Скрижали Судьбы

Мы появились в отделе с громким хлопком аппарации. Волшебная верёвка в моих руках дёрнулась, но пленники оставались недвижимы. Бессознательные, но не безопасные — от них всё ещё исходило странное, липкое ощущение чужой магии. Я слишком хорошо знала, что это значит. — Они под воздействием заклятия? — Кингсли шагнул ближе, скользнув взглядом по нашим "трофеям". — Один точно был под Империусом, — Тонкс, всё ещё немного запыхавшаяся, убрала палочку. — Второй… что-то с ним не так. Я молча передала одного пленника подошедшему мракоборцу. Тот нахмурился, но уверенно перехватил тело, оттащил его к стулу в центре комнаты. Второго усадили рядом. — Итак, — Кингсли сложил руки на груди, глядя на нас. — Хочешь рассказать, что произошло? Я обменялась взглядами с Тонкс. Она только усмехнулась и кивнула в мою сторону. — Касси, давай. Всё равно ты знаешь, как подать историю с драматическими паузами. — Очень смешно, — проворчала я, прислоняясь к столу. — Мы патрулировали район, заметили слежку, устроили засаду. Этот, — я кивнула на первого пленника, — был под Империусом. Второй явно знал, что делает. Кингсли задумчиво провёл рукой по подбородку. — Как они сражались? — Чисто, без лишних движений. Второй не пытался говорить, только атаковал, — ответила я, скрестив руки. — Опытный? — Уклонялся от Тонкс, а это уже показатель. — Эй! — возмутилась она. — Да ладно тебе, ты же сама говоришь, что не любишь дуэли, — ухмыльнулась я. Кингсли вздохнул и посмотрел на пленников. — Значит, они знали, на кого охотятся. Вопрос — зачем. Я пожала плечами. — Они упомянули Дамблдора. Сказали, что он нас не спасёт. Кингсли поднял бровь. — Дамблдора снова нет в Хогвартсе. — Ты его видел? — сухо бросила я. Он промолчал. Я усмехнулась. — Вот и мы нет. Пленники зашевелились. Один из них — тот, что не был под Империусом, — медленно открыл глаза. Его взгляд был спокойным, слишком спокойным. — Итак, — я сделала шаг ближе, чуть склонив голову, — расскажешь, кто тебя послал? Или будем играть в угадайку? Он усмехнулся уголком губ. — Ты уже знаешь ответ. Я стиснула зубы. — Отлично. Значит, я могу перейти к следующему вопросу. Кингсли откашлялся. — Касси… — Что? — я не отрывала взгляда от пленника. — Мы здесь, чтобы добывать информацию. Я просто уточняю детали. Я медленно вытащила палочку, накручивая её на пальцах. Пленник посмотрел на неё, затем снова на меня, уголки его губ чуть приподнялись. — Думаешь, сможешь меня напугать? Я наклонилась ближе. — Нет, но смогу сделать так, чтобы тебе очень захотелось заговорить. Я уже почти подняла палочку, готовясь произнести заклинание, когда резкая, пронизывающая боль пронзила мою голову. Это было как остриё, вонзающееся в мозг, заставляя его ломаться под давлением. Я зажмурила глаза, пытаясь прогнать её, но она не исчезала, только усиливалась. В глазах задвоилось — мир разделился на два, и я, как в тумане, пыталась собрать мысли в одну кучу. Тело, казалось, не слушалось. Всё вокруг стало каким-то отдалённым, как сквозь вату. Я слышала голоса, их было много, но каждый казался далёким, идущим из другого мира. — Касси! — раздался знакомый голос Тонкс. Но я едва могла разобрать слова, они сливались в кашу. Я попыталась сфокусироваться, сделать хоть одно движение, но в голове было слишком громко. Чужая магия. Это было не похоже на любое заклинание, которое я знала. Кто-то использовал что-то гораздо более сильное, скрытое, подлое. И я знала — это не случайно. Кто-то вмешался в этот момент. — Ты в порядке? — голос Кингсли теперь звучал, как будто он говорил через километры воды. Вопрос был скорее командой, чем просьбой. Я смогла пошевелить пальцами, но ощущение будто мои мышцы отказывались работать. Я пыталась сконцентрироваться, сделать хотя бы шаг, но всё, что я могла, это стоять, качаясь, как в дурном сне. — Касси, держись, — Тонкс была рядом. Я чувствовала её присутствие, но она казалась такой далёкой. В ушах звенело, и на мгновение я подумала, что могу просто отключиться. Но не могла. Я не могла позволить себе потерять контроль. Я собралась, усилием воли выталкивая боль на задний план, заставляя себя хоть как-то слушать происходящее. Я выдохнула, стараясь взять себя в руки, но сознание всё равно путалось. — Мы должны её отвести в больницу, — раздался ещё один голос. Он звучал напряжённо. Я вздохнула через зубы, не в силах ответить. — Нет, подождите, — Тонкс снова вмешалась. — Она не потеряла сознание. Всё не так плохо, Касси, давай, держись. Мы поможем тебе. Я чувствовала её руку на плече, но всё, что оставалось мне — это стоять, как привязанный к месту. Всё было расплывчато. Мне нужно было понять, что это. Но пока что я не могла даже контролировать свои собственные движения. — Эйлин дала мне кое-что на случай, если будет приступ, — сказала Тонкс, и я ощутила, как её рука крепко схватила меня за плечо. — Потерпи немного. Она ушла на мгновение, и я не успела даже ничего ответить, как почувствовала, как мир вокруг меня снова медленно расплывается. В ушах продолжал стоять тот же болезненный шум, как если бы что-то без конца звенело, а мои ноги, кажется, едва держали тело на месте. Тонкс вернулась через пару секунд, держа в руках маленьшую бутылочку с какой-то противной жидкостью. Запах от неё был резким, едким, словно я стояла рядом с лавкой зельев, где случайно перепутали ингредиенты. Она не дала мне времени на размышления и сразу влила мне в рот содержимое. Вкус был ужасным. Как будто я глотнула смесь с кислым и горьким, в сочетании с какой-то прелой травой. Я чуть не закашлялась, но Тонкс не дала мне времени на реакцию. — Держи, потерпи, это поможет, — сказала она, её голос теперь звучал чуть громче и отчетливее. Как только настойка попала в моё горло, я почувствовала, как что-то начинает действовать. Боль отступала, медленно, но верно, как если бы туман, который затмевал мой разум, начинал рассеиваться. Но мир всё равно был размытым и двоился, как я бы смотрела через мокрое стекло. Голоса становились яснее, но ощущения тела ещё долго не возвращались в полную норму. — Лучше? — Тонкс вновь заговорила, её лицо появилось передо мной, неясное, расплывчатое. Я едва кивнула, сил на большее не хватало. Постепенно боль начала утихать, но она оставила после себя тяжёлую, обманчивую пустоту. Всё в моей голове пульсировало, но было легче. — Ты как? — спросил Кингсли, приближаясь, его лицо тоже казалось мне как-то расплывчатым, но я успела разглядеть озабоченность в его глазах. Я посмотрела на него, пытаясь собраться. Да, лучше. Почти как всегда. — Лучше, — ответила я тихо, но твердо. — Что с ними? — кивнула на пленников. В этот момент я почувствовала, как сила вернулась ко мне, пусть и не в полном объёме, но я могла снова говорить, двигаться. Я глубоко вдохнула, успокаиваясь, и с усилием взглянула на вторичного пленника, которого не смогла ещё допросить. — Мы разберёмся, — сказал Кингсли. — Тонкс, отправляйтесь домой. Я сдержала внутреннюю бурю. Я знала, что эта встреча не закончится так просто. Если они что-то скрывают, мы должны узнать, что это. Это была не просто засада, это был чей-то ход. И этот кто-то был гораздо выше, чем простая подстава на улице. Я пыталась сосредоточиться, но всё ещё ощущала остатки туманного состояния, и мне было тяжело избавиться от мысли, что где-то, прямо сейчас, кто-то манипулирует нашими действиями. *** Дом на Площади Гриммо казался ещё более мрачным, чем обычно. Пропитанный вековой пылью, впитавший в себя отголоски прошлого, он сжимался вокруг, как клетка. Тусклый свет магических свечей отбрасывал тени на обшарпанные стены, а на кухне, сквозь массивную дверь, слышался глухой гул голосов. Мы с Тонкс обменялись тревожными взглядами. У меня всё ещё гулко билось сердце после этого чёртового случая в отделе. И теперь, судя по доносившимся обрывкам разговора, мои способности стали темой обсуждения. — …не думал, что она такая слабая, — раздался резкий голос Грюма. — в моральном плане. Я напряглась. Тонкс сжала мою руку, словно предчувствуя бурю. — Это не её вина, — отозвался Люпин, его голос звучал сдержанно, но в нём проскальзывала твёрдость. — Легилименция в детстве — это не просто вмешательство. Это взлом. Это разрушение. Последствия могут быть необратимыми. Именно это и может стать причиной, разрушения магического ядра. Моя кровь застыла. Он вывалил всё. Всё, что я говорила на дне рождения Эйлин. О Дурмстранге. О том, как в мою память вторгались без разрешения. А я просила его не говорить. Моё тело двигалось раньше, чем я успела осознать. Дверь с грохотом распахнулась, ударившись о стену. В комнате все разом замолчали. Грюм сидел за длинным деревянным столом, поглаживая свою колбу с огненным виски. Люпин, замерший с чашкой чая, смотрел на меня так, будто пытался что-то сказать без слов. А Сириус… Он стоял у камина, бледный, напряжённый, с кулаками, сжатым так, что костяшки побелели. Я посмотрела прямо на Люпина. — Я же просила тебя не говорить ему об этом, — мой голос прозвучал низко, почти шипением. — Я просила тебя. На английском языке. Или тебе по волчьи надо было повыть? Тонкс резко обернулась ко мне, одёргивая: — Кэсс, что ты говоришь?! Но я уже не слышала её. — Я смотрела тебе в глаза, Люпин. Просила. Не рассказывать. И что ты сделал? Он открыл рот, но я перебила: — Ты рассказал. — Кхсси… — начал он, но я отмахнулась. — Зачем..? Какого черта, я спрашиваю! — Касс, — голос Тонкс был мягким, она пыталась меня успокоить, но меня трясло. — Почему вы не пристаёте к Эйлин?! — мой взгляд метался от одного к другому. — У неё тоже было такое детство. И ничего, она с ума не сходит, у неё всё в порядке! Ядро у неё не разрушается! Сириус вздрогнул, но прежде чем он успел что-то сказать, Грюм покачал головой. — У твоей Эйлин, ядро не разрушается, потому что она живёт по принципу травмированной личности. Чаёчек с травами, медитации… — его голос был ровным, но в нём сквозила жесткость. — Она тебя к этому подталкивает. Думаешь, просто так? Я молчала. — Думаешь, она просто так, литрами в тебя успокоительное заливает? Она делает это, потому что понимает последствия того, что с вами случилось в детстве. А ты её не слушаешь. В комнате воцарилась тишина. Я чувствовала, как в груди разрастается холод. Они не понимали. Не слышали. Я сжала зубы, развернулась и, не глядя на них, вылетела в коридор. Грудь сжимало, как будто невидимые тиски давили изнутри. Гул в ушах заглушал всё, кроме пульсирующей боли в висках. Я не слышала их голосов — только собственное дыхание, сбившееся, рваное. Я чувствовала, как горло обжигает злость. Всё внутри было пропитано обидой, болью, разочарованием. Они не слышат. Не понимают. Я неосознанно сделала шаг назад, потом ещё. Пол дрожащей волной уходил из-под ног, но я развернулась и резко рванула к выходу. Шаги сливались в непрерывный грохот. Коридор сжимался, старые стены казались живыми, как будто впитывали моё отчаяние. Я вылетела из кухни, ударившись плечом о дверной косяк, но даже не почувствовала боли. И тут… — Касс! Жёсткие пальцы вцепились в мои плечи, останавливая резким движением. От удара дыхание сбилось. Передо мной стоял Никлаус. — Чёрт… — он пристально смотрел мне в лицо, в его глазах полыхала тревога. — Пусти, — я выдохнула, пытаясь вырваться, но он держал крепко. — Нет, — в голосе звучал холодный приказ. Его пальцы сжались сильнее, он слегка встряхнул меня, заставляя посмотреть ему в глаза. — Что случилось? Кто тебя довёл? Я отвела взгляд, чувствуя, как предательски дрожат губы. Всё было слишком — их слова, предательство, это проклятое место. — Забери меня отсюда, — выдохнула я, голос сорвался. — Куда угодно. Подальше. Его лицо изменилось — напряжённая линия челюсти, стиснутые зубы. Он молчал, а потом, не раздумывая, притянул меня к себе, обнимая так крепко, что на мгновение стало трудно дышать. — Хорошо, — сказал он тихо, но в этом слове было всё. *** Ночь окутывала побережье плотным мраком, и лишь далекий гул волн напоминал о том, что мир всё ещё существует за пределами этой реальности. Вихрь осел, оставив после себя глухую тишину, нарушаемую только шумом ветра. Воздух был свежий, солёный, но я его почти не чувствовала — мысли были спутаны, эмоции бурлили внутри, разрывая меня изнутри. Я до сих пор не могла трезво мыслить. Всё, что произошло на Площади Гриммо, словно заноза, сидело в голове, не давая мне покоя. Гнев, негодование, злость, неприятие — целый водоворот чувств, которые я не могла объяснить. Почему это вызвало во мне такую бурю? Я просила Люпина не рассказывать Сириусу о моём детстве, но что в этом было такого, что могло привести меня в это состояние? Ник ввёл меня в дом, придерживая за плечи, как будто боялся, что я потеряю равновесие. И, возможно, он был прав. Как только я переступила порог, из глубины дома выплыла женщина. Высокая, статная, её светлые волосы мягкими волнами спадали на плечи, а глаза… ярко-зелёные, живые, наполненные каким-то необъяснимым трепетом. — Сын, — сказала она, взглянув на Ника, но через мгновение её взгляд упал на меня. — Кассиопея? — в её голосе прозвучало удивление, смешанное с чем-то, что мне показалось… страхом? Её взгляд был таким, словно перед ней стояло привидение. И тут же, в тот же самый миг, мою голову пронзил невероятно сильный импульс, будто внутри что-то взорвалось. Всё тело сковало парализующим ощущением, а перед глазами вспыхнули кадры прошлого. Я видела себя немного младше — Елена сидела рядом, укутывала меня в тёплый плед, нежно касалась волос, улыбалась. Она спрашивала, как у меня дела, давала советы… Мы просто проводили время вместе. И я… я называла её "мама". — Елена… — прошептала я, сделала шаг вперёд. Но стоило мне переступить порог, как в следующий миг меня пронзила жуткая боль. Будто тысяча игл одновременно вонзились в мою кожу, электрический разряд пронёсся по телу, выбивая дыхание. Снова двоение перед глазами. Я зашаталась. В голове начался хаос: обрывки воспоминаний накрыли меня безжалостной волной. Я была в Дурмстранге — ледяные залы, тяжёлые тени, магия, пронзающая воздух. Следующий миг — Хогвартс, шумные коридоры, своды замка, лица, которые я знала. Министерство — строгие стены, холодный камень под пальцами. А затем… кладбище. Тёмное, пустынное, ледяной ветер пробирает до костей. Всё это мелькало перед глазами, как будто кто-то разрывал моё сознание на части. Я не сразу поняла, что меня трясёт. Я буквально чувствовала, как по телу проходили электрические разряды. Ник держал меня за плечи, его пальцы впивались в кожу, он что-то кричал, но его голос был приглушённым, словно я была под водой. Я чувствовала, как меня трясёт, как электрические импульсы всё ещё пробегают по телу. Я не могла остановить это. И вдруг, сквозь хаос, пробился голос. — Неси её! Быстрее, Ник, быстрее! — это была Елена. Её голос был резким, повелительным, без намёка на сомнение. В следующий миг я ощутила, как мир вокруг снова рушится, и перед глазами всё погасло. Тьма. Она не была пустой — в ней бурлили образы, воспоминания, эмоции, которые я не могла схватить, но и не могла игнорировать. Я падала в глубину этой тьмы, в вихрь прошлого, которое не принадлежало мне. Или принадлежало? Всё смешалось: голоса, лица, запахи… Я снова ребёнок. Маленькая девочка с растрёпанными тёмными волосами, сжимавшая в руках медальон. Я сижу на крыльце дома, прижимая его к груди. Рядом со мной Эйлин, её ладонь мягко ложится на мои волосы. — Не бойся, Касси… Скажи это! — Я не боюсь… Я не боюсь… Все это было вплетено в мои воспоминания, но так долго скрывалось за плотной завесой, что теперь казался почти чужим. Резкий толчок в грудь — меня снова несёт в темноту. Я открыла глаза, резко вдыхая воздух. Лёгкие сдавило, как будто я только что вынырнула из ледяной воды. Я была в комнате. Большой, просторной, с высокими потолками и массивными деревянными балками. Воздух пах чем-то травяным, терпким. В голове всё ещё шумело, но тело больше не трясло. — Она пришла в себя, — голос был мягкий, но в нём слышалась напряжённость. Я повернула голову. Елена. Она сидела рядом, её руки сжаты в замок, словно она пыталась удержать себя от того, чтобы не коснуться меня. Я чувствовала её взгляд, полный сдержанной тревоги. — Что… произошло? — мой голос прозвучал хрипло, как будто я не говорила несколько дней. Из тени вышел Ник. — Ты чуть не сгорела от собственного магического выброса, — сказал он, нахмурившись. — Если бы не мама… Он не договорил. Я медленно приподнялась на локтях, и только сейчас осознала, что чувствую себя… иначе. Легче. Нет, не так. По-другому. Как будто что-то внутри меня изменилось. — Что ты со мной сделала? — я посмотрела на Елену, и в глазах её мелькнула тень печали. — Я… просто направила твою магию. Она была на грани срыва, Касси. Твои воспоминания, твоя энергия… Всё смешалось, и ты не смогла с этим справиться. — И что теперь? — Я хотела прозвучать твёрдо, но голос всё равно дрогнул. Елена посмотрела на меня долгим, внимательным взглядом, прежде чем ответить: — Я думаю ты подхватила какой-то вирус, — голос Елены прозвучал холодно и чётко, словно удар хлыста. — Вернее, не ты сама… Твоё астральное тело заражено, и оно разрушается изнутри. Я моргнула, не сразу осознавая смысл её слов. — Ч-что? — мой голос был слабым, почти чужим. — Этого не может быть, — попыталась возразить я. — Я проходила обследование. Они ничего не нашли… Елена цокнула языком, глядя на меня так, словно я наивный ребёнок. — Хреново, значит, обследовали! — резко бросила она. — Твоё астральное тело заражено, дочь. И оно уже на грани разрушения. Остались мгновения, прежде чем ты его потеряешь. Воздух в комнате стал гуще, словно пропитался свинцом. — Это… — я сглотнула, пытаясь собраться. — Это же не физическое тело. Как оно может разрушаться? — А как, по-твоему, работают твои способности? — Елена скрестила руки, её глаза вспыхнули тревогой. — Ты истощаешь себя. Никогда не даёшь себе передышки. Внутри тебя сейчас слишком много — страхи, обида, злость, ненависть. Всё это не просто чувства, это энергия, и она бьёт по твоей астральной капле. Я почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось. — Когда ты в последний раз делала астральную проекцию? Я открыла рот, но слова не сразу нашлись. — На… на Турнире, — прошептала я. — Чуть больше года назад. — И всё было нормально? Я кивнула, с трудом вспоминая ощущения. — Тогда — да. А потом… — я замялась. — Потом я не использовала этот дар. Елена тяжело вздохнула, пробежав пальцами по волосам. — Мне Ник тут всё уже обрисовал, — её голос смягчился, но в нём всё ещё чувствовалась сталь. — Тебе сказали, что твоё магическое ядро истощено. Я кивнула. — Так вот, с магическим ядром у тебя всё в порядке. — Её глаза пристально впились в мои. — А вот с астральной каплей — нет. И если мы ничего не сделаем, ты её потеряешь. Я сглотнула, чувствуя, как холод пробежал по позвоночнику. — Почему… — я попыталась пошевелиться, но не смогла. Тело будто не слушалось. — Почему я почти не чувствую своего тела? — Я ввела тебя в состояние глубочайшего покоя. — Елена придвинулась ближе, её голос стал мягче. — Тебе нужна защита. Мне надо знать, что сильнее всего тебя сейчас разрывает, чтобы поставить стену. — С-стену? — я с трудом выговорила это слово. — Да. Эта стена отгородит обиды, боль, страх… — Она наклонилась ближе, её голос был тёплым, как огонь в камине. — Это не значит, что ты забудешь. Ты будешь помнить. Ты будешь знать. Но это больше не будет тебя уничтожать. — Но… — я запнулась, сил не хватало даже на возражения. — Твоё астральное тело нужно поселить в отдельное пространство, — продолжила она. — За стену. Отделить от этого “груза”. Иначе ты окончательно потеряешь контроль. Я тяжело выдохнула, закрыв глаза. — Ты доверяешь мне? — Её голос был мягким, но в нём звучала не просьба — требование. Я не знала, как ответить. Доверие… В моей жизни слишком мало было тех, кому я могла его отдать. Но сейчас… Я открыла глаза и встретилась с её взглядом. — Да, — прошептала я. — Тогда держись, Кассиопея. Это будет больно. — Как будто бывает по другому… Как только слова слетели с моих губ, всё вокруг изменилось. Воздух в комнате сгустился, словно превратившись в вязкую субстанцию, а затем что-то словно сорвалось с цепи. Резкая боль пронзила меня, точно тысячи невидимых игл вонзились под кожу. Я резко дёрнулась, но тело не слушалось. Боль становилась всё сильнее, вибрируя внутри меня, разрывая сознание. — Дыши, — голос Елены звучал где-то рядом, но казался далёким, словно доносился сквозь толщу воды. — Держись, дочь, сейчас будет трудно. «Трудно» было слишком мягким словом для того, что происходило. Моё тело вздрогнуло, мышцы напряглись так, будто я снова стояла в глухом лесу в засаде, ожидая врага. Сердце заколотилось в груди, бешено, неистово, словно птица, запертая в клетке, бьющаяся о прутья. Сначала пришёл страх. Пронзительный, ледяной. Я боялась отпустить то, что мучило меня все эти месяцы. Боялась, что если уберу этот груз, то потеряю нечто важное — часть себя. Я столько времени жила с этой болью, что уже не знала, как существовать без неё. Но потом… Всё вдруг вспыхнуло горячим огнём. В груди разлилось пламя — не обычное, нет, а жгучее, как магическое возгорание без палочки, пожирающее всё на своём пути. Я чувствовала, как внутри меня что-то надрывается, как тысячи невидимых нитей рвутся, ломаясь одна за другой, высвобождая меня из кокона боли. Я хотела закричать, но горло сжалось, не выдавая ни звука. Перед глазами замелькали обрывки воспоминаний. Вот я в Дурмстранге. Выхожу на заснеженный внутренний двор, Эйлин рядом, её тёмные глаза полны холода и уверенности. Мы смеёмся. Так легко, так свободно... Вспышка. Теперь я в Хогвартсе. Сижу в Большом зале, ощущая на себе любопытные взгляды. Чувствую себя чужой, не принадлежащей этому месту. Гарри Поттер что-то говорит мне, но я не слышу. Вспышка. Министерство. Грюм. Его жёсткий взгляд, одобрительный кивок. “Ты справишься, Блэк. Ты создана для этой работы.” Вспышка. Кладбище. Лунный свет выхватывает очертания могил. Холод. Одиночество. Голос в голове шепчет: “Ты всегда будешь одна”. Я закричала. Это было слишком. Слишком быстро, слишком ярко. Казалось, что кто-то насильно выдёргивает куски моего сознания, заставляя их проживать заново. — Тише, — руки Елены легли мне на виски, и боль на мгновение стихла. — Ты слишком глубоко увязла в этих воспоминаниях. Позволь мне помочь. — Я… я не могу, — голос дрожал, казался чужим. — Ты можешь, — в голосе Елены звучала уверенность. — Просто отпусти. Я задыхалась, но сделала, как она сказала. И тогда боль сменилась чем-то другим. Я ожидала страха, но вместо него пришло нечто другое — покой. Я ощутила, как внутри меня образуется нечто, чего раньше не было. Преграда. Стена. Она была не твёрдой, не каменной — нет, скорее, похожей на мягкую завесу тумана, полупрозрачную, но непробиваемую. Вся боль, обида, страх — всё осталось по другую сторону. Я знала, что оно там. Я помнила. Но теперь это больше не терзало меня. Тело постепенно расслабилось. Я почувствовала, как напряжение уходит из мышц, как пульс замедляется, как дыхание становится ровнее. А затем пришло чувство, которое я не испытывала так давно, что едва узнала его. Облегчение. Не эйфория, не радость. Просто… лёгкость. Как будто я наконец-то сбросила цепи, которые тянули меня ко дну, и смогла вдохнуть полной грудью. — Готово, — прошептала Елена. Я открыла глаза. Всё было по-прежнему, но в то же время — совсем иначе. Тяжесть исчезла. Боль отступила. Я всё ещё помнила всё, что происходило, но это больше не разрывало меня на части. Я подняла взгляд на Елену. — Спасибо, — голос был слабым, но искренним. Я отключилась