Скрижали Судьбы

Лишь тихие потрескивания факелов нарушали удушающую тишину, и мои шаги эхом отдавались в пустых коридорах. Мы с Тонкс шли бок о бок, и я громко возмущалась: — Я всё ещё не понимаю, что мы тут делаем. В школе остались только преподаватели, а они, кажется, в состоянии сами за себя постоять. Или у нас новый уровень мракоборческого дела — сторожить учителей? Тонкс, шагая рядом, хмыкнула: — Понятия не имею. Но говорят, что Гораций Слизнорт устроил вечеринку для своих «избранных». — «Избранных»? — я скептически изогнула бровь. — Прозвучало так, будто он собирает тёмный культ. Тонкс рассмеялась: — Ну, у него свои критерии. Кого-то любит за происхождение, кого-то за выдающиеся таланты. Может, тебя бы тоже пригласил, если бы не твоя суровая репутация. Я закатила глаза. — Какое счастье, что меня миновала эта честь. Мы решили разделиться: Тонкс взяла на себя нижние этажи, я — верхние. Поднимаясь по лестнице, я услышала приглушённые голоса и, свернув за угол, увидела сцену, достойную газеты «Пророк». Из кабинета нового профессора зелий, выходили сразу несколько человек: Снейп, который держал Драко Малфоя за плечо, Филч с вечной гримасой недовольства и сам Гораций Слизнорт, выглядящий так, словно увидел дементора без капюшона. Все они были напряжены, особенно Малфой, который выглядел так, будто его только что разоблачили в попытке украсть философский камень — или что-то в этом духе. Я остановилась и, скрестив руки на груди, усмехнулась: — Что это за зловещая делегация? Филч, пробурчав что-то о нарушениях школьного устава, поспешил прочь, злобно косясь на Малфоя. Северус смерил меня ледяным взглядом и коротко бросил: — Не лезь не в своё дело, Блэк. Я фыркнула: — О, Северус, ты всегда такой любезный. Он не ответил, увлекая Драко прочь. Слизнорт остался стоять, глядя на меня так, словно увидел привидение. Я склонила голову набок, разглядывая его с притворным интересом. — У вас какой-то странный взгляд, профессор. Или я выгляжу особенно жутко при факельном освещении? Слизнорт моргнул, будто только что пришёл в себя, и пробормотал: — Я… просто думал, что род Блэков давно вымер… Я медленно расплылась в саркастичной улыбке. — Похоже, вы провели последние пару лет в танке, раз не знаете, что моё имя гремело на весь Министерский отдел, а газеты только и писали обо мне. Слизнорт открыл рот, словно собирался что-то сказать, но передумал. Мне даже стало интересно, что именно он хотел добавить. Школа, опустевшая на праздники, становилась ареной для новых интриг. И я чувствовала, что эта ночь обещала быть нескучной. Факелы мерцали на стенах, отбрасывая длинные тени, а далекие звуки музыки напоминали о том, что где-то неподалёку продолжается званый вечер Слизнорта. Воздух был пропитан ароматом хвои, пергамента и чего-то ещё… может, остатков какого-то зелья, недавно сваренного в кабинете нового профессора. Я как раз собиралась бросить ещё одну колкую фразу в адрес Слизнорта, когда за моей спиной раздался знакомый голос. — Кассиопея. Я вздрогнула, услышав это имя, произнесённое низким, уверенным тоном. Никлаус. Повернувшись, я увидела, как к нам приближается Тонкс, а за ней — Никлаус. — Я тут встретила твоего Гриндевальда, — весело бросила Тонкс, подмигнув мне. — Он тебя искал. Никлаус подошёл ближе и, как всегда, положил свои руки мне на плечи. Его пальцы чуть сжали мои плечи — этот жест был привычным, защищающим, почти собственническим. Он всегда так делал, словно негласно заявляя миру, что я — его территория. Я закатила глаза, но не убрала его руки. Тонкс же тем временем повернулась к Слизнорту, улыбаясь так, будто и не замечала нависшего в воздухе напряжения. — Добрый вечер, профессор! — бодро сказала она. — Я так рада, что вы снова вернулись преподавать в школу. Слизнорт кивнул ей, но его взгляд, как прикованный, переместился на Никлауса. Он смотрел на него так, как будто перед ним стоял живой призрак прошлого. — Добрый вечер, — сдержанно ответил Ник, явно ощущая на себе этот странный пристальный взгляд. Я хмыкнула и слегка наклонила голову набок, насмешливо глядя на Слизнорта: — Ой, расслабься, Ник, не переживай. Это всего лишь профессор Слизнорт. Он любит… коллекционировать, — я вопросительно посмотрела на Тонкс, — как ты там сказала? Людей из важных родов, с чистой родословной или с какими-то выдающимися магическими качествами, так? Тонкс быстро отвернулась к стене, сдавленно фыркнув, скрывая смех. Атмосфера вдруг стала вязкой, будто воздух в коридоре пропитался натянутым молчанием. — Это всё замечательно, — проговорил Никлаус, сдержанно и ровно, но его пальцы на моих плечах чуть сильнее сжались. — А при чём здесь я? Я лениво повела плечом, заставляя его слегка ослабить хватку, и невозмутимо пояснила: — Ну, наверное, при том, что у тебя весьма звучная фамилия. И дядя, которого сложно игнорировать. Особенно учитывая, что он сидит в Нурменгарде. Мгновение — и воздух сгустился окончательно. Глаза Никлауса потемнели, но он ничего не сказал. Слизнорт, осознав, что зашёл не на ту территорию, поспешно отвёл взгляд, делая вид, что увлечён изучением потрескавшейся мозаики на стене. — Что у вас по дежурству? — решила сменить тему я, повернувшись к Тонкс. — Да ничего, — пожала она плечами. — Всё тихо на нижних этажах. А у тебя тут? Я сделала вид, что задумалась, хотя на самом деле просто оттягивала момент. — Да, вроде всё спокойно, — медленно протянула я, — если не считать музыки, которая играет на весь этаж. Я краем глаза заметила, как Слизнорт облегчённо выдохнул. — Было тут одно происшествие, но не при посторонних, — добавила я, скользнув по профессору оценивающим взглядом с головы до ног. Он слегка поёжился. — Вернёмся в отдел — расскажу Грюму, что тут произошло. Мы попрощались с Слизнортом. Тот всё ещё выглядел слегка ошеломлённым, но натянуто улыбнулся и пробормотал что-то вроде «До встречи». Я, Ник и Тонкс вышли в главный холл Хогвартса, и холодный зимний воздух, врывающийся в замок, словно рассеял напряжённость последних минут. — Ну, и что это было? — бросил Никлаус мне, когда мы направились к выходу. Я хмыкнула. — Это был очередной выпуск шоу «Насколько сильно люди пялятся на тебя из-за фамилии». — Думаешь, он теперь захочет меня «коллекционировать»? — Если узнает, что ты варишь зелья не хуже него, то да. Тонкс снова прыснула со смеху. Мы пересекли порог школы, и морозный воздух приятно обжёг кожу. В ночи, освещённой звёздами, замок позади нас возвышался, словно древний великан, молча наблюдающий за своими гостями. *** Грюм сидел за массивным столом, заваленным старыми пергаментами, картами и подозрительно выглядящими артефактами. В воздухе пахло пылью, чаем и чем-то металлическим — возможно, остатками недавних экспериментов с тёмными артефактами. Его магический глаз крутился в разные стороны, пока он внимательно слушал мой рассказ. — Малфой, говоришь? — проворчал он, не отрывая от меня взгляда. — И что же этот щенок делает в школе на Рождество? Я развалилась в кресле напротив, закинув ногу на ногу, и пожала плечами. — Да вот и я думаю. Удивительно, правда? Нарцисса бы скорее позволила ему кататься на драконе над Лютным переулком, чем праздновать Рождество в холодном Хогвартсе, в окружении грязнокровок и полукровок. Грюм хмыкнул. — И чем же он там занят? Я склонила голову набок, словно прикидывая: сказать прямо или добавить немного драматизма? Выбрала второе. — Ну, знаешь, совсем пустяки… Скользит по коридорам, исподтишка шепчется со Снейпом, подбрасывает смертельно опасные артефакты студентам… Грюм замер. — Ожерелье? Я хмыкнула. — Тот самый случай. Гриффиндорка в Больничном крыле. И самое смешное — Поттер, насколько бы он ни был пафосным, в этот раз прав. Больше некому было это сделать. Грюм, судя по выражению лица, был со мной согласен, но вместо ответа лишь глухо вздохнул. — Думаешь, Носатый в курсе? Я ухмыльнулась. — О, уверена, что в курсе. И Дамблдор знает. И Снейп. Все знают. Вопрос только в том, что они с этим делают. — Так, значит, ты думаешь, что у пацана есть метка? — Грюм снова навострил свой нормальный глаз, в то время как магический продолжал вращаться, будто выслеживая призраков в углах. Я выпрямилась и наклонилась ближе, сцепив пальцы в замок. — Грюм, ты же видел Люциуса Малфоя. Это человек, который не привык терпеть поражения. А он провалил задание в Отделе Тайн. И теперь Волдеморт будет мстить всей его семье. — Говоришь, младший Малфой теперь на поле боя? — Угу. Только проблема в том, что Люциус — это Люциус. А Драко — это… ну, просто пацан, которому приказали сделать то, с чем не справился взрослый мужчина, состоявший в рядах Пожирателей ещё во время первой войны. Грюм что-то буркнул и встал, заложив руки за спину. — Ты считаешь, что у него нет шансов? — О, шансы всегда есть, — протянула я, откидываясь назад. — Вопрос в том, что он сам не понимает, куда влез. На мгновение в кабинете воцарилась тишина. Только мерцал факел у стены, да сквозняк с улицы ерошил края старых карт. Грюм нахмурился. — Дамблдор играет в долгую игру. — Разумеется. Он же не собирается просто так сдавать мальчишку. — И ты считаешь, что нам стоит оставить его? Я снова пожала плечами. — Мы же знаем, чем всё закончится, верно? Если Дамблдор что-то и делает, то только даёт ему время осознать, на чьей он стороне. — Ты слишком хорошо его понимаешь, Кассиопея. Я ухмыльнулась. — Может ты переговоришь со старым другом? – Грюм фыркнул, как будто я только что предложила ему отрастить пышные усы и вступить в хор гоблинов. — Друзья? — Он скрестил руки на груди и покачал головой. — Дамблдор и я не друзья. Мы просто работаем на одну сторону. Я картинно закатила глаза. — Ну, раз вы работаете на одну сторону, может, ты просто спросишь у него напрямик, какого чёрта творится? Он же у нас всевидящий, всеслышащий и вездесущий. Грюм скептически на меня посмотрел. — Ты же понимаешь, что если Дамблдор знает, но молчит, значит, у него есть на то причины? — Да-да, конечно, — я с сарказмом махнула рукой. — Великий и могучий Альбус Дамблдор, вечно оперирующий недосказанностями и загадками. Просто обожаю эту его манеру общения. Грюм тяжело вздохнул, потирая виски. — Тебе никто не мешает сходить и самой с ним поговорить. Я прищурилась. — О, с радостью. Правда, есть одна маленькая проблема. Я не умею выуживать информацию через цветастые метафоры и игру в шарады. — Тогда забудь. — Грюм откинулся в кресле, снова хмурясь. — Мы наблюдаем. Если Малфой действительно замешан в чем-то серьёзном, он себя выдаст. Я с сомнением покачала головой. — Надеюсь, что он выдаст себя раньше, чем успеет натворить что-то непоправимое. Грюм только глухо хмыкнул, явно думая о том же. *** Время тянулось мучительно медленно. Мой рабочий день был до отвратительного скучным: отчёты, бумаги, бесконечная бюрократия. Мозг протестовал, тело зудело от бездействия, а руки чесались взять палочку и выйти на настоящее дело. Но нет. Врачи в Мунго, эти заботливые господа, решили, что мне нужно меньше нагрузки, меньше стресса. Грюм, чертов старик, потакал этим их писюлькам, будто они истина в последней инстанции. — Я в порядке, — заявила я ему утром, бросая на стол стопку бумаг. — Серьёзно. Я выспалась, поела, даже не собираюсь кого-то убивать без причины. Чего ещё вам, людям, от меня надо? Грюм даже не моргнул. — Если я скажу тебе выйти в поле, ты загнешься на первом же бою, потому что твоя магия ещё нестабильна, — он лениво постучал пальцем по какой-то бумаге. — А если тебя завалят, мне потом объясняться перед Сириусом. Так что сиди здесь и пиши. — Отлично, — процедила я. — Оставить меня за этим столом — вот что точно меня убьёт. Он усмехнулся, не отрываясь от своих дел. — Уж скорее я от старости сдохну, чем ты от скуки. Я фыркнула и, сердито плюхнувшись на стул, развернула очередную стопку бумаг. По крайней мере, спала я теперь хорошо. Без кошмаров, без тревожных пробуждений среди ночи с ощущением, что кто-то стоит над кроватью. Возможно, потому что рядом был Никлаус. Он просто был. Тёплый, надёжный, настоящий. Последние месяцы я просыпалась, зарывшись носом в его плечо, ощущая его ровное дыхание и тяжёлую руку на своей талии. И организм, наконец-то, понял, что можно расслабиться. Однажды ночью, когда я уже проваливалась в сон, он вдруг шевельнулся и негромко спросил: — Тебя всё ещё бесит твоя работа? Я сонно пробормотала: — Меня всё в этом мире бесит. Он усмехнулся, проводя пальцами по моему запястью. — Но хоть что-то радует? Я задумалась, чувствуя, как тепло его руки разливается по коже. — То, что ты рядом. Ответ сорвался с губ прежде, чем я успела его осознать. На несколько секунд Никлаус замер, а потом я почувствовала, как он чуть крепче сжал мою руку. — Это... хорошо, — негромко произнёс он. Я провалилась в сон с ощущением, что впервые за долгое время мне действительно спокойно. *** Я проснулась от того, что в доме было шумно. Гул голосов, шорох, приглушённые смешки. Это было странно. Наш дом обычно был тих, особенно по утрам. Проведя рукой по кровати, я нащупала тёплое плечо Ника и облегчённо выдохнула. Он был здесь. — Ник, — я потормошила его за руку. — В доме кто-то есть. Он сонно застонал, уткнулся лицом в подушку и пробормотал: — Кто вообще может проникнуть сюда с таким количеством защитных чар? — Если бы я знала, не будила бы тебя. — Это, наверное, твои эльфийки, — продолжил он, не открывая глаз. — Или Эйлин. — Эльфийки никогда так не шумели, — фыркнула я. — А Эйлин, когда не работает, спит до обеда. Она третий день в отпуске. Эти слова наконец-то разбудили Ника. Он нехотя приподнялся на локте, нахмурился и бросил взгляд на дверь. — Может, у тебя появились призраки? — Может, и появились, — я встала с кровати и натянула халат, прихватив палочку. Никлаус же просто завернулся в одеяло, словно древний римский патриций, и нехотя поплёлся за мной. Стоило нам выйти в коридор, как я на мгновение замерла. На стенах сверкали разноцветные огоньки, украшая пространство от пола до потолка. Повсюду висела омела, как будто нас пытались загнать в ловушку новогодних поцелуев. — Ну и ну… — пробормотал Ник, разглядывая декорации. Из гостиной доносились голоса и возня. Мы переглянулись и направились туда. И вот картина: в углу, возле камина, возвышалась огромная ёлка. Густые зелёные ветви уже начали покрываться яркими игрушками. Андромеда и Тонкс колдовали украшения на ёлку, стены и каминную полку. А на камине уже висели рождественские носки. Я ощутила, как у меня дернулся глаз. — Ну вот, — ухмыльнулся Ник. — Лови своих призраков! — Вы совсем уже… — начала я, но тут Тонкс подбежала ко мне с сияющей улыбкой. — Раз ты не идёшь к нам на Рождество, то Рождество идёт к тебе! Я приподняла брови. — Уже Рождество? — Тебе бы календарь завести, — хихикнула Тонкс. В принципе, я не забыла о празднике. Подарки были куплены давно, но сам факт, что время пролетело так быстро, удивил меня. Андромеда, направляясь на кухню, обернулась ко мне: — А Сириус будет праздновать с нами? Я взяла из рук Тинки крепкий, горячий чай и пожала плечами. — Сириус празднует там, где Поттер. А Поттер празднует с Уизли. И как только я произнесла эти слова, во входной двери раздался грохот. Потом ещё один, затем смачный звук падения каких-то упаковок и отборное ругательство. Я закатила глаза и, сделав глоток чая, пошла в коридор. Там, среди рассыпанных подарков и пакетов, стоял Сириус, потирая локоть. Вокруг него суетились эльфийки, подбирая упавшие вещи. — Я думала, ты в этом году опять с Уизли, — сказала я, скрестив руки на груди. Сириус, наконец, поднял на меня взгляд и ухмыльнулся: — А я думал, что это Рождество проведу со своей дочерью. А Гарри и с Уизли неплохо. Мои губы дрогнули, но я тут же взяла себя в руки. — Ты слишком часто думаешь, что можешь просто взять и появиться. — А ты слишком часто думаешь, что я не появлюсь, — парировал он, поднимая с пола большую коробку, перевязанную красной лентой. Сзади раздался голос Тонкс: — Раз уж ты пришёл, ставь подарки под ёлку и не гунди! Я закатила глаза, но улыбка всё же проскользнула где-то в глубине души. Похоже, у меня действительно было Рождество. Я только сделала еще олин глоток чая, как в дверях кухни появилась ещё одна пара — недовольная, заспанная Эйлин и… Чарли Уизли? Я прищурилась, оценивая это странное зрелище. Эйлин, вечно холодная и отстранённая, шла под руку с этим рыжим звероловом, который улыбался так, будто выиграл в лотерею. — Кто-то тут забыл сказать мне что-то важное? — лениво поинтересовалась я, ставя чашку на стол. Эйлин бросила на меня убийственный взгляд и села на ближайший стул, продолжая бурчать что-то о том, что её разбудили «каким-то чёртом». Чарли лишь хмыкнул и сел рядом, закинув руки за голову. — Если бы ты не спала, как дракон в зимней спячке, тебя бы не пришлось будить, — заметил он с ухмылкой. Эйлин что-то прошипела ему в ответ, но я не расслышала — Тинка уже вовсю разливала кофе и чай по чашкам, а мне под нос протянула тарелку с горячими тостами и сыром. — Тосты, мисс Кэсси, — сообщила эльфийка, многозначительно глядя на меня. Я приняла тарелку с выражением искренней благодарности. — Спасение. Если бы я сейчас ничего не съела, боюсь, съела бы кого-то из вас. — Надеюсь, не меня? — усмехнулся Ник, который уже успел переодеться в нормальную одежду и теперь лениво пил свой кофе. Я только промолчала, вгрызаясь в тёплый, хрустящий тост. — Меда, а где Тэд? — спросила я, наблюдая, как Андромеда ловко взмахнула палочкой, замешивая тесто для имбирных печений. Она на секунду замерла, но тут же продолжила работу. — Он не сможет отпраздновать это Рождество с нами, — ответила она спокойным голосом. — В большей степени поэтому мы с Тонкс решили изменить место празднования. Я кивнула, понимая. Тонкс обожала своего отца, но если он не мог быть рядом, она хотя бы сделала этот праздник особенным для матери. В этот момент из коридора снова донёсся шум. Я отложила недоеденный тост и прищурилась. — Это дом или «Рукавичка»? — пробормотала я себе под нос. — Что? — переспросил Ник. — Да людей здесь уже больше, чем должно быть. Но, к счастью, на этот раз это был всего лишь Люпин. С подарками, конечно. Он едва переступил порог кухни, как его тут же под локоть схватила сияющая Тонкс. — А вот и ты! А мы уже начали думать, что не дождёмся тебя! Люпин смущённо улыбнулся, опуская на пол небольшую стопку аккуратно упакованных коробок. — Простите за опоздание. Я… не был уверен, что приглашён. Я вскинула брови. — Ты появился с подарками. Думаю, ты сам решил этот вопрос. Люпин чуть улыбнулся и пожал плечами. — Ну, раз уж я здесь… — Раз уж ты здесь, садись и пей чай, — распорядилась Тонкс, силой усаживая его за стол. Я сделала ещё глоток чая и только вздохнула. Ну и ну. Это точно мой дом? — Ты не опоздал, — зевнула я, откидываясь на спинку стула. — Это меня разбудили раньше времени. Где-то сбоку фыркнула Эйлин, выражая своё негодование. Она сидела, мрачно уставившись в чашку кофе, явно считая себя жертвой этого утреннего хаоса. — Сочувствую, — тихо сказал Люпин, слабо улыбнувшись. — Да? А мне кажется, ты радуешься, что не единственный пострадавший, — проворчала я, потирая виски. — Я не то что позавтракать, умыться ещё не успела. Почему так рано?! Меда рассмеялась, потягивая свой кофе. — Ты ведь знаешь, это Тонкс. У неё Рождество начинается ещё за неделю до самого праздника. — Мама, на меня наговаривать! — возмутилась Тонкс, но её предательски выдала радостная улыбка. Когда завтрак был съеден, а кофе и чай выпиты, я уже начала надеяться на пару спокойных часов, но мои надежды были разбиты в пух и прах. — Все на улицу! — скомандовала Андромеда, хлопнув в ладоши. Я приподняла бровь. — Прошу прощения, что? — На улице чудесная погода, — вставил Сириус, распахивая окно. В комнату ворвался прохладный воздух, и я заметила, как за стеклом кружатся снежинки. — Идёт снег, так что пора прогуляться. — Меда, ты серьёзно? — простонала я, бросая умоляющий взгляд в сторону Ника. — Совершенно серьёзно, — бодро кивнула она. — Отлично, — пробормотала я. — Я столько лет убегала от контроля, а контроль и приказы сами заявились в мой дом. — Это не приказы, это забота, — весело заявила Тонкс, вытаскивая Люпина из-за стола. — Да-да, конечно, — я демонстративно закатила глаза.