Скрижали Судьбы

Коридоры Хогвартса превратились в поле боя. Каменные стены дрожали от ударов, воздух был пропитан гарью и магией, а по полу разбегались тени от вспышек проклятий. Я стояла спиной к Никлаусу, чувствуя, как он двигается за моей спиной, отражая удары с холодной точностью. Справа от нас, ближе к лестнице, Кингсли держал оборону вместе с Римусом. И вдруг из бокового прохода вынырнули трое Пожирателей. — Круцио! — прокричал один, и зеленоватая вспышка устремилась прямо в меня. Я резко выставила щит: — Протего! Удар был мощный, руки задрожали, но я не дала щиту сломаться. Ник рванул вперёд первым — его палочка скользнула в воздухе, и темноволосый Пожиратель отлетел назад, врезаясь в стену. Но остальные двое уже наступали. — Ах, Блэк, — сквозь шум битвы насмешливо произнесла высокая женщина, блеснув глазами, похожими на два ледяных осколка. — И Гриндевальд… Какое занятное сочетание. Она хлестнула палочкой, и я едва успела отступить в бок, когда огненная плеть ударила в пол рядом с моими ногами, оставляя выжженные следы. — Экспеллиармус! — крикнула я, но она парировала заклинание с лёгкостью. — Ты можешь лучше, дорогуша, — издевательски протянула она, поднимая палочку. — Я и не начинала, — усмехнулась я, прежде чем метнуть в неё сразу два проклятия — Конфринго! Инкарцеро! Одно из них она отразила, но второе вспыхнуло на её мантии, заставляя её вскрикнуть и сбить огонь. Ник воспользовался этим моментом и, развернувшись, ударил её ошеломляющим заклинанием, отбросив в сторону. Я перевела дыхание, но тут же услышала вскрик с другой стороны. Римус упал на колени, хватаясь за бок, где кровь пропитала его мантию. — Нет! — Тонкс, которая прорвалась через бой, бросилась к нему. Но времени не было. Оглушающий грохот пронёсся по коридору — где-то сверху рушился потолок. — Уходим! — выкрикнул Кингсли. Мы схватили Римуса под руки, прикрываясь щитами, и кинулись в сторону Большого зала, оставляя позади стонущих Пожирателей и рушащиеся своды. Коридор, в который нас загнали, был узким, заполненным пыльным дымом и красными вспышками от проклятий. Я дышала прерывисто, пальцы сжимали палочку до боли. Тонкс стояла рядом, такая же напряжённая, как я, и мы обе знали — нас загнали в угол. Пожиратели окружали нас с трёх сторон, наседая, отсекая путь назад. Я отразила одно заклинание, потом второе, пытаясь удержать щит, но их было слишком много. И тут в бой ворвалась она. Беллатрикс. Как гроза, как хаос во плоти. Она пронеслась через коридор, одним взмахом сбивая своих же Пожирателей, не обращая на них ни капли внимания. Глаза её горели безумием, кривая улыбка растянулась в довольной гримасе. — Ох, смотрите, кого я нашла! Маленькая предательница крови... и грязнокровка... Её голос был почти ласковым, и от этого по спине пробежал холод. — Беллатрикс, — Тонкс сжала зубы, напрягая плечи. — Тётушка, — хмыкнула я, поднимая палочку. Глаза Беллатрикс вспыхнули, и в следующий момент заклинание со скоростью молнии ударило в нас. Я рухнула на пол, перекатившись вбок, пока стены коридора взорвались каменной крошкой. Тонкс метнулась в другую сторону, и тут же отразила ещё один удар. — Ты не заслуживаешь быть Блэк! — выкрикнула Беллатрикс, бросая в меня ослепляющее зелёное пламя. — А ты не заслуживаешь быть живой! — рявкнула я в ответ, отбивая атаку. Беллатрикс смеялась — истерично, звонко, так, будто эта битва была для неё развлечением. — Ах, так ты решила поиграть, девочка? — она шагнула вперёд, выкручивая палочку с изящной жестокостью. — Как забавно! Но ты всё равно умрёшь. Она метнула заклинание в Тонкс, та еле успела отразить, но Беллатрикс была быстрее. Она резко шагнула к ней, вскинув руку: — Круцио! Тонкс вскрикнула, её тело выгнулось, но я сорвалась с места, вбивая в бок Беллатрикс мощный Экспульсо. Она взвизгнула, пошатнувшись, но не упала, только зарычала, вытирая кровь с губ. — Ты будешь жалеть об этом, Кассиопея, — прорычала она, и её взгляд потемнел от бешенства. Я сделала шаг вперёд, прижимаясь ближе к Тонкс, готовая к следующей атаке. Беллатрикс оскалилась. — Давай посмотрим, насколько долго ты сможешь сопротивляться, дорогуша… Всё вокруг затихло, будто сама магия в воздухе напряглась, готовая взорваться в любой момент. Я почувствовала, как холод сковывает мои пальцы, но выдохнула, сжав палочку. Беллатрикс не собиралась отпускать нас. Она шагнула ближе, её глаза сверкали, будто сама смерть наблюдала за нами. — Ты не сможешь выиграть, Кассиопея, — протянула она с ледяной улыбкой. — Я — твоя судьба, и ничто не изменит этого. Её голос был жутким, словно эхом раздавалось где-то в голове. Я бросила быстрый взгляд на Тонкс — её лицо было искажено болью, но она не отступала. Мы обе знали, что если Беллатрикс доберётся до нас, не будет никого, кто мог бы нас защитить. Я метнула в нее еще одно заклинание, но она моментально отразила его, заставив магию отскочить назад, и я едва успела отступить, чтобы не попасть под удар. Всё ускорялось. Бой стал более интенсивным, проклятия пролетали мимо, ослепляя, оставляя следы на стенах. Тонкс прыгнула в сторону, пытаясь застигнуть Беллатрикс врасплох, но та вновь оказалась быстрее, словно ощущая каждый наш шаг. — Ты не умрёшь первой, — зашипела Беллатрикс, поднимая палочку с ужасающей скоростью. И в этот момент что-то неожиданное случилось. Я почувствовала, как земля под ногами дрогнула, как искры магии заполнили пространство, а мой разум как будто унесло в темные глубины. Заклинание Беллатрикс — темное, смертельное — мчалось прямо ко мне, но на мгновение все вокруг как будто остановилось. Моя рука дернулась, и палочка сама словно бы прорвалась сквозь барьер моего страха и отчаяния. — Петрификус Тоталус! — выкрикнула я с невероятной силой, и магия прорвалась через мою руку, обрушив свою силу на Беллатрикс. Она застыла в воздухе, её тело внезапно замерло, как будто её заперли в ледяной клетке. Я стояла, тяжело дыша, стараясь выровнять дыхание. Беллатрикс, она была обездвижена, но её глаза продолжали гореть ненавистью. Мы всё равно не были в безопасности. Тонкс сразу же подскочила ко мне, её лицо бледнело от боли, но глаза были полны решимости. — Ты в порядке? — спросила она, с трудом переведя дух. Я кивнула, сдерживая дрожь в руках, и мы обе повернулись к Беллатрикс, которая теперь стояла как статуя, но её злобный взгляд был более убийственным, чем любые заклинания. — Ты не уйдёшь от нас так просто, — прошептала я, направляя палочку на неё. И тут, как по волшебству, с одной стороны раздался знакомый голос. В нее кинули контр заклинание. За одно мгновение, она отмерла. — Это ещё не конец, племяшки! — закричала Беллатрикс, перед тем как её тело исчезло в воздухе, оставляя после себя лишь смрад и пустое место. Она исчезла, но чувство угрозы осталось, и его не было легче перенести. — Она вернётся, — тихо сказал я, чувствуя, как всё внутри сжалось. Тонкс только кивнула, держа меня за плечо. Мы не могли расслабляться. Мы были живы, но всё только начиналось. *** Магия в воздухе была настолько плотной, что мне казалось, что я могла её ощутить кожей. Мы с Тонкс неслись по коридорам Хогвартса, в каждом шаге был крик и оглушительная тишина, которая лишь временно сменялась грозным ревом заклинаний. Казалось, всё вокруг уходит в тень, а мы бегаем по ней, как белки в колесе, не зная, когда этот бег прекратится. —Идём! Надо найти Ника и Ремуса! — сказала Тонкс, её волосы были растрёпаны, а глаза полны решимости, несмотря на усталость. Мы оба были уже вымотаны, но не могли позволить себе ослабить темп. На фоне этого хаоса я чувствовала, как сердце бьется в груди с бешеной скоростью, а дыхание становилось всё тяжелей, но мы двигались. Быстрее, сильнее. Променад, залы, коридоры — всё расплывалось в этом вихре. Мы огибали угол, и снова — встречали атаки. Заклинания влетали прямо в нас, от которых Тонкс мастерски уклонялась, а я направляла свои заклинания в ответ, не успевая думать, только чувствуя. Время стало чем-то неопределённым. Всё слилось в одно мгновение, а сами мы становились частью этой огромной, невидимой машины, которую можно было остановить только смертью. Я оглядывалась, и не успела осознать, сколько времени мы бежали. Несколько минут? Час? Всё казалось бесконечным, как безумие. Мы продирались сквозь корпус, прерывая свои шаги, когда нас атаковали, а потом вновь продолжали путь, не давая себе ни малейшего отдыха. Мы встречали то акромантулов, то чудовищ, поднимающих голову в поисках добычи, то ворвавшихся в коридоры Пожирателей Смерти, стоявших в темных, чёрных плащах и нацелившихся на нас. Каждый раз Тонкс отправляла их в небытие, её пальцы сжимали палочку с силой, будто от этого зависела сама жизнь. Каждый взгляд на мёртвых оставлял в душе тяжесть. Мы проходили мимо тел, разорванных заклинаниями или упавших от укусов чудовищ. Секунды на пути, но мы не могли останавливаться, и я даже не могла понять, чьи это тела. Из-за этого, наверное, было ещё страшнее: каждое мёртвое тело оставляло след на твоей совести, но не было времени на раскаянье. Везде был запах крови, дыма и магии. Стены рушились, как и сама реальность, но мы двигались вперёд. Мы знали: если остановимся — все будет потеряно. Как бы усталыми мы не были, как бы не требовала наш организм пауза, мы должны были идти. Быстро. Надежды было мало. Но мы шли. — Римус, — выдохнула Тонкс, всматриваясь в темноту впереди. Мы с ней обменялись молниеносными глазами, и без лишних слов поняли: время пришло. Мы сдвинулись с места, ускоряя шаг, несмотря на усталость. И всё это в ту же секунду. Мы двигались через коридор с нечеловеческой скоростью, не обращая внимания на шум, не останавливаясь, пока, наконец, не увидели силуэты впереди. Мы не думали ни о чём, кроме одного — чтобы не упустить момент. Наши мужья, наши партнёры. Пожиратели? Мимо. Заклинания? Мы с Тонкс не обращали внимания. Мы были там, и это было единственное, что имело значение. Мы с Тонкс не успели перевести дыхание, как из тени внизу коридора показалась ещё одна группа Пожирателей. Тёмные фигуры, скрытые под капюшонами, выскочили, как звери из клетки. В их глазах сверкал гнев, а в руках — палочки, готовые выпустить смертоносные заклинания. Я успела заметить знакомое лицо. Сивый. Его мрачные глаза блеснули, когда он нас увидел. Он был среди них, с улыбкой, которая заставила меня почувствовать, как холод пронизывает спину. — Ну что, в этот раз мы не дадим вам уйти, дорогие, — прорычал Сивый, его голос был полон презрения и агрессии. Его палочка взмыла в воздух, и в тот же момент я почувствовала мощный толчок в грудь — Авада Кедавра. Мгновенно, без предупреждения. Я едва успела отскочить в сторону, едва не потеряв равновесие от силы удара. Задрожал воздух, но я не позволила себе замедлиться. — Держись! — прокричала Тонкс, и её палочка загорелась голубым светом. Она успела отразить одно заклинание и тут же метнула ответное — Экспелиармус! В тот же момент перед нами взорвался огненный шар — Пожиратели начали нас зажимать со всех сторон. Мы с Тонкс, слаженно и без лишних слов, отреагировали моментально: оба бросились в сторону, открывая проход друг другу, как опытные бойцы, уже не нуждающиеся в словах. Я успела сосредоточиться, почувствовав, как земля дрожит под ногами. Через секунду на меня снова налетели два Пожирателя, и я не раздумывая вырвала из воздуха палочку, направив её прямо в их сторону. "Фините!" — сдавленный шёпот, но заклинание прозвучало с такой силой, что оба Пожирателя не успели даже пошевелиться, как оказались повержены на земле. Сивый, однако, был куда более опасен. Он резко сдвинул палочку, и воздух вокруг нас, словно сжался, передав мне ощущение, что я стою в эпицентре какого-то странного и магического ужаса. Петрификус Тоталус! Я чуть не замерла, но Тонкс в этот момент, как всегда, подставила своё плече, ловко вырвав меня из этой ловушки. Мы продолжали двигаться, метая заклинания одно за другим, отбиваясь от наступающих темных фигур, но Сивый не унимался. Он был быстрым, безумно точным и коварным. Я чувствовала, как его магия пронзает пространство между нами. Он снова ударил. Его заклинание стало настолько сильным, что стены коридора задрожали, и в ушах я услышала звон, как если бы в нашем сознании обрушивалась буря. Я едва успела уклониться, но моя рука уже горела от удара в воздухе. — Тонкс! — выкрикнула я, кидаясь в её сторону. В тот момент она создала стену магии между нами и Пожирателями. Мгновенно её магия вспыхнула в ярких оттенках фиолетового, отражая всё, что летело в нас. Мы сделали шаг назад, не теряя ни секунды. Но Сивый продолжал атаковать, и я чувствовала, как его магия по-прежнему сжала меня, будто невидимой силой. Проклятия летели с такой яростью, что я с трудом успевала отражать их, а сама становилась всё более уставшей. — Ты не уйдёшь, — услышала я его смех. Тонкс вновь воскликнула: "Не дам тебе шанса!" — и, резко направив палочку, вскрикнула: "Экспульсо!" Я не видела, как Сивый отреагировал, но его лицо искажалось в момент, когда волна магии ударила в него, оставив после себя только дымящийся след. Он упал на колени, заклинание выбивало его из равновесия, но он успел схватиться за свою палочку. “Лишь бы успеть!” думала я, мысленно повторяя. Но вдруг я почувствовала, как что-то холодное кольнуло меня в спину. Моё тело задрожало, и я мгновенно перевела взгляд. Сивый снова был на ногах. С его губ срывался проклятый смех, а его палочка снова поднялась к небу. — Попробуй это! — выкрикнул он. Мы с Тонкс не дали ему времени продолжить атаку. Все, что мы сделали — это мгновенно отреагировали, направив свои палочки в его сторону с такой силой, что воздух вокруг нас вспыхнул. Я почувствовала, как энергия магии пронизывает мои руки, когда я крикнула: "Редукто!" Тонкс, не давая мне передышки, добавила свою мощь к атаке, посылая в Сивого смертоносное заклинание, которое врезалось в его сторону, как удар молнии. Сивый отбил одно из заклинаний своим щитом, но не успел отреагировать на второе. Он взвыл, когда ударило его по груди, выбив из него воздух. Он соскользнул на землю, но это не было концом. Он поднялся, отчаянно отталкивая магию. В его глазах больше не было самодовольства. Теперь они были полны ярости и бешенства. Он снова атаковал, но в этот раз я была готова. Моя рука, все еще дрожащая от напряжения, вырвалась в воздух. Заклинание вырвалось из меня, и я почувствовала, как энергия магии сжала пространство вокруг, как смертельный капкан, схвативший Сивого за горло. — Перемещайся, Тонкс! — крикнула я, почти не успев повернуться, когда услышала, как проклятие влетело в пространство, где только что стояла моя подруга. Тонкс увернулась в последний момент, послав свой огненный шар прямо в него. Сивый попытался вернуть удар, но палочка его ослабла, и волна заклинаний прошла мимо. Мы продолжали атаковать, с каждым мгновением отбрасывая его назад, и, наконец, в один момент — он не выдержал. Сивый упал на колени, сплошь охваченный магической энергией, когда последний мощный удар Тонкс сразил его в грудь. В воздухе остался туман, а затем все снова затихло. Мы стояли, тяжело дыша, готовые к следующей атаке. Я оглядела коридор, потрясенная тем, как мы едва успели победить. Задача не была выполнена до конца. — Быстрее! Пошли! — прошептала Тонкс, её лицо было утомлено, но полным решимости. Я знала, что мы не можем останавливаться. Нужно было двигаться дальше. *** Когда битва окончательно затихла, и последние обрывки заклинаний исчезли в темном воздухе, мы стояли в полном оцепенении. Казалось, что все, кто был ещё в состоянии хоть как-то двигаться, просто исчезли, растворились в пустоте, как призраки, оставив после себя только туман и дым. Вдруг этот мир, наполненный яростными звуками, магией и ужасом, стал тихим и странным, почти необъяснимо пустым. Я стояла в тени коридора, тяжело дыша, пытаясь понять, что произошло. Страх всё ещё теснил грудь, но постепенно я начинала осознавать, что опасность исчезла, по крайней мере, на какое-то время. И в этот момент мы нашли их. Ник и Римус стояли в нескольких метрах от нас, иссеченные ссадинами и испачканные в грязи, но живые. Римус держал левую руку, и я сразу поняла, что что-то не так. Он стиснул зубы, пытаясь не выдать боли, но, видно было, что его сломанная рука явно доставляла ему страдания. Мы рванули к ним, и Тонкс тут же бросилась к своему мужу, подхватывая его в крепкие объятия, несмотря на всю его поврежденность. — Ты в порядке? — я обратилась к Никлаусу, проверяя его лицо, вытирая с его щек следы крови и грязи. Он был уставшим, но глаза его не теряли той привычной решимости. Всё было в порядке, хоть и дико не хватало сил. Он мягко улыбнулся мне, но на его губах застыла какая-то странная тень. — Я... я в порядке, — сказал он, хотя я знала, что всё не так уж идеально. Он, как и мы все, был буквально истощен. Но крепко обнял меня, прижимая к себе. Римус смотрел на нас с растерянностью, тяжело дыша, пытаясь, видимо, не показывать боли. Кингсли, с его строгостью, подставил своё плечо Ремусу, чтобы тот мог опереться. И все мы так и стояли, просто момент, когда всё замерло, когда победа не давалась нам просто так, но мы стояли рядом, живые. А затем, как будто сама магия этого места почувствовала нашу усталость и страх, мы услышали знакомый голос. Минерва МакГонагалл, пылающая своей мощной магией, привела нас в движение. Её фигура, как всегда, казалась одновременно строгой и властной, когда она вышла из темных коридоров, но не из темноты. Мудрое лицо, уставшее, но спокойное. — В Хогвартс! — её голос звучал как приказ, как мудрый зов, в который мы все могли бы поверить без сомнений. Мы все поднялись, подтянулись, и, несмотря на измотанность, шагнули вперёд. — В Большой зал, — сказала она, и этот момент был как новый старт, точка, куда нужно было идти. И как бы не было тяжело, как бы мы не были измотаны, мы все знали, что всё это имело смысл. Когда мы вошли в Большой зал, воздух был густым и тяжёлым, как будто каждый вдох был наполнен отголосками того ужаса, что мы пережили. Мрак и тень сгустились вокруг нас, а еле заметное свечение магических огней, неуклюже мерцавших в темноте, не давало чувства комфорта. Напряжение витало в воздухе, и вдруг стало ясно, что мы зашли не в место, которое обычно являлось сердцем Хогвартса — весёлое и тёплое. Это было место потерь. Место боли. Под ногтями ощущался липкий запах крови, едва скрытый пеплом разрушенных заклинаний. На полу, вдоль стен, валялись обломки — разбитая мебель, части магических инструментов, осколки зеркал и стекла. И этот запах — этот запах смерти — проникал в каждую клеточку воздуха, как яд, который уже нельзя было изгнать. Мы не успели закрыть глаза от ужаса, как наш взгляд упал на те тела, что лежали в самых разных уголках зала. В первых рядах, у стены, с изломанными руками, иссечёнными шрамами и обгоревшими одеждами, был кто-то из учеников. Мы не сразу узнали, кто это — слишком искажённые лица, слишком сломанные тела. В памяти мелькнула мысль: это ведь могли быть наши дети, могли быть те, кого мы учили и оберегали, кто был частью этого мира. И потом, по ту сторону зала, возле кафедры профессоров, лежала маленькая девочка. В её глазах застыла тень страха, когда её тело было так неподвижно, будто она была уже частью этой стены. Мы все смотрели на неё с какой-то странной отстранённостью. В какой-то момент мне показалось, что её лицо было как статуя — холодное, нечеловеческое. Молодая, совсем юная девчушка. Мы не заметили её, пока не подошли ближе. Она лежала среди других, безжизненная и с широко раскрытыми глазами, будто в последний момент пыталась что-то сказать. Её лицо было обезображено, и от крови её одежда была буквально пропитана. Она всегда была яркой, живой, и теперь её не было. Среди всех тел было также много тех, кто просто не выдержал битвы. Несколько студентов, которых мы не успели защитить, чьи имена я едва ли вспомнила — потери, которые не могли быть предсказаны. И для каждого из нас они стали неизбежными. Всё это происходило в полной тишине, как будто сам зал не хотел запоминать этих жертв. Мы стояли среди них, без слов, с тяжёлым грузом в груди. Я чувствовала, как каждый шаг по этой земле становился всё более тяжёлым, как будто сила жизни ускользала, оставляя за собой пустые пространства, которые никто не мог бы заполнить. Но среди всех потерь, среди этих тел, я не могла не думать о том, что мы всё ещё живы. В каком-то смысле, мы были теми, кто смог выжить, несмотря на всё. Но эта цена, эта утрата… она не могла не остаться в нас. Когда Сириус рванул ко мне, его объятия были настолько сильными, что я на мгновение потеряла дыхание. Он сжал меня так, что казалось, все мои кости могут треснуть, и я едва сдержала вздох боли. Это было странно — его присутствие, такое мощное и тревожное одновременно. Я пыталась вырваться из его объятий, а мои слова застряли где-то в горле, когда он так крепко держал меня. — Сириус, осторожно, можно... я же... Я не успела договорить. Внезапно что-то зацепило моё внимание, и я замолкла. Я увидела их. Семейство Уизли. Все они стояли в уголке, и их присутствие казалось ледяным, как будто вся теплотой зала исчезла вместе с ними. Артур Уизли стоял с опущенной головой, а Молли обнимала одного из сыновей, тихо рыдая, скривив лицо в невыносимой боли. Но самое ужасное было то, что их взгляд был зафиксирован на теле, которое лежало на полу. Я узнала его — Фред Уизли. Неожиданно я почувствовала холодное осознание: мои глаза наполнились слезами, но я не позволяла себе плакать. Не могла. Это не было местом для слёз. Я закрыла глаза, чтобы скрыть их от Сириуса, чтобы он не заметил, как его крепкие объятия отняли у меня силы. Я пыталась вырваться из его объятий, но Сириус, даже в своём беспокойстве, не отпускал меня. Он продолжал держать меня, казалось, всё сильнее, и его слова, полные страха и боли, разливались по залу, но я уже не могла их понять. — Касси, ты в порядке… Я не могла ответить. Я не могла сказать ему, что я не в порядке, но и… Я не могла. Слишком много всего было в этот момент. Вижу Фреда, вижу его маму, сжимающую сына, сжигая своё сердце этой утратой. И я не могла сказать, что я носила в себе новую жизнь, которая, возможно, стала бы другой потерей. Я вздохнула, взяла себя в руки и, как бы тяжело мне это ни было, отпустила его, шагнув чуть в сторону. Я закрыла глаза, но увидела их. Уизли. И Фреда, чья улыбка оставалась в памяти, несмотря на все эти ужасы. *** Я сидела на каменном полу, совсем не ощущая времени. Полчаса или целый час? Всё сливалось в одну бесконечную серую массу. Напряжение в воздухе висело как молния, готовая разразиться, но никто не знал, когда именно этот удар всё-таки раздастся. Мы все были на грани, с закрытыми глазами и полуобморочными взглядами, не понимая, что происходит вокруг. Вроде как мы победили, вроде как мы успели, но почему-то эта тишина не давала покоя. Мы ждали. И не знали, что. А потом я услышала голоса, крики и смех… Не просто смех. Это был смех Беллатрикс. Невыносимо громкий, истеричный, безумный, как будто она нашла в этом неописуемое удовольствие. Он пробрался к нам, как мороз по коже. Смех, который не предвещал ничего хорошего. Мы все вышли из Замка, как только звук эхом прогремел в коридорах. Холодный воздух ударил в лицо, и на мгновение я почувствовала себя живой, хотя всё внутри было помолодевшим и туманным. Вскоре перед нами открылась картина, которая не могла быть реальной. Толпа Пожирателей двигалась вперед, пронзая ночь как тень, от которой не скрыться. Их осталось меньше, чем раньше, но всё равно их было достаточно, чтобы ощутить опасность. Их лица, скрытые под капюшонами и масками, не были важны — важен был их шаг, уверенный и полон угрозы. Впереди них, как проклятое знамение, шёл он. Волдеморт. Он шёл, как всегда, с безумным величием, словно победитель, несмотря на все жертвы, которые были на этом пути. Его походка была плавной, уверенной, словно он только что одержал победу, и теперь мир должен был признать его превосходство. Его взгляд, пронизывающий, хищный, был направлен прямо в нас, но в его глазах не было радости. Это была только победа, основанная на страхе, и больше ничего. И за ним — замученный Хагрид. Я стояла в оцепенении, пытаясь понять, что происходит. Хагрид… он держал на руках кого-то. Кто-то был настолько изранен, что не мог двигаться сам? Я чуть не задохнулась от того, что увидела. Это было невообразимо. Я стояла там, как в замедленной съёмке, и мой взгляд приковался к телу, которое он нёс. Это было нечто более ужасное, чем просто рана. Это был Поттер. Он был без сознания, его лицо было покрыто пылью и кровью, но я узнала его, несмотря на все эти ужасы. В его глазах не было жизни, и я почувствовала, как что-то холодное пронизывает меня. Все эти мгновения — вся эта битва, вся эта борьба, вдруг перевернулись в одном жестоком моменте, когда я поняла, что мы все потеряли. Я посмотрела на Тонкс. Она стояла рядом, её лицо побледнело, но она не отводила взгляда от того, что происходило. Она знала, что всё это может быть концом. Волдеморт остановился перед нами, и его взгляд был не менее ужасным, чем всё, что я видела за эти годы. Он как будто наслаждался моментом, вдыхая воздух победы, который казался настолько густым, что им можно было бы задохнуться. В его глазах не было ни малейшего следа сочувствия или сожаления. Он был как высшая тень, надвигающаяся на всё живое. В его руках не было ничего, кроме власти и страха. И вот он снова направил взгляд в нашу сторону. — Гарри Поттер мертв. Он был убит при попытке к бегству. Он пытался спасти свою жизнь, пока вы тут погибали за него. Мы принесли вам его тело, чтобы вы убедились, что ваш герой мертв. Битва выиграна. Вы потеряли половину бойцов. Мои Пожиратели смерти превосходят вас числом, а Мальчика, Который Выжил больше нет. Воевать дальше не имеет смысла. Всякий, кто продолжит сопротивление, будь то мужчина, женщина или ребенок, будет убит, и то же случится с членами его семьи. Преклоните предо мной колени, и я пощажу вас. Ваши родители и дети, ваши братья и сестры будут жить, все будет прощено, и вместе мы приступим к строительству нового мира. — Нет! — Нет — Гарри! ГАРРИ! Я вздрогнула. Голоса Рона, Гермионы и Джинни. Их крики послужили сигналом, теперь вся толпа уцелевших вопила, выкрикивая проклятия Пожирателям смерти, пока… — МОЛЧАТЬ! — крикнул Волан-де-Морт. Раздался хлопок, мелькнула яркая вспышка — и все смолкло. — Игра окончена. Клади его сюда, Хагрид, к моим ногам — здесь ему место! Он посмотрел на Хагрида, который держал Гарри. Затем его взгляд перевёлся на нас, на тех, кто ещё оставался в живых, стоя перед ним. Мы были измотаны, наполовину сломлены, но всё равно продолжали стоять, не склоняя головы. — Вижу, что вы не намерены сдавать свою честь, даже несмотря на то, что исход уже ясен, — сказал Волдеморт, его губы исказились в жестокой улыбке. Я почувствовала, как страх сжимает моё сердце. Всё вокруг стало казаться далёким, а его слова — как приговор. Мы стояли, не двигаясь, несмотря на смертельную угрозу, висевшую в воздухе. Ужас от того, что Гарри был в его руках, сжался в тугой клубок внутри меня. Беллатрисы смех уже не был слышен. Он казался ничем не значащим на фоне тех слов, что пронзили меня, и я знала, что наступит момент, когда нам не будет оставлено никакой возможности для отступления. Всё, что было впереди, было лишь встречей с тем, что мы не могли победить. Он бросил взгляд на своих Пожирателей, как будто что-то говорил им молча. С каждым шагом они приближались, и, похоже, не было уже силы, способной остановить эту толпу, не было места, где можно было спрятаться. Я стояла рядом с Тонкс, сердце било в груди, когда Волдеморт говорил, его голос был как лед, пронизывая каждого, кто ещё стоял в живых. Он не собирался останавливаться, а горькая радость, с которой он говорил, заставляла мои пальцы судорожно сжимать рукоятку палочки. Но внезапно я услышала что-то, что заставило меня замереть — крик, который врезался в уши, а затем звук борьбы. Я перевела глаза, и тут же увидела. Кто-то вырвался из толпы, словно живая молния, и выстрелил в Волдеморта. Он даже не успел моргнуть, как его обидчик оказался уже на земле, а его палочка с треском обрушилась в воздухе. Это был Невилл. Волдеморт остановился, его взгляд остался беспокойно-стремительным. Он даже позволил себе насмешку. — И кто же это? — его голос был мягким, змеиным, но с опасной изощренностью. — Кто сам вызвался продемонстрировать, что бывает, когда пытаешься продолжать проигранную битву? Тонкса стояла рядом со мной, сжала губы, но я была за ней, как за каменной стеной, сосредоточенная на том, что происходит дальше. Беллатриса, как всегда, не могла сдержать смех. Она залилась, а её слова были полны свирепой гордости. — Это Невилл Долгопупс, повелитель! Мальчишка, который доставлял Кэрроу столько неприятностей! Сын мракоборцев, помните? Я видела, как Волдеморт взглянул на Невилла сверху вниз, его взгляд был острым, как нож. Он оценивал этого юного парня, его сердце явно не знало ни жалости, ни сочувствия. — Ах, да, припоминаю, — сказал Волдеморт, медленно подходя. — Но ты ведь чистой крови, мой храбрый мальчик? Невилл стоял, сжав кулаки, смотря прямо в глаза Волдеморту. Его фигура была неуклюжей, но в его глазах была такая сила, что я почти почувствовала, как воздух вокруг меня сжался. — А если и так — что из этого? — ответил Невилл, голос его был твёрдым, не срываясь. Волдеморт откинулся назад и усмехнулся. Он казался довольным. — Ты проявил отвагу и мужество, и в твоих жилах течет благородная кровь. Ты будешь отменным Пожирателем смерти. Нам нужны такие, как ты, Невилл Долгопупс! Я не могла поверить, что слышу. Сколько раз мы пытались спасти этих детей от этого, сколько раз они стояли перед тем, чтобы не стать такими, как они — Пожиратели? Но в этот момент Невилл был стойким, он не побоялся этого. И я поняла — в этот момент, несмотря на всё, мы были сильными. Мы продолжали стоять. — А Кассиопея Блэк? — прозвучал голос Волдеморта, холодный и резонирующий, словно нож, который соскальзывает по ночному воздуху. Все головы повернулись в мою сторону, и на мгновение я почувствовала, как воздух вокруг меня сжался. Похоже, внимание всей толпы было приковано ко мне. Я не успела скрыть свою реакцию. В глазах Волдеморта была та же угроза, что и в его голосе. Не просто интерес — это была проверка, как всегда с ним. Тонкс сразу же схватила меня за запястье. С её пальцев проходила скрытая сила — она старалась не дать мне вырваться, не дать упасть в ловушку, которую я почти чувствовала. В её взгляде мелькнуло беспокойство, но она не дала ему проявиться. — Оправдаешь ли ты дитя имя своего великого рода? — его слова были не просто вопросом, это было испытание, с которым нельзя было не столкнуться. Вопрос, который не просто касался меня, а всей моей сущности. Я пыталась что-то язвительное сказать, как всегда, ироничное, так, чтобы вырваться из его удара, но прежде чем я успела открыть рот, в момент, когда я сделала шаг вперёд, почувствовала, как меня неожиданно запхнули за спину — Никлаус и отец. Волдеморт засмеялся. Этот смех был словно холодный ветер, проникающий в самую душу. Он не был громким, скорее зловещим, но хватало одной его вибрации, чтобы все вокруг замерло. В его голосе не было радости, только зловещая насмешка. — Ах, вот как! — сказал он, оглядывая нас с Никлаусом и отцом, которые пытались скрыть меня за своими спинами. — Все-таки решили защищать её... Маленькая девочка Блэк, не так ли? Я почувствовала, как воздух вокруг меня сжимается, как будто сам Хогвартс замер в ожидании, наблюдая за тем, как я буду сражаться с этим испытанием. Я пыталась вырваться из крепких рук Ника и отца, но они держали меня уверенно, словно зная, что в этот момент любое движение могло привести к последствиям. Волдеморт продолжал смотреть на нас, его глаза светились зловещей радостью. — Ты не веришь в свою силу, Кассиопея? — продолжил он, зловещий интерес в его тоне. — Или ты боишься стать частью моей армии? Ведь ты наследница великого рода, а не какая-то мелкая игрушка. Его слова были как яд, проникающий внутрь, но я чувствовала, что если он добьется своей цели, то меня не оставит в покое. Я не могла сдаться — не ради себя и не ради тех, кто стоял рядом со мной. Я стиснула зубы, но мои руки по-прежнему были скованы отцом и Ником. Единственное, что я могла сделать — это держаться и не показывать слабости. В ту секунду я почувствовала, как всё вокруг меня тронулось. Шум. Да, шум! Как будто целая армия шла через стены, а крики и скрежет великанов разрывали пространство. Это был момент, когда я поняла — это наша последняя битва. И дальше всё произошло молниеносно: стрелы, кентавры, великаны. Залп, рвущий эту тишину. Какое-то мгновение, которое пролетело между сердечными ударами, как если бы время пыталось замедлить ход событий. И потом… я увидела, как Невилл рванулся вперёд и он вытянул нечто серебряное. Я не успела осознать, что это, но блеск был ослепителен. И потом — удар. Один, не слышный, но такой мощный. Это было решающее мгновение. Меч вспыхнул в его руках, и я знала, что это конец для змеи. Для этого существа, что нависало над нами. Когда её голова взмыла в воздух, я увидела, как тело упало к ногам Волан-де-Морта. И в тот момент, когда у Волан-де-Морта разошлись челюсти в яростном крике, я не могла больше молчать. Моё сердце билось так сильно, что казалось, оно готово вырваться наружу. А затем, как издалека, я услышала вопль Хагрида. Он кричал. «ГАРРИ!» Поттера нигде не было, а вот Беллатрикс я увидела почти сразу — её взгляд, полный ненависти и извращённой страсти к разрушению, выделялся среди всех остальных. Она стояла, как будто вся её сущность воплощала хаос, готовая разорвать всё, что попадёт в её путь. В её глазах был огонь, горящий от желания уничтожить, и мне было отчётливо ясно, что она не просто готова к бою, но и ждёт его, как искусный охотник, прячущийся в тени. Я тоже не отставала. В руках была палочка, готовая к действию, и я не собиралась дать ей пройти мимо, не заставив почувствовать свой ответный удар. Мы стояли друг напротив друга, и даже в этой безумной бойне между нас как будто прокачалась тишина — зловещая, предвещающая мгновенную бурю. — Ну, что, моя дорогая племянница? — её голос был таким же хриплым и пронзительным, как всегда, с нотками безумия, которые придавали каждому слову отзвук боли. — Ты так и не поняла, что ты потеряла, когда родилась? — А ты так и не поняла, что лишилась здравого смысла, — ответила я с лёгкой усмешкой. — Или с этим проблемы? Её глаза зажглись, и она сделала первый шаг, произнося заклинание. Я едва успела отскочить в сторону, избегая чудовищного всплеска тёмной магии, который обрушился в землю в нескольких сантиметрах от меня. Это было не просто заклинание — это был гнев, который она вырвала наружу, как если бы хотела распустить вселенную. Но я знала её. Беллатрисе было недостаточно просто победить. Ей нужно было увидеть боль в моих глазах, услышать крик. И это она не получит. — Ты всегда будешь такой глупой, Кассиопея, — её голос звучал как шипение змеи, и я почувствовала, как воздух вокруг меня снова напрягся. Она произнесла очередное заклинание, направляя палочку в мою сторону. Мгновение, и пространство наполнилось светом, который обжигал не хуже любого огня. Я успела отбить заклинание, заставив её ярость вспыхнуть в бездну разрушения, которая была неизбежной, но в то же время волнующе захватывающей. Моя палочка не замедлилась — я отражала её атаки с удовольствием, но с холодным расчётом. Беллатрисе не понравилось, что я не реагировала на её угрозы с тем же безумным упорством, с которым она сражалась. Вместо того чтобы падать в её тёмную сеть, я делала своё дело, не давая ей ни малейшего преимущества. Тонкс с Римусом были не так далеко, их заклинания звучали как музыка, переплетающаяся с бойней вокруг нас. Я знала, что им не до нас, но в этот момент мне хотелось одной мыслью отрешиться от мира, оставив только Беллатрису, её безумие и мой холодный расчёт. — Ты больше никогда не будешь такой, как раньше, — выкрикнула Белла, и её глаза сверкнули зловещим светом. Я заметила, как её взгляд затмился безумной решимостью. — Ты будешь такой, как я, или тебя не будет вовсе. — И это твоя единственная цель? Стать мной? — я едва сдерживала усмешку, продолжая парировать её атаки. — Тебе не хватает жизни, чтобы понять, что всё это лишь буря в стакане воды? Ты снова пытаешься утопить себя в своём же яде, Белла. Каждое её движение было как нож, нацеленный на сердце, но я умела уклоняться от ударов. Я знала, что победить её — дело времени, но как же мне было приятно видеть её лицо, когда она наконец начинала осознавать, что не я — та, кто здесь проиграет. Когда я чуть было не потеряла равновесие от сильного удара Беллатрисы, мгновение показалось вечностью. Заклинание свистело мимо меня, почти касаясь плеча, но вдруг воздух вокруг меня сжался, и передо мной возникла прозрачная волна магии. Щит. Прочный и защитный, как стена. Я едва успела осознать, что это произошло, когда услышала голос Джинни Уизли, уверенный, но с тревогой в нотах. — Держись! — закричала она, крепко сжимая палочку. — Я прикрою! Тот момент, когда я осознала, что она встала между мной и Беллатрисой, был одновременно отрезвляющим и потрясающим. Джинни, с её дерзким взглядом и огненной решимостью, просто встала передо мной, как каменная стена, готовая защищать меня от любой угрозы, какой бы страшной она ни была. Я не успела даже воскликнуть благодарность, как Беллатрисе это не понравилось вовсе. Её лицо искажалось от ярости, и мгновение спустя её палочка уже была направлена в сторону Джинни. Я увидела, как её губы шевельнулись, произнося заклинание, которое должно было быть убийственным, но щит Джинни выдержал удар. Взрыв магии разлетелся, как гром, отбрасывая нас обеих назад, но Джинни устояла на ногах, не сдаваясь. — Ты за неё встанешь, девчонка? — Белла прошипела, как змея, разрывая воздух вокруг нас своим яростным взглядом. — Ты думаешь, ты можешь защитить ее. Ты лишь сливаешься с грязью? Но Джинни ничего не ответила на ее словесный выпад. Она сделала шаг вперёд, и её палочка вновь вспыхнула, создавая ещё один щит. Ничто не могло заставить её отступить. — Если ты считаешь меня грязью, это только потому, что ты не видишь, сколько грязи на твоём собственном лице, — ответила Джинни твёрдо, не давая страха войти в её голос. Беллатрисе это явно не понравилось. Она резко двинула палочку в её сторону, и я уже успела понять, что если не вмешаюсь, Джинни будет в опасности. Я взмахнула своей палочкой, призывая молниеносный щит, который блокировал атаку Беллатрисы. Но её глаза сверкнули с ещё большей яростью, и мне стало ясно, что она не отступит, пока не получит того, что хочет. И теперь её цель была не я. Джинни стала её новой мишенью. Я едва успела среагировать, как убивающее заклинание пронеслось всего в нескольких сантиметрах от Джинни. В воздухе застыла непередаваемая тишина, которая передавала весь ужас происходящего. И тут, как в замедленной съёмке, я услышала громкий, отчаянный крик: — Не тронь мою дочь, тварь! Это была Молли Уизли, её голос, наполненный яростью и любовью, прорвал всё вокруг. Но в следующую секунду я почувствовала, как кто-то беспорядочно начал швырять “Бомбарда” во все стороны, отчего своды под потолком Замка начали разрушаться. Я почувствовала это, до того как увидела. Что-то темное, тяжёлое, словно ледяная волна, накрывает меня. Всё вокруг расплылось. Я почувствовала, как силы покидают меня, и тяжело опустилась на холодный каменный пол. Я едва могла двигаться, тело не слушалось, но сознание оставалось, пугающее и ясное, несмотря на боль. Я начала осматриваться. Везде лежали обломки, разрушенные стены, пыль и дым. Воздух был тяжёлым, наполненным запахом гари и крови. Но среди этого хаоса, среди жуткого гула битвы, я увидела его — Ника. Его тело было придавлено камнями, но он не терял сознания. Он пытался протянуть руки ко мне, как если бы его жизнь зависела от этого. Я едва могла пошевелить губами, но выдавила из себя едва слышное: — Ник... Его взгляд был полон отчаяния и надежды. Это было так больно — видеть, как он переживает, как борется с этим моментом, пытаясь спасти меня. Я увидела, как его руки начинают искать что-то в его мантии. Он выглядел так, будто искал не просто предмет, а сам смысл всего этого. И вот он вытащил бархатную коробочку, маленькую и сдержанную, как если бы вся реальность исчезла, и остались только мы вдвоем. Я не понимала, что происходит, но моё сердце забилось быстрее, когда он открыл её. Я смотрела на него, как на сумасшедшего. Всё вокруг нас было разрушено, мы были буквально на грани жизни и смерти, а он... он предлагал мне кольцо. Вопрос, казалось, не имел никакого смысла, ведь мы были на поле битвы, под обломками, а смерть шла за нами по пятам. — Кассиопея Роксана Блэк, — прошептал он подползая ко мне ближе. — Ты будешь моей женой? Официально и с кольцом на пальце, а не только с татуировкой от обряда венчания? Его слова звучали так, будто мир вокруг нас исчез, и не было ничего, кроме нас. Он ждал моего ответа, и его лицо было полным решимости. Я смотрела на него в шоке. Как? Почему? И в то же время... это казалось правильным, как если бы наша история не могла быть завершена здесь, на этом поле. И я просто кивнула, ощущая, как кольцо скользит по моему пальцу. Это было не просто обещание. Это было нечто большее. Но сейчас это не имело значения. Когда он обнял меня, я почувствовала, как его тепло окутывает меня. Мы лежали на холодном полу, под обвалами Хогвартса, и в этот момент мне было всё равно, что происходит вокруг. Мы были здесь, и это было важно. Но перед тем как всё окончательно затмило мои чувства, я выдохнула, шепча ему в грудь: — Я беременна, Ник… Это было так неожиданно, что мои слова едва достигли его уха. Но я знала — с этим словом мир вокруг нас менялся. В тот момент, когда я снова оказалась в его руках, я чувствовала, как всё в моей жизни пришло в какой-то момент в нужное русло. Мы не знали, выживем ли, но я знала одно: теперь мы стали чем-то большим, чем просто переживание этого мгновения.