Скрижали Судьбы

Я сидела за своим столом, листая бумаги, кончик волшебной палочки прокалывал пергамент, а мысли путались, как всегда, в этой бесконечной рутине. Прочитать, исправить, поставить пометку. Быстро, четко, без ошибок. Не было времени на сомнения. Ещё нужно было проверить стажеров, их отчеты, их… жалкие попытки освоить основы. Я задела палочкой бумагу, и тот момент, когда перо скользнуло по листу, показался мне странно долгим. Всего несколько секунд, но они затянулись. Ощущение пустоты и однообразия — ничего нового. Так и сидела, не думая ни о чём. Большая часть отдела, все были на свадьбе Билла и Флер в Норе. Все за пределами Министерства. Мракоборцы, да. Это значит, что они все на данный момент не в состоянии работать. Я подняла голову и огляделась. В кабинете было тихо. Тихо, как всегда, в такие дни, когда ничего не происходит. Я бросила взгляд на часы. Уже пора. Вроде как. Я собиралась отправиться на свадьбу, как и все остальные, но сначала нужно было завершить несколько дел. Нужно было закончить, а потом… может, уйду немного раньше. Ну, или нет. И вдруг — резкий, словно молния, звук. Звук, который пробивает воздух, который буквально разрывает все звуки вокруг. Как если бы сама магия задыхалась и сдалась. Земля под ногами содрогнулась. Стол под моими руками вздрогнул, и я невольно сжала пальцы, стараясь не упасть. Вокруг что-то вспыхнуло, но не огонь. Это было больше, чем просто вспышка. Это была магия. Волна магии, которая прошла через стены и пробила всё вокруг. В ту же секунду дверь распахнулась, и в кабинет ворвался дым. Дым, который пах чем-то горящим, металлом и магией. Резкий запах, который заполнил нос и лёгким гнусавым эхом отозвался в голове. Я рванулась в сторону окна, и тут же — второй удар. Этот был сильнее, чем первый. Он взорвал всё, что было вокруг. Стены потрескались, и осколки стекла пронзили воздух, срезая пространство, как нож. Больно, но не важно. Всё летело, разлеталось, сотрясалось. Но не я. Я осталась стоять. Руки сжались на палочке, и перед глазами было лишь мгновение. Снаружи, через окно, я увидела — пламя. Не просто огонь, а настоящая буря, которая охватывает всё, что есть. Откуда-то снизу до самой верхушки здания, до горизонта, до неба. Руки начали дрожать, когда я поняла, что этого я не жду. Это не было случайностью. Это было нападение. Чёрные тени мелькали за окнами. Они двигались быстро, как тени, а их магия обрушивалась на нас, как дождь молний. Но в этом моменте было одно отчётливое чувство: это была война. Она пришла. И я — я стояла здесь, среди этого, между этими стенами, в месте, где магия ломала всё. Где она пыталась разорвать всё, что было ещё целым. Я не была готова к этому, но в какой-то момент я поняла, что мне не дано выбора. Сердце колотилось в груди, но я не сделала ни одного шага назад. Всё, что я должна была сделать — это не быть частью этого хаоса. Не быть той, кто падёт под натиском. Я не знала, что меня ждёт дальше. Но я знала, что мне нужно дойти. Куда-то. Сохранить себя. И не попасть в этот водоворот. Я стояла у окна, в оцепенении, когда Кингсли вдруг ворвался в кабинет. Он выглядел так, как будто был на грани, словно вырвался из самого пекла. Ноги его застопорились на пороге, и его лицо было искажено напряжением. Его глаза — они больше не были спокойными, как обычно. Всё на его лице говорило о катастрофе, которая произошла за пределами этих стен. — Касси, ты тут! — его голос прорезал тишину. Он почти не дышал. — Нам нужно действовать немедленно. Я молчала, что-то не веря его словам, но он не ждал ответа. Взмахом палочки он создал в воздухе яркую вспышку, и патронус, серебристая пантера, выскочила из его палочки и ринулась в сторону. Я чувствовала, как в груди что-то сжимается. — Это не может быть… — я прошептала, не в силах поверить в услышанное. Но он не давал времени на раздумья. — Министр убит, — его слова рухнули, как камень в воду. — Министерство подверглось нападению. Все защитные барьеры над домами мракоборцев, орденовцев… всё упало. Система безопасности разрушена. Пожиратели идут сюда, к Норе. На свадьбу. — Нам нужно предупредить их, сейчас же. Мы должны защитить их всех. Я почувствовала, как холод пробегает по спине, а дыхание перехватило. Всё рушилось. Защита исчезала, и впереди была только темнота. Кто-то где-то в тени готовился нанести удар. Кингсли прав — не было времени. В ту же секунду патронус исчез за горизонтом, в сторону Норы. — Что мы будем делать? — я задала вопрос, хотя ответ был очевиден. Мы должны были действовать. И быстро. Но я всё равно спросила. Потому что не знала, насколько быстро это всё может закончиться. Кингсли не отвечал сразу. Он бросил взгляд в окно, и я знала, что в его глазах сейчас горит не только напряжение, но и решимость. Он делал то, что должен был делать, без колебаний. Но я не могла оставить всё как есть. Не могла стоять и смотреть, как всё рушится. Мы с ним не просто мракоборцы. Мы должны были действовать. Сейчас. — Нужно будет разделиться, — наконец произнёс Кингсли. — Мы не можем оставить Нору без защиты. Ты, Касси, собирай людей, кто остался. Поможешь мне. Надо подготовить контрмеры. Если они нападут, нужно будет сразу дать отпор. Я кивнула, чувствуя, как по всему телу побежала тревога. Барьеры исчезли. Защита — ничто. И впереди нас ждала свадьба, которая теперь могла стать ловушкой. Но я знала одно: мы не могли сидеть сложа руки. *** Когда я собрала всех, кто оставался в отделе, и мы начали двигаться к выходу, все вокруг казалось таким напряжённым, что воздух буквально сотрясался от тяжести. Кингсли вел, и каждый шаг эхом отдавался в пустых, теперь уже странно тихих коридорах Министерства. Мы шли быстро, но шаги были неслышны, будто всё вокруг сдерживалось. Как если бы каждый угол этого здания уже знал, что мы идем навстречу неизбежному. На мгновение я поймала себя на мысли, что это всё не может быть реальным. Стены, которые ещё несколько часов назад казались уютным убежищем, вдруг стали угрожающими и закрытыми. Каждая тень за дверями, каждый шорох в коридоре стал подозрительным. Везде, где я оглядывалась, казались скрытыми опасности. Даже шаги моих коллег, тихие и осторожные, не могли скрыть того, что что-то здесь не так. Когда мы подошли к выходу, я увидела, что дверь, которая обычно была главным проходом в мир за пределами этих стен, теперь заблокирована. На неё нависали фигуры — тёмные, как тени, с палочками, которые мерцали, как светящиеся змеи. Мы попали в ловушку. Тот момент, когда я увидела их, когда поняла, что на нас надвигаются, и что выхода нет, был невероятно коротким. Мракоборцы, все мы знали, что они умеют убивать. Они не шутят. Но то, что мы столкнулись с ними здесь, в центре Министерства, в самом сердце защиты, в месте, где мы всегда чувствовали себя в безопасности, наполнило меня первобытным ужасом. Мы не могли выйти. Мы не могли просто пройти мимо. На мгновение в моей голове мелькнула одна мысль: нам не выбраться сегодня. Всё, что мы строили, всё, что мы надеялись сохранить, рухнуло в одну секунду. Это был не просто бой — это было испытание. Испытание, на которое я не была готова. Я не верила, что мы останемся здесь, в живых, когда всё закончится. Мы все, кто был с нами, должны были это понять. Вопрос теперь был только в том, сколько мы успеем сделать до того, как наши тела станут частью этого мира, который мы так гордо называли своей защитой. И я почувствовала, как отчаяние, это ужасное, ледяное отчаяние, тянет меня вниз. Но я не могла позволить себе поддаться. Потому что, если я это сделаю, то тогда всё будет решено. Так или иначе, если я упаду, то и все остальные падут вместе со мной. – Я не боюсь, – это уже было, как мантра. Он появился, словно откуда-то из ниоткуда, его фигура окутана мраком, и в глазах была та же пустота, что и в его голосе. Он вежливо, слишком вежливо, произнёс слова, которые мне вряд ли стоит забывать: — Многоуважаемые работники министерства, проследуйте, пожалуйста, назад в свои отделы и продолжайте свою работу до конца рабочего дня. Все вы сможете уйти домой, когда закончится ваш рабочий день. Но сейчас, в ближайший час, никто из Министерства не выйдет. Эти слова не имели ничего, кроме холода. Как будто он не просто следил за нами, а властвовал над нами, давал нам указания, как стаду овец. Мы не могли возразить. Мы не могли выйти. Мы были, как запертые в клетке. Одна только мысль о том, что мы сейчас находимся под его контролем, заставляла меня чувствовать себя малой и беспомощной. Я посмотрела на Кингсли, и в моих глазах был вопрос, который, кажется, я не могла сдержать. Что происходит с Норой? Что сейчас происходит на свадьбе Билла и Флёр? И что, со всеми остальными? Пожиратели напали не просто так. Я знала, что если разрушены все защитные чары, то они идут туда, в Нору. Но также я знала, что там были и те, кого я могла потерять навсегда: Сириус, Эйлин, Нимфадора, Римус… Там был Поттер. Все, с кем я хоть как-то связана. Эти люди, которые, несмотря на наш хаос и непонимание, были частью моей жизни. И вот теперь, их жизни висели на волоске, на том, что мне не под силу контролировать. Мои руки на мгновение задрожали. Я не могла понять, как вообще это случилось, и почему мы ничего не знали. Почему мы не были готовы. Почему здесь, внутри Министерства, где нас защищала система, мы оказались так уязвимы. Я пыталась осмыслить это, но мысли путались, исчезали в тумане страха. Как можно просто сидеть и ждать, когда все вокруг рушится? Система безопасности — рушится. Мракоборцы не могут выйти. А я... я не могу просто оставить всё это и не вмешаться. Всё казалось слишком жестоким и абсурдным. Тишина была болезненной, как приподнятая пыль, готовая обрушиться. Кингсли заметил мой взгляд и тихо шепнул: — Сейчас не время показывать страх. Нужно спокойно вернуться в отдел и отработать ещё час. Мы должны дождаться и понять, что делать. Я задержала дыхание, не зная, что ответить. Эти слова — «отработать ещё час» — звучали как сарказм. Я пыталась найти в них хоть какую-то опору, но не могла. Как можно оставаться спокойным, зная, что в Норе сейчас может произойти всё что угодно? Сильнее всего меня терзал вопрос о том, что с ними. Что с Эйлин, что с Сириусом, что с Нимфадорой? В голове было пусто, ничего, кроме тревоги. Я почувствовала, как холодный страх начинает охватывать всё тело, сковывая мышцы, парализуя разум. Этот неизвестный час, который мы должны были «отработать», казался бесконечным. С каждой минутой мои мысли о Норе становились всё ярче. Пожиратели знали, что они делают. И что нас ждёт, если мы останемся здесь, если мы не сможем выбраться? Всё это было так невозможно. Я смотрела на Кингсли, и он не выглядел более уверенным. Но он держал себя в руках. Он не позволял себе показывать волнения, а я... а я стояла перед этой стеной безответности и страха. Ничего не зная. Всё казалось слишком холодным и страшным, чтобы поверить, что мы ещё можем что-то сделать. Я шагнула назад, послушно, но не осознавая, что происходит. Мы шли, но не знали, куда. Страх будто скользил по моей коже, но я знала одно: я не могла оставить всё, что происходило, без последствий. Что-то мне подсказывало, что мы можем проиграть в этом мире, но я всё равно не могла не попробовать. *** Когда выход из Министерства открылся, я почти что влетела к Кингсли, едва не задев его плечо, настолько стремилась вырваться наружу. И первым же вопросом, что вырвался из моих уст, было: — Мы должны трансгрессировать в Нору. Срочно, пока не поздно. Там же все, там Сириус, Эйлин, Римус, Нимфадора... Нужно что-то делать! Я видела, как его лицо напряглось, он не сразу ответил. Словно не мог понять, что я вообще говорю. Не мог осознать, что в моей голове всё это было так просто: мы должны были вырваться и помочь. Он посмотрел на меня как на полную идиотку, а в его глазах читалась напряжённая серьёзность. — Нет, Касси. В Нору сейчас соваться нельзя. Там происходит большая зачистка, — его голос был строгим, как камень, и в нём не было ни капли сомнений. Я не могла поверить, что он только что сказал. Как? Как можно просто так оставить всё это? Я взглянула на него, пытаясь осознать то, что он только что сказал. Страх подступал всё ближе, а он так спокойно рассказывал мне о "зачистке". Моё тело сразу напряглось, пальцы сжались в кулаки. — Что?! Ты серьёзно? — я не могла скрыть раздражение в голосе. — Ты говоришь мне, что мы не можем помочь, что мы должны просто сидеть и ждать?! Ты хочешь, чтобы мы сидели в стороне и наблюдали, как там вырезают всех, кого мы знаем?! Ты с ума сошел? Но Кингсли не потерял спокойствия. Я видела, как его глаза сужаются, как он делает шаг назад, будто пытаясь восстановить дистанцию. Он вздохнул, но ответил ровно, словно речь шла о чём-то неизбежном. — Нужно понять, что сейчас важно для нас всех. Мы не можем просто лезть в Нору, когда там, вероятно, идёт операция, которая поставит нас всех в ещё большую опасность. Мы не знаем, что происходит там. Нам нужно безопасное место, где мы можем собрать информацию и понять ситуацию. Меня всё кипело внутри. Какой-то отчаянный огонь внутри меня пытался прорваться наружу, но я сдержала его, хотя и не могла полностью контролировать свой голос. — И что ты предлагаешь? — я бросила взгляд на него, и в голосе моём было столько отчаяния, что оно звучало как крик. — Сидеть здесь и ждать, пока всё разрушится? Ты предлагаешь нам сидеть и не вмешиваться? Я не могу так, Кингсли! Я не могу просто ждать! Он взглянул на меня, как будто уже знал, что моя настойчивость не даст мне покоя. Потом сказал, так, как будто пощупал каждое слово, медленно и взвешенно: — Нет, не так. Мы поедем в дом, который принадлежит Ордену. Нам нужно сначала понять обстановку, проверить, есть ли какие-то новости о Норе, если они есть. Нам нужно место, где мы будем в безопасности и сможем действовать. Я ощутила, как в груди образуется камень, как будто этот разговор вдруг стал более тяжёлым и трудным. Но я не могла не предложить то, что так напрашивалось. — К Андромеде..? — я сжала губы. — Мы можем туда пойти. Возможно, у ее есть информация. Кингсли молчал. Я могла видеть, как его взгляд скользит по мне, как будто он оценивает каждое слово. И он, наконец, кивнул, не выглядел против, но я чувствовала в его голосе некую усталость, какую-то тяжесть. — Хорошо, давай. Но будь готова: там ситуация может быть такая же, как и здесь. Внутри у меня что-то оборвалось. Я не знала, что меня ждёт, не знала, что будет в Норе, но я точно знала одно — я не могла оставаться в стороне. Не могла стоять, смотреть на всё это и ждать, когда другие примут решение. Я должна была действовать. *** Когда дом Андромеды замаячил на горизонте, сердце забилось так сильно, что мне казалось, оно вот-вот вырвется из груди. Я не могла больше думать, не могла больше размышлять о последствиях. Только одно — добраться туда как можно быстрее. Я взмахнула мантию, и сразу же почувствовала, как холодный ветер впивается в кожу. Кингсли следовал за мной, но я уже не слышала шагов за спиной, только моё собственное дыхание, сбившееся от напряжения и страха. Когда мы влетели в дом, было что-то тревожное в воздухе. Это не был тот уютный дом, который я помнила. Всё казалось каким-то неправильным, пустым и холодным, несмотря на огонь в камине. Пахло дымом, чем-то заглушённым и чужим. Но то, что меня по-настоящему насторожило — это голоса. Мужские, женские, чуждые и незнакомые, эхо их слов рвалось из гостиной. Это не могли быть Тедд, Нимфадора и Андромеда. Моё сердце пропустило удар. — Не может быть… — прошептала я, и уже инстинктивно шагнула в сторону гостиной, не чувствуя уже земли под ногами. Голоса становились всё громче, а потом я услышала её. Андромеду. Закричала. Это был не просто крик — это была боль. Это была невыносимая, мучительная боль, такая, что сама её услышать было почти невозможно. Но я услышала. И как будто эта боль резанула меня по сердцу. Мгновенно я бросилась в сторону гостиной, не думая о том, что делаю. В голове не было ни мыслей, ни планов. Только одна жуткая неясная паника. Мои руки сжали палочку, я почти не осознавала, что делаю. Ушли все колебания, вся нерешительность. Я должна была действовать. Я должна была успеть. Но как только я влетела в гостиную, меня словно ошпарило. В центре комнаты стояли они. Тедд и Андромеда были окружены теми, кого я знала и ненавидела. Пожиратели Смерти. Палочки, направленные на них, холодно сверкали в тусклом свете камина. Их лица, скрытые в масках, были похожи на безликие тени. И этот взгляд, этот взгляд, который они бросали на своих жертв, заставлял кровь застывать в жилах. — Нет… — это слово вырвалось у меня, едва я осознала, что происходит. Я не могла просто стоять, я не могла это смотреть. И я закричала, выкрикивая их имена, чтобы хоть как-то отвлечь внимание. Голос был полон боли и ярости, я чувствовала, как его отдача пронзила меня насквозь. Но не успела я сделать и шага, как двое пожирателей схватили меня. Их руки были как железные тиски, вцепившиеся в мои запястья. Я не успела даже среагировать — палочка вылетела из рук, будто меня вообще лишили возможности сопротивляться. А потом тоже самое случилось с Кингсли. Я слышала, как его взволнованный, но сдержанный голос едва пробивается сквозь грохот в моей голове. Он пытался вырваться, но мы оба были полностью не в силах что-либо сделать. Я пыталась бороться, пыталась вырваться, но руки этих двоих были слишком сильными, их хватка не отпускала. Моя кожа горела от их прикосновений, и мне казалось, что я больше не смогу дышать. В этом доме не было места для спасения, не было пути к бегству. Это был конец. Весь мир сжался в этом моменте, и я не могла ничего изменить. Не могла. Моя рука дергалась в попытке схватить палочку, но даже это оказалось невозможным. Они были слишком сильны, слишком жестоки. Я, не в силах двигаться, стиснута их хваткой, могла лишь сжимать зубы, сдерживая бешеную ярость, которая кипела внутри. Андромеда продолжала кричать. Этот звук… Этот ужасный звук терзал меня, он был как нож, которым разрывают душу. Я смотрела на неё. В её глазах, в её дыхании я видела боль, отчаяние, но в то же время — стойкость. Она не сдавала позиции. И Тедд, уже побитый и истерзанный, молчал, не выдавая ни слова. — Где Поттер? Где он? — Пожиратели не прекращали. Их вопросы звучали как насмешка, как издевательство. Я чувствовала, как руки пожирателей, схватившие меня, стали сильнее, словно они старались сделать всё, чтобы я не пошевелилась. Но мне было всё равно. Все мысли были только о них, об Адромеде, об этих бесчеловечных тварях, которые пытались вырвать что-то, что им не было нужно. — Мы ничего не знаем, — сказал Тедд, не дрогнув. Его голос был твёрдым, не колеблясь, даже несмотря на боль, которую он испытывал. Но они всё равно не верили. Они не могли поверить, что они не нашли ни одной ниточки. В следующее мгновение я увидела, как один из них снова направил палочку на Андромеду. — Круцио! Звук, который сопровождал заклинание, был как хруст, как ломание чего-то важного и живого. Я не могла держать в себе ни боли, ни гнева. Крик Меды снова прорезал тишину, и я почувствовала, как по всему телу прошла ледяная дрожь. Я была парализована этим моментом, но всё, что я могла — это думать о том, как я ненавидела их. — Успокойся, Блэк. Не рыпайся, иначе станешь следующей, — прошептал один из пожирателей в моё ухо. Я почувствовала его дыхание, тяжёлое, полное угрозы, и его руки, сжимающие мои запястья. В этот момент я почувствовала, как мои суставы горят от напряжения, а сердце, казалось, не хотело работать, сжалось в тугой клубок боли и страха. Но что-то внутри меня не дало сдаться. Я не могла, я не могла просто стоять и наблюдать за этим. Я посмотрела на него. На этом мерзком лице, я увидела их — их презрение. Я знала, что они видят во мне лишь очередную жертву, ещё одну слабую душу, которую можно сломать, которую можно уничтожить. — Я найду вас, уроды! — я произнесла с ненавистью, шепотом, но каждым словом проникла в их души, как игла, способная оставить след. Я не думала о последствиях, не думала о том, что мне может быть хуже. Я видела их лицо. Я запомнила их. — Твари! Я найду каждого из вас! Ходите, суки, оглядывайтесь! И затем, как всегда, они засмеялись. Этот смех был холодным, пугающим, насмешливым. Он рвался из их горла, как камень, сбивший с ноги последнюю каплю надежды. Этот смех — как сигнал, что я ничего не смогу изменить. Но я продолжала смотреть. Смотрела, как они растворяются в ночи, как будто получили какой то сигнал, как чёрные тени исчезают, оставляя после себя только разруху. Я стояла там, где стояла. Беспомощна, но в моём сердце горело пламя. Я была в ярости. Моё тело было сжато, не могло двигаться, но в душе я чувствовала только одну вещь — жажду мести. Месть была неизбежной. И они будут сожалеть о том, что сделали. Все они. Пожиратели исчезли так же, как и появились, растворились в ночной тьме, оставив только дымящиеся следы в воздухе и чувство абсолютной пустоты. Этот мир, пропитанный их присутствием, казался чужим. Как будто ни они, ни мы, не имели здесь места. Я стояла в центре гостиной, на руках ощущалась болезненная, жгучая тяжесть от хватки их пальцев, но это было ничто по сравнению с тем, что кипело внутри. Андромеда всё ещё дрожала, её тело, словно подбитое, пыталась восстановить хоть какую-то осознанность, но она оставалась в тени своего страха и боли. Тедд, сидел не двигаясь, по-прежнему был как камень, в его глазах не было ни страха, ни боли — он только наблюдал. Наконец-то, я смогла сдвинутся с места и подошла к Андромеде, приподняв её, пытаясь хоть как-то поддержать. Её лицо было бледным, а в глазах читалась усталость и невыразимая горечь. — Ты в порядке? — тихо спросила я, не зная, что ещё сказать. Я знала, что она не в порядке, но хотелось хоть как-то её успокоить. Она кивнула, но в её глазах была неуверенность. Неуверенность в себе, а как будто вопрос — «Когда всё это закончится?» Вдруг я почувствовала, как кто-то подставил мне плечо. Это был Кингсли. Он молчал, но взгляд его был твёрд. Он понимал, что никуда не денемся, что сейчас нам нужно переждать. Но переждать — это было слишком сложно. Это была не просто задержка, это была бессилие, которое я чувствовала до мозга костей. — Нужно уходить, — сказал он. Его голос был тихим, но уверенным. — Мы не можем оставаться здесь. Это слишком опасно. Я почувствовала, как мои плечи сжались, как будто этот момент мог стать последним, и я не была готова. Я не была готова оставить их здесь, оставаться в этом доме, где осталась их боль. Я сглотнула, пытаясь взять себя в руки, но не могла сдержать то, что бушевало внутри меня. — Мы не можем просто так уйти, — я почти крикнула, но голос задрожал. — Мы должны что-то сделать, мы должны найти этих тварей... эти чудовища! Я разорву каждого из них! Кингсли вздохнул, покачав головой. — Кэсси, — его голос был тяжёлым, усталым, как будто каждый раз, когда он произносил моё имя, ему приходилось разжигать ещё один уголёк надежды. — Ты знаешь, что мы не можем рисковать. Нам нужно быть умнее. Я посмотрела на него. Не понимала, как он мог оставаться таким спокойным. Но потом я поняла. Мы все были истощены. Мы все были на пределе. И в этой тишине, которая вдруг воцарилась в доме, я осознала: мы были не просто слабыми. Мы были беспомощными. И меня это бесило. Я посмотрела на Андромеду и Тедда. Они нуждались в помощи. Им нужно было поддержать. Я не могла этого оставить. Не могла оставить их в этом аду. Но мы не могли действовать без плана. В этот момент меня охватил другой страх. Страх перед тем, что происходит, и страх за тех, кого мы могли бы потерять. — Пошли, — сказал Кингсли, решительно беря меня за плечо, словно собираясь вывести меня из этой петли отчаяния. — Пойдём в безопасное место. А потом будем думать, что делать дальше. Я кивнула. Больше не могла стоять здесь. Но я точно знала, что если мы не предпримем ничего сейчас, то потеряем всех, кого любили. Этот момент, этот момент бездействия, был как замкнутый круг, и я не знала, как выйти из него. И вот, оставив дом позади, мы направились в туманную ночь, в поисках укрытия, в поисках надежды. Но я знала: эта ночь не закончится миром. *** Я почти не замечала, как мы перенеслись в мой дом. Всё происходило слишком быстро, как комок, который сжигал меня изнутри, не давая ни секунды покоя. Мы оказались в коридоре, и тут же я почувствовала этот воздух — всё ещё пропитанный моими чарами, всеми теми защитами, которые я ннакладывала. Дом был моим — моей крепостью, моим укрытием, последним местом, где я могла почувствовать хоть немного безопасности. Но сейчас, даже в этом месте, я ощущала, как эта безопасность растворяется в воздухе, как зыбкий мираж, который вот-вот исчезнет. Я позвала Тинки и Линки, мои эльфийские помощницы, которые служили мне верно, без вопросов. Они тут же появились, словно тени, и я не могла не заметить, как их лица, обычно такие спокойные, были полны тревоги. — Хозяйка Касси, там…— начала говорить Тинка, но я её перебила. — Располагайте их в комнатах! — сказала я, почти крича, потому что не могла успокоиться. Я не могла думать о том, что происходило снаружи, не могла думать о том, что могло бы случиться с нами. Мне нужно было, чтобы хотя бы кто-то был в безопасности. Но как только я прошла в коридор, звуки стали казаться ещё громче, ещё реальнее. Я почувствовала, как внутри меня что-то оборвалось, как какое-то хрупкое равновесие, которое я держала в себе, исчезало. Я шла по коридору, не замечая, куда, крича имя Эйлин, с каждой секундой всё громче, все более отчаянно. — Ник! Никлаус! – в ответ тишина – Эйлин! — мой голос эхом прокатился по дому, но ответом был лишь гул пустоты, и мне стало больно, что её не было рядом, что не было того спокойствия, которое я так сильно искала. Я кричала, кричала, надеясь, что они где-то рядом, что они услышит меня, что они появятся, как обычно. Эйлин с её холодным взглядом, полным знания, полным рассудительности. Я надеялась, что она просто спряталась где-то, как будто могла бы всё это пережить в тени. Но её не было. Ника тоже. Затем, не в силах больше сдерживаться, я выкрикнула имя Сириуса. И как только я произнесла его имя, внутри меня что-то замерло, как будто звуки, даже воздух, внезапно стали слишком плотными, слишком тяжёлыми. — Сириус! — мой голос сорвался, и от боли в груди у меня перехватило дыхание. Я пыталась собраться, но боль была настолько сильной, что все силы унесло, оставив только пустоту. Кингсли, следовавший за мной, вдруг схватил меня за плечо, почти силой останавливая. — Кэсси, успокойся! — его голос был тихим, но настойчивым, как чёрный камень, который врезается в стену. Он был здесь, рядом, и всё равно не мог мне помочь. — Не могу, Кингсли, я не могу! — я отмахнулась от него, не в силах успокоиться. Мои ноги были как вонзающиеся шипы, каждый шаг отдавался в голове, а внутри, как будто сама буря выкручивала меня на куски. — Я должна найти их. Я должна! Они же мои... — слова оборвались, и я закрыла глаза, потому что не могла сказать больше, не могла выдать эту слабость, но она все равно пробивалась через мой голос. Кингсли стоял там, глядя на меня, и я могла видеть, как он сдерживает боль, сдерживает свою тревогу. Он не знал, как мне помочь, не знал, как остановить этот хаос внутри меня. — Нельзя терять голову, Кэсси. Мы должны быть собраны. — его слова звучали как приговор, как наказание. Но я не могла. Я не могла ничего сделать с этим бушующим в душе огнём. Я продолжала двигаться, снова и снова взывая к мужу, к Эйлин, к отцу. Но ответа не было. Только тишина, та, что оставалась после того, как прошла буря. Когда на кухне послышалась суматоха, и дверь распахнулась, я замерла. Сначала мне показалось, что я снова теряю рассудок, что в этот момент всё происходящее — просто игра моих нервов. Но затем я увидела их. Там были все. Сириус, Эйлин, Дора, Римус. И все остальные, кто смог добраться сюда — Уизли, Флёр, Билл… и Никлаус. Я не могла поверить своим глазам. Мир вокруг меня как-то расплылся, и я почти не заметила, как я шагнула в их сторону. И тут, не выдержав, я рухнула в объятья Сириуса, как если бы они стали единственным пристанищем в этом бурном море. Он схватил меня крепко, будто оберегая от всех тех кошмаров, что в тот момент всё ещё крутились в моей голове. В его руках я вдруг почувствовала какую-то удивительную устойчивость, такую… такую же, как в детстве. Это было всё, что мне нужно было — просто его объятия. Всё остальное перестало существовать. — Папа... — это слово сорвалось с моих губ, тихо, почти как шёпот, но с такой силой, с которой я раньше никогда не произносила. Я будто выдыхала всю боль, всё напряжение, всю ту ярость и страх, которые горели внутри. Понимание того, что он здесь, рядом — что это не сон, не кошмар — просто прорвалось через меня. Я почувствовала, как мои ноги перестают меня держать. Всё, что было, — переживания, боль, ярость, отчаяние — слилось в одно, и я почувствовала, как теряю контроль. Мои ноги просто подломились, и я, как кукла, которую разорвали на части, вмиг оказалась в его руках, полностью опустошённая. Всё отспустив. Я даже не могла пошевелиться, как только мои глаза закрылись, а грудь разрывалась от рыданий, которые я так долго сдерживала. — Касси... — его голос был мягким, но с ноткой тревоги. Он держал меня крепко, так, как будто знал, что сейчас я могу упасть, что я действительно не выдержала этой буре. И как только его руки обвили меня, я вдруг почувствовала, как всё вокруг меня становится спокойным, как будто мир снова обрёл смысл. И хотя его слова утешали меня, я всё равно не могла прекратить дрожать. Всё, что случилось за эти мгновения, казалось, оставило на мне след — след, который я никогда не смогу стереть. Но его поддержка, его запах, его тёплые руки… они всё-таки начали отпускать тот ужас, который держал меня. Я просто прильнула к нему, больше не в силах удерживать эмоции, которые, казалось, застряли где-то в груди.