Скрижали Судьбы

Помещение всё ещё было окутано тяжёлым шлейфом прошедших поминок. Люди сидели в тишине, кто-то допивал остывший чай, кто-то рассеянно смотрел в камин, где догорали последние угли. И вдруг дверь распахнулась, и в гостиную вошёл Чарли Уизли. Он держал в руках коробку. Бархатную, нежно-розового цвета, которая абсолютно не сочеталась с общей атмосферой комнаты, да и с самим Чарли тоже. Все уставились на него. — Что это? — первой подала голос Молли, с подозрением оглядывая странную вещицу в руках сына. Чарли не ответил сразу. Он медленно обвёл всех взглядом и остановился на Сириусе и Андромеде, сидящих в креслах рядом друг с другом. На его лице появилась заговорщическая улыбка. — Это из будущего, — торжественно объявил он. — Просили передать коробку Сириусу Блэку и Андромеде Тонкс. В комнате воцарилась настороженная тишина. Я почувствовала, как воздух стал густым, натянутым, как струна. Все заметно напряглись, а я, глядя на выражение лица Чарли, понимала: он что-то задумал. И что самое странное — точно такая же выражение лица было у Никлауса. Чарли спокойно пересёк гостиную и поставил коробку перед Сириусом и Андромедой. Они уставились на неё с явной опаской, словно ожидали подвоха. Потом их взгляды одновременно переместились на Чарли. — Это нам двоим? — уточнил Сириус, нахмурившись. Чарли кивнул, продолжая загадочно улыбаться. — Из будущего? — ошеломленно переспросила Андромеда. Чарли снова кивнул. — Мне страшно это открывать, — признался Сириус, осторожно кладя палочку рядом с коробкой. Он потянулся к крышке с таким выражением, будто оттуда мог выскочить что-то зубастое. И что-то действительно выскочило. Как только коробка раскрылась, в комнате словно погас свет. Изнутри вырвался столб яркого сияния, мягкого и тёплого, как свет Патронуса. Он разлился по всему пространству, заполнил его, проник в каждый уголок. А затем прозвучал голос. Маленький. Чистый. Звонкий, как перезвон колокольчиков. “Приветствую вас, уважаемые Сириус Блэк и Андромеда Тонкс” Я затаила дыхание. “Вы меня ещё не знаете. Но я хорошо знаю вас. Я ещё очень-очень маленькая. Мне всего лишь три месяца. Я ещё такая маленькая, что не могу выходить из своего домика. Но я очень хочу поскорее из него выйти и увидеть вас наконец-то вживую, а не слышать только ваши голоса” Я почувствовала, как у меня холодеют пальцы. Как в груди сжимается что-то огромное и горячее. “Но вы не переживайте. Я в порядке. Я здоровая и красивая. Моей маме об этом сказала тётя Эйлин” Дыхание застряло в горле. “Моя мама очень упрямая и на всё имеет своё мнение. Но она забывает, что ей сейчас надо заботиться не только о себе, но ещё и обо мне. Ведь пока я частичка её тела, я целиком и полностью завишу от неё” Я сжала подлокотник кресла, вцепилась в него до боли. “Но мне хочется поскорее стать частичкой вашего мира. Мне хочется поскорее выйти в этот мир и услышать не только ваши голоса, но и увидеть вас” Я не дышала. “Уважаемые бабушка Меда и дедушка Сириус! Ждите меня. Я приду очень-очень скоро. Осталось всего лишь шесть месяцев. Ваша любящая внучка.” Свет погас так же внезапно, как появился. Я моргнула, осознавая, что по щекам текут слёзы. Я даже не заметила, когда начала плакать. В комнате царила тишина. Никто не двигался. Никто не издал ни звука. Я ощутила, как дрожат мои руки. Меня трясло. Если бы я стояла, то, наверное, просто рухнула бы на пол. Чьи-то руки мягко обняли меня, укрывая тёплом. Ник. Я даже не заметила, когда он сел рядом, но теперь его объятия были единственным, что удерживало меня на месте. Я перевела взгляд на Чарли. Он стоял с самодовольным видом, но в его глазах читалась искорка эмоций. Это была идея Эйлин. Конечно. Андромеда подорвалась с места, рухнула передо мной на колени, обхватила мои ладони и воскликнула, вся в слезах: — Правда? Серьёзно?! Кэсси, поздравляю вас! Я открыла рот, но ничего не смогла сказать. Я перевела взгляд на Сириуса. Он не двигался. Не произнёс ни слова. Просто сидел, ошеломлённый, словно его ударили молотком по голове. — Дедушка Сириус! — воскликнул Поттер, махнув рукой перед его лицом, но он даже не моргнул. Отец всё ещё сидел, как громом поражённый, словно весь мир вокруг него рухнул, но он сам этого ещё не осознал. Его лицо застыло в странном выражении — не то шока, не то полного отключения сознания. — Ты вообще слышал, что сейчас произошло? — уточнил Чарли, склонив голову. — Походу, не до конца… — протянул Рон, наблюдая за ним, как за диковинным экспонатом. — Ты только что получил весточку из будущего от своей внучки! — с нажимом произнесла Андромеда, хлопнув его по плечу. Сириус резко моргнул и перевёл на неё глаза. — От… кого? Все в комнате переглянулись. — От твоей внучки, Сириус! — терпеливо повторила Андромеда. — От внучки, которая родится через шесть месяцев! — Ты же понял, что Кэсси беременна, да? — осторожно спросила Гермиона. — Да понял он, понял! — махнула рукой Молли. — Просто у него сейчас шоковое состояние! Сириус перевёл взгляд на меня. Я всё ещё сидела в кресле, ощущая, как моё сознание наполняется странной, вязкой пустотой. — Это девочка, Ник… — голос мой дрожал, будто я ещё не до конца верила своим собственным словам. — Девочка… — кивнул Ник, целуя меня в висок. Сириус открыл рот, потом закрыл. Открыл снова. Но так и не нашёлся, что сказать. — Пожалуйста, кто-нибудь дайте ему выпить… — раздался голос Поттера. — Я, пожалуй, присоединюсь… — пробормотала Андромеда не отрывая взгляда от нас с Ником. — Э-э… — Сириус поднял руку, как школьник на уроке, которому срочно нужно задать вопрос. — А ничего, если я сначала… я не знаю… осознаю этот факт? — Сколько тебе на это надо? — спросил Билл, скрестив руки на груди. — Лет пятьдесят… — Ну извини, времени у тебя только шесть месяцев, — весело заметил Никлаус. — Это неправильно, — внезапно выдал Сириус. В комнате повисло напряженное молчание. — Что неправильно? — подозрительно сузила глаза Андромеда. — Я ещё слишком молод, чтобы быть дедом! — О, Мерлин… — простонала я, закатив глаза. — Пап, ты серьёзно?! . — Да! — воздел руки он. — Я просто… Ты… Это… Он замолчал, его взгляд снова стал расфокусированным, а потом… он вдруг вскочил на ноги. — Подождите, у меня что, реально будет внучка?! — Слава Мерлину, дошло! — фыркнул Ник. — Кэсси, ты слышала? — Сириус шагнул ко мне, глядя прямо в глаза. — У тебя… у нас… Я сглотнула, сжимая руку Никлауса. — Да, Сириус… Голос мой был хриплым, но в нём звучала абсолютная уверенность. — У нас будет девочка. *** На кухне творился самый настоящий хаос. Сириус пытался налить себе очередной стакан огневиски, но его толкнули, и напиток разлился по столу. Молли уже вовсю размахивала руками, призывая всех успокоиться. Никлаус одобрительно кивнул мне и произнес что-то вроде «Ну что, мисс Блэк, готовься к материнству», на что я просто хлопнула глазами, осознавая, что за последние полчаса моя жизнь перевернулась с ног на голову. Все смеялись, хлопали друг друга по плечам, выпивали за «деда Сириуса», «бабушку Меди» и за «счастливую пару» в лице меня и Ника. Казалось, кухня вот-вот обрушится от количества радости, воплей и прыжков. Но внезапно дверь резко распахнулась, и в комнату буквально влетела Эйлин. Она выглядела так, будто только что пробежала марафон по болоту: волосы растрепаны, мантия мятая, на лице усталость, которую невозможно скрыть. Под её глазами залегли тени, а губы были сжаты в тонкую линию. Гвалт прекратился мгновенно. Все замерли, уставившись на неё, будто на привидение. — Что-то случилось? — обеспокоенно спросила я, тут же поднимаясь, крепко прижимая к себе Тедди. Эйлин не ответила сразу. Она медленно перевела взгляд по комнате, словно оценивая каждого, выдержала долгую, мучительную паузу… а потом спокойно произнесла: — Дора и Римус пришли в себя. Мгновенно началась паника. — Что?! — взвизгнула Молли, хватаясь за сердце. — Когда?! — тут же выкрикнул Сириус, хватая свою куртку. — Как они?! — вторил ему Чарли, уже лихорадочно ища свою палочку. — Надо срочно идти! — решительно заявил Артур. — Все в больницу! — подытожил Билл. И тут начался новый хаос. Кто-то бросился к выходу, кто-то пытался отыскать куртки и мантии, кто-то кричал, кто первым появится у постели Тонкс, а кто у Римуса. Все загалдели, перебивая друг друга, топот ног разносился по всему дому, а кто-то даже успел разбить стакан — судя по всему, близнецы. Эйлин смотрела на этот беспорядок абсолютно спокойно. Даже с долей легкого пренебрежения. — Всех не пустят. Её голос был ровным и холодным, но его услышали все. Толпа замерла. — Что значит — не пустят? — насторожился Сириус. — Это больница, а не таверна, Сириус, — смерила она его тяжёлым взглядом. — Там есть правила. К ним пропустят только ближайших родственников. Я почувствовала, как на меня устремляются взгляды. — Так что, Кэсси, Андромеда… — Эйлин посмотрела на нас. — Собирайтесь. Они хотят вас видеть. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать её слова. Тонкс пришла в себя. Она жива. Римус жив. Сердце сжалось так, что я не сразу смогла вдохнуть. — Я… — пробормотала я, ощущая, как предательски дрожат пальцы. Рядом со мной задвигалась Андромеда. Её лицо преобразилось: ещё несколько минут назад она смеялась и радовалась, а теперь во взгляде читалось только одно — отчаянное, безмерное желание увидеть дочь. — Немедленно идём. Её голос не дрожал, но я видела, как она сжала пальцы в кулак. Я кивнула, поднимаясь на ноги и прихватывая переносную коляску Тедди, который сейчас спал у меня на руках. — Подожди… — вдруг раздался голос Сириуса. Я обернулась. Он смотрел на меня, на Андромеду, на Эйлин — и в его взгляде читалось столько всего. Облегчение. Волнение. Даже страх. — Передай ей… им, — он сжал губы, будто не был уверен, что сказать. — Просто передай, что я рад. Я кивнула. Ник сжал мою руку в своей. Я не знала, что увижу, когда окажусь в Святом Мунго, но одно было ясно точно — там меня ждала встреча, которую я не забуду никогда. *** Палата была тихой, но в воздухе висело напряжение, смешанное с чем-то тёплым и родным. Белые стены, мягкий свет от ламп, запах зелий и чистых простыней. Римус и Тонкс лежали в соседних кроватях. Он выглядел ослабленным, но глаза были ясными, живыми. Она… бледная, уставшая, но в тот момент, когда наши взгляды встретились, на её лице появилась улыбка — уставшая, но искренняя. Но стоило её глазам упасть на переноску, в которой лежал маленький Тедди, как всё остальное перестало существовать. — Дайте его мне… — её голос был хриплым, слабым, но в нём звучало такое отчаяние, такая тоска, что у меня внутри что-то сжалось. Я быстро подошла к кровати, аккуратно поставив переноску рядом. Тонкс тут же вытянула руки, и я осторожно достала малыша, передавая его ей. — Мой мальчик… — она едва слышно выдохнула, прижимая сына к груди. Маленький Тедди уткнулся носом в её халат и замер, тёплый, доверчивый, такой крошечный. — Ты так вырос… — прошептала она, проводя пальцами по его мягким волосам. Её плечи дрожали, губы дрожали, но она сдерживалась, словно боялась, что, если даст волю слезам, всё это окажется сном. Римус молчал, но в его глазах стояло такое выражение, что мне пришлось отвернуться, чтобы не почувствовать себя лишней. Андромеда стояла рядом, её губы сжаты, а глаза блестели от слёз, но она тоже не говорила ни слова. В какой-то момент Тонкс вскинула на неё взгляд. — Мам… Андромеда вздрогнула. — Ты же не бросала его… И всё. Сдерживаться больше не имело смысла. Андромеда шагнула вперёд и, не говоря ни слова, накрыла их обоих — дочь и внука — своими руками, обнимая, прижимая к себе так, будто боялась снова потерять. Я отвернулась окончательно, давая им хоть какое-то уединение, но краем глаза заметила, как Римус посмотрел на меня. — Ты тоже здесь, Кэсси… — он говорил тихо, уставшее, но с теплотой. Я кивнула. — Мы переживали за вас… — Знаю. — Он слабо улыбнулся. — Вы спасли нас, не так ли? Я пожала плечами. — Командная работа. Он тихо хмыкнул, но тут же поморщился, видимо, от боли. — Не делай вид, что не гордишься собой, — усмехнулась я, прислонившись к стене. — А ты не делай вид, что не волнуешься за нас. Мы посмотрели друг на друга. В конце концов, я вздохнула: — Просто не умирайте больше, хорошо? Римус улыбнулся. — Попробуем не разочаровать тебя. Я кивнула, пряча улыбку. И в этот момент Тедди издал тихий, довольный звук, уткнувшись в мать. И впервые за долгое время в этой комнате было по-настоящему спокойно. *** Дом гудел, будто огромный улей, полный людей, голосов, смеха, шума посуды и треска огня в камине. В воздухе витал запах горячего масла, свежего хлеба и огневиски, перемешанный с лёгким ароматом цветочного чая, который почему-то настойчиво предлагала мне Андромеда. Я сидела на диване, уютно устроившись в объятиях Никлауса, лениво наблюдая за этой дружеской вакханалией. Честно говоря, временами мне даже казалось, что я засыпаю, но в то же время что-то в этой картине было… тёплым. Живым. Сириус, которому новость о том, что он станет дедом, снесла крышу, раскладывал по коробочкам крошечные розовые пинетки, ползунки, шапочки и что-то ещё, что я даже не успела разглядеть. — Смотри, Кэсси, это самое маленькое, что я когда-либо видел! — возбуждённо воскликнул он, вытаскивая крошечные носочки. Я только закатила глаза и глубже забралась в объятия Ника. — Сириус, ради всего святого, перестань вести себя, как бабуля в магазине детской одежды... Андромеда тихо рассмеялась, наблюдая за ним. — Ну что ты, Кэсси, позволь ему немного порадоваться. Ты же знаешь, какой он у нас эмоциональный… Сириус бросил на неё взгляд. — Я не эмоциональный, я просто… — В восторге, — подсказала ему Меда, подняв бокал с огневиски. — В шоке, — поправил его Римус, сидя рядом с Дорой, которая укачивала Тедди. — С ума сошёл, — хмыкнула Джинни, сжимающая руку Гарри. — Совсем рехнулся, — с серьёзным видом добавила Гермиона, на что Рон прыснул со смеху. Сириус гордо вздёрнул подбородок. — Да пошли вы! Я просто рад! Тонкс тихонько рассмеялась, прижимая к себе сына. — Скажи дедушке, Тедди, что он теперь официально старик. — Дедушке?! — взвыл Сириус, и все тут же расхохотались. В комнате было тепло. Душно, шумно, хаотично… но, чёрт возьми, по-своему уютно. Чарли Уизли сидел рядом с Эйлин, и она даже выглядела расслабленной. Почти довольной. Это было странно. Необычно. Но приятно. — Ты заметила? — тихо пробормотал Никлаус, наклонившись ближе к моему уху. — Что именно? — Эйлин. Она… улыбается. Это точно не полтергейст вселился? Я чуть слышно рассмеялась. — Может, просто хорошо провела время с Чарли. Кто знает? Я лениво скользнула взглядом по комнате, и вдруг мой взгляд зацепился за странную сцену. Гарри подошёл к Эйлин. Что-то сказал ей, передал небольшой кожаный блокнот. Она посмотрела на него с лёгким шоком, но тихо кивнула. По её губам я прочитала: "Спасибо, Гарри." Она открыла блокнот. Несколько секунд водила по нему взглядом, а потом… её пальцы резко сжались. Она захлопнула его, резко встала и быстро вышла в коридор. Я нахмурилась. Что-то было не так. — Ты куда? — спросил Ник, когда я осторожно выскользнула из его рук. — Эйлин... Я сейчас вернусь. И я пошла за ней. Я нашла её на лестничном пролёте второго этажа. Она сидела на ступеньках, склонив голову, и пальцы её крепко сжимали блокнот. Свет с потолка отбрасывал длинные тени на её лицо, делая его ещё более бледным. Я сделала шаг вперёд, но она не подняла голову. — Что он тебе дал? Резкое движение. Она словно не ожидала, что я её найду. В глазах промелькнуло что-то… что-то уязвимое, что-то, чего обычно в ней не было. Её губы шевельнулись, но слова застряли. Она сглотнула, потом прошептала: — Это от Снейпа… Я замерла. — Что? Эйлин опустила взгляд на страницы перед собой. — Это его дневник… — её голос был почти беззвучным. — Гарри сказал, что нашёл его среди вещей, которые Дамблдор хранил в Хогвартсе. Я… Она судорожно вдохнула. — Я думала, он ничего не оставил… Я села рядом. — Можно? Она слегка поколебалась, но развернула дневник так, чтобы я могла видеть страницы. Чёткие, строгие буквы, аккуратный почерк. Строки о зельях, о исследованиях… но среди них – записи о ней. "12 сентября 1995 Я узнал правду. Семнадцать лет. Семнадцать лет я не знал, что у меня есть дочь. Я увидел её впервые на собрании Ордена. В полумраке, среди всех этих людей — и вдруг понял, что смотрю не просто на кого-то нового. Она похожа на Лили. В движениях, в осанке, в этом упрямом наклоне головы, в пристальном, изучающем взгляде. Эйлин. Какое горькое совпадение, что её назвали в честь моей матери. ____________ 26 сентября 1995 Почему Лили не сказала мне? Я должен был знать об этом! Почему молчала? Боялась? Считала, что так будет лучше? Или просто… не хотела, чтобы я был частью её жизни, даже после смерти? Я думал, что уже привык к этой боли. К её потере. Но теперь — теперь это другой вид боли. Она забрала у меня не только себя. Она забрала у меня мою дочь. ___________ 24 октября 1995 Но я не могу позволить себе узнать её. Я не имею на это права. Дамблдор напомнил мне об этом. Я — шпион. Двойной агент. Моё место — во тьме, на грани лезвия, где нет места привязанностям. А она… Она слишком упряма. Она приходит. Она задаёт вопросы. Её голос всегда спокоен, но в глазах — отчаянное желание понять. Она говорит о зельях, но я знаю, что хочет говорить о другом. Я мягко отдаляю её. Не резко. Не так, чтобы больно. Но неизменно. Мне это не нравится. Но так надо. ___________ 25 июня 1996 Сегодня я узнал, что она защитила второй уровень магистра по зельям. Превосходно. Лучшая из всех. Я горжусь ею. И мне жаль, что я не могу сказать ей это." _____________ " 2 мая 1998 Я знаю, что сегодня умру. Волдеморт не оставит меня в живых. Он жаждет полной власти над Бузинной палочкой, а значит, я — помеха. Обречённость уже давно стала моим постоянным спутником, но теперь это осознание давит особенно тяжело. Не из-за страха. Из-за неё. Я потратил слишком много времени, отталкивая её. Держал на расстоянии, прятался за долгом, за ролью, за ложью, которую сам же себе внушил. А мог бы узнать её. Мог бы провести это время иначе. Мог бы сказать, что горжусь ею. Мог бы назвать её дочерью. Но теперь слишком поздно. Если бы у меня был ещё один день, один час… Я бы сказал ей правду." Эйлин сжала блокнот так сильно, что побелели костяшки пальцев. Я не знала, что сказать. Не знала, как утешить. Так что просто молча положила руку на её плечо. Она дрожала. *** Вечер затягивался, и комната, полная людей, казалась немного тесной. Огонь в камине потрескивал, лениво выбрасывая в воздух редкие искры, свечи на столе почти догорели, источая лёгкий аромат воска. Воздух был пропитан запахом вина, чая и лёгкой усталости. Гарри рассказывал последние новости, сидя в кресле, с которого свисала вязаная шаль Андромеды. — Кингсли теперь официально исполняющий обязанности министра магии, — проговорил он, потягивая чай. — Как и ожидалось, — кивнул Билл, поднимая бокал с огневиски. — И МакГонагалл займёт место директора Хогвартса, — продолжил Поттер. По комнате пронёсся одобрительный ропот. — Это точно хорошая новость, — кивнула Гермиона. Я сидела рядом с Ником, лениво грея руки о чашку какао, и пока что мне казалось, что всё это меня не касается. Но следующее, что сказал Поттер, буквально заставило меня сжаться. — Я был на суде у Малфоев. Меня вызвали как свидетеля. Я едва заметно вздрогнула. Все разговоры стихли. Я не хотела задавать этот вопрос. Мне не хотелось это знать. Но, кажется, мой мозг отказывался жить в неведении. — И что? — выдавила я. Поттер посмотрел на меня, будто взвешивая, как лучше сказать. — Их оправдали. У меня в ушах зашумело. — Люциус пожертвовал огромную сумму Министерству. Ну и… — Гарри отвёл взгляд. — Я засвидетельствовал, что Нарцисса спасла мне жизнь. Я медленно положила чашку на стол, чтобы не раздавить её пальцами. Я чувствовала, как сжимаются мышцы на затылке, как будто кто-то резко натянул невидимую струну. — Это… — начала я, но осеклась. Кингсли, который до этого просто молча слушал разговор, откашлялся и заговорил: — Мракоборческий отдел возвращается в прежнее русло. Все, кого уволили, восстановлены, полочки возвращены. Работа налаживается. Я кивнула, вглядываясь в деревянную столешницу, будто могла найти в ней ответы. Но чем больше я слушала, тем чётче понимала одну простую вещь. Я не смогу. Я не смогу работать в этом отделе. Под началом кого-то, кто не Грюм. — Я не вернусь в отдел. Тишина. Я подняла глаза и увидела, как Кингсли смотрит на меня… нет, не удивлённо. Скорее так, как будто я только что сморозила невероятную глупость. — Ты не поняла, — сказал он, медленно качая головой. — Ты не стажёр, Кэсси. Ты полноценный сотрудник. Документы уже готовы. Тебе нужно просто их подписать. — Я не смогу. — Ты справишься. — Да не хочу я! И тут в разговор вмешалась Тонкс, которая всё это время укачивала Тедди на руках. — Эй, парни, не трогайте её! Беременная женщина вообще не в состоянии принимать важные решения. Дайте ей родить, пересмотреть двести раз все свои «хочу» и «не хочу», а потом и поговорите. Я бросила на неё мрачный взгляд. — Ты на чьей стороне? — На стороне здравого смысла и беременных женщин. Так что не трожь меня. Все немного расслабились, кто-то усмехнулся. Но я знала одно: я не вернусь. Гостиная была наполнена шумом разговора, потрескиванием огня в камине и звоном бокалов. Вечер шёл своим чередом, но в какой-то момент Кингсли поднялся со своего места, постучал костяшками пальцев по деревянному столу и привлёк к себе внимание. — Друзья, — его низкий, уверенный голос сразу установил тишину. — У меня есть важная новость. Я уверен, вам этого не сказали. Все обернулись к нему. — Министерство Магии приняло решение о награждении за выдающиеся заслуги в защите магического мира, — он сделал небольшую паузу, а потом выпрямился и произнёс громко и чётко: — Орден Мерлина Первого класса присуждён Римусу Люпину. На секунду в комнате воцарилась полная тишина. А затем — настоящий взрыв эмоций. Гул одобрения, крики радости, бурные аплодисменты заполнили гостиную. Кто-то громко свистнул, кто-то стукнул ладонями по столу. — Ну наконец-то! — выдохнул Сириус, хлопнув Люпина по плечу так, что тот чуть не качнулся вперёд. — Почему ты нам ничего не сказал?! — возмутилась я, скрестив руки на груди. Римус улыбнулся в уголках губ, его взгляд был полон лёгкого смущения. — А что, я должен был? — Да, чёрт возьми! — возмущённо воскликнул Никлаус. — Люди годами мечтают о таком признании, а ты тут сидишь, будто речь идёт о подарочном сертификате на три золотых! Римус хмыкнул, пожав плечами. — Я не ради награды это делал. — И всё же ты её получил, — с улыбкой добавила Меда. Когда немного стихло, Кингсли снова заговорил: — Но это не просто награда. Министерство меняет свою политику по отношению к оборотням. Мы работаем над тем, чтобы их перестали воспринимать как угрозу и начали считать равноправными членами магического общества. По комнате пробежал шёпот. Кто-то одобрительно кивнул, кто-то переглянулся. — Ну, — вдруг добавила Тонкс, широко улыбаясь, — это перестало быть такой большой проблемой с тех пор, как Эйлин запустила свою линейку зелий от ликантропии. Все обернулись к Эйлин, и та, вместо того чтобы сказать что-то гордое, просто пожала плечами и усмехнулась: — Не люблю, когда люди страдают от вещей, с которыми можно справиться. — "Справится"! — возмущённо повторил Чарли. — Эйлин, ты буквально изменила мир, а говоришь "справится"! — Да-да, и теперь ты скромничаешь, Римус, — хмыкнул Ник. Эйлин вздохнула и закатила глаза. — Окей, окей. Я молодец, Римус — молодец. Давайте просто выпьем за это и закончим с этими громкими речами? Все дружно рассмеялись, но, конечно же, бокалы были подняты. Я смотрела на Римуса, который сидел чуть склонив голову, но в его глазах читалось что-то очень тёплое. Признание, которого он заслуживал, наконец-то пришло.