Скрижали Судьбы

Дверь отворилась практически сразу, словно нас ждали. На пороге стояла женщина – светловолосая, в простой белой тунике и длинной серой юбке. Она молча посмотрела на нас – мокрых, промёрзших, с налипшей к лицам водой – и без лишних слов посторонилась, приглашая внутрь. Дом был небольшим, но уютным: тёплый свет керосиновых ламп мягко заливал деревянные стены, а в воздухе витал аромат выпечки, смешанный с запахом трав. — Проходите, — наконец сказала хозяйка, указывая на деревянный стол. Мы послушно двинулись вглубь комнаты, осматриваясь. Всё выглядело... слишком просто. Ни телевизора, ни телефона, ни вообще каких-то признаков современной жизни. Только самодельная мебель, керамическая посуда да развешенные на стенах связки сушёных трав. Через минуту в комнату вошёл хозяин дома — бородатый широкоплечий мужчина, будто сошедший со страниц былин. Он даже взгляда на нас не бросил, молча сел за стол и с сосредоточенным видом принялся есть, пока его жена разливала по чашкам чай с малиной и ставила перед нами куски черничного пирога. Они не задавали вопросов. Даже не выглядели удивлёнными. — Мы тут, эм... — нарушил тишину Ник, осторожно держа чашку в руках. — Нас послали за травой. Как её... рота? — Рута, — поправила я. Хозяйка кивнула. — Да, у нас её полно. Мы с вами поделимся. Но сейчас вам лучше отдохнуть. В такую погоду ночью в лес идти — опасно. Оставайтесь до утра. — Вы уверены, что мы вас не потесним? — Ник вежливо улыбнулся, но выглядел так, будто готов был упасть в кресло и уснуть прямо здесь. Мужчина отодвинул стул назад с громким скрипом, отставил тарелку, поднялся на ноги и, глядя прямо в стол, глухо произнёс: — Ночной лес в такую погоду — не место для гуляний. Оставайтесь. Сказал – и молча вышел, его тяжёлые сапоги скрипнули по деревянному полу. Я хмыкнула, делая большой глоток чая: — Ну, Ник, поздравляю. Ты всё-таки нашёл, где переночевать. Правда, это стоило только намокания до нитки и истязания моей нервной системы. Он бросил на меня недовольный взгляд, но промолчал. Хозяйка дома снова тепло улыбнулась и, неожиданно для нас, заговорила: — Сегодня волшебная ночь. Ночь Ивана Купала. В такую ночь происходят необыкновенные вещи. Заблудшие души находят свой путь. Лес привёл вас туда, куда нужно... Он знает. Я приподняла бровь и переглянулась с Ником. Перспектива оказался в лесу под проливным дождём уже не казалась такой безумной после её слов. Кажется, это задание Грюма становится всё интереснее. — Баня истоплена. Эти слова прозвучали неожиданно, и я чуть не подавилась горячим чаем, когда в комнату заглянул хозяин дома. Женщина улыбалась так искренне и тепло, что я на мгновение засомневалась — действительно ли мы случайные гости или нас здесь ждали? — Вам нужно попариться, чтобы не заболеть, — пояснила она, видя наше легкое замешательство. — Давайте, мой специально для вас растопил. А то вы же промокли насквозь. Я посмотрела на Ника, но он, кажется, не особо возражал. — Мы по отдельности тогда, — пробормотала я, не зная, радоваться ли такой заботе или насторожиться. — Да, Касс, ты иди первой, — неожиданно поддержал меня Ник, поднявшись со своего места. — Не хватало ещё воспаления лёгких. Я резко повернулась к нему, прищурившись. — Ты чего, упал и ударился головой о гору? — прошипела я. — Я в бане по твоему когда то была, что там делать вообще? — Всё просто, — раздался голос хозяйки, и прежде чем я успела продолжить возмущение, она оказалась рядом, заботливо подталкивая нас обоих к выходу. — Идите вдвоём. В одежде парьтесь, в этой можно. Я вам сухую потом принесу. Я не успела даже придумать достойный протест, как оказалась за порогом, а вскоре уже стояла в маленьком предбаннике. Баня оказалась аккуратной, чистой, пахнущей свежесрубленным деревом. В углу стояла кадка с холодной родниковой водой, а на лавке лежала аккуратно сложенная стопка сухой одежды. — Выпейте воды, легче будет, — наставительно добавила хозяйка, подавая нам один ковш на двоих, а потом, пожелав доброй бани, ушла. Я молча глянула на Ника. Тот ответил таким же взглядом, в котором читалось всё — от усталости до лёгкого, но явного смущения. — Ну что, пошли париться? — слишком бодро выдал он, явно скрывая неловкость. Я только закатила глаза. Пар в парилке был плотным, горячим, он мгновенно обволакивал кожу, пробираясь в каждую клетку. Я присела на деревянную скамью, прислонилась спиной к стене и прикрыла глаза. С каждой минутой тело расслаблялось всё больше, но вместе с этим стало приходить странное ощущение… Слишком жарко. Голова кружилась. Я резко поднялась на ноги, но тут же почувствовала, как подгибаются колени. — Чёрт… — пробормотала я, держась за стену. Ник тут же оказался рядом. — Касс, что с тобой? — Жарко, — глухо отозвалась я, сглотнув пересохшим горлом. — И… немного… голова… — Тихо, стой, — его голос стал хриплым, но удивительно спокойным. Он подошёл ближе, склонившись ко мне, и, едва касаясь губами моего влажного от пара плеча, негромко произнёс: — Сними, будет легче. Я не успела ответить, не успела сообразить, как его пальцы уже скользнули к подолу моего промокшего платья, цепко ухватываясь за тонкую ткань. Я прикрыла глаза, судорожно вздохнув, но не сопротивлялась, позволяя ему потянуть платье вверх. Горячий пар туманом окутывал всё вокруг, делая границы реальности зыбкими, размытыми. Я почти не ощущала, где заканчивается моё собственное тело и начинается чужое тепло. Всё смешалось – влажный воздух, терпкий запах древесины, пульсирующее под кожей напряжение. Ник сдвинул мои волосы на плечо, пальцы его коротко скользнули по влажным прядям. А потом его губы – горячие, обжигающие – коснулись моего оголённого плеча. Всего один мимолётный поцелуй, но от него у меня едва не подкосились ноги. Мы не сказали друг другу ни слова, но я слышала, как он дышит. Тяжело, прерывисто, почти как после долгого бега. Он подвёл меня к скамье, и я не сопротивлялась, лишь позволила уложить себя на расстелённое покрывало. Лёгкость. Полное расслабление. Древесная поверхность приятно грела кожу, контрастируя с влажным, пропитанным жаром воздухом. Я закрыла глаза и вдохнула глубже, но даже это не помогло. Голова кружилась. Я ощущала, как он двигается во мне, как ткань с шорохом скользит по телу. Я почти физически ощутила, как по его разгорячённой коже стекают капли воды. Но даже они не могли охладить огонь, вспыхнувший между нами. И тогда его руки – неторопливые, сильные – легли на мои бёдра. Я судорожно вдохнула, когда он осторожно провёл ладонями по коже, словно изучая её заново. Его губы оставляли за собой обжигающий след – вдоль позвоночника, на плечах, на шее. Я изогнулась навстречу, отзываясь на каждое прикосновение, чувствуя, как внутреннее напряжение становится почти невыносимым. Больше не было границ. Только движение. Скользящая по моему телу горячая ладонь, захватывающий дыхание поцелуй, внезапная смена ритма. Всё это смешивалось в едином вихре ощущений – в головокружительном, размытом восторге, в ощущении полноты момента, когда всё правильное и неправильное теряет смысл. Мы утонули в этом. Полностью. Но даже у жара есть предел. Мы его достигли. Когда я попыталась подняться, мир вокруг поплыл, словно штормовое море. Колени подогнулись, и только сильные руки Ника удержали меня. – Тише, – его голос прозвучал где-то над ухом, хрипло и почти нежно. Он помог мне выбраться в предбанник, и прохладный воздух сразу ударил в лицо, возвращая к реальности. Мы стояли, прислонившись друг к другу, всё ещё дрожа от жара. Руки едва слушались, но Ник как-то ухитрился натянуть на меня сухую одежду, помогая застегнуть пуговицы. Я не сопротивлялась – просто смотрела на него, чувствуя себя до странного лёгкой. Он протянул мне ковш с водой, и я послушно сделала несколько глотков, чувствуя, как ледяная влага растекается внутри, отрезвляя, но не гася огонь. Только когда мы вышли под дождь, позволяя каплям стекать по разгорячённым щекам, я поняла – мне не холодно. Вообще. А когда мы добрались до дома и упали в мягкую кровать, остатки сознания утянуло в глубокий, тёплый сон, в котором я всё ещё ощущала его руки на своей коже. *** Прежде чем открыть глаза, я ощутила, как удивительно хорошо выспалась. Всё тело было приятно расслаблено, а воздух в комнате пропитан солнечным теплом. Ощущение непривычное, но удивительно комфортное. Как будто меня вытянули из времени и завернули в мягкий плед. Медленно выныривая из сна, я какое-то время просто пялилась в деревянный потолок, позволяя мыслям выстроиться в нужном порядке. Где я? Какой сегодня день? Что вообще вчера было? Воспоминания о прошедшем вечере ворочались в голове, лениво собираясь воедино, пока я вдруг не почувствовала лёгкое движение рядом. Я повернула голову — и столкнулась взглядом с ещё сонными, но уже настороженными синими глазами. Никлаус приподнялся на локте, вглядываясь в меня с тем же выражением полного непонимания, что наверняка читалось и на моём лице. И тогда я почувствовала что-то странное на запястье. Опустив взгляд, я увидела белую ткань, вышитую красными узорами, которая соединяла наши руки. — Что за…? — мой голос прозвучал хрипло после сна. Брови Никлауса взлетели вверх, но он промолчал. Едва замешкавшись, я потянулась, развязывая узел. Лента поддалась легко, но стоило мне убрать её, как в голове вспыхнули обрывки воспоминаний. Вода. Пар. Горячая вода, стекающая по коже. Скользящие по телу пальцы, нечитаемый взгляд. Страсть, такая острая, что захватывает дух. Я резко посмотрела на Никлауса, и мне не нужно было ничего говорить — он уже всё понял. — Мы переспали. Он кивнул. Я не смогла удержаться, чтобы не уточнить: — Мы были пьяные? Никлаус слегка нахмурился, но, кажется, вопрос его даже удивил. — Не думаю. Скорее… перегрелись. Уголки его губ тронула тёплая улыбка, но глаза остались внимательными, оценивающими. — Но ты права. Было что-то странное. Всё ощущалось сильнее, ярче, будто эмоции прорезались острее обычного… но одновременно казалось, что всё происходит в тумане. Я невольно напряглась, скользнув взглядом по комнате, и тут же почувствовала что-то неладное. Я прищурилась, пытаясь вспомнить, как она выглядела вчера, но детали уплывали. Да, та же деревянная отделка, та же мебель… но что-то было не так. Пропали вещи. Те самые, что придавали дому уют. Исчезли вышитые ткани на столах, вазочка с полевыми цветами, а сам столик, где она стояла, вообще отсутствовал. Ковер у порога — куда делся? Всё стало пустым, безжизненным. Странно… Я медленно повернулась к Никлаусу, но он уже и сам всё понял. — Думаешь, нам что-то подмешали? — я невольно понизила голос, словно боялась, что кто-то услышит. — В воду… — Вряд ли. — Он спокойно, но твёрдо покачал головой. — Но вопросы есть. И их нужно задать. Я кивнула, всё ещё пытаясь понять, что в этом месте не так, пока пальцы Никлауса мягко не коснулись моей скулы. Я вздрогнула от неожиданности, поймав его внимательный взгляд. Но прежде чем я успела что-то сказать, пришло ещё одно осознание. — Подожди… — я резко села, окидывая взглядом спальню. Всё выглядело старее, пустее… и всё же здесь не было пыли. Как если бы этим домом давно не пользовались, но кто-то его поддерживал. Мы выбрались из спальни, чтобы столкнуться с ещё большим абсурдом. Кухня. Там, где ещё вчера стоял уютный обеденный стол, теперь были разваленные стулья, сгруженные у стены. У нескольких не хватало ножек. Сам стол выглядел потрёпанным и ветхим. — Что за чертовщина… — пробормотала я себе под нос, обходя помещение. Пыль отсутствовала. Пол был чистым. В доме не чувствовалось сырости, хотя крыша явно была не в лучшем состоянии. Но на одном из стульев… Я резко остановилась. На аккуратно сложенной стопке лежала наша одежда. Чистая. Высохшая. Как будто кто-то её постирал и заботливо разложил для нас. А сверху нашей одежды, лежали сушеные травы перевязанные красной лентой. Я обменялась с Никлаусом долгим взглядом. Он выглядел так же озадаченно, как и я. Мы не сговариваясь пошли к бане. Всю дорогу я пыталась убедить себя, что не увижу там груду трухлявых брёвен… но строение было на месте. Баня выглядела такой же пустой, как и дом, но пол, где мы вчера обливались водой, был влажным. Дверь в парилку — заклинило. — Может, стоит её… — начала я, но Ник молча покачал головой. — Не трогай. Я стиснула зубы. Вернувшись в дом, я наконец задала вопрос, который вертелся в голове с самого пробуждения: — Что происходит? — голос звучал хрипло, неуверенно. Я впервые в жизни не могла объяснить ситуацию. — Это были призраки? Галлюцинация? Как это вообще объяснить? Никлаус медленно провёл рукой по волосам, глубоко вздохнул и произнёс: — Ты помнишь, женщина сказала, что вчера была ночь Ивана Купала? Я моргнула. — Ну, да? — Есть старый языческий обряд… Он говорил осторожно, будто сам не верил в собственные слова, но продолжал: — Когда ещё не было колец, использовали тканевые ленты. Считалось, что если двое вместе проведут эту ночь… пройдут через обряд… это связывает их судьбы. Я медленно подняла на него глаза. — Ты хочешь сказать… — Что вчера ночью мы сами себя поженили. Наступила тишина. А потом я медленно, с почти благоговейным ужасом, прошептала: — Ты серьёзно? Он слабо улыбнулся: — Я тоже не до конца понимаю, Кэсси. Но если всё это — правда… Мы ничего не изменим. Я судорожно втянула воздух. — Ну и ладно, — хмыкнула я, сцепив руки на груди. — Хотя бы алименты не придётся выплачивать. Никлаус рассмеялся, качая головой. — Только ты могла отреагировать на магическую свадьбу именно так. При чём здесь алименты? Я скрестила руки. — А что ты от меня ждал? Паники? Я Блэк, а не хрупкая барышня из романов. Он только усмехнулся, но в его взгляде было что-то… тёплое. Я отвернулась, прежде чем успела задуматься, что именно это было. Портал, настроенный на момент нашего возвращения в Британию, вспыхнул ослепительно-голубым светом, отбрасывая колеблющиеся тени на стены. Это означало, что у нас оставалось ровно пятнадцать минут, прежде чем он закроется, оставляя нас в этом проклятом месте без пути назад. Мы с Ником действовали быстро: за пару минут оделись, переоделись, собрали вещи, отряхнулись от ночной влаги и схватили странные веточки, лежавшие рядом с нашими вещами. Рута. Чувство беспокойства скользнуло по позвоночнику, но времени разбираться не было. В последний момент мы прыгнули в портал, и мир вокруг взорвался вспышками цвета и энергии, выворачивая реальность наизнанку. *** Мы рухнули в гостиной, словно кто-то вывалил нас из мешка с картошкой. Удар о деревянный пол выбил из лёгких воздух, но уже в следующую секунду я подняла голову и тут же проверила магию взмахом волшебной палочки. И как же это было прекрасно — ощутить, как она струится в венах, заполняет собой каждую клеточку тела. Не успела я прийти в себя, как в комнату ворвались Сириус, Грюм, Нимфадора и Люпин. Дверь с громким стуком врезалась в стену, а в глазах у всех читалась смесь тревоги и раздражения. — Долго же вы лазили, — хрипло бросил Грюм, опуская волшебную палочку. Я выдохнула и, откидывая с лица прядь волос, ответила: — Насколько отправили, столько и лазили. Особого выбора во временном предпочтении нам не дали. Я протянула ему связку трав, на которых мы так и не нашли объяснения, но которые каким-то образом оказались при нас после сна. Грюм нахмурился, принимая её. — Что это? — раздался голос Сириуса. Я повернула голову и увидела, что он смотрит не на руту, а на мою руку. На запястье, где ещё несколько минут назад была повязана косынка, теперь темнел замысловатый узор. Чёрная татуировка, плотно прилегающая к коже, словно была там всегда. Я резко вдохнула. Моё сердце ухнуло вниз, когда я перевела взгляд на Никлауса. Он с таким же ошеломлением разглядывал своё запястье, на котором теперь красовалась точно такая же татуировка. Глухо выругавшись, я сжала кулак, пытаясь осознать происходящее. — Чёртова Мольфары… — прошептала я себе под нос, чувствуя, как холодок пробежался по спине. — Что это? — повторил Сириус, теперь уже требовательно глядя на Никлауса. Я не могла оторвать взгляда от странного узора на своей коже. Это не было просто чернилами — магия вибрировала в нём, пульсировала в такт моему сердцебиению. — Кассиопея, что это за знак? — голос Люпина был мягче, но в нём чувствовалась напряжённость. Я открыла рот, но не знала, что сказать. — Это… — начал Никлаус, но замолчал, сжав челюсти. Мы с ним обменялись взглядами, и в этом молчаливом общении было слишком много. Мольфары. Древняя магия, о которой я слышала только в легендах. Что-то древнее, связанное с судьбой, с путами, которые невозможно разорвать. — Я не знаю, — солгала я, чувствуя, как тяжелеет воздух в комнате.. Никлаус молчал недолго. Его лицо, обычно спокойное и непроницаемое, сейчас выражало смесь раздражения, лёгкого шока и, что самое тревожное — понимания. — Ты либо скажешь, в чём дело, либо я выбью из тебя эту информацию, — рявкнул Сириус, начиная терять терпение. — Нас… повенчали, — выдохнул Ник, всё ещё не веря в собственные слова. В комнате воцарилась звенящая тишина. Я моргнула. — Что? — Нас повенчали, — повторил он, теперь чуть громче, и раздражённо показал на наши запястья. — Языческие боги, чёрт бы их побрал, устроили нам свадебную церемонию. — Ага, ну конечно, — я фыркнула и сложила руки на груди. — И, должно быть, сейчас с небес польётся дождь из благословлений, а на горизонте появятся единороги и начнут рассыпать цветы? — Касси, это не шутка. — Это и не похоже на шутку, это похоже на чушь! — я вскочила на ноги, показывая на узор. — Магические татуировки, венчание богами… Серьёзно?! Ты меня с кем путаешь? — С той, кто вырос в Дурмстранге и прекрасно знает, что магия бывает разной, — парировал он, скрестив руки. — Или ты хочешь сказать, что веришь только в то, что тебе удобно? Я не понимаю, ты же спокойно восприняла эту информацию там. — О, только не надо читать мне лекции о древних традициях и о том как мне воспринимать информацию — закатила глаза. — Я думала ты шутишь! — Ты можешь сколько угодно закатывать глаза, но я точно знаю, что это, — Ник провёл пальцем по узору. — Магда, рассказывала мне об этом. — Бабушка Магда, говоришь? — я усмехнулась, но в голосе уже не было былой уверенности. — Да, бабушка Магда, — он кивнул, явно не собираясь отступать. — Она родилась и выросла в тех краях, где нас забросило. Она рассказывала мне о Мольфарах, о их ритуалах, о магии, которую не учат в наших школах. Я нахмурилась. — И ты хочешь сказать, что нас реально… повенчали? — Да, — его голос звучал серьёзно. — И если это правда, то нас теперь связывает не только магия. Я судорожно выдохнула и провела рукой по лицу. — Ну всё, я официально умерла, — пробормотала я. — Ох, перестань драматизировать, — вздохнул Ник. — Драматизировать?! — я резко повернулась к нему. — Ты мне сейчас заявляешь, что какие-то языческие боги устроили нам свадьбу, а я должна что, радоваться?! — Нет, но и отрицать очевидное бессмысленно. — Очевидное?! — я ткнула пальцем в татуировку. — Единственное очевидное здесь — это то, что я понятия не имею, что, чёрт возьми, с этим делать! — Разберёмся, — спокойно ответил он. Я фыркнула и уселась обратно на диван, потирая висок. Он сел рядом, в привычном жесте приобнимая меня за плечи. — Разберёмся, говорит он… Ну конечно, Никлаус, если что-то и способно привести меня к нервному срыву, так это твой чёртов оптимизм. — Рад, что могу помочь, — ухмыльнулся он. Сириус, который всё это время наблюдал за нашим обменом репликами, наконец, подал голос: — Я правильно понимаю, что моя дочь теперь… замужем?! Я шумно выдохнула. — Да перестаньте вы! Никто не замужем! — Ну, технически… — начал Ник, но я злобно на него зыркнула. — Закрой рот, Гриндевальд. — Хорошо, Гриндевальд — Ник! — сузила я глаза отсаживаясь от него. — Не провоцируй. Грюм только хмыкнул, наблюдая за нами. — Ну что ж, — усмехнулся он. — Свадьбы я ещё не расследовал. Тонкс, которая до этого молча хлопала глазами, наконец, выдала: — Блин, Кэсси, ты опять меня опередила! Даже в замужестве! Я чуть не подавилась воздухом. — Что?! — Ну, я думала, что первой выйду замуж, — она драматично всплеснула руками, — а ты взяла и запрыгнула прямиком в ритуальное языческое венчание! — Я никуда не запрыгивала! — взвыла я. — Нас втянули! — О, конечно, — ухмыльнулась она. — «Ой, мы случайно уснули под священным деревом, ой, нас случайно повенчали», ну да, ну да… Я закрыла лицо руками. — Кто-нибудь, убейте меня. Римус, — я повернулась к Люпину с последней надеждой. — Пожалуйста, скажи что-нибудь разумное. Римус молча разглядывал наши запястья, выражение его лица было странной смесью любопытства, сомнения и лёгкой усталости от происходящего. — Ну, — осторожно начал он, — в магическом мире есть традиции, которые сложно объяснить с точки зрения современной волшебной науки. — Люпин, я тебя очень уважаю, но если ты сейчас начнёшь защищать этот бред, я скормлю тебе свой сапог в полнолуние, — предупредила я. Он вздохнул и потер переносицу. — Я не защищаю, Кэсси, я пытаюсь разобраться. Но, если Никлаус прав, то это не просто узор, это магическая печать. И если это действительно ритуальное венчание, то… — Не заканчивай эту мысль, — застонала я. — Ну, тебе хотя бы не нужно думать над свадебным платьем, — подбросила Тонкс. — Тонкс! — Ну что? Я просто пытаюсь найти в этом плюсы. — Ага, я их нашла: один — я не помню, как это случилось, два — я вообще не верю в этот культовый бред, и три — если это правда, я подаю на развод! — Удачи, — вставил Ник, качая головой и притягивая меня к себе в объятья. Я резко повернулась к нему. — Ты мне хочешь сказать, что это… навсегда?! — Ну… да. Я глубоко вдохнула и выдохнула. — Хорошо. Спокойно. Всё под контролем. Никто не умер. Я просто вышла замуж, через древний языческий ритуал. Всё в порядке. Всё совершенно нормально. — Отличный настрой, — пробормотал Ремус. — Да, я всегда сохраняю хладнокровие в критических ситуациях, — процедила я. Я медленно повернулась к Никлаусу, в его глазах читалась та же мысль. — Почему никто не спрашивал о том, что “ Если кто-то против этого союза, он должен об этом сказать сейчас или замолчать вовек”. Почему никто этого не сказал? — я резко выпалила, оглядывая всех в комнате. Тонкс прикусила губу, пытаясь сдержать смех, Римус покачал головой, а Ник вздохнул. — Кэсс, почему ты говоришь об этом так, как будто ты этого не хотела? Мы бы всё равно с тобой поженились, это вопрос времени, — Ник слабо улыбнулся, пытаясь вытащить меня из бездны сарказма, в которую я погружалась. — А так, смотри, очень удобно, решили и организовали всё за нас. Я фыркнула, вдыхая воздух, чтобы успокоиться. — О, конечно! Всё просто идеально! Зачем бы самим об этом думать, если это может сделать какой-то древний культ в лесу, — усмехнулась я, заливаясь горьким смехом. — И теперь, наверное, я буду вечно носить этот узор на руке. Ник в ответ только покачал головой, его взгляд был полон непонимания. — Всё не так плохо, как ты думаешь. Просто нужно время, чтобы привыкнуть. — Привыкнуть к тому, что меня вдруг взяли и "поженили", а я даже не успела дать согласие? Да, очень удобно, — передразнила я, перекрестив руки на груди. Тонкс, которая всё это время молчала, наконец не выдержала: — А я бы хотела узнать подробности, при которых проходил этот ритуал. Я резко обернулась и бросила на неё взгляд. Мгновение, и мысли о том, что в этой комнате не стоит говорить о том, что на самом деле происходило, враз пронзили меня. Не думаю, что кто-то захочет знать детали нашего "особенного" ритуала. У меня будто всё внутри замёрзло. — Знаешь, Тонкс, — холодно произнесла я, не скрывая раздражения, — наверное, не стоит об этом говорить. Ты ведь не хочешь, чтобы я рассказала, как мы это "вместе" пережили, правда? Тонкс задумалась, потом покачала головой, явно понимая, что лучше остаться в стороне от моих воспоминаний о "судьбоносном" ночном ритуале. Грюм, который до этого молчал, наконец вмешался. — Слушайте, — он чуть повысил голос, — Блэк, ты у меня больше никуда не поедешь! Когда хочешь — пропадаешь, когда хочешь — возвращаешься! То потом исчезаешь вообще, а теперь ещё и замужем без спроса! Все взгляды переключились на него, а Грюм продолжил: — Как ты мне дорога, Блэк, своими выходками! Если ты снова выскочишь с подобными "приключениями", мне будет тяжело держать твоё положение в этом отделе. Вы вообще как дети малые! Я быстро бросила взгляд на Ника, пытаясь не показывать, как сильно эти слова задели. Но внутри я ощутила ледяную волну раздражения. — Я услышала тебя, Грюм, — ответила я через зубы, — Только ты мне не указывай. А то останешься в отделе со своими непутевыми стажерами, которые “щит” нормально выставить не могут. Затем я сдержала порыв, чтобы не бросить в него заклинание, чувствуя, как сердцебиение учащается от раздражения. С Грюмом я всегда буду на грани "понимания", которая будет заканчиваться саркастическими репликами. Он, явно довольный ситуацией, продолжил: — А, кстати, — его голос стал немного язвительным, — теперь вам, Блэк, придётся зарегистрировать этот брак в магических инстанциях. Потому что, знаете ли, магические браки — это, конечно, хорошо всё, но всё должно быть официально. Представьте, как будет весело с этим... бумажным оформлением. Сириус ошарашенно посмотрел на Грюма, как будто только что осознал, что происходит. — О, нет… серьёзно? — его глаза расширились от удивления, и он, казалось, не знал, что ему сказать. — Ты шутишь? Грюм усмехнулся, скрестив руки на груди. — Я не шучу. В такие моменты, Сириус, лучше иметь всё по правилам. А то вдруг кто-то решит, что это не так уж и серьёзно, и захочет на этом сыграть. Ник, который до этого держал меня за руку, заметил, как я сжимаю кулак, готовая как-то отплатить Грюму за его сарказм. Я почувствовала, как напряжение в теле растёт, и моё желание заколдовать его стало почти неприодолимым. Но Ник, не отпуская мою руку, крепче сжал её, как бы предостерегая от действий. Его голос был тихим, но твёрдым: — Кэсси, не надо. Ты же знаешь, как это всё обернется. Я молча кивнула, с трудом сдерживая свой порыв, и перевела взгляд на Грюма, в его саркастической улыбке было что-то такое, что заставляло меня сомневаться в своих силах сдержаться. — Ты прав, Грюм, — сказала я холодно, сдерживая внутренний взрыв эмоций. — Всё должно быть официально, как же. Мы с Ником этим займёмся. Лишь бы вы все оставили нас в покое. Грюм усмехнулся, не обращая внимания на мой ледяной тон. — Отлично, Блэк, не сомневаюсь, что вы быстро уладите всё. Но я вас предупреждаю: регистрация — не такая уж мелочь. И тут уж ни заклинания, ни махинации не помогут.