Скрижали Судьбы

Чарли задумчиво посмотрел на меня и Эйлин, покачивая в руках бокал. — Слушайте, а в Дурмстранге у вас вообще было какое-то деление? Ну, как факультеты в Хогвартсе? Или у вас просто один общий адский котёл? Я поставила бокал на стол и усмехнулась. — Не совсем. Официально факультетов нет, но есть подкурсы — специализации. — Подкурсы? — переспросил Люпин, чуть склонив голову. — Да, — кивнула Эйлин. — Где-то в середине обучения студентов распределяют по направлениям. Боевые искусства, зельеварение, артефакторика, руны… и чёрная магия. — Подождите, чёрная магия — это не просто предмет, а целая специализация? — Чарли чуть подался вперёд. — Это Дурмстранг, — напомнила я, пожав плечами. — Там это считается частью общей подготовки. Кто-то специализируется в боёвке, кто-то в теоретических исследованиях, кто-то в алхимии… а кто-то в тёмных искусствах. — И тебя туда записали? — Тонкс прищурилась, явно не удивляясь, но всё равно ожидая подтверждения. Я вздохнула. — Уровень: углубленный. Тип магии: темная, — процитировала я с издёвкой, вспоминая надпись на своём студенческом билете. Люпин тихо присвистнул. — Но почему именно туда? — спросил Чарли. — Ты ведь больше похожа на боевого мага. — Не то чтобы мне предложили выбор, — хмыкнула я. — Тёмные искусства шли у меня легче всего. Я чувствовала их, управляла ими, даже когда никто не учил. Это посчитали признаком таланта. — Ну, а ты не возражала, — усмехнулась Эйлин. — Да, я была не против. Это давало мне больше свободы. Пока боевые маги учили тактические построения и стратегию дуэлей, я изучала природу магии и способы её изменения. — И как? Изменяла? — Чарли явно заинтересовался. Я посмотрела на него с лёгкой улыбкой. — Конечно. Просто никому об этом не рассказывала. Он открыл рот, чтобы задать ещё вопрос, но передумал и просто покачал головой. — Жёстко, — заключил он. — Это Дурмстранг, — снова сказала я, поднимая бокал. — Выпьем за то, что мы не учились там, — пробормотал Люпин. — А я, пожалуй, за то, что училась, — хмыкнула Эйлин. Мы чокнулись, и разговор перетёк в другую тему. После обсуждения моего распределения в «чёрную магию», Чарли вдруг хлопнул ладонью по столу. — А что насчёт Эйлин? — Он повернулся к имениннице. — Куда тебя отправили? Эйлин, державшая в руках чашку с травяным настоем, лениво посмотрела на него. — В зельеварение, — ответила она, будто это было само собой разумеющимся. — Ну да, логично, — кивнула Тонкс. — Вы даже не удивлены, — заметила Эйлин, делая глоток. — А чему тут удивляться? — усмехнулась я. — У тебя дар к зельям, ты можешь определить состав практически любой настойки на вкус, а твоё знание трав пугает даже старых колдомедиков. — Это правда, — подтвердил Люпин. — Но был ли у тебя какой-то выбор? Эйлин задумалась. — Мне предлагали руны, — призналась она. — Но я отказалась. — Почему? — спросил Чарли. — Потому что зелья — это точная наука. В рунах слишком много нюансов, малейшая ошибка, и последствия могут быть катастрофическими. А зельеварение… если знаешь, что делаешь, всё предсказуемо. — И ты знала, что делаешь, — хмыкнула я. — Всегда, — без лишней скромности ответила Эйлин и снова сделала глоток из чашки. — Ладно, а расскажите ещё что-нибудь про Дурмстранг, — попросил Чарли, откидываясь на спинку кресла. — Это же самая закрытая школа, никто даже не знает, где она находится. — И как там преподают? — добавил Люпин, с явным интересом. — Я слышал, что у вас нет предметов вроде магловедения и что обучение гораздо строже, чем в Хогвартсе. Я переглянулась с Эйлин. — Ну, это правда, — кивнула она. — Магловедение в Дурмстранге — это анекдот. Хотя бы потому, что в школу просто не берут детей из магловских семей. — Чистокровная политика, — фыркнула Тонкс. — Это не обсуждается, — пожала плечами я. — Дурмстранг держит традиции. Но там есть и свои плюсы. — Например? — Чарли приподнял бровь. — Например, дисциплина, — продолжила Эйлин. — У нас не было хаоса, как в Хогвартсе. Никто не бегал ночью по коридорам, не устраивал дуэли между факультетами. Всё строго, чётко и по правилам. — Не знаю, плюс ли это, — хмыкнула Тонкс. — Это заставляет студентов рано взрослеть, — сказала я. — В Хогвартсе вас балуют. В Дурмстранге если ты слаб, тебе не помогут. Ты либо справляешься, либо остаёшься позади. — Сурово, — протянул Люпин. — Таков дух школы, — согласилась Эйлин. — Например, поступительные испытания — не просто формальность. Нас реально тестировали, проверяя, кто из нас вообще достоин учиться там. — Испытания? — переспросил Чарли. — Вас проверяли перед поступлением? — Конечно, — усмехнулась я. — Теоретическая часть, практическая магия, выдержка. Всё сразу. — В Хогвартсе нас просто рассаживают под шляпу, — заметил Люпин. — Шляпа, — протянула я, закатив глаза. — Да я помню… — Что насчёт предметов? — Тонкс с любопытством склонилась вперёд. — Основное внимание уделяется боевой магии и заклинаниям, — объяснила Эйлин. — Чары, трансфигурация, зельеварение, руны, алхимия, тёмные искусства… Всё на более высоком уровне, чем в Хогвартсе. — А история магии? — спросил Люпин. — Только история войн и стратегий, — пожала плечами я. — Летописи, битвы, тактика, — кивнула Эйлин. — Дурмстранг готовит к жизни, а не к сказкам. — И вам это нравилось? — Чарли задумчиво посмотрел на нас. Мы с Эйлин переглянулись. — Это было нашим домом, — ответила я. — А учитывая, что мы с Кэсси вообще были как бы сироты, — спокойно добавила Эйлин, снова обхватывая ладонями чашку с настоем, — у нас был спрос побольше. — В смысле? — нахмурился Люпин. — Ну, — Эйлин лениво кивнула мне. — Например, когда нам по лет… семь было, да, Кэсс? Я кивнула, уже предчувствуя их реакцию. — На таких же детях, как мы, которые были без родителей, старшие курсы тренировали легилименцию. — Чего?! — выпалил Чарли, чуть не подавившись огненным виски. — Легко, — кивнула Эйлин, не изменившись в лице. — Это было в порядке вещей, и за это никто никого не наказывал. — Как так можно поступать с детьми?! — возмутилась Тонкс, хлопнув ладонью по столу. — Это была часть обучения, — пожала я плечами. — Никто не жаловался, потому что это ничего бы не изменило. — Мы всегда знали, кто наши родители, — продолжила Эйлин. — Потому что в нашу память вторгались. Знали, почему мы здесь, как оказались в Дурмстранге, при каких обстоятельствах. Знали всё с самого раннего детства. — Вот почему вы… — пробормотал Люпин, глядя на меня с каким-то новым пониманием. — Поэтому для нас никогда не было секретом, кто ваши родители, — добавила Эйлин, делая глоток из чашки. — Это же пытка, — тихо сказал Чарли. — Это была наша реальность, — я склонила голову набок. — Что, Люпин, Хогвартс теперь не кажется таким суровым местом? Он промолчал, но выражение его лица было достаточно красноречивым. — Если в школе что-то происходило, нам попадало больше всех, — продолжила Эйлин. — Особенно Кэсси, учитывая, насколько она была неугомонной. Мне постоянно приходилось её «тушить». — Эй! — возмутилась я. — Я просто знала, что хочу. — Да, и из-за этого у тебя регулярно были неприятности, — сухо заметила Эйлин. — Если у меня проблемы случались только по твоей вине, то у тебя они были частью ежедневного расписания. — Может, не расписания, — я фыркнула. — Но в целом да. Тонкс выглядела так, словно не знала, злиться ей или ужасаться. — И как ты вообще выжила там? Я ухмыльнулась: — Я была слишком упряма, чтобы сдохнуть. — Это же... — Тонкс всё ещё пыталась подобрать слова. — Это ненормально! — Нормально или нет, но так было, — пожала плечами я. — Дурмстранг не место для слабых. Если ты не можешь выстоять — ты не нужен. — Да уж, «замечательная» философия, — пробормотал Чарли, качая головой. — Но это работало, — заметила Эйлин. — Мы рано привыкли к тому, что никто не будет нас жалеть. Ни профессора, ни старшекурсники. — Друзей-то у вас хоть было возможно завести? — спросил Люпин, хмурясь. Я усмехнулась: — Дружба в Дурмстранге — это не про весёлые сборища в общей гостиной. Это скорее про взаимовыгодные союзы. Ты можешь кому-то доверять, пока это выгодно обоим. — Хотя иногда встречаются исключения, — добавила Эйлин, бросив на меня короткий взгляд. — Ну да, — я чуть усмехнулась. — Уж тебя-то я «выгодно» не отпускала. Эйлин фыркнула и сделала ещё один глоток своего настоя. — Да уж, у тебя всегда была удивительная способность влезать в проблемы и вовлекать в них меня. — В этом и суть дружбы, — невинно улыбнулась я. Люпин, Тонкс и Чарли переглянулись, явно пытаясь осмыслить всё услышанное. — Вы вообще понимаете, насколько это жёстко звучит? — спросил Чарли. — Вам так кажется, потому что вы росли в другой среде, — пожала я плечами. — Для нас это была норма. — И всё же… — Люпин выглядел озадаченным. — Даже среди магов это кажется... ну, чересчур. Я молчала, вспоминая всё, о чём только что говорила Эйлин. Всё, что мы прошли в Дурмстранге, было болезненно ясным в этом моменте. Мы, дети без родителей, научились не только выживать, но и быть сильными. Порой чересчур сильными, но с этим ничего не поделаешь. — Когда у тебя нет родителей, — сказала Эйлин, её голос стал чуть мягче, но уверенность не покидала её. — Когда некому за тебя постоять, ты волей-неволей начинаешь показывать зубы, огрызаться. Учишься выгрызать себе путь в жизни. Я почувствовала, как каждое её слово находит отклик в моём собственном опыте. Я точно знала, о чём она говорит. Мы с Эйлин были такими же сиротами, такими же выживающими. Всё, что мы делали — делали ради себя. — И со временем ты привыкаешь к этому. Ты понимаешь, что никто не позаботится о тебе, — добавила я, не задумываясь. — Это становится твоей нормой. Ты сама за себя, и это ничего не меняет. Тонкс тихо фыркнула, чувствуя, как напряжение нарастает, и не смогла не вставить своё мнение: — Но как так можно? С детьми? — её глаза были полны недоумения, как будто она не могла осознать, что дети должны были расти в таких условиях. — Это просто жизнь, — ответила я, глядя на неё без эмоций. — Если бы мы не научились так, нас бы просто сломали. А Дурмстранг сломал бы нас намного быстрее. — Сириусу не говорите, — сказала я вдруг, оглядев всех. Голос у меня был тихим, но твёрдым. Я сжала кулаки, вспоминая все моменты, когда он переживал за меня. — Всё, что я тут говорила — ему не говорите. Его чувство вины просто удушит. Эйлин посмотрела на меня с лёгким укором, но её глаза были полны понимания. Она знала, почему я это говорю. — Хорошо, не скажем, — тихо согласилась она, но её взгляд всё ещё был тяжёлым. Чарли и Римус молчали, понимая, насколько важно было это обещание. Люпин немного скривил губы, как бы желая сказать что-то, но сдерживался. Мы все знали, как важно было держать это в тайне от Сириуса. — Он и так много пережил, — добавила я, не поднимая взгляда. — Не стоит давить на него ещё больше. Все молчали. Не было необходимости добавлять ещё что-то. Мы все понимали, как тяжело Сириусу было принять, что он не мог быть рядом с нами, и как сильно он страдал из-за этого. Но для меня было важнее, чтобы он не знал обо всём, что происходило с нами в тот период. Этого было бы слишком тяжело для него. Чарли вдруг откашлялся, его щеки слегка покраснели, а Эйлин посмотрела на него с лёгким прищуром, будто понимая, что сейчас что-то должно случиться. — Я... — начал Чарли, и тут его голос стал куда тише, чем обычно. Мы все замолчали, чувствуя, что что-то важное вот-вот произойдёт. — Мы... — Эйлин тоже прервала его, слегка смущённо, но с мягким и искренним выражением лица. — Мы с Чарли... как бы это сказать... решили, что пора... И тут, в самый момент, когда воздух стал настолько плотным, что его можно было бы резать ножом, Чарли наконец взял её за руку и уверенно, с абсолютно искренним выражением на лице, наклонился к ней. — Мы вместе. И, — он улыбнулся, — нам нравится это. Все, как по команде, ахнули, а потом не сдержались и начали аплодировать. Римус, с этим своим всегда спокойным выражением, встал и с вдохновением пожав руку Чарли, сказал: — Поздравляю! — его голос был громким, а улыбка настоящей радостью. Эйлин слегка покраснела, но её глаза сверкали, и она не могла скрыть своей счастья. Чарли обнял её, а потом, неожиданно, они поцеловались. Это был не тот напряжённый, торжественный поцелуй, а лёгкий, нежный, с каким-то совсем детским, искренним восторгом. Мы все ещё громче зааплодировали, и я даже не могла удержать улыбку. Этот момент был долгожданным и невероятно ярким. — Ну вот, наконец-то! — рассмеялась я. — А я-то думала, что это так и останется нашим маленьким секретом. Эйлин улыбнулась, и её смех был заразителен. Чарли, с его добродушным выражением лица, наконец выдохнул: — Мы не держали это в секрете, просто... ну... вам надо было немного времени. В комнате наступила радостная, почти праздная атмосфера. Мы забыли о всём. В этот момент ничего не было важнее, чем то, что мы все были здесь, вместе. И да, в нашем маленьком круге появился ещё один красивый момент, который заслуживал того, чтобы быть запомненным. Я медленно перевела взгляд на Эйлин, пытаясь заставить себя улыбнуться, но в груди всё ещё было тяжело. Время прошло, и всё, что осталось — это то, как мы научились справляться с тяжестями, которые не должны были падать на наши плечи. Но вот сейчас, в этот момент, было не место для тени. Тонкс, которая всё это время сидела и тихо слушала, вдруг подняла бокал и с искренней улыбкой произнёсла: — С Днём Рождения, Эйлин! В конце концов, мы все здесь, с вами, и это, наверное, самое главное. Не только родители делают день особенным, а те, кто рядом. Эйлин хихикнула, а я не могла не ответить лёгким смешком. Слушать Чарли, который всегда так искренне переживал за других, было как тёплый лучик света среди всей этой мракоборческой мишуры. — Ты права, — я взяла бокал с напитком и подняла его, смотря на всех. — С днём рождения, Эйлин. Пусть у тебя будет столько же удачи, сколько у тебя есть терпения выслушивать мои бесконечные нытьё и жалобы. Эйлин сморщила нос, но её глаза сверкали с мягкой благодарностью. Она в ответ подняла свой бокал, её лицо сияло, несмотря на всё, что мы пережили. — Ты всегда можешь на меня рассчитывать, — сказала она, выпив немного. — Как бы ни было тяжело. Мы все подняли бокалы и, не раздумывая, произнесли хором: — За Эйлин! После этого снова повисло молчание, но уже совсем другое. Молчанье, в котором не было боли, не было обид, только дружба, теплотой которой мы постепенно согревались. И вот, в этот момент, всё казалось правильным. Мы были вместе. И это было достаточно. — Так что, — вдруг сказал Римус, с его характерной спокойной усмешкой. — Всё-таки, как ты думаешь, как ты оказалась в Мунго? Ты же должна была стать великим зельеваром, Эйлин, а не целителем. Эйлин взглянула на него с лёгким удивлением, но потом её лицо стало серьёзным. — Может, так сложилось. Но я всегда могла бы стать и зельеваром, если бы захотела. Просто мне кажется, целительство — это куда больше. Я могу спасать жизни. А зелья, они… ну, они просто для того, чтобы сделать жизнь лучше, не спасти. Она посмотрела на нас, и мы все молча кивнули, понимая её слова. Так и закончился тот вечер. Смешанным коктейлем из тяжёлых воспоминаний и лёгких, искренних моментов, которые мы запомнили навсегда. *** Собрания Ордена Феникса всегда проходили под гнетущим полумраком, будто сам дом не одобрял ни собравшихся, ни их намерений. Тяжёлые тени, бросаемые старинными канделябрами, слабо дрожали на стенах, подсвечивая потускневшие гобелены, облупившуюся лепнину и вездесущую пыль, которой, казалось, не брали даже самые сильные чистящие чары. Запах воска, сырых камней и старой бумаги висел в воздухе, создавая ощущение, что время здесь застыло. — Где Дамблдор? — громкий вопрос нарушил нарастающий гул голосов, заставив некоторых встрепенуться. Это был Кингсли, обычно спокойный, но сейчас слегка нахмуренный. — Мы уже собираемся без него в который раз. — Дамблдор, — проворчал Грюм, усевшись во главе стола и грохнув кулаком по деревянной столешнице так, что в уголке качнулся один из пыльных бокалов, — занят. Как всегда. Постоянно где-то лазит, исчезает, обретает таинственные знания. Ещё чего доброго, решает судьбы мира. Некоторые хмыкнули, но общее напряжение не спало. — Его нет ни в школе, ни в Министерстве, нигде! — продолжал Грюм, поводя магическим глазом по комнате. — А работа не ждёт, орденцы! — Но что он делает? — вмешался Люпин, сидящий рядом с Тонкс. — Если бы я знал, Люпин, мне бы, может, спалось получше, — огрызнулся Грюм. — Но суть не в нём. Суть в нас. Значит так. Он резко подался вперёд, переглянувшись с теми, кто находился за столом: Кингсли, Тонкс, Люпин, Молли и Артур Уизли, несколько молодых рекрутов… и Касси, сидящая ближе к концу, с нескрываемым раздражением барабанящая пальцами по краю стола. Она была здесь уже не в первый раз, но обычно её участие в Ордене сводилось к сортировке бумаг или анализу отчётов, а не к реальным заданиям. Грюм снова стукнул костяшками пальцев по дереву. — Патрулирование по Лондону. Маггловские районы. Мы не знаем, как скоро они начнут пробираться туда, но чувствую я, что скоро. Долорес в Министерстве — это отвлекающий манёвр. Я не верю, что они просто так сидят и ждут. — Верно, — кивнул Кингсли. — Министерство сейчас под колпаком, но снаружи? Внезапные исчезновения, странные слухи, нападения, которые никто не фиксирует… — Я это и говорю, — рявкнул Грюм. — Значит так. Патрулирование — ночное и дневное, разбиваемся на пары. Он начал раздавать задания, указывая на людей магическим глазом. — Кингсли и Люпин — вы покрываете Косой переулок и маггловский район неподалёку. Если что-то подозрительное — не геройствуйте, докладывайте. — Молли, Артур, вы с местными волшебными лавками, следите за слухами. Всё, что может показаться важным, докладывайте мне. — Тонкс. Блэк. — Он повернул голову в нашу. сторону. — Довольно бумаг. Вы идёте в центр. Ночной обход. От Скотленд-Ярда до Темзы. — Наконец-то, — пробормотала я, не скрывая облегчения. — Не расслабляйся, — буркнул Грюм. — Вы — первые, кого заметят, если будет заварушка. — Тем интереснее, — ухмыльнулась Тонкс, подмигивая Касси. — Без глупостей, девчонки, — прорычал Грюм, но без особой строгости. Остальные получили свои инструкции, кто-то отправился на слежку, кто-то занимался сбором информации. Дамблдор по-прежнему отсутствовал, и это оставляло после себя глухое, неприятное чувство неопределённости. Но пока он был где-то там, они продолжали свою работу. Когда Грюм закончил раздавать задания, в комнате повисла тишина — короткая, напряжённая, будто все ожидали, что сейчас распахнётся дверь, и войдёт Дамблдор с очередной загадочной улыбкой и «важными новостями». Но дверь оставалась закрытой, а воздух, пропитанный пылью и старым воском, становился только тяжелее. — Чего уставились? — прорычал Грюм, магический глаз нетерпеливо дёрнулся, окидывая всех взглядом. — Дело есть. Кингсли первым кивнул, поднимаясь из-за стола. — Начинаем. Люпин? Люпин тоже встал, бросил взгляд на остальных и коротко кивнул. — Осторожнее, — тихо добавил он, кидая на Тонкс взволнованный взгляд, прежде чем они с Кингсли скрылись за дверью. Молли что-то тихо сказала Артуру, тот кивнул и, прихватив из угла плащ, направился следом. Остальные тоже начали расходиться — кто-то быстро, кто-то с явной неохотой. Я молча потянулась за своей кожаной курткой, набрасывая её поверх обычной одежды. Наконец-то. После бесконечных дней, проведённых за отчетами, перерываниями архивов и редактированием донесений, я могла выйти на задание. Выйти в реальный мир, а не в груду замусоленной бумаги. — Уверена, что готова, стажёр? — ехидно усмехнулся Грюм, когда я встала. Я посмотрела на него без тени сомнения. — Вы сами сказали — без глупостей. — Вот и не делай их, — буркнул он. Тонкс хлопнула её по плечу. — Ну что, пойдём патрулировать Туманный Альбион? — Только не споткнись о собственные ноги, — с ухмылкой заметила я, застёгивая ремешки перчаток. — Да ну тебя, — Тонкс скорчила гримасу, но улыбнулась. Грюм, наблюдавший за ними, только покачал головой. — Девчонки, если я завтра увижу в отчётах, что вы устроили фейерверк посреди Лондона, — его магический глаз пристально уставился на них, — обоим достанется. — Разве мы когда-нибудь подводили? — невинно спросила Тонкс. Грюм что-то пробормотал, но отпустил их смахивающим жестом. Мы с Тонкс обменялись взглядами и вышли в ночь, где ждал прохладный ветер, запах дождя и темнота улиц, в которой скрывались враги. Лондон встретил нас влажным холодом и глухим шумом ночного города. Фонари отбрасывали длинные тени, отражаясь в мокром асфальте, и даже редкие прохожие, кутанные в плащи, казались подозрительными. — Люблю это время суток, — протянула Тонкс, засунув руки в карманы. — Потому что в темноте не видно твоих случайных падений? — лениво предположила я, оглядывая улицу. — Ха-ха, — скривилась Тонкс. — Потому что здесь меньше людей, и я могу спокойно менять лица, не пугая магглов. Она на секунду сдвинула черты — её нос стал длиннее и уже, а скулы приобрели резкие очертания, но затем она снова приняла привычный вид. Я фыркнула, поправляя перчатки. — Если появится кто-то из их людей, магглы тебе не помогут. — Как и тебе, напарница, — заметила Тонкс. Мы шагали по улицам молча, прислушиваясь к каждому звуку. Маршрут пролегал от Скотленд-Ярда к Темзе, через узкие переулки, тёмные арки и места, где магглы редко задерживались. — Ты правда рада наконец выйти на задание? — спросила Тонкс, когда они свернули в один из переулков. — Я устала сидеть в пыльных архивах, — призналась я, вглядываясь в дальний конец тёмного коридора между зданиями. — Лучше встречаться лицом к лицу с врагами, чем пытаться разгадать их замыслы по бумажкам. — Грюм бы не согласился. — Грюм считает, что надо быть готовыми ко всему. — И он прав. Я резко остановилась. Тонкс тоже замерла, проследив за её взглядом. На противоположной стороне улицы, в тени у старого телефонного автомата, кто-то стоял. Мужчина в длинном плаще, сгорбленный, будто скрывающий лицо. Он не двигался, но явно наблюдал за ними. — Видишь? — одними губами спросила я. — Вижу, — шёпотом ответила Тонкс. Мы сделали вид, что ничего не заметили, продолжая идти своим путём, но теперь каждый шаг был наполнен напряжением. — Проверим? — предложила Тонкс, когда они свернули за угол. — Конечно, — усмехнулась я. Мы нырнули в соседний переулок, исчезая в тени. Теперь оставалось выяснить, последует ли он за нами. Я с Дорой скользнули в темноту переулка, припав к стене старого кирпичного здания. Влажные стены источали запах плесени и сырости, а где-то в глубине мусорного контейнера возился крысиный хвост. — Давай так, — шёпотом предложила Тонкс, — ты обойдёшь его сзади, а я сыграю приманку? Я хмыкнула. — То есть ты снова будешь неуклюжей и случайно споткнёшься? — Если сработает, какая разница? — фыркнула Тонкс. — Ладно, только не ори слишком громко, если вляпаешься в лужу. Тонкс быстро кивнула и шагнула обратно на улицу, стараясь выглядеть расслабленной. Я же тем временем растворилась в тенях, скользя вдоль стены, обходя незнакомца с другой стороны. Он по-прежнему стоял у телефонного автомата, но теперь слегка развернулся, следя за Тонкс. Я прищурилась. Что-то в его позе казалось мне знакомым — слишком расслабленный силуэт, неестественно ровное дыхание. Он не просто наблюдал. Он знал, что его заметили. И ждал. Тонкс сделала несколько шагов вперёд, будто просто шла дальше по улице. Незнакомец пошевелился, собираясь последовать за ней. Я не стала ждать. — Экспелиармус! Заклинание ударило точно в цель. Волшебная палочка вылетела из его рук, а сам он вздрогнул, но даже не дернулся, чтобы её поймать. Тонкс моментально развернулась, вскидывая руку. — Петрификус Тоталус! Фигура застыла, его руки судорожно прижались к бокам. Я, не теряя времени, подошла ближе, всматриваясь в лицо пленника. — Это ловушка, — поняла я, когда увидела под капюшоном безжизненные, пустые глаза. — Он под Империусом. Тонкс выругалась. — Значит, кто-то им управляет... — И этот кто-то прямо сейчас уже знает, что мы здесь, — сухо добавила я, поднимая взгляд на крыши. Воздух сгустился, и с едва слышным треском в тени за их спинами возникли две новые фигуры. — Как вовремя, — прошептала Тонкс, сжимая палочку. Я только ухмыльнулась. — Наконец-то хоть какое-то развлечение. Тонкс не стала ждать — резко развернулась, бросая оглушающее заклинание в ближайшую тень. Красный луч рассеял мрак, но фигура легко уклонилась, словно предугадывая атаку. Я действовала иначе. Не атаковала сразу, а шагнула в сторону, выжидая, наблюдая, как двое неизвестных приближаются. — Вы хоть представитесь? — лениво бросила я, пальцами проворачивая палочку в руке. — Вам не нужно знать наши имена, — раздался тихий, бесцветный голос. — Да что ты говоришь, — протянула Тонкс, двигаясь ближе к мне. Двое незнакомцев оставались неподвижными, но от них веяло ледяным спокойствием. Один был высок и худ, его лицо скрывалось под капюшоном. Второй — ниже, массивнее, и с явным удовлетворением наблюдал за ними. — Дамблдор не сможет вас спасти, — произнёс тот, что повыше. Я рассмеялась. — А мы похожи на тех, кто ждёт спасения? Но не дала им ответить. В мгновение ока палочка скользнула в воздухе, отправляя режущее заклинание в сторону говорившего. Тот едва успел выставить щит, но было поздно — тонкая полоса разорвала ткань его мантии на рукаве. — Грубо, — произнёс он, но уже без той невозмутимости. — Вы пришли за нами или просто решили испортить вечер? — бросила Тонкс, уклоняясь от встречного заклинания. — Разве это не одно и то же? — ухмыльнулся второй. Он ударил в сторону меня — тонкая синяя нить устремилась ко мне, но я легко отразила её, делая шаг ближе. — Тогда давайте поторопимся, — усмехнулась я. — Я терпеть не могу затянутые разговоры. Резко ударила ладонью в землю, высвобождая взрывную волну. Пыль и мелкие камни взметнулись вверх, перекрывая видимость. Тонкс среагировала мгновенно, метнув в туман оглушающее заклинание. Раздался вскрик. Я шагнула вперёд, врываясь в пыльную завесу. В следующую секунду пальцы сомкнулись на запястье одного из нападавших. — Попался. Я дёрнула его на себя, резким движением выбивая палочку из его руки. Но второй всё ещё был на свободе. — Stupefy! — раздалось за моей спиной. Тонкс успела. Заклинание угодило точно в грудь второго противника, отшвыривая его назад. Я перевела дыхание, чувствуя, как в крови всё ещё пульсирует адреналин. — Что будем делать с ними? — спросила Тонкс, подходя ближе. Я приподняла бровь, смотря на двух бессознательных противников. — Думаю, пора сделать вечер ещё интереснее. Достала волшебную верёвку и начала связывать пленников.