрак, от которого я пыталась убежать, — растворились где-то далеко. Я чувствовала его тепло, его присутствие, которое теперь было моим якорем, даже если мир вокруг продолжал двигаться со своей жестокой неизбежностью. Он был неподвижен, но в этом было нечто успокаивающее, как гора, которая не склоняется перед бурей. Его руки, спокойно и уверенно двигаясь, снимали с меня весь груз. Я не хотела ничего менять, не хотела двигаться. Хотела оставаться в этом моменте как можно дольше. — Легче? — его голос был тихим, мягким, с какой-то едва заметной улыбкой, которая была бы невидима, если бы я не ощущала её через его руки и дыхание. Я не сразу ответила, потому что слова казались ненужными. Вместо этого я просто глубже вдохнула, поглощая этот момент покоя, ощущая, как напряжение уходит с каждым выдохом. Он держал меня, и я чувствовала, что этот момент был тем, чего мне не хватало: простого, настоящего успокоения, не насильственного, не вынужденного, а того, которое приходило само, когда ты наконец позволял себе почувствовать себя человеком, а не машиной, живущей от одного стресса к другому. Тот бесконечный шум, что обычно сопровождал мои мысли, исчез. Вместо него был его ритм — спокойный, ровный, как и его руки, продолжающие играть с моими волосами. Всё было как в медитации, только здесь не было ни зелий, ни умиротворяющих трав. Было просто это — его дыхание и моя тишина, наполненная спокойствием, которое я ещё никогда не ощущала. Я закрыла глаза крепче, уткнувшись в его грудь, и почувствовала, как уходит вся тяжесть. В этом моменте было всё. *** Я лежала рядом с ним, ощущая его дыхание, тихое и ровное, как будто его мир был таким же спокойным, как и мой, несмотря на всё, что произошло между нами. Сколько раз я просыпалась в полной тишине, только для того, чтобы поглотить себя раздумьями, но сейчас, в этот момент, как никогда прежде, мне было трудно сосредоточиться на чём-то, кроме как на нём. Его лицо, спокойное, расслабленное во сне, казалось таким… настоящим. Я пристально его изучала, как будто впервые, хотя ведь я знала каждую линию, каждую черту. Но сейчас они казались другими, чуждыми, как будто я смотрела на него сквозь фильтр незнакомых эмоций. В голове метались вопросы, которые словно не отпускали: "И что теперь?" Я сама себе не верила, что в этой ситуации нет готовых ответов, что всё так нелепо и сложно, что я не знаю, как себя вести, что делать. Вчера, всё произошло так, как будто мир просто рухнул, и я не могла удержаться, не могла выстоять, просто поддалась. Но это не было жалостью, это было ощущение освобождения. И всё равно, мысли путались, ведь теперь не было обратной дороги, и я понятия не имела, как двигаться дальше. Я не заметила, как время потекло, и в какой-то момент поняла, что смотрю на его лицо всё так же, как в тот момент, когда ещё не понимала, что будет дальше. Не слыша шума внешнего мира, не осознавая, что солнце за окном медленно поднималось, я словно была в плену этого момента — ни вперед, ни назад, только здесь и сейчас. Затем, когда я сделала очередной взгляд на его лицо, я встретила его взгляд. Его глаза, тёмные и внимательные, были направлены прямо на меня. И я замерла, почувствовав, как внутри меня всё сжалось. Он смотрел не с недоумением или упрёком. Нет, его взгляд был мягким, но глубоким, как если бы он видел, что творится в моей душе. И его молчание было не напряжённым, не острым. Он просто ждал. Ждал, что я скажу, что я почувствую, ждал, что я буду. Я не знала, как быть, но что-то внутри меня вдруг успокоилось. Потому что он был здесь, рядом, не требуя ответа, не заставляя меня торопиться. Он просто был. И я не могла сказать, что именно мне нужно было, но, возможно, это был первый момент за долгое время, когда я могла бы хотя бы позволить себе почувствовать, что я не одна в этой буре эмоций. Его взгляд не отрывался от меня, и я чувствовала, как тяжёлые мысли постепенно начинают отплывать, несмотря на всю неясность ситуации. Я не могла не заметить, как его глаза были наполнены тем самым спокойствием, которое я так не могла найти сама. Его молчание было не напряжённым, скорее — как приглашение открыть что-то, что я сама боялась признать. Ник не спешил нарушать тишину, но его губы слегка приподнялись, как если бы он что-то понял. Он не ждал, чтобы я что-то сказала первой. — Ты ведь не жалеешь, да? — его голос был мягким, спокойным, и я почувствовала, как напряжение в груди чуть отпустило, когда он это произнёс. Я молча кивнула, не в силах выговорить ничего лишнего. Потому что это правда, я не жалела. Я ощущала, как каждое слово будто утонуло в этом пространстве, но мне было нужно ещё время, чтобы разобраться в себе. Ник заметил моё молчание, и его рука потянулась ко мне, скользя по моим волосам, как будто ища там ответы. Он не торопил меня. Его прикосновения были такими нежными, что я чуть не замерла от их тепла. — Я тоже не жалею, — он сказал это тихо, почти шёпотом, и я почувствовала, как мои ладони невольно сжались, пытаясь удержать то спокойствие, которое он мне дарил. — Но я знаю, что всё это… сложно. Я закрыла глаза, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее, не от страха, а от какой-то странной смеси комфорта и растерянности. — Да, это сложно, — наконец, выдохнула я, и его рука теперь крепче обвила моё плечо, как будто предлагая поддержку. Он не задавал дополнительных вопросов. Не заставлял меня торопиться с ответами. Мы сидели так, в тишине, пока я не почувствовала, что мой внутренний хаос немного утихает. Но всё ещё оставались вопросы, которые я не могла сама себе объяснить. — Что мне теперь делать, Ник?— вдруг я задала вопрос который больше всего волновал. — Я не знаю, как мне теперь себя вести с тобой... с нами. Я... незнаю. Никлаус слегка сжал меня в своих объятиях, чувствуя моё напряжение, и, наконец, заговорил, его голос стал более решительным, несмотря на всю мягкость. — Я понимаю, что это сложно, — сказал он, взгляд его был серьёзным. — Ты не должна сейчас строить большие планы или искать ответы на все вопросы. Мы можем двигаться медленно, поэтапно, как тебе будет комфортно. Но если ты всё-таки хочешь что-то понять, то одно могу сказать точно: если тебе нужно пространство, я дам тебе его. Если ты захочешь быть рядом — я буду рядом. Я не собираюсь давить на тебя, Касси. Он выдохнул, как будто освобождая себя от тяжёлых слов. — Мне не нужно, чтобы ты сразу знала, что делать. Но одно я знаю точно: я не собираюсь исчезать из твоей жизни. Так что, если ты хочешь двигаться дальше, я здесь. И я буду с тобой, независимо от того, какой путь ты выберешь. Он немного сжал мою руку, как будто подтверждая свои слова. — Ты не одна в этом, Касси. Мы можем идти в своём темпе, и, возможно, нам нужно просто начать с маленьких шагов. Я рядом, и это не изменится. *** Когда я вошла в отдел, чувство лёгкости и беззаботности, которое я испытывала этим утром с Ником, исчезло, как только я шагнула через порог. В воздухе словно висела какая-то невидимая тяжесть, которая моментально обрушилась на меня, как если бы я сорвалась с вершины горы в пустоту. Мысленно я вернулась в тот момент, когда я рявкала на Грюма, когда мне казалось, что я ничего не контролирую, когда ярость переполняла меня. Ощущение стыда и сомнений накрыло меня, и я даже подумала: «Стоило ли вообще вмешиваться?». Я пыталась сосредоточиться, но тут меня ослепило море взглядов, голосов, похвал. И хоть все эти слова были вроде бы положительными, в голове мои собственные мысли и эмоции яростно сталкивались друг с другом, не давая ни секунды покоя. — Кассиопея! Ты просто великолепна! — возгласил один из мракоборцев, подходя с широкой улыбкой и протягивая руку. — Не каждый бы осмелился так встать за стажеров перед Грюмом. Я едва заметила его, не осознавая, что мне с этим делать. Пробираясь через толпу, стараясь не замечать взглядов, я не могла не чувствовать, как моё настроение падало всё ниже и ниже. — Да ты просто крутая! — подбежала девушка из отдела, схватив меня за руку. Я едва ответила ей сухим кивком, чувствуя, как за моей спиной снова раздаются хлопки и шёпот. Но среди всей этой суеты, в голове всё равно был один главный вопрос — как быть с Грюмом? Я подошла к Тонкс, и та, заметив моё беспокойство, сразу встретила взглядом. Её глаза сразу выдали, что она знает, о чём я думаю. — Где он? — я не стала даже пытаться скрыть своё недовольство и напряжение. Мой голос звучал немного жестче, чем я хотела, но мне не было до этого дела. Тонкс кивнула и указала на дверь кабинета Грюма, который стоял чуть дальше, окружённый бумагами и коллегами. Она сделала небольшой жест, будто предупреждая, что это не будет лёгким разговором. — Ты же знаешь, как он... — начала она, но я перебила её. — Я знаю. — Мои слова прозвучали холодно, и я почувствовала, как в груди всё снова сжалось. Вздохнув, я снова кивнула в сторону кабинета. — Пойду поговорю. Тонкс чуть поджала губы, её взгляд стал чуть более серьёзным. Но она не стала меня останавливать. Вдохнув, я сделала шаг в сторону кабинета, чувствуя, как мне становится тяжело на сердце. Когда я подошла к двери, в голове вертелась мысль: «Что я скажу ему? Что я вообще могу ему сказать?» Но ответа не было. Только пустота и ощущение, что шаг за шагом я погружаюсь в ещё большую неопределённость. Я постучала в дверь кабинета Грюма, и, не дождавшись ответа, осторожно приоткрыла её. Внутри стояла тишина, только Грюм сидел за своим столом, уставившись в документы. Я сразу почувствовала, как в воздухе висит напряжение. Он не поднимал глаз, даже не шелохнулся, будто знал, кто пришёл. Я задержалась у двери, не зная, что сказать. Взгляд Грюм был сосредоточен, его лицо так же сурово, как и всегда. Его молчание ощущалось как тяжёлый груз. — Грюм, — сказала я, несмотря на все сомнения в голосе, — мне нужно поговорить с тобой. Он медленно поднял взгляд, и я заметила, как его глаза оценивающе осмотрели меня, прежде чем вновь вернуться к своим бумагам. — Вижу, что у тебя есть вопросы, — его голос был хриплым, усталым. — В чём дело? Мне не хотелось обострять ситуацию, но я не могла не чувствовать, что я должна что-то объяснить. — Я… — начала я, но слова застряли в горле. — Мне не понравилось, как я себя вела. Я не должна была так… кричать на тебя. Я понимаю, что ты был прав, и ты сам не один в этом. Это была моя ошибка, и я готова извиниться. Грюм поднялся со стула, медленно шагнув ко мне. Он был высоким, и в его движениях чувствовалась какая-то угроза, но в этот раз, глядя на его лицо, я не ощущала в нём агрессии. Он остановился передо мной, его взгляд был непроницаемым, но я заметила, как его губы слегка сжались. — Я не ждал извинений, Блэк. Это не тот момент, когда ты должна оправдываться. Ты сделала то, что считала нужным, и это важно. А с моей стороны — это не было личным. Я просто обязан следить за дисциплиной, — он сказал это с таким спокойствием, что мне стало легче. Я почувствовала, как внутри меня отпускает напряжение, но всё равно не могла отделаться от чувства, что не договорила. — Я знаю, что мы все под давлением, — продолжила я, — но я просто не могла стоять и молчать, когда это было несправедливо. Они ведь ещё не поняли, в какой опасности мы все оказались. Грюм кивнул, и его выражение лица немного смягчилось. Но тут его взгляд стал более проницательным, и он шагнул ближе. — Ты сделала всё правильно, — сказал он вдруг с неожиданной мягкостью. — Ты не позволила слабости овладеть собой. Это важно. Я была немного удивлена таким признанием, но вдруг почувствовала, как напряжение, которое я не осознавала, отпускает меня. Но перед тем, как я могла что-то ответить, он добавил: — Однако, помни, что твои поступки имеют последствия. И порой важно быть готовой к тому, что будет не всегда так, как ты хочешь. Его слова снова заставили меня почувствовать себя маленькой, но в то же время я понимала, что он говорил это предостерегая меня. Когда я вышла из кабинета Грюма, напряжение, что висело в воздухе, немного развеялось. Но вот Тонкс, стоявшая рядом с дверью и очевидно ждавшая момента, когда я выйду, не теряла времени. — Ну что, как всё прошло? — её голос был полон любопытства, и она не пыталась скрыть улыбку, которая предвещала бурю вопросов. Я бросила взгляд на неё и почувствовала, как её проницательные глаза сразу отметили моё состояние. Нет, я не была готова делиться всем, что случилось, особенно с ней. Тонкс была как вторая душа, и я не могла бы скрыть от неё ни одного чувства. — Нормально, — немного отмахнулась я, пытаясь скрыть тревогу в голосе. — Извини, я немного нервничала. Она не поверила, конечно, и её улыбка стала шире. Я же устало села на край стола, не зная, как начать. — Касси, не ври, — она не отставала, подойдя ко мне с таким выражением лица, как будто уже знала все ответы. — Ты что, всерьёз думаешь, я не заметила, как ты пронеслась через отдел, словно камень с горы? Я не смогла удержаться от улыбки, хоть и пыталась её сдержать. Да, Тонкс всегда была такой — чёткой, наблюдательной и готовой на любой вопрос получить ответ, даже если я этого не хотела. — Ладно, ладно, — я сдалась, зная, что вряд ли удастся скрыть хоть что-то. — Я... просто немного перенапряглась, вот и всё. Этот разговор с Грюмом... Многое на меня свалилось. Тонкс села рядом и моментально сменила тон на более серьёзный. В её глазах я видела искреннюю заботу, даже несмотря на её лёгкость. — Ты не подумай, что я тебя осуждаю, Касси. Просто... ты знаешь, что мне иногда кажется, что ты слишком много на себя берёшь. Я кивнула, но в душе мне было немного тяжело. Иногда мне казалось, что я стою на грани, и не всегда могла доверить свои мысли и переживания даже самым близким людям. Но её слова, искренность в голосе, как всегда, помогли мне почувствовать, что я не одна. — Я просто... не могу позволить себе быть слабой, Тонкс, — выдохнула я, пытаясь найти хоть какое-то объяснение. — Особенно в этом мире. Я постоянно чувствую, что могу вот-вот сорваться, но надо быть сильной, иначе меня сметёт всё это. А стажеры... ну, это было больше, чем просто защита слабых, понимаешь? Тонкс кивнула, её выражение стало мягким. — Я понимаю, Касси, — она положила руку мне на плечо. — Ты как всегда… но иногда важно помнить, что ты не должна делать всё одна. Я почувствовала, как внутри меня что-то слегка оттаивает. Это не было лёгким разговором, но, как всегда, её слова действовали успокаивающе. — Говоришь, прямо как Ник, — улыбнулась я вспоминая вчерашнюю ночь. — Он вчера выслушал моё негодование, а потом я даже сама не поняла как мы… Я в ужасе замолчала, закрывая себе рот, но увидела, как Тонкс явно взрывается от любопытства. Она буквально вглядывалась в меня, как будто я только что призналась в каком-то невероятном преступлении, и я, не удержавшись, замахала руками, пытаясь избавиться от её навязчивого взгляда. — Что вы..? — она буквально потрясала меня этим вопросом. — У вас всё было!? Да!? — Тише ты! — прошипела я, схватив ближайшую папку с бумагами и закинув её на её стол, чтобы хоть как-то скрыть свой смущённый взгляд. Но Тонкс только закатила глаза и, едва сдерживаясь от смеха, начала неистово хихикать. Её реакция была просто бурей. Такого я не ожидала. Она продолжала смотреть на меня с таким невинным удивлением, как будто я ей только что рассказала, что стала магистром по заклинаниям. Видимо, это было слишком для неё, чтобы не улыбаться. — Ты серьёзно!? — я видела, как её глаза расширяются, когда она поймала хотя бы малую толику того, что произошло. С её лицом можно было бы снять комедийную сцену. — Так было!? — Да, Тонкс! Было! — выдохнула я, почти готовая исчезнуть за ближайшей стеной. Взгляд Тонкс уже был настолько радостным, что я начала сомневаться в своей способности сохранять лицо. Но она продолжала настаивать: — Ну и как он!? — её голос стал в два раза громче, и я почувствовала, как всё вокруг начинает трястись от её пыток. Она явно не собиралась отступать. В её взгляде было что-то жизнерадостное и тянущее, как будто она только и ждала, чтобы я наконец призналась. — Дора, ты серьёзно!? Я не собираюсь это обсуждать, — пробурчала я, не в силах больше терпеть её нарастающее любопытство. Мой смущённый голос звучал как отчаянное сопротивление, но Тонкс всё равно продолжала смотреть на меня, как на закрытую книгу, в которой она видела захватывающую историю. — Что мне теперь делать, Тонкс? Я не знаю, как себя теперь с ним вести! — это было как сброшенный камень, который падал с высоты. И это чувство заполнило меня. Я сама не могла ответить на этот вопрос, а теперь мне хотелось, чтобы кто-то дал мне хоть какую-то ясность. Тонкс как-то изменила выражение лица, и её улыбка стала мягче, не такой злорадной. — Ничего не надо делать! — сказала она, положив руку мне на плечо, и её взгляд стал куда более тёплым. — Живи и радуйся! Это же так классно, что у вас всё взаимно. Ты паришься из-за ерунды. Я замерла, но потом почувствовала, как в груди что-то сжалось. Как будто слова Тонкс не были так просты, как она их произнесла. — Ты думаешь, что у меня всё так классно? — я не смогла сдержать свою обиду. — Ты ведь знаешь, что... — но потом я замолчала, поняв, что Тонкс тоже не всё так просто. Её взгляд стал немного более печальным, и в его глубине я увидела что-то, что заставило меня замолчать. Я знала, что она была не только на моей стороне, но и с кем-то во внутренней борьбе. Я вновь вспомнила про Люпина. Его последние слова, её сомнения... Она сама не могла разобраться в себе, и я понимала её. Но этого она мне не сказала, конечно. — Ладно, ты права, — сказала я, улыбаясь, но с той же тяжестью в сердце. — Я просто не знаю, как это всё назвать. Это сложно. Она кивнула, но я знала, что мы обе в какой-то момент запутались в своих мыслях и чувствах.