Скрижали Судьбы

Я не знала, что задумали мои сослуживцы в этом году. После прошлого раза, когда они инсценировали атаку Пожирателей Смерти и довели меня чуть ли не до инфаркта, а потом скинули мантии и с гоготом поздравили с Днём Рождения, я старалась быть начеку. Но в этот раз всё было подозрительно тихо. Никаких подозрительных шепотков за спиной, никаких странных вызовов в отдел. Почти тревожное затишье. И всё бы так и осталось загадкой, если бы ровно в полночь в дверь не вломился Никлаус. – Собирайся, – скомандовал он, даже не дав мне возможности возразить. – Мы едем праздновать твой день рождения! Его тон не предполагал возражений, но я всё равно уставилась на него с прищуром. – "Едем" – это как? – Так, что тебе понравится, – уверенно заявил он, хватая меня за запястье и утягивая в портал, прежде чем я успела задать ещё хоть один вопрос. Мы вышли из портала на шумной, пестрой улице, где воздух был пропитан запахами жареных специй, сладкого дыма и океанской соли. Где-то неподалёку слышалась живая музыка, смех и гул голосов. Я моргнула, осматриваясь. Вдалеке виднелись песчаные пляжи и волны, отражавшие лунный свет. – Никлаус, – медленно проговорила я, с подозрением переводя взгляд с него на окружающее пространство. – Мы, мать твою, где? – Добро пожаловать в Рио-де-Жанейро, дорогая, – ухмыльнулся он, засовывая руки в карманы. – Ты серьёзно? – Я даже не знала, что возмутило меня больше: сам факт телепортации в другую часть света или то, что он решил увезти меня в этот хаос. – Вполне, – усмехнулся он. – Карнавал только начался. И поверь, это далеко не всё, что я запланировал. И он не соврал. Празднование моего дня рождения оказалось марафоном безумств. Мы начали с пляжной вечеринки, где к нам присоединилась компания колдунов, разгуливающих в традиционных бразильских одеждах, под которыми вполне могли скрываться мантии. Там были коктейли с фруктами, огненные заклинания, которые взлетали в небо вместо фейерверков, и даже несколько магических существ, которых явно держали втайне от магглов. После этого Никлаус устроил мне мини-гонку на метлах прямо вдоль побережья. Он смеялся, когда я едва не врезалась в деревянный балкон, а потом ловко поймал меня за пояс, прежде чем я свалилась в воду. Дальше была магическая арена, где можно было испытать себя в дуэли. Конечно же, я не смогла пройти мимо. После нескольких раундов мне удалось уложить двух слишком самоуверенных колдунов, и толпа ликовала. Но кульминацией праздника стал ужин на высоте нескольких сотен метров – на парящей платформе, которая медленно перемещалась над городом, открывая захватывающий вид на огни карнавала. – Всё ещё думаешь, что я плохо организовал твой день рождения? – спросил Никлаус, разглядывая меня с хитрой улыбкой, пока мы сидели за столом, освещённым мягким свечным светом. Я закатила глаза, но не смогла сдержать тени улыбки. – Допустим, ты меня удивил. – Отлично. Потому что у нас ещё несколько часов. – Никлаус… – Я посмотрела на него с подозрением. Он только ухмыльнулся. Чёрт. – Мне стоит бояться? Я не знала, стоит ли мне бояться или же просто смириться с тем, что этот день рождения явно не собирался быть спокойным. Никлаус с его ухмылкой выглядел так, будто приготовил нечто грандиозное – и уж точно не позволил бы мне сбежать. – Ладно, выкладывай, – наконец сказала я, откидываясь на спинку стула. – Что ты ещё задумал? – О, Касси, ты меня так разочаровываешь, – притворно вздохнул он. – Неужели ты правда думаешь, что я вот так просто всё расскажу? – Если в этом плане есть что-то, что может закончиться арестом, я хочу знать заранее. – Хм, – он сделал вид, что задумался, откидываясь на локоть и небрежно потягивая из бокала какой-то дорогой магический коктейль. – Ну, арест вряд ли, но кое-кто точно попытается нас остановить. Я приподняла бровь. – Никлаус. – Ну ладно, – он наконец-то смилостивился. – Следующая остановка – Амстердам. Я моргнула. – Чего? – У нас ещё несколько часов до рассвета. Ты ведь не думала, что мы остановимся на одном городе? – ухмыльнулся он. И прежде чем я успела его пристрелить взглядом, нас вновь затянуло в портал. Амстердам встретил нас ночной прохладой, ароматами кофе, шоколада и чего-то ещё, что явно можно было достать только в магических лавках. – Добро пожаловать в самое атмосферное место Европы, – с довольным видом объявил Никлаус, ведя меня по узким улочкам вдоль каналов. Я огляделась. Город был совершенно не похож на шумный, пылающий красками Рио. Здесь всё было… спокойно. Даже несмотря на редких гуляк, неспешно передвигающихся по набережной, в воздухе чувствовалась тишина и умиротворённость. – Признайся, ты просто захотел выпить настоящего кофе, – скептически сказала я. – Вообще-то нет, – Никлаус усмехнулся, заводя меня в какой-то переулок. – Мы идём в одно место. Доверься мне. Через полчаса я стояла посреди заброшенного дворика, где, на первый взгляд, не было ничего примечательного. Но когда Никлаус провёл рукой по одной из каменных стен, очертания начали меняться. Перед нами возник вход в подпольное заведение. – Магическая галерея, – объяснил он, заходя первым. – Здесь собираются лучшие художники, скульпторы и иллюзионисты. Всё, что ты здесь увидишь, существует только в эту ночь. Я перевела взгляд на зал, в котором на стенах плавали живые картины, а по полу мягко двигались светящиеся узоры. В воздухе витала лёгкая музыка, сплетённая из множества голосов и инструментов. И я… я замерла. Потому что в самом центре зала висела картина, на которой была я. Точнее, не я сейчас, а та, какой я была когда-то. До Хогвартса... До всего. – Кто это сделал? – тихо спросила я, не сводя взгляда с полотна, где моё собственное отражение улыбалось мне из прошлого. – Не знаю, – честно ответил Никлаус. – Но думаю, это твой самый неожиданный подарок. Я сглотнула. Этот день рождения определённо становился самым странным в моей жизни. И я ещё не знала, что Никлаус приготовил на рассвет. Я стояла перед картиной, не в силах оторвать взгляда. На ней была я — той, какой я себя не помнила. Девочка лет десяти-одиннадцати, с непокорными тёмными волосами, чуть светлее, чем сейчас, с широкой, бесхитростной улыбкой. В глазах отражалась искренность и свобода, которых я давно в себе не ощущала. Эта картина… Она была слишком реальной. В каждом мазке читалось нечто большее, чем просто искусство. Как будто художник знал меня лучше, чем я сама. — Это магическая живопись? — спросила я, голос прозвучал тише, чем мне хотелось. — Да, — подтвердил Никлаус, наблюдая за мной. — Скорее всего, её написал кто-то, кто видел тебя такой. Я нахмурилась. — Но кто? Он покачал головой. — Этого я не знаю. Тон его был не совсем честным, но это не облегчило моей тревоги. Я чувствовала, как внутри поднимается что-то… непонятное. Смесь ностальгии, тревоги и острого желания узнать правду. — Хочешь забрать её с собой? Я снова посмотрела на картину. Было в ней что-то… личное. Что-то, что заставляло меня не просто смотреть, а всматриваться. — Да, — сказала я тихо. Никлаус кивнул и занялся переговорами с владельцем галереи. Я же осталась стоять перед холстом, ощущая, как внутри меня словно смещаются слои памяти, но пока слишком медленно, слишком туманно, чтобы ухватить что-то конкретное. Мы покинули галерею через час. Картина, свёрнутая в защитный магический тубус, теперь была у меня. — Ну, и что теперь? — спросила я, бросая на Никлауса пристальный взгляд. — У нас ещё несколько часов до рассвета, ты явно не собираешься останавливаться. Он усмехнулся, ловя мой взгляд. — О, Касси… Ты ведь знаешь меня. Я всегда оставляю самое интересное напоследок. Я вздохнула, закатив глаза. — Ну и куда теперь? Он не ответил сразу. Вместо этого достал из внутреннего кармана маленький серебряный кулон с выгравированным вензелем. — Надень. Я нахмурилась, но взяла его в руки. — Что это? — Пропуск в одно особое место. Я приподняла бровь, но всё же надела кулон себе на шею. — Надеюсь, это не клуб для аристократов? Никлаус только загадочно улыбнулся. Лёгкий ветерок холодил кожу, но я даже не дрогнула — воздух здесь был свежим, чистым, пропитанным ощущением свободы. — Ну, и что теперь? — спросила я, скрестив руки. Никлаус не ответил сразу, вместо этого шагнул ближе и поправил воротник моей куртки. — Теперь, — начал он, глядя на меня с легкой улыбкой, — ты наконец-то перестанешь думать о том, что день рождения — это просто дата, и начнёшь наслаждаться. Я приподняла бровь. — Это угроза? Он усмехнулся. — Скорее обещание. Мы начали вечер с ресторана. Он выбрал место в старом здании с панорамными окнами, выходящими на канал. Интерьер был выдержан в тёплых тонах: мягкие кресла, свечи на столах, едва уловимый аромат специй. Я села за стол, изучая обстановку. — Ты явно потратил на это вечер больше времени, чем готов признать, — заметила я, склонив голову. Никлаус лишь усмехнулся, наливая вино в бокалы. — Возможно. Но ты не услышишь от меня признания. Я взяла бокал, прищурившись. — Ну конечно. Гриндевальды не признают очевидного, это известно всем. — Блэки тоже, — парировал он, касаясь моих пальцев, когда передавал мне бокал. Я сжала губы, стараясь не улыбнуться. — Ладно, — сказала я, сделав глоток. — Раз уж ты так старался, попробую не сбежать после первого блюда. — Оценю твою жертву, — с серьёзным видом ответил он. Блюда были восхитительны — изысканные, но не перегруженные пафосом. Разговор тек легко, мы смеялись, вспоминая абсурдные моменты из прошлого, поддразнивали друг друга. Где-то ближе к десерту Никлаус вдруг наклонился ко мне, его голос стал ниже, чуть хрипловатее: — Ты знаешь, что я люблю твой сарказм. Я приподняла бровь. — Серьёзно?!Хотя да – он моя главная добродетель. Никлаус склонил голову. — Неужели я похож на человека, который говорит что-то несерьёзно? Я рассмеялась. — Ладно, ладно. Допустим, я впечатлена. Он не ответил, просто смотрел на меня даже не моргая. — Что? — спросила я. — Ты красивая. Я закатила глаза. — Никлаус, ты можешь придумать что-то оригинальнее? — Хорошо. — Он сделал вид, что задумался. — Ты самая упрямая, саркастичная, восхитительно сложная женщина, которую я когда-либо встречал. Я усмехнулась. — Вот это уже похоже на правду. Никлаус подошёл ближе. — И ты знаешь, что мне в тебе нравится больше всего? — Просвети. — Ты никогда не сдаёшься. Я замерла. Где-то глубоко внутри кольнуло что-то тёплое, но пугающее. — Это не всегда плюс, — тихо сказала я. — Но это — ты. Я посмотрела на него. Глаза Никлауса были тёмными, почти чёрными в свете свечей, но тёплыми. Я не знаю, кто сделал первый шаг. Но через мгновение его губы оказались на моих. Поцелуй был нежным, но не осторожным — в нём не было сомнений, только уверенность. Его пальцы скользнули по моей щеке, затем ниже, обжигая кожу. Я вплела руки в его волосы, углубляя поцелуй, и почувствовала, как он улыбнулся. — С днём рождения, Касси, — прошептал он, не отрываясь от меня. — Это определённо лучший подарок, — ответила я. *** Когда мы с Никлаусом появились в доме, я почувствовала, как всё внутри меня на мгновение сжалось. Это было не просто возвращение — это было возвращение в реальность, где тени страха и недоверия никогда не исчезают. Дверь распахнулась с таким грохотом, что мне почти показалось, что её чуть не выбило из петель. На пороге стоял Сириус, его лицо перекошено от беспокойства и злости, словно молния пронзила его тело, оставив лишь потрясающую тень. Его глаза были полны ярости, и в какой-то момент мне показалось, что если бы он был не Сириусом Блэком, а кем-то другим, то он мог бы выкинуть меня из дома. Я была готова принять его бурю, но то, как он заговорил, заставило меня почувствовать холодный укол в животе. — Где ты была, чёрт возьми?! — его голос прорезал воздух, заставив меня вздрогнуть. — Ты пропала! Без записки, без уведомлений! Я думал, ты мертва, или тебя похитили, или ты лежишь в подвале, истерзанная и пытками. Ты хотя бы подумала, как мне нужно было пережить этот день?! Он сделал шаг вперёд, и я почувствовала, как нервный страх внутри меня начинает подниматься. Он так близко, что я могла учуять запах его гнева, смесь сигарет и какого-то древнего парфюма, напоминающего дикий лес. Я посмотрела на него, ощущая, как напряжение растёт, но ничего не сказала. В это время в комнату влетела Тонкс, как всегда с ехидной ухмылкой, хотя её глаза были напряжены, словно она ожидала любой момент, когда я расскажу, что с нами случилось. Эйлин стояла рядом, её чёрные глаза смотрели на меня с холодной вежливостью, как на объект исследования, как на проблему, которую надо было решить, а не как на человека. Андромеда сидела в кресле с тем самым выражением лица, которое я так хорошо знала — её очки были по-прежнему на переносице, она не спешила к нам, но её взгляд был строгим и ожидающим. — Кэсси, так не делается, — её голос был спокойным, но в нём чувствовалась холодная строгость. — О таких вещах надо предупреждать. Сириус не останавливался. Его глаза сверкали, а голос звучал всё громче, его гнев обрушивался на нас, как водопад. — Я поставил на ноги половину Мракоборческого отдела! Ты знаешь, что сейчас не самое безопасное время для того, чтобы просто исчезнуть?! И кто только будет виноват, если что-то с тобой случится, а ты не предупредила никого? За тобой охотиться все Пожиратели , а ты исчезаешь вот так! Он говорил, и слова срывались с его губ, как камни, которые падали на землю, оставляя после себя раскалённые следы. Я стояла, не двигаясь, всё меньше понимая, что происходит. — Подожди, — сказала я тихо, но голос срезал тишину, как нож. — Ты сказал... Пожиратели охотятся за мной? Внезапно комната как будто застыла. Взгляд Сириуса, его изначально пылающие глаза, теперь стали напряжёнными, как натянутые струны. Он замер. Это был момент, когда я почувствовала, как воздух вокруг нас сжался. Я шагнула ближе, встречая его взгляд. — Откуда ты это знаешь? Вы что-то скрываете от меня? Сириус просто стоял, его глаза колыхались от какого-то странного осознания. В его выражении лица было что-то очень противоречивое — смесь вины, беспокойства и какого-то немого страха. Он открыл рот, как будто собирался что-то сказать, но ни одно слово не вырвалось из него. Тонкс, видимо, почувствовала, что момент напряжённый, и подняла руку. — Мы не знаем ничего конкретного, — сказала она с оттенком лёгкости, но её взгляд был твёрдым. — Но... мы не уверены, точнее гуляют такие слухи... Я отвернулась, не зная, что думать. Сириус, наконец, дышал ровнее, но его взгляд оставался на мне, как молния, которая не хочет уходить. Он шагнул ко мне, и я не знала, что делать с этим. И как вообще реагировать на то, что он сказал. Мы все ждали, чтобы он наконец ответил на моё молчаливое, отчаянное ожидание. Никлаус вздохнул, и его взгляд скользнул по комнате, будто он пытался понять, что именно нужно сказать, чтобы как-то погасить этот пылающий огонь в глазах Сириуса. Он прокашлялся, но его голос оставался тёплым, низким, почти извиняющимся. — Я… — он замялся, затем взглянул на меня, как будто извиняясь за всё, что произошло. — Мы не подумали о том, что должно быть предупреждение. Что все должны были знать, где ты. Это… это было не так уж разумно с моей стороны. Он делал паузы, его взгляд останавливался то на Сириусе, то на Тонкс, то на Эйлин и остальных. Я могла почувствовать, как его слова, медленно, но уверенно, будто расталкивают молчание, разрывают напряжённую атмосферу. — Я прошу прощения, — продолжил он, и его голос был ровным, но в нём слышалась искренность, как будто он не просто говорил слова, а старался вложить в них всю свою вину. — Не предупредил. Мне следовало поговорить с тобой, Сириус. Я… я забрал твою дочь без предупреждения. Это было… глупо в сложившейся ситуации. Он говорил это не просто как виноватый человек, а как тот, кто сожалеет о содеянном, кто ощущает, как весит на нём ответственность. В его словах не было попытки оправдаться, только чистое признание того, что они с Касси не подумали о последствиях. Слова тяжело падали в пустоту, заполняя пространство, а я ощущала, как он искренне переживает. — Мы просто хотели провести этот день… без всех этих потрясений, — добавил он, словно пытаясь объяснить всё, что привело к этой буре. — Хотели просто отпраздновать день рождения Касс, без лишних эмоций, но, похоже, мы встревожили всех, кого могли. И вот за нас двоих я прошу прощения. Я могла видеть, как Сириус слегка расслабил плечи, но его глаза всё ещё не отпускали Никлауса. Он не произнёс ни слова, но что-то в его взгляде изменилось. Возможно, он понял, что Никлаус не был тем, кто собирался играть с его дочерью или вредить ей. Он просто пытался найти способ сделать её счастливой — так, как она заслуживала. В этот момент я почувствовала странную смесь обиды и благодарности. С одной стороны, я была благодарна Никлаусу за то, что он не пытался избежать ответственности за то, что произошло. С другой стороны, я ощущала, как тяжело мне даются эти извинения. Возможно, это не было ни в чём его виной, но всё равно я не могла не чувствовать этот укол в груди, когда он говорил, что это он виноват перед Сириусом. Словно я была всего лишь частью их спора, как разменная монета в их мире, который совсем не был таким, как тот мир, в котором я надеялась остаться хотя бы на несколько часов. — Ник, хватит, — тихо сказала я, прерывая его объяснения, потому что чувствовала, как это слово «прошу прощения» затягивает нас в этот круг. Я подняла взгляд на Сириуса, не давая ему шанса снова заговорить. — Ты что, на самом деле думаешь, что это только его вина? Мне нужно было бы предупредить вас всех, но неужели вы все не понимаете, что мы с ним просто хотели провести день вдвоём? Сириус, наконец, сдвинулся, как будто только сейчас действительно осознал, что Никлаус был искренен в своих словах. — Я всё понимаю, — сказал он, и его голос был заметно тише. — Просто в этот раз ты переборщила, Кэсси. Время не то, чтобы быть столь легкомысленным. Эйлин и Тонкс обменялись молчаливыми взглядами, но не произнесли ни слова. Чарли, судя по всему, понял, что его присутствие не слишком тут важно, и начал зевать, как будто эта сцена и не касалась его. Комната снова наполнилась воздухом, который больше не был таким тяжёлым. Никлаус, казалось, снял с себя груз. Мы все осознавали, что, несмотря на бурю, мы ещё могли быть друзьями, что всё ещё могли вернуться к тому спокойствию, которое не позволило бы нам погрязнуть в этом конфликте. — Просто… это очень сложный Сириус, — тихо произнесла я, как будто сама себе объясняя, что я чувствую. Мои слова терялись в тени комнаты, где свет был приглушён, а воздух — как всегда в этих разговорах — тяжёл. — У меня раньше не было такого круга родных и близких людей, которых надо предупреждать о каждом своем шаге. Это новая ситуация для меня, и… Я замолкла на секунду, собирая мысли. Никлаус стоял рядом, и я заметила, как он немного наклонился, чтобы услышать, что я говорю, но, несмотря на всё, он не пытался вмешиваться. Я вдруг почувствовала его руку, слегка положенную на моё плечо, словно он хотел подбодрить меня, но не осуждать. — У меня раньше не было людей, которые будут переживать, если я пропаду на день, сутки, двое, — продолжила я, не поднимая глаз. — Я, правда, не подумала о том, что вас надо предупредить, и что вы будете волноваться. И это не потому, что я хочу показать, что я недовольна тем, что вы переживаете или устраиваете разборки. Но раньше такого не было. Это… это для меня ново. Тишина в комнате будто растягивалась, но никто не пытался меня перебить. Я почувствовала, как каждое слово оставляло след в этом маленьком пространстве, как мои чувства становились настолько явными, что даже стены, кажется, становились их частью. Сириус ничего не сказал сразу. Только тяжело вздохнул, но его лицо было спокойным, уже не таким решительным. Он, возможно, слышал эти слова и пытался понять их. Но мне было невыносимо, что я не могла просто вернуться назад и ничего не менять. — Это… сложно понять, — тихо ответил Сириус, его голос не был гневным, скорее уставшим. — Ты уже не одна, Касс. У тебя есть мы. И мы переживаем. А когда ты вдруг пропадаешь, это… не то чтобы нас пугает, но заставляет беспокоиться. Я кивнула, чувствуя, как внутри меня начинает нарастать ощущение неловкости, словно я только что осознала что-то важное и теперь не знаю, как с этим жить. Это было всё так сложно, что я вдруг почувствовала себя чужой в этом круге, который только что стал моим. — Я поняла, — тихо ответила я, ещё раз глядя на Сириуса, но уже с другой точки зрения. Не через обиду или сопротивление, а с признанием того, что я не могу оставаться в одиночестве, если кто-то рядом. Если мои действия могут причинить боль, пусть даже неосознанно. Никлаус стоял, не вмешиваясь, но его взгляд был мягким и поддерживающим. Он знал, что всё это не было связано с его вмешательством, а скорее с моими внутренними барьерами, которые я ломала сама. — Я извиняюсь, — прошептала я, взгляд вновь опуская в пол. — Не хотела никого расстраивать. Прости, пап... Прости. Тонкс и Эйлин, всё это время молчавшие, обменялись краткими взглядами. Но ни одна из них не сделала замечания. Только в их глазах я видела понимание, хотя, казалось, и невысказанное. Молчание не было тяжёлым, но скорее ободряющим. Они всё понимали. Это была часть моего пути, который я не могла пропустить, чтобы не потерять их. — Ладно, раз на этом эмоциональный монолог в оголении моей души закончен, — я произнесла это с лёгким сарказмом, стараясь немного разрядить атмосферу, но в голосе всё равно оставалась нота напряжения. — Вернёмся к вопросу о том, что Пожиратели на меня охотяться. Откуда подобного рода информация? Почему вы ей владеете, а мне об этом не сказали? Мои слова повисли в воздухе, словно ледяной вихрь, пронзающий каждое слово. Я ощутила, как воздух стал особенно плотным, а все взгляды в комнате моментально сконцентрировались на мне. Даже Никлаус на секунду слегка напрягся, а его рука на моем плече стала чуть тяжелее, словно он инстинктивно чувствовал, что дальше всё будет намного сложнее. Сириус, стоявший прямо напротив, на мгновение замер, а потом, не зная, что сказать, выдохнул и снова встретился с моими глазами. Его лицо было напряжённым, но всё же не от гнева, а от какого-то глубокого беспокойства, которое я уже успела распознать за эти несколько лет. — Мы не знали, как тебе это сказать, — сказал он, будто подбирая каждое слово с осторожностью, как будто боялся, что одно неверное слово может вызвать новую бурю. Он прикрыл глаза на мгновение, словно собирался продолжить, но что-то в его выражении лица изменилось. — Это не значит, что тебе нужно беспокоиться. Мы не хотим, чтобы ты думала, что ты на их радаре или что-то в этом роде. Это просто… информация, которая к нам пришла, и мы не хотели тебя пугать. — Информация? — переспросила я, ощущая, как кровь отхлынула от лица. Легкое беспокойство всё ещё билось в груди, но меня больше всего не оставляло чувство, что меня просто оставили в неведении, что важное знание оказалось в чужих руках, а не в моих. — И вы, получается, знали об этом, а я… как всегда, просто пребываю в неведении, пока не выясняется что-то серьёзное? Тонкс чуть нахмурилась, а её обычно лёгкий взгляд на секунду стал более сосредоточенным. С каждым новым словом, которое я произносила, я ощущала, как напряжение нарастает, но не столько из-за Сириуса, сколько из-за меня. Моё недовольство было заметно, и я не пыталась скрывать его. Я не собиралась быть пассивной, когда речь шла о том, что в мою жизнь вмешиваются не только мои собственные решения. — Это не было личным решением, — проговорила Эйлин, её голос был холодным, как обычно, но мне показалось, что в нем проскользнула доля беспокойства. — Мы знали, что ты не хочешь быть в центре внимания, но мы не могли проигнорировать тот факт, что за тобой могут следить.