Скрижали Судьбы

Мы все расселись за огромным столом на кухне. Дом был большим, кухня — огромной, и, казалось, в этом пространстве хватало места для всех. Однако, несмотря на размер, мне казалось, что место на самом деле слишком тесное, будто стены, пол и потолок начали сжиматься. Я уже сидела в своём подвесном кресле у окна, а рядом тихо сидел Ник. Мир за стеклом казался таким далеким, как если бы я была в какой-то другой реальности. В этом доме я чувствовала, как напряжение начинает отползать, но всё равно не могла избавиться от ощущения, что нас всех загнали в угол. И что, может быть, это был угол, из которого не выбраться. Кингсли рассказал всё, что случилось в Министерстве. Его голос звучал глухо, будто он всё ещё пытался выдавить из себя хоть какое-то человеческое ощущение среди всей этой тьмы, что нависла над нами. Просто безнадёжное ощущение, что в какую-то секунду всё может закончиться, и никто не останется в живых. С каждым его словом в его рассказе всё становилось яснее: нам не будет пощады. Нас загнали в угол, и нам оставалось только надеяться на чудо. Сириус, сидящий рядом, прислушивался и периодически передавал информацию, которую он видел в Норе. Он говорил спокойно, но в его глазах читался тот же страх. И что-то другое. Может быть, это была злость. Злость, которая просто кипела внутри. Мы не могли сдерживать её, даже когда мы пытались сохранить видимость спокойствия. Он рассказал, как из-за всей этой чертовой атаки на Нору мы едва не погибли все. Слушая его, я всё сильнее ощущала, как мои нервы снова начинают сдаваться. Мы — все — сидели в этом доме, как в ловушке, как последние выжившие в каком-то кошмаре. И не было ни одного места, куда мы могли бы бежать. Эйлин сидела рядом, её взгляд был пустым, но не теряющим решимости. Я знаю, что она тоже ощущала эту безвыходность, этот страх, который сжигал нас всех. Я предложила ей настойку, но она отмахнулась, и я увидела, как она борется с собой, чтобы не показать, насколько её тоже терзает этот страх. Но когда я взглянула на неё, я поняла, что мы все сидим здесь, дрожа от мысли, что нас могут найти, уничтожить. Я закрыла глаза, слушая рассказы, и пыталась угнездиться в этом ощущении тишины. Я успокаивалась, но лишь потому, что знала, что все, кто был мне дорог, находятся здесь. Тедд и Адромеда сейчас отдыхали в комнатах, были в безопасности, и это было единственным, что держало меня на плаву. Но даже с этим ощущением безопасности, я не могла избавиться от чувства, что это лишь краткосрочное облегчение, что всё равно что-то случится. Где-то там, за окнами, их шаги могли уже приближаться. "Мы не сможем уйти отсюда, не сможем скрыться вечно", — подумала я, и эта мысль заставила меня чуть сильнее сжать кулаки. Но в тот момент, когда я оглядела всех, кто сидел вокруг стола, что-то щелкнуло внутри. Мы были в этом вместе. И хотя не было силы, которая могла бы нас спасти, я знала одно: несмотря на страх, несмотря на невозможность вырваться из этого угла, мы должны выжить. И если выживание означало сидеть здесь и держаться друг за друга, так и будет. Мы не можем сдаться. Не сейчас. Я не боюсь... В комнате повисла такая тяжёлая тишина, что я почти физически почувствовала её на себе. Все сидели, не двигаясь, как будто ожидая, что кто-то или что-то наконец-то объяснит, что происходит. И вот я, наконец, не выдержала, выпалила на одном дыхании: — Куда делся Поттер? — мой голос прозвучал чуть громче, чем я планировала, и я тут же почувствовала, как все взгляды на мне сжимаются в тугую петлю. — Они сбежали? Или их захватили? Римус, сидящий в углу, опустил взгляд и вздохнул. — Мы видели, как они трансгрессировали, прямо посреди свадебного шатра, — сказал он, словно эта информация могла хоть немного развеять туман сомнений. — Значит, их не захватили... – Можно было бы догадаться, учитывая, что Пожиратели Смерти пришли в дом Андромеды и Тедда и пытали их Круциатусом. На мгновение в комнате повисла страшная тишина, почти реальная, как если бы все замерли в ожидании ответов. Я могла слышать только стук собственного сердца и шорох посуды на столе. Взгляд каждого собравшегося в комнате оказался прикован ко мне. — Что? — спросили одновременно Дора и Сириус, их голоса были напряжёнными, как натянутая струна. — Да, мы только что оттуда, — продолжила я, с усилием стараясь говорить ровно, но чувствую, как каждый слог даётся мне через боль. — Трансгрессировали сюда сразу. Меда и Тедд наверху, отдыхают. Домовички дали им зелья, они уснули. Когда мы с Кингсли пришли к Андромеде, в надежде на то, что она может хотя бы немного понимать, что происходит в Норе, мы застали там Пожирателей, которые пытались вытащить из них информацию. Спрашивали, где Гарри Поттер? Куда он делся? Тот самый вопрос, который раздирал меня. И, казалось, все, кто был здесь, тоже в какой-то момент начали ощущать это угрожающее невидимое давление. — Как они попали к Андромеде в дом? — наконец спросил Билл, лицо его было искажено волнением. — Он же защищён, чёрт возьми, защитными чарами. Мои глаза встретились с его, и я почувствовала, как во мне поднималась тяжёлая волна раздражения, смешанная с отчаянием. Я вздохнула и тихо ответила: — После того, как пало Министерство, ни один дом, защитой которого занималось Министерство или Орден Феникса, не может быть защищён. Все эти чары... они больше не действуют. Это просто... — я махнула рукой, пытаясь найти нужные слова, но они не приходили. — Они не могут защитить, когда всё рушится. Я заметила, как каждый за столом напрягся. Кто-то откинулся на спинку стула, кто-то сжал руки на столе. И я поняла, что все в этот момент переживали одно и то же. Мы все сидели в ловушке, не понимая, что нам делать дальше. Я почувствовала, как мои плечи сгорбились от этой мысли, но всё равно продолжала говорить, хотя сама едва сдерживалась от паники. — Но... — я сделала паузу, стараясь проглотить напряжение, которое сдавливало грудь. — Этот дом... Я накладывала чары сама. И не просто так. Кассиопия скрыла этот особняк от чужих глаз ещё задолго до начала всех этих войн. Этот дом... его найти почти невозможно, если не знаешь, где он находится. — я взглянула на всех и старалась донести уверенность, хотя внутри у меня всё дрожало. — Его не так-то просто выследить. Мои слова повисли в воздухе, и я заметила, как все немного расслабились, но напряжение не покидало нас. Это не было гарантией безопасности, но, по крайней мере, это было хоть какое-то утешение в этих тяжёлых условиях. Сириус, сидящий рядом, тяжело вздохнул и положил руку на стол, словно пытаясь вернуть себе ощущение контроля. — Ты уверена в этом? — его голос был мягким, но в нём звучала та же тревога, что и в моём. — Да, — ответила я твёрдо, даже несмотря на то что сама не могла быть полностью уверена в своих словах. В глазах Сириуса мелькнуло облегчение, но он всё ещё был насторожен. — Хорошо. Значит, у нас есть время. — Он посмотрел на остальных, и в его голосе появилась решимость, как если бы он наконец-то принял решение. — Надо будет придумать, что делать с Пожирателями и этим дурацким делом Дамблдора для Гарри. Я выдохнула, и с каждым словом становилось легче, но на душе всё равно было тяжело. Мы все собрались вокруг стола, обмениваясь взглядами, но что-то невидимое, давящее, не отпускало нас. И всё же, я пыталась отвлечь себя, сосредоточившись на другом вопросе. — Поттер пусть занимается своим делом, — сказала я, поднимая глаза на всех сидящих за столом. Мой голос прозвучал твёрдо, хотя я всё ещё ощущала дрожь в руках. — Когда ему нужна будет помощь, я уверена, он даст знать. Мы не можем стоять здесь и ждать, пока он что-то вздумает. У нас другие проблемы. Я сделала паузу, вглядываясь в лица, которые смотрели на меня с тем же беспокойством, но уже с явным ощущением, что мы все находимся на грани. — Когда напали на министерство... — я продолжала, и мои слова, как всегда, тяжело ложились в тишину. — Мы с Кингсли собрали всех мракоборцев и стажеров, которые были в отделе, и хотели направляться в Нору. Это был единственный шанс, я думала, мы успеем, но нас закрыли в Министерстве. Никого не выпускали. Я до сих пор не понимаю, как это вообще произошло. Кингсли, который молчал до этого момента, пожал плечами и со слегка покачивающимся голосом сказал: — Нас не просто закрыли, нас буквально заперли. Мы не могли выбраться, как будто всё было специально организовано. Я кивнула, соглашаясь с ним, хотя мне не хотелось думать о том, что происходило в эти минуты. Я чувствовала, как каждое слово давалось мне тяжело, но я всё равно продолжала, потому что не могла больше молчать. — Вдруг появляется какой-то хлиплый чувак в черной маске, — добавила я, почти презрительно скривив губы. — Он сказал, что все должны отправиться по своим отделам и закончить рабочий день. Что если мы не явимся на работу завтра утром, нас ждет допрос. И что, если у кого-то будут хоть малейшие связи с Дамблдором или с Орденом, они попадут в Азкабан. Прямо так, без всяких вопросов. Слова о Азкабане повисли в воздухе, и я заметила, как все напряглись. Тишина снова наступила, но на этот раз она была глухой и тяжёлой, как сама угроза, что висела в воздухе. — Он не сказал, кто он. Не сказал, кто его послал, — продолжила я. — Но его маска… она была такой… пустой. Он был как какой-то призрак. Всё это выглядело так, будто они просто проверяют нас, выслеживают каждого. Я почувствовала, как напряжение в комнате нарастает. Кажется, мы все начали понимать, что пыль в воздухе постепенно оседает, и перед нами становится всё более ясным то, что нас окружает. Время стекало, и теперь я чувствовала, что нам нужно двигаться, а не ждать, пока кто-то сделает первый шаг. Сириус сжался в своём кресле, и его взгляд стал более сосредоточенным. Он смотрел на меня, будто что-то решая. — Значит, теперь вас прижали к стенке, — сказал он, сживая губы. — И теперь все должны быть на своих местах. А те, кто не будет на работе, по сути, станут врагами. Я почувствовала, как на меня накатывает волна беспокойства. Пожиратели стали играть в большую игру, и мы стали пешками на их шахматной доске. Я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце, и посмотрела на Сириуса, ощущая, как внутри меня снова поднимается тот же, знакомый, почти болезненный страх. Он был так близко, в одном доме, и я знала, что с каждым словом, с каждым движением мы приближаемся к каким-то неизбежным последствиям. — Сириус, ты и так будешь врагом, — сказала я, пронзительно, но в то же время тихо. Мой взгляд встретился с его, и я знала, что он понимает: мои слова не были угрозой, а просто правдой, которая висела в воздухе, как ржавые цепи. — Если не Он, то министерство точно сделает тебя своим врагом. Как бы ты ни пытался уклониться от этого. Сириус стиснул челюсти, и на его лице промелькнуло какое-то едва уловимое выражение, которое я не могла точно интерпретировать. Я откинулась в кресле и продолжила, пытаясь вложить в свои слова как можно больше ясности и уверенности, хотя внутри меня всё содрогалось от волнения: — Сомневаюсь, что у них есть что-то на новых мракоборцев, которые только появились в отделе, но… все мракоборцы, которые работают в отделе достаточно долго и состояли в первом составе Ордена Феникса… — я сделала паузу, а затем добавила, тихо и с тяжёлым взглядом, — Сто процентов попадут под раздачу. Кингсли кивнул, добавив: — Да, они в приоритете. Их помнят, их знают, и если среди них окажутся те, кто был в Ордене, это будет ещё одна мишень для Сами-Знаете-Кого. Они будут следить за каждым движением. Каждый шаг будет под контролем. Я не могла не согласиться. Это была не просто угроза, это была реальность, с которой пришлось столкнуться. Всё стало слишком опасным. Я почувствовала, как в груди снова комок, и, пытаясь успокоиться, продолжила: — Потому что… потому что они состояли в первом Ордене Феникса, они будут состоять во втором. И нам всем нужно это помнить. — Я взглянула на каждого в комнате. — Поэтому всем, кто принимал участие в Первой Магической Войне, им лучше не попадаться на глаза Министерству сейчас. Особенно когда им управляет Он. Тишина заполнила комнату, и это была та тишина, которую невозможно было игнорировать. Это была тишина, в которой сжались сердца, и каждый из нас чувствовал: наш мир теперь — это мир страха и угрозы, где даже каждый наш шаг может быть тем самым, который приведёт к ловушке. Сириус сжал руки в кулаки, но не сказал ни слова. Я знала, что всё, что он мог сказать, уже давно было сказано. Теперь оставалось только одно: действовать. Тинки, маленькая эльфийка, с большой заботой расставляла на столе чай и угощения, словно не замечая, что атмосфера в комнате больше походила на нечто опасное и подавляющее. Я наблюдала за её движениями, как её маленькие руки нервно перебирают чашки, из которых никто не собирался пить. Но как можно было ожидать от существа, которое знает только дом, заботу о доме и его жильцах, не видя всей тяжести происходящего? Я почувствовала, как воздух вокруг меня сжался, и, не выдержав, поднялась со своего кресла, чувствуя, как напряжение в теле не ослабевает, а наоборот, усиливается. Мы все сидели тут, каждый в своих мыслях, подавленные, переполненные ощущением безвыходности, словно мы стояли на краю пропасти и не знали, что нас ждёт внизу. Я пошла к шкафу на кухне и, как будто всё в этом доме было устроено против меня, взяла бутылку огневиски — единственное, что могло хоть немного рассеять этот туман, что сгустился в моей голове. Достала несколько стаканов, выставила их на стол — и, не удержавшись, добавила своим движением больше отчаяния, чем мне хотелось бы. Взмахнув волшебной палочкой, я наполнила стаканы. Ещё один жест, ещё одно действие, и вот, я уже держала в руках стакан с огневиски. Я обняла его пальцами, смотрела на жидкость, как она переливается, пылает в стекле, и в груди снова появилось это дикое, горькое чувство. Взгляд от стакана поднялся на присутствующих. Все молчали, кто-то укрылся в своих мыслях, кто-то молчал, зная, что и так понятно, о чём сейчас будет речь. Я смотрела на каждого, чувствуя, как мои слова сдавливают их, обвивают, как петля. Я подняла стакан, и голос сорвался с уст, от наполненной горечью и безумием нотки в нем не укрылся ни один человек в комнате. — Началась война! Так выпьем же за это? — я произнесла слова с каким-то отчаянием, с таким весом, что они звучали как приговор. В душе было всё: и горечь, и злоба, и безумие, и просто осознание того, что мы были не готовы к этому. Война не начиналась, она уже была, и она забирала всё, что у нас было. И хотя я хотела, чтобы этот момент каким-то образом дал силы, хоть чуточку ослабил страх, я понимала, что ни одно наше слово не вернёт время назад. Мы уже были в этом. Мы уже стояли в центре бури. *** Я сидела на жёстком стуле в холодном, тускло освещённом кабинете Министерства. Напротив меня, за массивным столом, расположились трое человек — новый начальник Отдела правопорядка, его зам и какой-то чиновник с лицом крысы. Все трое смотрели на меня, как на подопытного зверька, которому вот-вот вскроют череп, чтобы заглянуть внутрь. — Кассиопея Блэк, — начал главный, мужчина с мрачным лицом и тяжёлым взглядом. — Мы вызвали вас для прояснения некоторых вопросов. — Как мило с вашей стороны, — сухо отозвалась я, скрестив руки. Он проигнорировал мой тон и продолжил: — Нам известно, что вы не так давно работали под руководством Аластора Грюма. Как вы относитесь к Ордену Феникса? Я наклонила голову, будто задумавшись. — К Ордену Феникса? — протянула я, пытаясь придать голосу твердость. — Хм… Весьма сомнительная организация, если честно. Я не могу позволить себе связываться с подобными… движениями. — Значит, вы не состоите в Ордене? Я посмотрела на него, чуть приподняв бровь. — Я плохо говорю по английски? — сорвалось у меня с языка прежде, чем я успела подумать. — Я же сказала, что нет. Он задержал на мне взгляд, но потом перелистнул бумаги. — Вы долгое время находились под покровительством Альбуса Дамблдора. Расскажите о ваших отношениях с ним. Я позволила себе короткий, безрадостный смешок. — Покровительством? Ах, да, теперь это так называется? — наиграно заинтересовалась я. — Наш всеми любимый гениальный манипулятор. Он был у меня как кость поперёк горла со своим, постоянным стремлением «наставить на путь истинный» и бесконечными мудрыми речами. Наверное, считал, что если говорит достаточно проникновенно, то все его охотно послушают. Чиновник с крысиной физиономией фыркнул, но не вмешался. Глава Отдела, кажется, оценивал мой ответ, пытаясь решить, искренна я или просто умело играю. — Где ваш отец, мисс Блэк? Я медленно повернула голову в его сторону, встречаясь с ним взглядом. — Отец? — Сириус Блэк. Он был оправдан Министерством, но теперь скрывается. Мы подозреваем, что он участвует в заговоре против действующей власти. Я наклонилась вперёд, опершись локтями на стол. — Любопытно. Оправдали, а теперь снова разыскиваете? Видимо, новая власть работает столь слаженно, что даже не успевает определиться с собственными решениями. Глаза чиновника сощурились. — Где он? Я наклонила голову набок, будто обдумывая вопрос. — Знаете, мне казалось, что оправданные Министерством люди имеют право делать, что хотят. Или я ошибаюсь? — Ответьте на вопрос. Я чуть вздохнула, словно мне надоело это представление. — Вы как будто не читаете газет. Рита Скиттер год назад обсасывала эту тему с разных сторон, пока у неё язык не отсох. Или вы не в курсе наших публичных разборок? Они молчали, но я видела, как начальник Отдела сжал челюсти. — Вы действительно думаете, что я могу поддерживать связь с этим человеком? — продолжила я, глядя прямо в глаза главному дознавателю. — Да, он мой отец. Всё, что он мне дал, — это набор генов. Это всё. Я произнесла это спокойно, почти холодно, с оттенком равнодушия, которое, похоже, их позабавило. Чиновник с крысиной физиономией даже усмехнулся, но промолчал. — Так что, — добавила я, скрестив руки на груди, — если ваша новая, замечательная власть ищет его, то вам явно придётся постараться. Я не при делах. Они переглянулись. Я видела, что им не нравится мой тон, но что они могли сделать? Разве что попробовать запугать меня — но тут уж они выбрали не ту жертву. — Вы же его дочь. И хотите сказать, что он вам ничего не доверяет? Я чуть подалась вперёд, держа их взгляды. — Если бы доверял, я бы знала, где он. А значит, вы в пустую тратите моё время. Воцарилась тишина. Я видела, как они переглянулись. Они надеялись, что я сломаюсь, что начну нервничать. Не дождутся. — Мы можем вас задержать, — холодно заметил начальник. — По причине..? — спросила сузив глаза, уставившись взгляд на нового начальника — По подозрению в содействии врагам Министерства. Я улыбнулась уголками губ. — У вас есть доказательства? Он сжал губы. Я откинулась на спинку стула. — Если хотите тратить время, пожалуйста. Но вот только… когда вы поймёте, что гоняетесь за призраками, может оказаться, что настоящие угрозы вас уже обошли. Повисла напряжённая пауза. Они знали, что сейчас у них нет оснований держать меня. И я это тоже знала. — Какие у вас связи с мистером Никлаусом Гриндевальдом, гражданином другой страны? Я моргнула, переводя взгляд с одного дознавателя на другого. — О, вы, кажется, внезапно заинтересовались моей личной жизнью. Как трогательно. Начальник Отдела не изменился в лице, но крысоподобный чиновник нахмурился. — Отвечайте на вопрос, — процедил он. Я чуть склонила голову набок, будто изучая их. — Ну, раз уж вам так любопытно… — понизила я голос и наклонилась вперед, как будто буду сейчас выдавать чрезвычайно секретную информацию. — У нас с мистером Гриндевальдом действительно особые отношения. Можно сказать, самые близкие из возможных. Дознаватель нахмурился и заинтерисовался, так будто нарыл очень важные сведения. — То есть? Я изобразила разочарование и откинулась на спинку стула. — Вы, правда, не читаете документы, прежде чем задавать вопросы? Мы женаты! Они замерли. Даже крыса-чиновник перестал водить пером по пергаменту. — Что? Я невинно пожала плечами и мысленно поблагодарила Грюма за то, что он настоял на том, что мы зарегестрировали это брак с Никлаусом. — Официально. С печатями, подписями и прочей скучной бюрократией. И предвещая ваш очередной вопрос — “Что мистер Гриндевальд делает в Британии?”. Наверное, проводит время со своей женой, какой сюрприз. В кабинете повисла напряжённая тишина. — Почему это не значится в наших регистрационных данных? Я вздохнула. — О, простите, что не отправила вам персональное приглашение на свадьбу. Досадное упущение, признаю. Крысоподобный чиновник сжал губы. — Вы понимаете, что это можно расценивать как попытку скрыть информацию? Я скрестила руки. — Ах, ну конечно. Потому что моя личная жизнь — это, разумеется, главный приоритет Министерства. Вам что, больше не о чем беспокоиться? Они снова переглянулись. Я видела, как главный дознаватель пришёл в себя и собрался с мыслями. — Это весьма… неожиданно. — Для вас, может, — хмыкнула я. Наконец, начальник убрал бумаги в папку и кивнул крысиному чиновнику. — Допрос окончен. Я медленно поднялась, задерживая взгляд на каждом из них. — Было приятно поболтать, господа. Давайте как-нибудь повторим. И, развернувшись, вышла из комнаты, оставляя их со своей злостью, подозрениями и бессильной яростью. Как только дрерь в кабинет за мной закрылась я тяжело выдохнула. Надо было найти Тонкс. Когда я зашла в отдел, моя цель сама на меня налетела. — Кэсси! — Дора буквально выскочила из-за угла, чуть не сбив меня с ног. — Как всё прошло? Какие вопросы задавали? Они на тебя давили? Угрожали? Я закатила глаза и сдержала желание отступить назад. — Если ты дашь мне хотя бы снять куртку, я, возможно, даже отвечу. Тонкс фыркнула, но отступила, пока я спокойно расстёгивала косуху. В коридоре мелькали авроры, но никто особо не обращал на нас внимания — похоже, слухи о моём допросе уже разлетелись, но всем было не до этого. — Ну? — не унималась Тонкс, скрестив руки на груди. — Обычные вопросы, — я небрежно пожала плечами. — Орден Феникса, Дамблдор, отец. Всё по классике. — И что ты сказала? Я усмехнулась. — Что Орден — сомнительная организация, Дамблдор был у меня как кость в горле со своей навязчивой заботой, а отец… — я усмехнулась шире, — всего лишь набор генов. Тонкс приподняла брови. — Ты действительно так сказала? — Конечно. Они явно надеялись, что я начну юлить или нервничать. Разочаровала их. Она покачала головой, но в её глазах читалась смесь облегчения и восхищения. — И что теперь? — Теперь, думаю, они оставят меня в покое… на время. Или будут копать дальше, надеясь, что я вдруг что-то выдам. Тонкс поморщилась. — Это нехорошо. Они могут попытаться надавить. Я посмотрела на неё и ухмыльнулась. — Пусть попробуют.