Скрижали Судьбы

Я сидела, вяло обхватив ладонями кружку с кофе, и смотрела в окно. За стеклом тянулся обыкновенный лондонский рассвет – серый, ленивый, будто и сам не до конца был уверен, стоит ли ему сегодня светить. Дом спал. Где-то на верхнем этаже раздавались приглушённые звуки – кто-то повернулся в постели, кто-то пробормотал во сне. Но здесь, в кухне, было тихо, если не считать размеренного тиканья часов. В Министерство идти не хотелось. Всё напоминало о Грюме. Без него отдел казался бесхозным, разбалансированным. Я знала, что Кингсли прав – если все уйдут, то Министерство окончательно падёт под чужую власть. Но сколько ещё я могла обманывать себя тем, что это мой путь? Мы ходили на работу по привычке, по инерции. Из-за долга или страха перед пустотой, которая останется, если мы вдруг остановимся. Я сделала ещё один глоток кофе, когда услышала, как кто-то спускается по лестнице. Тяжёлый шаг, немного замедленный, словно человек всё ещё не проснулся или же просыпаться вообще не хотел. Через несколько секунд в кухне появилась Тонкс. Она выглядела... неважно. Бледная, тёмные круги под глазами, взгляд расфокусирован. Тонкс машинально потянулась к чайнику, налила себе чаю и, потирая виски, села напротив меня. – Дора, – сказала я, наблюдая за ней. – А ты ничего не хочешь мне сказать? Она вскинула на меня взгляд, хмурясь. – Что, например? – её голос прозвучал глухо, словно она мыслями была далеко отсюда. Я наклонилась вперёд, упираясь локтями в стол. – Например, почему ты выглядишь так, будто тебя всю ночь мучил Бодливый Барсук? Тонкс замерла, держа кружку с чаем в руках. Её пальцы сжали фарфор чуть сильнее, чем нужно, но она быстро взяла себя в руки и сделала осторожный глоток, словно оттягивая момент ответа. – Не понимаю, о чём ты, – пробормотала она, избегая моего взгляда. Я усмехнулась, откидываясь на спинку стула. – Правда? – протянула я с лёгким сарказмом. – Дора, я не слепая. Ты выглядишь так, будто неделю не спала, бледная, как привидение, и тебя мутит по утрам. Или ты собираешься сказать, что это совпадение? Тонкс вздохнула, прикрыв глаза. – Касси, я... – она замялась, явно подбирая слова. Я вскинула бровь, ожидая продолжения. – Ты беременна? – без размусоливания спросила я, просто озвучив очевидный вывод. Тонкс вздрогнула, едва не расплескав чай, и уставилась на меня так, словно я только что сказала, что Волдеморт сменил карьеру и теперь работает официантом в «Дырявом котле». – Откуда ты... – она осеклась, нахмурилась и пробормотала. – Ну конечно. Догадалась. – Было несложно, – пожала я плечами. – Почему ты молчала? Тонкс уставилась в свою кружку, словно в ней можно было найти ответы на все вопросы мира. – Не знаю, – призналась она наконец. – Всё так... быстро. Я сама не до конца понимаю, как себя чувствую. Да и время сейчас... не самое лучшее. Я хмыкнула. – Время никогда не бывает подходящим, – заметила я. – Но раз уж ты решила оставить это в секрете, значит, тебе есть о чём переживать. Тонкс кивнула, всё ещё не поднимая на меня глаз. – Да, – тихо сказала она. – Есть. Тонкс молча сидела напротив, скрестив руки на груди, словно пытаясь согреться. Она выглядела бледной, с тенью усталости под глазами, а в руках всё ещё сжимала остывающую кружку с чаем. Я отпила кофе и, наблюдая за ней, наконец задала вопрос, который крутился у меня в голове: – А что Римус? Ты ему сказала? Тонкс вздрогнула, чуть заметно ссутулилась и отвела взгляд. – Нет, ещё не сказала, – пробормотала она, опустив глаза в кружку, словно надеялась найти там ответы на все вопросы. Я приподняла бровь. – Почему? Она нервно провела пальцами по столу, барабаня ногтями по деревянной поверхности. – Если честно… – Тонкс вздохнула, – я опасаюсь его реакции на эту… информацию. Я медленно поставила свою кружку на стол и склонила голову набок, внимательно её разглядывая. – Какая у него вообще может быть реакция, Токс? Это же ребёнок. Он уже всё, он уже есть, он там. Что вы можете сделать? Она крепче сжала кружку, будто цепляясь за неё. – Я боюсь, что он воспримет это… с большим напряжением, – тихо сказала она. – Потому что… будет переживать о том, что ребёнок может родиться… – Тонкс замялась, но всё же договорила – …с ликантропией. Я скептически фыркнула. – А может родиться метаморф, – возразила я. – Люпина же укусили? Он не был урожденным оборотнем. И как бы это сейчас ни звучало высокомерно, но гены Блэков сильнее, чем гены каких-то Люпинов. Тонкс слабо улыбнулась, но её взгляд остался тревожным. – Всё равно шанс есть, – прошептала она. – А учитывая, что Римус истеричка… Я не знаю, как ему сказать. Я усмехнулась. – Просто скажи. Вариантов у него всё равно немного. Либо он принимает это как факт, либо… Ну, в любом случае, факт уже свершился. Тонкс нервно потерла виски. – Он переживает за всё на свете. А тут… ребёнок. Его ребёнок. Это не просто новости, Касси. Я пожала плечами. – Ты же не предлагаешь ему выбор – оставить или нет. Этот вопрос решён. Значит, остаётся только принять. Да, он будет паниковать, может, даже убежит на несколько дней. Но в итоге вернётся. У него просто нет другого выхода. Она кивнула, но всё равно выглядела неуверенно. – Может, ты и права… – Конечно, я права, – хмыкнула я. – Ты же понимаешь, что он всё равно узнает. Лучше раньше, чем когда ты уже не влезешь в свою кожаную куртку. Тонкс вздохнула и устало улыбнулась. – Ну, спасибо тебе, Касси, за деликатность. Я ухмыльнулась. – Всегда пожалуйста. Тонкс только подняла кружку ко рту, когда я медленно повернулась к ней, прищурившись. – Подожди-ка… – голос мой звучал на удивление спокойно, но внутри уже поднималась волна волнения. – Это значит, что ты больше не работаешь в отделе? Тонкс моргнула, явно не ожидая такого вопроса. – Почему не работаю? – переспросила она. – Ещё работаю. Ещё… может быть, месяц буду работать. – Месяц?! – у меня задрожала рука, когда я поставила кружку на стол. – Месяц, Нимфадора?! А потом что? Ты меня там одну оставишь? Тонкс вздохнула и устало потерла виски. – Ты не будешь одна, – сказала она тихо. – С тобой будет Кингсли. Я резко выпрямилась, сжав зубы. – Ты серьёзно? – в моём голосе сквозила злость, смешанная с отчаянием. – Ты правда думаешь, что Кингсли заменит мне тебя рядом? Тонкс тяжело посмотрела на меня, но промолчала. – Дора… – я стиснула кулаки, – я и так хожу на эту работу, у меня поджилки трясутся от того, что будет в следующем моменте! Что дальше? Нас отправят ловить каких-то маглорожденных по всему миру? Или что? Или нас поймают, потому что работали с Орденом Феникса? Или… Я судорожно вдохнула, ком в горле сдавил дыхание. – Или нас просто сотрут, как стерли Грюма… – выдохнула я, голос вдруг стал тише. Тонкс побледнела, но ничего не сказала. – А теперь ты ещё и меня бросаешь?! – сорвалась я. И вдруг… осеклась. Тонкс смотрела на меня широко раскрытыми глазами. В них не было ни злости, ни упрёка – только усталость и что-то ещё… что-то болезненное. Меня занесло. Я судорожно провела рукой по волосам и отвела взгляд. Она не заслуживала этого. Особенно сейчас. – Прости, Дора, – я сглотнула, чувствуя, как комок в горле становится всё тяжелее. – Прости меня. Я не должна была это всё вываливать на тебя. Тем более, когда ты… когда ты в таком положении. Я услышала, как она шумно выдохнула. – Касси… – её голос звучал мягче, чем я ожидала. – Я понимаю, правда. Но ты не будешь одна. Я сжала зубы, подавляя внутри бурю эмоций. – Просто… – я слабо усмехнулась, но в этой усмешке не было ни капли веселья, – мне страшно, Тонкс. Оставаться там одной. Она молча положила руку на мою ладонь и сжала её. – Я знаю, – тихо сказала она. *** Когда мы с Тонкс вошли в отдел, я сразу почувствовала, что воздух здесь стал другим — тяжелым, пропитанным недоверием и чем-то гнетущим. Всё вокруг будто изменилось: знакомые лица исчезли, их заменили новые сотрудники, чьи взгляды скользили по мне настороженно, оценивающе. В воздухе витал холодный запах пергамента, пыли и чего-то резкого, словно свежего металла. Я ещё не успела дойти до своего стола, как раздался громкий голос: — Блэк! Немедленно в кабинет начальника. Я медленно подняла глаза на говорившего — молодого парня, одетого в свежую форму, слишком новую, будто только с пошива. Новый порядок, новые люди, новые правила. Рядом со мной Тонкс вздрогнула, и я заметила, как она побледнела ещё больше. Губы её дрожали, а пальцы судорожно сжимали рукоятку палочки. Она перевела взгляд на мужчину и спросила: — С какой целью? Он даже не потрудился посмотреть на неё. — Перед вами никто не отчитывается, мэм. Тонкс сжала зубы, но ничего не сказала. Я почувствовала, как её пальцы холодной змейкой обвили мое запястье. — Как только Блэк появится, пусть сразу заходит, — бросил он другому сотруднику. Я сделала шаг в сторону кабинета, но вдруг почувствовала, как Тонкс резко схватила меня за руку, удерживая на месте. — Ты что, где-то прокололась?! — её голос был шёпотом, но в нём читался явный страх. Я пожала плечами. — Я не знаю. Сейчас пойду узнаю. Ну, ничего. Отнимут палочку, посадят в Азкабан… По-моему, это у нас семейное. Тонкс сжала мои руки сильнее, и я вдруг поняла, что если скажу ещё хоть слово, она просто рухнет прямо здесь, посреди отдела. Она была бледна, как простыня, и в её глазах читался дикий страх. Я крепко обняла её, прижимая к себе и поглаживая по волосам. — Всё будет хорошо, Дора, — голос мой был спокойным, но внутри меня всё кипело.— И не из таких передряг выбирались, — я вспомнила слова Грюма, его последние слова Отпустив её, я глубоко вдохнула и развернулась к кабинету. Я шла по длинному коридору отдела, и каждый шаг отдавался эхом в голове. Мне не страшно. Мне не страшно. Мне не страшно. Эти слова я повторяла, как заклинание, как последнюю защиту, но внутри всё же что-то дрожало, натянутое, как тонкая нить. Когда я вошла в кабинет, мне сразу стало не по себе. Пространство выглядело холодным, безликим, стерильным, словно здесь никогда не работали люди. Никаких следов прежнего начальства, ни одной привычной детали, только мрачная тишина и новая власть. За массивным дубовым столом сидел мужчина, чьё имя я даже не знала. Рядом стояли ещё двое — их лица были слишком спокойными, слишком отстранёнными, будто они уже решили, кем я для них являюсь. Я знала этих людей. Даже если мы не встречались раньше, я знала их тип — либо пожиратели, либо те, кто с радостью подстраиваются под новую идеологию. Я чувствовала, как страх сковывает мышцы, как тяжелеют шаги, но продолжала идти. — Присаживайтесь, Мисс Блэк. Голос начальника был ровным, подчеркнуто вежливым, но в нём читалось что-то ледяное. Меня пригласили сесть за тот самый стол, за которым раньше сидел Грюм. Внезапно, как вспышка, всплыло воспоминание. Ночь. Я стою перед Грюмом, рыдающая, отчаявшаяся, а он хмуро смотрит на меня. "Прекрати реветь, Блэк. Слезами делу не поможешь." Его голос тогда был твёрдым, но в нём было больше тепла, чем в этом кабинете сейчас. Я села, стараясь держать спину прямо. — Как давно вы были в Америке, мисс Блэк? Этот вопрос напряг меня до боли в позвоночнике. — С чего вдруг такие вопросы? — я заставила голос звучать твёрдо, ровно, но где-то в глубине почувствовала, как он едва заметно дрогнул. — Дело в том, мисс Блэк, что сегодня в отдел поступила весьма занятная бумага из одной магической больницы… на Аляске. Он медленно, с показной важностью, извлёк из кипы бумаг один единственный лист. Отчего-то отличающийся по цвету, более плотный, как будто целительский пергамент впитал в себя мороз аляскинской зимы. — Здесь говорится о необходимости снизить вам нагрузку на работе из-за разрушения магического ядра. Сердце гулко стукнуло о рёбра. — Документ подписан главным целителем Центра, Еленой Грин. Вам это о чём-то говорит? Я смотрела на него, не шевелясь. Если честно, я была в шоке. Елена действительно говорила, что отправит этот документ, если я не буду соблюдать её рекомендации. Я просто… забыла. Слишком много всего случилось. Мужчина наблюдал за мной, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на удовольствие. Он ждал. Ждал реакции, испуга, оправданий. — Любопытно, что данный документ датирован февралем. Вы были на Аляске, мисс Блэк? — А что, я не имела права там быть? — я подняла бровь, заставляя себя выглядеть уверенной. — Или у нас уже тогда действовал закон о запрете порталов, как сейчас? — Нет, тогда не действовал. — Он кивнул, словно соглашаясь с неким фактом, но его голос потяжелел. — Просто забавная ситуация. Данный документ находился в Штатах в течение полугода. И только сейчас он добрался до нашего отдела. Как раз после изменения власти. Они хотят меня подловить. — Тогда, может, вам стоит связаться с Еленой Грин и спросить, почему справка задержалась? Он чуть прищурился, изучая меня. — Мисс Блэк, вы знаете, кто такая Елена Грин? — Да. Главный целитель магической больницы на Аляске. Я проходила у неё обследование. Она поставила мне диагноз. Он медленно кивнул. — Тогда почему этот документ дошёл до нас только спустя полгода? Я выдержала паузу. — Я не знаю. Может, вам стоит написать письмо миссис Грин и спросить? В кабинете воцарилась тишина. Ощущение напряжения было таким плотным, что его можно было резать ножом. Но начальник вдруг усмехнулся. — О, не переживайте, мисс Блэк. Мы этим займёмся. Официально. И тут его голос изменился. Всё ещё вежливый, но уже со стальным оттенком. — И раз уж этот документ требует снизить вам нагрузки, так уж и быть. Вы освобождаетесь от полевых заданий. Отныне ваше место здесь, в отделе. Я не шелохнулась, но внутри всё сжалось. — Вы будете вести учёт, следить за сотрудниками, а главное — докладывать мне. По каждому. Непосредственно. Я вжалась в кресло, ощущая, как стены кабинета сужаются вокруг. Они загоняют меня в ловушку. Моё дыхание было ровным. Мой голос был твёрдым. — Поняла. Но внутри я чувствовала, как что-то холодное разливается по телу. Когда я вернулась в отдел меня встретил холодный свет магических ламп, но даже их ровное мерцание не могло скрыть, как я дрожу. Это было неконтролируемо — словно каждая клетка моего тела все еще находилась в том кабинете, где ледяной голос нового начальника проникал мне под кожу, обволакивая липким страхом. Тонкс налетела сразу, как только я вошла. — Кэсси, что случилось? Почему тебя вызывали? — в её голосе тревога, а во взгляде явное ожидание. Она уже знает, что дело плохое. Я не ответила. Просто молча дошла до своего стола, чувствуя, как ноги подгибаются от пережитого напряжения. Руки дрожали, пальцы были холодными, будто меня только что вытащили из ледяной воды. Зубы сами собой начали стучать, выдавая меня сильнее, чем я хотела. — Флягу, — наконец сказала я. Тонкс, не задавая лишних вопросов, достала из стола знакомую флягу с огневиски. Мы держали её здесь для случаев, когда происходило что-то из ряда вон выходящее. Это явно был один из таких случаев. Я сделала глоток. Горячий спирт пронзил горло, обжигая, но вместо облегчения только сильнее всколыхнуло внутри что-то бешеное, необузданное. — Кэсси? — Тонкс не отступала. Но прежде чем я смогла ей что-то ответить, рядом возник кто-то ещё. — Интересная ты личность, Блэк, — раздался ехидный голос. Я повернула голову и наткнулась на взгляд одного из новых сотрудников. Он стоял слишком близко, слишком нагло смотрел на меня, будто пытаясь заглянуть в самую суть. В уголке его губ притаилась усмешка, но в глазах читалась жадность — охотничий интерес. — Никто не знает, на какой ты стороне. Но, как ни странно, как только мракоборческий центр меняет ориентиры, вдруг приходит бумага, по которой ты освобождаешься от полевых заданий. Удобно, да? Очень удачно складывается. Я молчала. Но что-то внутри меня сломалось. — Интересно тебе? — прошипела я, медленно прищурившись. Лампы по всему отделу замигали, будто кто-то невидимый начал щелкать выключателями. Это был плохой знак. Я уже знала, что если не возьму себя в руки, может случиться что-то нехорошее. Тонкс быстро сжала моё запястье, призывая к спокойствию, но мне было все равно. — Да, очень интересно, — ухмыльнулся он, но я видела, как его пальцы непроизвольно сжались. — Я выясню, что здесь происходит. И поверь, когда я выясню, тебе не поздоровится. Он пытался выглядеть уверенно, но я чувствовала его страх. — Конечно, — мой голос стал низким, почти змеиным. — Выясняй. Давай. Ходи. Следи за мной. Только заранее подумай, кто соберёт твои кишки с Лютного переулка, когда ты перейдёшь мне дорогу. Я видела, как его глаза расширились. Это было мгновение — но я его заметила. Он сделал шаг назад, торопливо скрывая страх за маской напускного спокойствия. — Ты… — он открыл рот, но вдруг из ниоткуда появился Кингсли. — Работать! Всем по местам, — его голос прозвучал как удар кнута. Я глубоко вдохнула, все ещё ощущая сжатую руку Тонкс на своём запястье. Этот ублюдок теперь точно будет следить за мной. Но пусть только попробует перейти мне дорогу. Тонкс не собиралась отступать. — Кэсси, чёрт возьми, что там случилось? — её голос был чуть тише, чем обычно, но в нём звучало настоящее беспокойство. Она наклонилась ближе, опираясь на край моего стола, словно пыталась выудить из меня ответы силой одного лишь взгляда. Я устало провела ладонью по лицу. Огонь, что пылал во мне минуту назад, угас, оставив после себя лишь выжатую пустоту. В отделе всё ещё витало напряжение после сцены с этим ублюдком, но сотрудники постепенно возвращались к своим делам, не забывая время от времени бросать косые взгляды в нашу сторону. — Расскажу дома, — сказала я наконец, глядя Тонкс прямо в глаза. — Что? — она нахмурилась. — Не здесь. — Я подчёркнуто медленно обвела взглядом отдел. — Этот грёбаный кабинет больше не место для таких разговоров. На секунду Тонкс замерла, её челюсть слегка сжалась. Она понимала. Понимала, что доверие, которым мы здесь дорожили, рухнуло вместе с прежним порядком. Она тяжело вздохнула и кивнула. — Ладно. Но будь уверена, дома ты мне всё расскажешь. *** Дом встретил нас привычным, но на этот раз каким-то гнетущим уютом. В воздухе висело напряжение, словно стены впитывали тревогу, а теперь медленно выплёскивали её обратно. В кухне за столом сидел Сириус — ссутулившийся, задумчивый, барабанящий пальцами по поверхности стола. Рядом с ним Эйлин, которая делала вид, что читает какую-то книгу, но на самом деле время от времени косилась на него, а затем на нас. Но моё внимание сразу же выхватило его. Никлаус стоял у плиты, небрежно мешая что-то в чашке, и его взгляд тут же нашёл меня, стоило мне переступить порог. Я даже не успела снять куртку, как, уставившись на него, выпалила: — Твоя мать отправила эту чёртову справку в Министерство! Ник даже не вздрогнул. Он лишь ухмыльнулся краем губ, продолжая помешивать напиток, будто мы обсуждали погоду. — Да, знаю. — Он кивнул, потом добавил, всё так же спокойно: — Это я её попросил. На секунду мне показалось, что воздух в комнате стал гуще. — Зачем, Ник?! — моё дыхание сбилось, пальцы сжались в кулак. — Зачем?! У меня же... у меня же всё нормально! Я сделала шаг ближе, чувствуя, как злость клокочет внутри, как магия едва не рвётся наружу. — Я исправно пью эти зелья. Дышу. Медитирую. Я держусь. Да, у нас сейчас у всех не сахар. Но на кой чёрт ты попросил её это сделать?! Я практически шипела. Сириус, сидевший за столом, поднял на меня взгляд, но, видимо, решил не встревать. Эйлин тоже промолчала. Ник же просто поставил чашку на стол и, наконец, повернулся ко мне полностью. — Да потому что, mi amor... — его голос был низким, спокойным, но в нём читалась железная уверенность. — Твоё Министерство сейчас будет заставлять вас делать вещи, которые противоречат твоей природе. Я сжала зубы. — Ты хочешь ходить по лесам и охотиться на моглокровок? Я молчала. — Нет? — Ник склонил голову, смотря мне прямо в глаза. — Тогда сиди в отделе и радуйся, что у тебя есть эта справка. Я тяжело выдохнула, ощущая, как внутри меня всё ещё бурлит ярость. — Я не нуждаюсь в подачках, Ник. — Это не подачка, Касс. — Никлаус смотрел на меня пристально, спокойно, но я видела, что за этой внешней невозмутимостью скрывается куда больше. — Это забота. Я чувствовала, как напряжение снова вспыхивает во мне, как огонь, которому не хватает кислорода. — Забота?! — я выдохнула почти с усмешкой, но она была слишком резкой, почти болезненной. — Ты называешь это заботой?! — Да! — он шагнул ближе, и теперь его голос звучал ровно, чётко, без единой дрожи. — Ты моя жена, Касс. Я должен тебя защищать. Я замерла. Словно услышала нечто, что не ожидала. Или, наоборот, не хотела слышать. Моя жена. Чёрт, как странно это звучало. Как тяжело это ощущалось. Никлаус никогда не напоминал мне об этом так. Никогда не говорил это вслух, после того, как мы вернулись. После того, как всё изменилось. Я пыталась найти в его глазах насмешку, сарказм, укол, что угодно, но он был серьёзен. — Раз ты не даёшь мне защищать тебя в глобальном плане, — он медленно качнул головой, — и не позволяешь увезти тебя отсюда… Я сжала зубы. — …я сделаю всё, чтобы безопасить тебя здесь. В комнате воцарилась тишина. Только звук дыхания, лёгкое потрескивание свечи на столе, глухие удары сердца в рёбрах. Я смотрела на него. Он смотрел на меня. Я ненавидела его за то, что он прав. — У нас на больнице Святого Мунго, тоже завал, — Эйлин всегда такая сдержанная, теперь говорила, будто слова сами вырывались из неё. Каждое её слово был словно удар по ушам, а её выражение лица – отрадало отчаяние. Она встала, нервно пройдясь по комнате, её глаза метались от одного лица к другому. — Мы, целители и зельевары, варим не зелья для лечения, а яды. Токсичные, смертельные яды. Нам не говорят, кому они предназначены. Просто варите, и всё. И если ты задашь хоть один вопрос, тебе скажут, что это не твоё дело. Я уже пробовала отказаться... Но знаете, что мне сказали? «Если ты не будешь слушаться, тебе и твоим близким будет хуже». Она остановилась и, чувствуя на себе наши взгляды, выдохнула. — Некоторые из этих ядов вызывают моментальную смерть. Другие — медленную и мучительную. Я не могу понять, почему это всё происходит, но знаю одно: они нужны для кого-то. Мы – просто инструмент в их руках. Я слышала, что целая армия зельеваров работает на министерство, как на каких-то монстров, без права выбора. Все варим. Без всяких вопросов. В кухне появилась Тонкс, которая нахмурилась, её лицо стало тяжёлым, будто она уже представила себе ужас этих ядов. Она не смогла сдержать вопрос: — Но почему? Почему мы должны всё это терпеть? Эйлин бросила на неё взгляд, полный мрака. — Потому что мы ничего не можем с этим поделать. Я пыталась поговорить с коллегами. Они все боятся. Мы все боимся. Как только мы отвергнем их приказы, мы окажемся на их стороне. Но если будем выполнять, у нас не будет шанса выжить. Это как болезнь, которая убивает тебя изнутри. Мы все в ловушке. Сириус, сидящий в углу комнаты, хмуро уставился на огонь в камине. Его лицо было напряжённым, глаза полные того же беспокойства, что и у Эйлин. Он не вмешивался в разговор, но его молчание говорило больше, чем слова. Он даже не мог теперь выходить в образе анимага. Всё из-за того, что его постер висел рядом с лицами Поттера и Грейнджер. Его человеческий образ и его форма анимага — это было слишком опасно. Он, как и все мракоборцы, лишённые палочек и опознанные как участники первого Ордена, теперь скрывался от нового правительства. И эта реальность была невыносима для него. Ник, стоявший рядом, поправил манжеты на рубашке и решительно заговорил. Его голос был почти официальным, его интонации как будто говорили: «Давайте смотреть правде в глаза». — Хогвартс теперь не тот, что был. Директор Снейп. Учителя — Пожиратели. И не только они. И преподаватели, и ученики... Я не знаю, как им живётся. Я слышал, как в школе теперь обязаны быть все чистокровки и полукровки. Всем им приказывают оставаться на территории школы на протяжении всего учебного года. И, конечно, маглокровки не допускаются. Я почувствовала, как внутри всё сводится. Это означало, что в Хогвартсе теперь никто не был в безопасности. — Но ведь… это же просто безумие! — воскликнул Сириус , его голос звучал с излишним раздражением. — Как можно так жить? — Министерство создало целый отдел, который занимается "магловскими выродками". У них даже есть целая программа "очистки". И это не только о намеках на кровь. Это чистый геноцид. И мы не можем просто сидеть сложа руки и смотреть на это. Между нами повисла тишина. Я не знала, что говорить. Всё, что я слышала, звучало как кошмар. И как мы будем бороться с этим? Кто будет противостоять правительству, которое стоит на страже этих ужасных законов? Мы были уязвимыми, и это ощущение сдавливало грудь. Я посмотрела на Сириуса. Его взгляд был потерянным, словно он снова находился в своём личном аду, и, может быть, он и был прав — нас всех втянули в этот кошмар, и никто не знал, как из него выбраться.