Скрижали Судьбы

— Что, что, что случилось? — спросила Тонкс, подбегая ко мне и наблюдая, как браслет выпускает яркие искры, которые освещали тёмное помещение. Рука всё ещё жгла от боли, и я не могла оторвать взгляд от ожога на запястье. Казалось, что это ощущение не пройдёт никогда. Боль давала о себе знать, а мозг пытался уложить события, но не складывалось. Всё это было как галлюцинация, как нечто чуждое и невозможное. — Он обжёг меня, — выдохнула я, сжимая руку, пытаясь как-то заглушить боль. — Что это было? — её голос казался глухим, как будто звук запоздало доходил до ушей. — Не знаю... — я с трудом выговорила слова. Рука болела. Я почувствовала, как горячие слёзы подступают к глазам, но я не дала себе расплакаться. Тонкс наклонилась, чтобы внимательно осмотреть браслет, который продолжал искрить, как будто сам был живым. Искры летали вокруг нас, освещая полумрак, создавая странную атмосферу в этой комнате, где мы пытались понять, что происходит. — Откуда он у тебя? — спросила она, её голос теперь был мягким, но в нём всё равно звучала тревога. Она не могла скрыть, что её тоже терзали вопросы, которые казались важными, но не получали ответа. Я замолчала, вдруг почувствовав, как память ненадолго подвела меня. Где я только что видела этот браслет? Мозг пытался составить картину, кусочки складывались, но не хватало важного звена. Вдруг, как осознание, пришёл момент, и я вспомнила. О, чёрт. — Никлаус... — выдохнула я, наконец, осознавая, что этот браслет был подарен мне два года назад, на Рождество. На тот момент я даже не поняла, что это могло быть не просто украшение. Я думала, что это был просто подарок, красивый, изящный, но теперь... теперь я не могла понять, что стоит за этим, за всем этим огнём и искрами. Я посмотрела на Тонкс, и она сразу поняла, что произошло, потому что её лицо вмиг стало серьёзным. — Он от Никлауса? — её глаза искали ответ. — Да, — сказала я тихо, чувствуя, как щемит в груди. — На Рождество. Он подарил мне его. Но я... что он с ним сделал..? Мы молча, наблюдали, как остатки браслета догорают на каменном полу, оставляя после себя только горсть черного пепла и слабый запах гари. В голове не укладывалось, что только что произошло. Что это вообще было? Почему он загорелся именно сейчас? Я не могла найти ответа, но чувствовала — это был знак. — Ты слышишь это? — тихо спросила я, глядя на Тонкс. Звук битвы донёсся до нас, сперва приглушённый, словно далёкий гром, но с каждой секундой становился всё ближе, превращаясь в явственный грохот заклинаний, крики, лязг металла и тяжёлые шаги. Я вскочила, обострив слух. Чёрт, что там происходит? Она кивнула, сжимая палочку, и в тот же момент дверь буквально взорвалась, и в помещение ворвались Никлаус и Римус. Оба потрёпанные, в порванной одежде, с горящими глазами, они выглядели так, будто только что вырвались из самого ада. Никлаус первым делом обшарил меня взглядом, словно проверяя, жива ли я, и только после этого его лицо исказилось в ярости. — Какого чёрта?! — рявкнул он. — Вы что, совсем с ума сошли?! — добавил Люпин, глядя на нас с Тонкс так, будто готов был повесить нас обеих за ноги. — Ой, только не начинайте! — отмахнулась Тонкс, вставая. — Нам и без ваших нотаций плохо. — Плохо?! — Никлаус сделал шаг ко мне, глаза полыхали. — Ты ушла, не сказав ни слова! Ты хоть понимаешь, что творится там?! Я сжала зубы, чувствуя, как нарастает злость. — А ты хоть понимаешь, что мы наткнулись на ловушку?! — Да, я это понял, когда нашёл твоё чёртово местоположение! — Он резко замолчал, прикрывая глаза, будто пытался взять себя в руки, но голос его всё равно дрожал от напряжения. — Больше так не делай, Кассиопея. Я хотела огрызнуться, но в этот момент из-за двери раздался взрыв, и стены содрогнулись. Мы одновременно обернулись. — Пора убираться отсюда! — скомандовал Римус. Когда мы выбрались наружу, мир превратился в хаос. Мы были на кладбище, и теперь это было похоже не на место упокоения, а на поле битвы. Заклинания пролетали над головами, высвечивая ночь яркими вспышками. Оглушающие взрывы разносились по округе, а воздух был пропитан гарью и страхом. Они сражались — Орден Феникса и Пожиратели, те, кто теперь работал в министерстве. Половина из них были “мракоборцами” при новой власти, и это делало всё ещё хуже. Некоторые из них, когда-то были нашими. А теперь — враги. — Касси! — Тонкс схватила меня за плечо. — Надо помочь! Я уже знала это, потому что палочка сама легла в руку. Адреналин захлестнул меня, заглушая всё, кроме одной цели — выжить. Я метнулась вперёд, ловко увернувшись от летящего "Круцио". В ответ направила "Экспеллиармус" — и волшебная палочка вылетела из рук моего противника, которого я тут же сбила с ног. — Справа! Я резко развернулась и в последний момент отразила смертельное проклятие, которое бросил в меня мракоборец в чёрном плаще. От удара мои руки затряслись, но я не дала себе секунды на передышку. Встретив его взгляд, я бросила "Ступефай", и он рухнул на землю, оглушённый. Я искала глазами знакомые лица. Сириус. Где он? Малфой старший, чёрт бы его побрал, наверняка тоже здесь. В этот момент я увидела Никлауса. Он сражался сразу с двумя противниками, и хоть он был невероятно силён, ему явно было тяжело. Я бросилась к нему, вскидывая палочку. — "Конфринго"! Огненный взрыв отшвырнул одного из нападающих, а второго Никлаус добил резким движением. Его взгляд нашёл мой, и в этот момент я увидела в его глазах не злость, не ярость, а что-то другое. Тревогу. — Уходи! — крикнул он мне. — Что?! Но он уже отбивался от следующего врага, и мне пришлось снова сосредоточиться на битве. Я не знаю, сколько длилось сражение — может, минуты, может, часы. Всё смешалось в одну картину вспышек, криков, боли, отчаяния. Но в какой-то момент стало ясно — мы побеждали. Пожиратели начали отступать, понимая, что не справляются. Вскоре они попятились, исчезая в чёрном дыму. Всё закончилось. Я тяжело дышала, осматривая поле боя. Тела. Стонущие раненые. Я услышала позади шаги, и когда обернулась, увидела Сириуса. Его лицо было мрачным, но когда он увидел меня, в глазах вспыхнуло облегчение. — С тобой всё в порядке? — его голос был хриплым, уставшим. Я кивнула. — Пойдём домой, — сказал он, и я знала — он не спрашивал. Домой. В этот момент это слово звучало как спасение. *** Мы аппарировали. И только когда ступили на твёрдую землю, я позволила себе первый нормальный вдох за весь этот кошмарный вечер. Мы вернулись домой поздней ночью, вымотанные, в грязной одежде, сражённые не столько физически, сколько морально. В воздухе висело напряжение, как перед бурей, и я чувствовала его каждой клеткой кожи. Но буря не заставила себя ждать. — Ты вообще в своём уме?! — голос Люпина звенел от ярости, когда он обрушился на Тонкс с такой силой, что даже я невольно отступила на шаг. — Ты оставила ребёнка и пошла куда-то на задание, не сказав ни слова! Какого чёрта, Нимфадора?! Тонкс вспыхнула. — Римус, я… — Никаких "я"!! — рявкнул он, глаза его полыхали. — У тебя дома маленький ребёнок, ты понимаешь это?! Если бы с тобой что-то случилось, что тогда?! — Но со мной не случилось! — она вскинула руки, явно изо всех сил сдерживаясь, чтобы не заорать в ответ. — И с Касси тоже! Мы живы, целы, и всё в порядке! — В порядке?! — он нервно провёл рукой по волосам. — Да ты хоть понимаешь, как ты меня напугала? Как мы вас искали?! Я молча смотрела, как Тонкс негодует, молилась всем богам, чтобы она не заикнулась о моём положении. Но, на удивление, она молчала. Хотя мне это не помогло. — А ты! — в разговор резко вмешался Никлаус, и мне показалось, что температура в комнате упала градусов на десять. — Ты вообще… Кассиопея… Он явно не знал, с чего начать, потому что в его взгляде было столько эмоций, что я почти видела, как он пытается их подавить. — Ты ушла одна. Без предупреждения. Без защиты. — Я не одна была, — возразила я, хотя это было явно не тем аргументом, который мог его успокоить. — А, ну конечно! Всё сразу становится намного лучше! — Никлаус взмахнул руками, его обычно спокойное лицо исказила злость. — Не одна, значит, уже не смертельно опасно, да?! Ты вообще представляешь, что могло случиться?! Я хотела огрызнуться, но тут в разговор влез Сириус, и стало ясно, что хуже уже некуда. — Она вся в меня. — Его голос был ледяным, и это было даже страшнее, чем если бы он кричал. — Безрассудная, упрямая, не думает о последствиях. Только вот разница в том, что я хотя бы осознавал, когда лез в дерьмо. — Ты меня сейчас серьёзно в этом обвиняешь? — я сжала кулаки. — Ты, который сбежал из Азкабана, чтобы найти своего крестника, который… — Не смей переводить разговор на меня! — Сириус ткнул пальцем в меня. — Речь о тебе! Ты думаешь, что бессмертна? Что с тобой ничего не случится? Кассиопея, ты не неуязвима! — Да, но я и не беспомощная! Тонкс уже открыла рот, чтобы вставить свою реплику, но в этот момент перед глазами у меня резко всё поплыло. Гул голосов стал далёким, приглушённым, как будто меня вдруг засосало в вату. Я моргнула, пытаясь сфокусироваться, но вместо этого в голове пронеслось неприятное головокружение, а в ушах зашумело. — Касси? Чей-то голос — кажется, Ника — прорвался сквозь мутное марево звуков, но я уже не могла разобрать, что он говорил. Потом мир вдруг накренился, ноги не держали меня, и я почувствовала, как кто-то подхватил меня прежде, чем я успела рухнуть на пол. — Она сейчас в обморок грохнется! — всполошенный голос Тонкс пронёсся над головой, и я слабо поморщилась. — Касси, ты меня слышишь? — это был Сириус. Не кричал — впервые за весь вечер. В его голосе было что-то странное, обеспокоенное. Я хотела сказать, что всё нормально, что просто слишком много адреналина, что я не спала и толком не ела… но язык вдруг стал тяжёлым, а слова — ускользающими. — Кассиопея, давай не сейчас, — Никлаус удерживал меня, пока я пыталась дышать глубже, глухо уткнувшись ему в плечо. — Дай ей воды, — строго бросил Люпин. — Это из-за стресса и усталости. Кто-то сунул мне в руки стакан, но я едва ли чувствовала его. Я поднесла его к губам точно не попадая в цель. Почувствовала пальцы Ника на своих. Он твердо держал стакан, позволяя мне делать короткие глотки. Сознание медленно возвращалось в норму, а мир обрезал краски. *** Когда они наконец-то устали ругаться и все расселись на кухне. Я все также, сидя со стаканом воды, задала вопрос, который мучил меня с самого начала: — Как вы нас нашли? Никлаус посмотрел на меня так, будто не хотел отвечать. Но выхода у него не было. — На тебе датчики слежения. — Что? — Практически в каждом твоём украшении. — Он потер переносицу, явно уставший. — Сегодня, когда стало ясно, что ты не вернулась домой, я активировал браслет. Он и дал мне ваши координаты. На мгновение я даже испытала облегчение. Хотя… — То есть, ты следишь за мной? — Я скрестила руки на груди, чувствуя, как начинает закипать злость. — Я забочусь о тебе. — Да чтоб тебя… Может, ты мне уже что-то в зубы вмонтировал? И тут Сириус, который, казалось бы, успокоился, вдруг оживился и мрачно кивнул: — Неплохая идея, кстати. Я откинулась на спинку стула, закрывая глаза. — Я вас ненавижу…— разумеется это был сарказм. Чтобы хоть как-то разрядить обстановку, Тонкс посмотрела на меня с улыбкой и заявила: — Ну что, теперь и ты безработная! Добро пожаловать в наши ряды! И тут до меня дошло. Ловушка, бой, всё это привело к одному результату. Теперь министерство знало, что я не подчиняюсь их власти. Я больше не мракоборец. Я не смогу вернуться. Тонкс это понимала, Никлаус тоже. Даже Сириус, хотя он старался скрыть выражение лица, явно был не удивлён. Я потеряла работу. И теперь, больше чем когда-либо, я осознавала, что мир окончательно изменился. *** Я лежала на диване, лениво крутя в пальцах палочку и глядя в потолок. В свете камина отблескивали неровные тени, словно кто-то извне пытался прорваться внутрь. Конечно, это была всего лишь игра света, но меня это не волновало. Меня вообще мало что волновало в последние дни. Я безработная, сижу взаперти. Под боком вечно ворчащий отец, нервный Люпин, плачущий ребенок и измотанная Дора. Эйлин ходила за мной, как назойливый призрак совести, вечно со своим холодным, но предельно заботливым видом. — Касси, — в который раз начинала она, опускаясь в кресло напротив. — Это ненормально. Ты должна позволить мне тебя обследовать. Я лишь закатила глаза и снова уставилась в потолок. — Эйлин, я не беременна. Она смерила меня пронзительным взглядом, скрестив руки на груди. — Ты упорно игнорируешь очевидные симптомы. Усталость, перемены настроения, отвращение к еде. — Ты забыла ещё желание задушить лучшую подругу, — лениво добавила я. Эйлин не оценила мою попытку юмора. — Я серьёзно, Касси. — А я серьёзно говорю, что это просто последствия всего дерьма, что случилось. Может, мне просто не хочется, чтобы в меня сейчас тыкали палочкой и проводили диагностические чары. — Боишься? Я сжала губы, но не ответила. Конечно, нет. Чего мне бояться? Но Эйлин была не тем человеком, которого можно было бы отмахнуться одной только бравадой. Она продолжала сверлить меня своим тёмным взглядом, и, чёрт возьми, её настойчивость раздражала не меньше, чем вся ситуация в целом. — Даже если ты права, — наконец бросила я, садясь на диване и с вызовом глядя на неё, — что это изменит? — Всё. Чёртова Эйлин. Её голос был предельно спокоен, но я видела в её глазах эту упрямую решимость. Я не знала, чего боюсь больше: её диагноза или того, что она окажется права. — Ладно пошли в комнату, — сдалась я, поднимаясь с дивана. — Хочу увидеть твоё выражение лица, когда осознаешь, что ты не права. Мы зашли в мою… в нашу с Ником комнату, прикрывая за собой дверь. Я прошла к окну, пока Эйлин расчехляла свои принадлежности. — Сними рубашку. Я обернулась на Эйлин так, будто она только что предложила мне сплясать на приеме у Министра Магии в одном нижнем белье. — С чего бы это? — скрестила руки на груди, всем видом показывая, что эта идея мне не по душе. Эйлин вздохнула и закатила глаза, словно я её не лучшая подруга, а несносный пациент, который отказывается следовать простейшим инструкциям. — Касси… Это обычный осмотр. Медицинский. Ничего, чего бы ты не видела раньше. — Я вообще-то себя прекрасно чувствую. — Ну конечно, именно поэтому ты чуть не вырубилась на лестнице, когда сюда поднималась. Я раздраженно фыркнула. — Я просто устала! Мы побывали с Дорой в кислородный ловушке, а потом сражались с ПСами — разве это не достаточная причина для слабости? — Ты ещё скажи, что у тебя из-за этого магический токсикоз. — Я не беременна! — воскликнула я, резко вскидывая руки. — Не тошнит! Вот Нимфадору тошнило, её аж воротило от всего подряд! А меня нет! Значит, у меня всё в порядке! Ты просто параноик! Эйлин медленно сложила руки на груди, смерив меня долгим взглядом. — Ложись на кровать. — А ты меня слушала вообще?! — Ложись. Я закатила глаза, демонстративно вздохнула, сняла рубашку через голову и плюхнулась на кровать, складывая руки на груди. — Вот. Довольна? — Нет. Её палочка мягко провела над моим животом, и я почувствовала лёгкое тепло. Заклинание медленно стекало по коже, оставляя за собой странное, почти щекочущее ощущение. Я неотрывно смотрела в потолок, стиснув зубы. — Это невозможно, понимаешь? — пробормотала я, словно если повторять это достаточно раз, всё исчезнет. — Это всё глупости. Это стресс. Или опять астральная капля взбунтовалась. Эйлин молчала. Я медленно повернула голову и встретилась с её взглядом. — Касс… — Нет! — Ты беременна. Я резко села, сбросив с живота её магическое свечение. — Проверь ещё раз! Или два! Или десять! Я не… Я не могу… Эйлин не сводила с меня взгляда. — Ты хочешь, чтобы я тебе нарисовала диаграмму? Я вскочила с кровати, чувствуя, как внутри всё сжимается, как паника накрывает с головой, сжимая грудную клетку так, что дышать становится тяжело. — Какого чёрта?! — выдохнула я, начиная метаться по кабинету. — Я этого не планировала! Это вообще не должно было случиться! Это… это невозможно! — Но это так. Мои руки дрожали. Я вцепилась пальцами в волосы, словно пытаясь вытащить из головы все эти ужасные мысли. — Сядь и дыши. Или я тебя оглушу и дам успокоительное. Воздух был тяжёлым, густым, как зелье, а тишина – настолько звенящей, что мне казалось, я слышу, как бьётся моё сердце. Я медленно опустилась обратно на кровать, зажав лицо руками. — Это не может быть… — Но это есть. Я резко встала игнорируя головокружение и подошла к окну. Внутри всё сжималось, скручивалось. Холодно. И не только из-за этой погоды, не только из-за того, что я стояла без рубашки, но из-за самой мысли, что происходило в моей жизни. — Я не готова к этому... — я вздохнула, как будто отпуская всё, что накопилось внутри. Эйлин, мягко прикоснувшись ко мне, сказала так тихо, что я едва уловила её слова: — Ты готова, Касси. Ты просто ещё не хочешь в это верить. — успокаивающе произнесла Эйлин. — Посмотри на Дору и Римуса. Думаешь, они этого планировали? Сколько раз я слышала, как они переживали, как боялись. Но теперь у них есть этот малыш. Ты видишь, какой он милый? Ты видишь, как они счастливы? Всё у них нормально, Касс. Я застыла. Эти слова Эйлин были как молния, которая пронзила меня насквозь. Она не сказала ничего, чего бы я не слышала раньше, но сейчас, как будто её голос вобрал в себя всю тяжесть реальности, которую я отчаянно пыталась оттолкнуть. — Да, но они-то смогли. — Я сделала шаг назад, как если бы от её слов зависела моя способность двигаться. — Они могли быть готовыми. Ты думаешь, что Я готова к этому? Эйлин не отводила взгляда, её глаза стали мягче, но в них не было того обычного сочувствия, которое я так часто видела. Это было нечто другое — понимание. Она подошла ближе, и я почувствовала, как её присутствие давит на меня, как воздух, который теперь оказался слишком густым, тяжёлым. — Кэсси, никто не бывает готов к этому. — её голос был твердым, как камень, но при этом теплым, как руки матери, которые хотят утешить, даже если слова кажутся слишком легкими. — Ты думаешь, я так могу? — мой голос был тихим, как будто я боялась сама себя услышать. — Ты думаешь, что я смогу быть такой, как Тонкс? Я же не могу. Я не могу позволить себе это. Всё слишком… слишком опасно. Эйлин тихо подошла и положила руку мне на плечо, её прикосновение было теплом, которого мне сейчас не хватало. — Ты не должна быть, как кто-то другой, Касси. Ты должна быть собой. Ты должна понять, что если ты сделаешь шаг, это не значит, что всё будет легко или идеально. Но иногда нужно сделать этот шаг, потому что есть вещи, которые важнее, чем контроль и всё остальное. И если тебе не хватает сил, чтобы сделать это, я буду рядом, чтобы поддержать. Я почувствовала, как у меня на глазах появляются слёзы. Но я быстро их сдержала. Всё, что я пыталась построить, всё, что я пыталась сдержать, сейчас просто разваливалось. И я не могла больше это игнорировать. — Но как мне быть готовой? — вырвалось из меня, и в голосе прозвучала невыносимая усталость. — Как мне принять, что всё это — моя реальность? Наш диалог прервал Сириус, который без стука зашел в комнату. Я метнула в него такой взгляд, что, если бы взгляды действительно убивали, он уже валялся бы в луже крови на полу. Вдобавок к этому я стремительно схватила рубашку, пытаясь хоть как-то прикрыться. Я понятия не имела, почему он решил войти именно в этот момент, когда я была в состоянии, далеком от приличия. — Пап, стучать не учили? — я почти не сдерживала раздражение в голосе, хотя внутренне мне хотелось просто исчезнуть, чтобы не сталкиваться с его взглядом, с тем, как он всегда смотрит на меня, будто я всё-таки должна быть для него дочерью, а не каким-то чудовищем, которое боится столкнуться с реальностью. Он задержался в дверях, поглядывая с подозрением, его глаза, подмечали каждую деталь с подозрением исследуемыми комнату. Я чувствовала, как этот взгляд обвивает меня с ног до головы, скользит по каждому движению, по каждому моменту, когда я пыталась сделать что-то скрытно. — Что у вас здесь происходит? — его голос был низким и напряжённым, как натянутая струна, готовая рвануть. Я почти не замечала, как Эйлин выдохнула и с лёгким, почти незаметным движением снова взглянула на меня. Этот взгляд был тяжёлым, но я понимала её. Мы оба понимали друг друга. В ответ Эйлин спокойно произнесла, не потеряв самообладания, но с теми немногими, которые всегда давали ей силу в подобных ситуациях: — Ничего, просто проверяю, все ли у неё в порядке с… астралом. Я почувствовала, как всё внутри меня вдруг затихло. Как если бы я оказалась под водой, и шум снаружи не достигал меня. Эйлин спасла меня. Она не сказала ничего лишнего, и это был тот момент, когда я поняла, что без неё я бы не справилась. Она не вывалила правду о моей беременности на отца, и я знала, что мне не нужно будет теперь строить ещё одну стену. Но, несмотря на это, я всё равно чувствовала этот обжигающий страх, что не смогу удержать всё в себе. Сириус был в комнате, его взгляд всё ещё метался между нами. Что-то неясное было в его глазах, но его слова не замедлили полет. — Надо спускаться. — Он наконец немного расслабил плечи, но я всё равно ощущала напряжение в его голосе. — Римус вернулся из коттеджа Ракушки. У него есть новости о Гарри и ребятах. Я резко повернулась к Эйлин, но не сказала ничего. Мои слова застряли в горле, как комок из тупого страха и отчаяния. Я была благодарна ей, но одновременно не могла вынести всей этой ситуации, которая всё сильнее сдавливала меня.