Скрижали Судьбы

Здесь всегда было тепло. Не только от потрескивающих в камине поленьев и ароматного горячего пунша, но и от самой атмосферы. Смеющиеся голоса, уютный полумрак, мерцание гирлянд на ёлке, запах хвои, смешанный с корицей и мёдом. Я сидела на полу, прислонившись спиной к креслу, где устроилась Эйлин, которая разглядывал какие то бумаги в папке и смотрела, как Ник спорит с Чарли о каком-то драконьем подвиде. Чарли уверял, что украинский железнобрюхий мощнее, Ник раздражённо цокал языком, а я украдкой улыбалась – вряд ли они даже заметили, что говорят на повышенных тонах. Хотя я была согласна, что железобрюх сильнее всех, особенно после Турнира Трех Волшебников. Тонкс, сидя на диване, гладила себя по округлившемуся животу. Эйлин все таки провела осмотр и сегодня должна была огласить результаты анализов. Я почувствовала как она встаёт с кресла, сжимая в руках ту самую папку. — Так, внимание! — все вокруг прекратили разговоры и посмотрели на Эйлин, а она смотрела на Люпинов. — Римус, Тонкс, пришли результаты анализов. Все с замиранием сердца смотрели на то, как она открывает папку и извлекает оттуда снимок. В гостиную тихо вошла Меда, аккуратно устроившись в кресле, где до этого сидела Эйлин. — И, скорее всего, он будет метаморфом, — торжественно объявила Эйлин, внимательно разглядывая волшебный снимок и за тем протягивая его Римусу. — Гляньте, он тут уже что-то вытворяет с лицом. — О, значит, в маму, — Римус сжал ладонь Тонкс в своей. Теперь его лицо больше не выглядело измождённым, и впервые за долгое время он улыбался искренне. — А ещё... это мальчик, — добавила Эйлин и ловко увернулась от неожиданного, но громкого вопля Тонкс. — ЧТО?! — она погладила себя по животу, потом перевела взгляд на Люпина. — Мальчик, слышишь? — Слышу, — Римус всё ещё смотрел на неё так, будто не до конца верил в происходящее. Я незаметно отвела взгляд. Радоваться за них было легко, но этот момент — их момент. Так что я, потянувшись, взяла себе бокал пунша и поднялась на ноги. — О, — раздался голос Чарли, который как раз спорил с Ником, — давай хоть за это поднимем бокалы! Мы выпили — за ребёнка, за новый год, за тех, кто здесь, и за тех, кого нет рядом. Но праздничную атмосферу разрушил резкий стук в дверь. Тишина в комнате накатила тяжелой волной, и даже гирлянды на ёлке, казалось, погасли. В дверях стоял какой-то мужчина из Ордена, лицо которого застыло в скорбном выражении. — Андромеда… — начал он, и мне уже не нужно было слышать продолжение. Её лицо побледнело, а руки, державшие бокал, задрожали. — Нет… — тихо прошептала она. — Тедд… — Голос мужчины надломился. — Тедд погиб. В бою с егерями. Звон разбитого стекла. Это Тонкс выронила бокал. Она резко оступилась потеряв равновесие, но Римус тут же удержал её, вцепившись в плечи. — Папа?.. — её голос дрожал. Андромеда медленно села на стул, и я видела, как с её лица уходил цвет. — Где он? — её голос был тихим, но в нём не осталось ни капли растерянности. Только ледяное спокойствие. — Я… я привезу его, — мужчина опустил голову. Мир больше не пах корицей и мёдом. Не было праздника. Был только колючий, холодный воздух комнаты, наполненной чужой тишиной. Я слышала, как Чарли шумно выдохнул, будто собирался что-то сказать, но передумал. Ник сжал руку в кулак, его привычно безмятежное выражение сменилось холодным отчуждением. Тонкс молчала. Просто стояла посреди комнаты, объятиях Римуса, сжав губы в тонкую линию, опустив взгляд, будто не верила, будто ждала, что кто-то сейчас рассмеётся и скажет: «Шутка». Но никто не смеялся. — Я должен идти, — наконец сказал тот, кто принёс новость, сдержанно кивнув. — Я поеду с тобой, — Андромеда резко поднялась, её голос звучал твёрдо, но в глазах было что-то, что заставило меня сжать кулаки. Она собиралась идти туда. Видеть его. — Мама… — Тонкс, похоже, впервые очнулась от шока. — Я должна, — голос Андромеды дрогнул, но она тут же взяла себя в руки. — Я должна его увидеть. Тонкс шагнула вперёд, но Римус удержал её за руку. — Тебе нельзя, — тихо сказал он. — Это мой отец! — она дёрнулась, пытаясь вырваться, но Люпин держал крепко. — И ты носишь его внука, — он смотрел ей в глаза, и в голосе было столько боли, что я отвела взгляд. — Он не хотел бы, чтобы ты шла туда в таком состоянии. Тонкс тяжело дышала, борясь между злостью, горем и пониманием. — Я не могу просто сидеть здесь одна, — её голос сломался. — Не будешь, — твёрдо сказал Чарли, впервые нарушив молчание. — Мы все здесь. Андромеда накинула плащ, не говоря больше ни слова, и шагнула к двери. Я не знала, стоит ли её останавливать, но знала, что если бы я была на её месте… Я бы сделала то же самое. Когда дверь закрылась за ней, Тонкс медленно осела на диван, закрыв лицо руками. — Блядь, — тихо выдохнула она. Римус сел рядом, положив руку ей на плечо, но та не пошевелилась. — Какого хрена? — Ник внезапно ударил кулаком по стене. Чарли молча забрал у него бокал, чтобы тот не разлетелся на осколки. — Мы… должны что-то делать? — выдавила Эйлин, нарушая тягостное молчание. — Мы уже ничего не сделаем, — я услышала свой голос и даже не узнала его. Тонкс вдруг резко подняла голову. — Он не заслужил такой смерти, — её голос был тихим, но в нём горело что-то ядовитое. Я посмотрела в её глаза и знала. Она запомнит этот день. И однажды кому-то это дорого обойдётся. Я никогда не любила тишину. В ней слишком много невысказанного. А сейчас она была не просто тяжёлой — удушающей. Мы сидели в гостиной, молча, прижавшись друг к другу, как будто тепло чужого тела могло спасти от той ледяной пустоты, что разливалась внутри. Ник держал меня в объятиях, его руки были напряжены, будто он боялся, что если ослабит хватку, я исчезну. Я чувствовала, как он поглаживал мою спину — медленно, успокаивающе, но сам он был напряжён, как струна. Чарли сидел рядом с Эйлин, их пальцы сплелись, а головы касались друг друга. Эйлин что-то шептала ему, одними губами, а он просто кивал, глядя в пустоту. Тонкс… Она спала. Вернее, это можно было назвать сном только технически. Её голова покоилась на плече Римуса, но каждые несколько минут она вздрагивала, а её лицо морщилось, будто ей снились кошмары. Я видела, как Люпин сильнее прижимал её к себе, шептал что-то в волосы, целовал в висок. Она не слышала. Я знала, что Эйлин подсыпала ей в воду успокоительное, но оно не могло приглушить боль. Не такую. Часы на каминной полке тикали слишком громко. Мы ждали. Ждали, когда вернётся Андромеда. Я смотрела на входную дверь, и это ожидание медленно сжимало грудь. Каждый новый удар секундной стрелки напоминал, что Тед больше не откроет эту дверь, не войдёт с улыбкой и не скажет что-то доброе. Он был добрым. Слишком добрым для этого мира. Я закрыла глаза и уткнулась лбом в плечо Ника. — Всё нормально, — тихо сказал он, не веря ни единому слову. Я молчала. Возможно, это был первый Новый год, когда я не загадала желания. *** Эти новогодние праздники, были худшими за последние три года. Впервые в жизни, мне хотелось, чтобы все поскорее закончилось и вернутся к работе. Андромеда была убита горем. Она ходила по дому, как призрак, бесцельно перекладывая вещи с места на место. Ничто не могло утолить её горя. Тонкс была в очень плохом состоянии. Эйлин настаивал, чтобы она легла на сохранение в больницу, однако Дора отказывалась, аргументируя это тем, что она не сможет там чувствовать себя в безопасности, учитывая как отныне работает больница Святого Мунго. Поэтому Эйлин ничего не оставалось, кроме как “вести” ее дома. Я же с Кингсли продолжала работать в Отделе. Мы тихо и аккуратно собирали информацию и все, что могло помочь в этой войне и доносили кому то из Ордена, а далее это информация распространялась между оставшимися орденовцами. Было достаточно тяжело сдержать свое лицо в отделе, когда ты окружен приспешниками и приверженцами Лорда. Я сидела в отделе, у себя за столом и без особого энтузиазма перебирала судебные дела магллокоровок. Когда возле моего стола вырисовывался один из новых стажеров. — Ну вот, Блэк, теперь ты одна из старого состава. Я не сразу осознала смысл сказанных слов. Даже не сразу поняла, кто это сказал. В голове была каша из мыслей, обрывков разговоров, тревоги, но эта фраза пробила их, словно острый нож по тонкой ткани. — Чего? — мой голос прозвучал на автомате, отстранённо. — Ты же слышала, — с усмешкой повторил он. — Кингсли едва ноги унёс. Теперь в отделе не осталось никого из старого состава, кроме тебя. Где-то в глубине меня что-то ухнуло. Я моргнула, взгляд невольно метнулся по кабинету. Столы. Бумаги. Лица. Лица, которых я не знала. Лица, которые были мне чужими. Никого. Ни одного из тех, кто здесь был раньше. Кингсли. Я резко встала, стул с грохотом ударился о край стола. — Когда? — я смотрела на говорившего, но взгляд его уже не ловил. — Сегодня утром. Его чуть не схватили за имя Того-кого-не… ну, ты поняла. Он успел аппарировать. Я ничего не ответила. Просто развернулась и вышла, не разбирая дороги, не понимая, что я делаю. Одна. Я осталась одна. Я металась по гостиной, ощущая, как меня колотит. Всё внутри скручивалось в тугой узел, дыхание сбивалось, руки дрожали. — Всё, — выдохнула я в пустоту. — Всё кончено. — Касси… — Эйлин сидела в кресле, спокойно, как всегда, но я видела, как она напряглась. — Я не пойду туда больше. Ни ногой. Я не смогу. — Я схватилась за виски, сжала пальцы, будто пытаясь заткнуть мысли, которые наперебой орали в голове. — Это… это просто… Я одна! Понимаешь? Совсем одна! Я даже не поняла, как всё началось. Мне было душно. Всё сжималось, казалось, будто стены давят на меня, будто воздух стал вязким, как патока. — Я не пойду туда! — выкрикнула я, не замечая, что голос вдруг раздался не один раз. — Я тоже не пойду! — ещё один голос. — Мне страшно! — третий. — Это конец! — четвёртый. — Я не справлюсь! — пятый. — Кассиопея Блэк, остановись! — рявкнула Эйлин. Я замерла. Гостиную наполнил шум голосов — моих голосов. Я медленно подняла голову. Пять моих астральных копий носились по комнате, размахивая руками и перебивая друг друга. Одна металась возле камина, вторая почти бегала кругами, третья прижималась к стене, четвёртая махала руками прямо перед лицом Эйлин, а пятая вообще забралась на диван и вопила что-то нечленораздельное. Я моргнула. Эйлин стояла в центре всего этого хаоса с выражением лица, как будто пыталась определить, в какой именно момент её жизнь пошла под откос. Я даже вздрогнула от громкости её голоса и только теперь поняла, что от паники и страха разделила себя на пять частей. — Чёрт, — прошептала я. Копии резко замерли, будто осознавая, что их раскрыли. — Так, все обратно! — хлопнула я в ладоши. Астральные проекции дрогнули и исчезли, будто их и не было. В комнате повисла тишина. Эйлин медленно выдохнула, провела ладонью по лицу, потом посмотрела на меня долгим, многозначительным взглядом. — Ты закончила? Я вздохнула. — Да. — Хорошо. А теперь присядь и выпей воды, пока я не налила тебе чего-нибудь покрепче. Ты так сломаешься скоро? — Я… — Я запнулась. — Если бы Грюм был жив, — её голос стал ледяным, — он бы огрел тебя своей палкой и сказал собрать сопли. Я стиснула зубы. — Да пошёл он! — Он бы сказал, что такова твоя миссия — оставаться в Министерстве. Ты нужна там. Оставшейся части Ордена нужна информация из первых рук. Я сглотнула. — А если я не справлюсь? — Ты справишься. Она подошла ко мне, взяла за руку. — Завтра ты пойдёшь туда. Ты сядешь за свой стол, как делала всегда. Ты будешь слушать, смотреть, анализировать. И если придёт момент, ты будешь знать, что делать. Я не ответила. Только закрыла глаза и сжала её руку в ответ. *** — Боже чем я занимаюсь!? Это глупость. Абсолютная. Несусветная, — пробормотала я, в отчаянии глядя на кухню, которая уже напоминала поле битвы. Сквозь пар от кипящих котлов и летающие тарелки промелькнули две эльфийки. Первая с ужасом взвизгнула, ловя чуть не свалившийся с полки соусник, вторая носилась по дому с ведром, словно это её последний бой. — Хозяйка! Не переживайте! Линки знает, как устроить лучший ужин! — возопила Тинка, с размаху запуская чару чистоты в гостиную. — Да, да, мы всё уберём, но вот готовить вам лучше не давать… — прошептала Линки, смущённо глядя на мой последний «шедевр», который подозрительно дымился. — Спасибо за доверие, — съязвила я, смахивая муку с лица. Никто не предупреждал, что романтический ужин — это хаос с привкусом нервного срыва. — Как я до этого докатилась? Ну, для начала, идея пришла спонтанно. Ник, конечно, выглядел бы так, будто ему вообще не важно, но я знала его слишком хорошо. Он ценил детали. И раз уж этот день настал. День влюблённых, черт его побрал! Стоило попытаться… сделать что-то особенное. Я не хотела поход в ресторан — слишком вычурно, не хотела заказать ужин — слишком просто. Я хотела сделать это сама. Только вот… никто не предупредил, что готовить — это пытка. — Тинка, убери это, пока оно не взорвалось, — устало махнула я рукой, указывая на сковороду, которая начинала мерцать зловещим оттенком. — Конечно, хозяйка! Быстро, как только эльфийки избавились от моих кухонных экспериментов, мы наконец начали готовить по-настоящему. Суп-пюре из тыквы, нежное мясо с травами, немного вина, и, конечно, шоколадный десерт. — Ты уверена, что это съедобно? — тихо спросила я, глядя на готовые блюда. — Я готовлю для семьи Блэк, уже сто пятьдесят три года. Никто не умер! — бодро ответила Тинка. — Отличный аргумент. Когда еда была готова, я, наконец, могла заняться собой. Я долго смотрела в зеркало, сидя на кровати, уже переодетая, но всё равно неуверенная. Тёмно-зелёное платье мягко облегало фигуру, спускаясь лёгкими складками, создавая почти небрежный, но притягательный образ. Волосы свободно спадали волнами, а лёгкий аромат лаванды окутывал кожу. — Зачем мне это? — пробормотала я в пустоту. Я знала ответ. Никлаус Гриндевальд был, наверное, единственным человеком, который мог сломать мой щит. Своим упрямством, своей безоговорочной уверенностью в том, что я для него важна. И, может, я хотела показать, что он для меня важен. Стол был сервирован идеально: мягкий свет свечей, тонкие бокалы, аромат трав и шоколада. Ник появился в дверях ровно в назначенное время. — Ты… — он замолчал, осматривая комнату, запахи, атмосферу. Потом его взгляд скользнул по мне, и в темных глазах мелькнуло что-то опасно-тёплое. — Ты приготовила ужин? — Скажем так… я боролась с кухней, и она почти победила. Он усмехнулся, но в глазах было нечто большее — не просто признательность, а… восхищение? — Садись уже, — пробормотала я, пряча смущение за сарказмом. Ник медленно сел напротив, всё ещё наблюдая за мной. — Ты выглядишь… невероятно. — Давай, скажи что-то о том, что это непривычно, и я сверну тебе шею. — Я хотел сказать, что ты всегда так выглядишь. Просто сегодня ты решила это показать. Я почувствовала, как вспыхнули уши. — Ну… пробуй, что я там наготовила. Если через десять минут не будет отравления, я сочту это успехом. А если будет… У меня Эйлин на быстром наборе. Он взял вилку, попробовал кусочек мяса, и его брови удивлённо поднялись. — Это… — Та, блин… — Восхитительно. Я сощурилась: — Ты серьёзно? — Абсолютно. Вино переливалось в бокалах, свечи мерцали, и в какой-то момент тишина между нами перестала быть неловкой. — Ты ведь не обязана была… — пробормотал он, ставя бокал. Я отвела взгляд: — Знаю. Он протянул руку через стол, легко касаясь моей ладони. — Спасибо. — Ник… — я закатила глаза, но пальцы не убрала. Он только усмехнулся, чуть крепче сжимая мою ладонь. Может, и правда… не такая уж это и глупая идея была. Ник, казалось, не спешил. Мы сидели в этом мягком свете, где даже время замирало, и в его глазах отражался тот самый блеск, который я так боялась увидеть, потому что это значило, что мне уже не выбраться. Не скрыться. Не закрыться. Он стоял в моей жизни на слишком близком расстоянии. И вот сейчас, в этот момент, я ощущала, что моя дистанция исчезает, как дым от свечи. — Как ты… — его голос был мягким, почти не слышным, — как ты всегда так легко создаёшь атмосферу? Это твой секрет? Я подняла взгляд, чтобы встретиться с его глазами. Понимание, как всегда, было где-то внизу, как подводные камни в реке, которые не видишь, но ощущаешь. А его лицо было искренним, почти беспомощным. Поймал меня на том, чего я так долго избегала. — Это всё магия, — прошептала я, заставив себя улыбнуться. Это не было ответом, скорее, ловким уклонением. И всё равно, Ник понял. Он поднёс бокал ко рту, не отрывая глаз, и немного притих, словно пытаясь решить что-то важное. В такие моменты его молчание казалось слишком громким. Я знала, что если бы он продолжил, мне пришлось бы ответить. А ответа не было. И я, как всегда, избегала слов, не знающих, как разрушить ту крепость, которую я сама возводила вокруг себя. Я отвела взгляд, покопавшись в салфетке, хотя была уверена, что его внимание сосредоточено на каждой мелочи, которую я делаю. — Ты говорила, что не любишь излишества, — сказал он, его голос снова стал чуть более игривым. — Но ужин — это целое событие. Это не просто ужин, это… что-то большее. Я пожала плечами, не в силах скрыть маленькую улыбку. Ник был слишком прямым, чтобы не замечать такие вещи, как мои попытки скрыть эмоции. — Это не излишества. Это нужно было, — я вглядывалась в его лицо, как будто пытаясь убедить сама себя. — Когда я готовила, я думала, что, может быть, это как раз тот момент, когда можно… ну, показать, что я не такая уж закрытая. Наши отношения, какой-то анекдот. Не помню как познакомились, не помню как поженились. Но я не смогла бы без тебя… Он внимательно смотрел на меня, его улыбка была такой лёгкой, почти незаметной. Но в её тени скрывалось что-то глубже. — Ты не должна показывать что-то. Ты уже всё показала, — тихо сказал он, ставя бокал. И что-то внутри меня сжалось. Всё, что я так тщательно пыталась скрыть, казалось, лежало перед ним на виду. Он точно знал, что я переживаю, и, несмотря на все мои усилия не показывать это, он всё равно находил способ заглянуть в самые скрытые уголки. Я наклонилась к столу, резко обрывая этот взгляд. Мне нужно было снова найти защиту, снова прятаться за сарказм и жесткие ответы. Я подняла вилку, делая вид, что изучаю её, хотя думала только о том, как сильно я его боюсь. — Тебе это не поможет, — его голос стал тише, но почти уверенным. Я медленно подняла взгляд. — Что? — Твои попытки избежать реальности. Это не спасёт. — Он наклонился чуть ближе, его взгляд почти цеплял мой. Вся моя стойкость начала рушиться, как карточный домик, оставляя только голое желание сбежать. Но я всё-таки осталась сидеть. Ещё немного. Я взглянула на свою тарелку, пытаясь найти слово, которое не сделает всё ещё хуже, но не нашла его. Вместо этого я чуть наклонила голову и, поддавшись своему внутреннему порыву, прошептала: — Я не знаю, как… не бояться. И его взгляд стал мягким, таким же осторожным, как будто он не хотел меня пугать. — Ты не должна бояться mi amore, — тихо сказал он, и в его голосе было что-то такое, от чего внутри всё как будто заполнило тёплым светом. — Я здесь. Просто... будь собой. Ты уже идеальна. С этими словами он встал, подходя ко мне и касаясь моей руки, но не торопясь её сжать. Он просто был рядом, и этого было достаточно. Я не могла продолжить разговор. Я просто сидела, ловя дыхание, чтобы понять, что со мной происходит, пока время медленно ускользало, как последний огонёк на закате. Вся эта близость, вся эта простота, которую он мне дарил, казались мне такими чуждыми и одновременно такими желанными. Я чувствовала, как сердце начинает биться чуть быстрее. Слишком быстро. Слишком сильно. Когда ужин завершился, тишина словно обрушилась на нас. Оставалось только напряжённое дыхание и тот огонь, который разгорался между нами с каждым взглядом, каждым словом. Я не могла понять, что происходит, но каждое мгновение всё становилось более очевидным. Я посмотрела ему в глаза, всё, что я могла увидеть — это не просто желание, а целый мир, который только мы вдвоём могли бы разделить. Не хватило и секунды, как его руки нашли меня, а его губы скользнули по моим, заставив забыть обо всём, что существовало до этого момента. Словно время потеряло всякую силу, и мы, теряя всякие границы, шагнули в этот вихрь. Мы двигались неосознанно, теряя одежду по пути, забывая о том, где находимся. Наши шаги, спотыкаясь, несли нас в сторону спальни, а слова сливались в какие-то бессвязные шепоты, полные страсти и вожделения. Я не пыталась остановиться. Наоборот, я стремилась к этому, сливаясь с ним в этом танце, где было только мы двое. Его дыхание смешивалось с моим, его прикосновения возбуждали каждый нерв в теле. Всё, что оставалось — это мы, и тот момент, который мы создали друг для друга. Вся реальность исчезла, оставив только этот пылающий мир, где существовала только страсть и желание. Как только мы оказались в комнате, тёмные тени ночи обвили нас, и единственным источником света стали наши тела. Я не чувствовала усталости, не ощущала страха — было только ощущение того, как с каждым его касанием я растворяюсь, становясь частью чего-то большего, чего-то, что не поддавалось описанию. И вот, мы оказались рядом, как два облака, что сливаются в одном дыхании, разделяя те чувства, которые могли бы останавливаться, но не в этот момент. Мы слились в одно целое, как два элемента, которые должны были быть вместе. В его объятиях не было ни времени, ни пространства — только этот момент, когда всё казалось невероятно реальным и невыносимо желанным. Мы не говорили больше слов. Было только одно — ощущение того, что мы нашли друг друга в этом бурном море эмоций. С каждой секундой я всё больше осознавала: я не хочу быть в другом месте, я не хочу быть с кем-то другим. В этот момент между нами существовало лишь одно — этот единственный момент, наше единство.