Объятия луны и пламя солнца

Последние две недели перед первым экзаменом выдались особенно напряжёнными. Время тянулось как бесконечная золотая нить, нерушимая и при этом хрупкая, а на душе сквозило неприятное ощущение застоя и потери этого самого драгоценного времени. Фаенон уже который день сидел за подготовкой и бесконечной зубрежкой материала, загоняя себя до полуживого состояния и ничуть этому не удивляясь. Еще бы. Мысли укорачивались каждую секунду, тревожность короткими иглами бесконечно трогала все тело, заставляя дергаться из-за любого шороха, а вымученная улыбка не сползала с лица, чем особенно бесила Мидея. Он упорно пытался хоть иногда оторвать друга от бесконечных уроков, упрекая что тот совсем не отдыхает и раздраженно бурча на его постоянное «все хорошо», пытаясь вдолбить в эту пустую голову что все, блять, не может быть хорошо, когда блондин спит от силы два часа и ходит по школе как призрак. Мидеймос действительно беспокоился, тормоша и выводя друга на эмоции чтобы тот их хоть как-нибудь выплеснул, заставлял выговариваться, а Фаенон упорно не хотел нагружать других. Ничего нового. Снова этот тупик, уже, прямо таки, излюбленный и стабильный. Окончательно взбесившись, когда этот идиот решил не спать два дня подряд, Мидей силой потащил его домой за руку, толкнул в кровать и просто заставил спать после напряженного дня в школе, сидя рядом и отвешивая подзатыльник если Фаенон пытался выбраться из кровати или приподняться. А он пытался. Рвался продолжить зубрёжку и огрызался на агрессивную заботу, не понимая как еще на нее реагировать, хотя Мидеймосу, по правде говоря, было по боку. Он насильно заставил его лежать и выговариваться, придумывая изощеренные угрозы и не давая даже приподняться на локтях. И сработало ведь. Фаенон оставил бессмысленные попытки слинять, ничком лёжа в кровати и засыпая через жалкие десять минут. В последнее время у них участились стычки на почве нервозности обоих парней, а так же постоянного напряжения в обстановке. Оба уже были на пределе сил, но держались друг за друга и неловко заботились, следя элементарно за сном и питанием друг друга.  Когда до экзамена была уже неделя, Фаенон окончательно забил на свое здоровье и состояние, вынуждая Мидея чуть ли не каждый день оставаться у него на ночь и тыкать его лицом в подушку, если тот совсем не желал спать. А Фаенон, в свою очередь, порывался еще и помочь другу, что иногда удавалось, подтягивая его перед экзаменами и помогая разбирать тонкие моменты заданий. Выматывались оба до жути. До огромных синяков под глазами, до ругани и матов, до слабых объятий во сне, когда оба засыпали на кровати еще одетые, просто вырубаясь от усталости. Все это было слишком, хоть и не проходило даром.  В первый экзамен Фаенон чуть не свалился от волнения в обморок, оставаясь, к тому же, без привычной поддержки Мидея в такой ситуации, они были в разных аудиториях и оба сейчас сидели над листочками со злосчастными заданиями, которые уже всю душу вынули. Вынули, выпотрошили и поимели. Как минимум по ощущениям.  Каждый сданный экзамен разрезал опоясывающую грудь нить, что неприятно сдавливало и мешала дышать, и все же окончательно они все оказались разорваны после получения результатов. Договорились смотреть они их вместе, в парке неподалеку от дома, где обычно было мало людей. Фаенон с истуспленным волнением и таким лицом, будто сейчас отключится, сидел на траве, неосознанно разминая пальцы до противного хруста, а Мидей сидел на своем скейте напротив, ожидая когда друг наконец решится. Минуты тянулись до отвращения медленно, лицо мрачнело с каждой секундой, а желание разбить что-нибудь об асфальт увеличивалось в геометрической прогрессии, заставляя скрипеть зубами. Выдохнув, Фаенон все же открыл телефон под хмурым взглядом и они оба наконец посмотрели свои результаты, хотя, скорее, действительно ими интересовался только сам блондин. Другой же смотрел за его реакцией и готовился, в случае чего, успокаивать близящуюся бурю, что, к счастью, оказалось не нужным. Недоверие на лице друга крайне медленно сменялось восторгом, а затем с резкостью пули перетекло в радостный крик, заставляя сердце пропустить удар. Слава, блять, богу, он наконец нормально поспит. И Мидей даже не удивился что это была именно первая мысль. Фаенон вскочил на ноги и протянул телефон другу, тыча экраном в лицо и все еще неуверенно вскрикивая. — Я сдал! Майди, я смог!  Ничего не отвечая, тот лишь коротко кивнул в ответ, мысленно расслабляясь и чувствуя до одури приятное облегчение в груди, сердце наконец вырвали из тисков и он смог хотя бы нормально дышать. Слава всем богам что есть, этот дурень действительно поспит. Поспит и прекратит наконец-то загонять себя до потери пульса, иначе точно бы довёл Мидея до нервного срыва. А Фаенон чуть ли не прыгал вокруг него, отсылая результаты всем знакомым и умудряясь затем записывать видео со своими уж очень эмоциональными вскриками. На душе разлилось теплое спокойствие, отдававшее запахом и вязкостью меда, такое умиротворяющее, что Мидеймос не справился с собой и растянул губы в широкой, довольной улыбке. Не хотелось чтобы это попало на видео, но все же не мог он просто сдерживать в себе этот порыв. Этот день, возможно стоило бы и отпраздновать. Именно этим парни и занялись, метнувшись в ближайший магазинчик за дешевым пивом и другим алкоголем, в этот раз он ощущался не как спасательный круг, а как гарант что вечер завершится так же хорошо как и начался. Летняя пора обеспечивала освежающе прохладную, но все равно теплую погоду, ветер мягко обдувал тело и забирался под одежду короткими завитками, попутно играясь с волосами. Листва над ними шумела и покачивалась, на небе появилась полоска огненного заката, на которую и залип сейчас Фаенон, все так же сидя под деревом и выглядывая заходящее солнце сквозь стволы то ли берез, то ли осин, то ли кленов. Хоть убей, различать это сейчас не казалось чем-то необходимым. Разговор, что еще недавно лился сам собой, так же по собственной воле перетек в комфортную тишину, нарушаемую лишь только тихим дыханием и редкими столкновениями стеклянных бутылок на лавке. Мидей прикрыл глаза и подставил лицо солнечным лучам, а Фаенон, оторвав взгляд от заката, уже в, казалось, бесконечный раз залип на это расслабленное, до безумия красивое лицо. Идеальное. Со всеми своими царапинами и парой шрамов, со всеми веснушками и обкусанными губами. Как и всегда, прекрасное. Внезапно ощущая приток философских мыслей, он все же решил спросить. — Тебя никогда не раздражало количество жестокости в этом мире?  Мидей приоткрыл один глаз, не удивляясь такому вопросу от слова совсем, от блондина в принципе можно было ожидать чего угодно. Пожав плечами, он задумался на пару мгновений и предельно честно ответил. — Раздражало. Как и по сей день. По отношению к слабым в особенности, это ты знаешь. Но, как по мне, без жестокости и мучений не было бы и жизни. Фаенон склонил голову в бок и поднял брови, безмолвно попросив пояснить. — Краски. Жизнь их бы потеряла, будь она вся радостной и счастливой. Жизнь это череда взлетов и падений, боли и удовольствия, мучений и счастья. Снова пожимая плечами, Мидей посмотрел на явно задумавшегося Фаенона и отпил алкоголя из бутылки, шумно сглатывая и дожидаясь пока друг полностью осмыслит его слова. — А я всегда считал что жестокости слишком много. И считал это недостатком мира, ну, знаешь, что-то вроде желания чтобы у всех все было хорошо. Мидей задумчиво приставил стеклянное горлышко к своему подбородку и понимающе кивнул. — Испытания и насилие даруют возможность сопротивляться ему. И становиться сильнее. Без них у людей не было бы силы воли. А вот количество.. Может, просто вопрос удачи. Фаенон хотел было возразить, но затем захлопнул рот и тоже выпил, стеклянными и немного потухшими глазами засмотревшись на темнеющую в сумерках листву. Постукивая ногтями по бутыке, он неловко облизал губы. —В этом, возможно, ты прав. Но как быть неудачникам?  —Бороться. И верить. Больше вариантов я так и не нашел. Легкая улыбка тронула покусанные губы, Мидей снова прикрыл глаза и его хриплый голос больше не разрезал полотно уютной тишины, как и голос Фаенона, что сидел и пялился на свои же колени, погружаясь глубоко в себя. Алкоголь туманил мозг и развязывал язык, поэтому видимо и смог разговорить всегда молчаливого друга. А может, тема была интересной. Черт его знает, оно и не важно. Важнее были слова, что вертелись в голове и на кончике языка, слова, которые неизбежно омрачат вечер. И все же он произнес их, тихим и хрипловатым голосом —Тогда почему тебе досталось так много.. Ты же этого не заслуживал. Неприятная тема тут же сдавила грудь, Мидей чуть поморщился от сквозящей в тоне блондина жалости к нему, из-за чего под кожей неприятно покалывало. Дико захотелось курить. Он уже давно смирился со своим прошлым и отпустил его, научился видеть в нем плюсы и идти вперёд, как бы хуево ему не было вчера. Всегда есть завтра, всегда можно что-нибудь сделать. Главное, найти правильный момент. Этого принципа он придерживался всю осознанную жизнь, а повзрослеть ему пришлось действительно рано. Осознать многое тоже. Постоянная деструктивная обстановка в семье и единственный защитник в лице матери воспитали его волю, научили жизни и проложили путь в будущее, хоть и ценой многих потерь. И Фаенон знал об этом уж точно больше других, как единственный кто зашел в зону доверия настолько далеко. Далеко и глубоко, въелся каждой частичкой в само естество Мидея и каждый день погружался все глубже и глубже, растворяя его застарелые страхи и возвращая ему эмоции. Искренние и яркие. Хоть и удивительно, но он снова учился доверять, и знал что доверие это предавать не станут. Только не Фаенон. И он, в свою очередь, внимательно наблюдал за другом, явно замечая что тема эта все еще тяжёлая, грузная и давящая на итак уставший мозг. Кусая губы, он немного неловко и нерешительно прикоснулся к чужому плечу, затем опуская ладонь на спину, ровно в центр, в самое уязвимое место для человека, который привык огрызаться и спать спиной к стене — Можешь не отвечать. Прости что затронул. И.. Спасибо тебе. Мидей будто отмер, снова походя на человека, а не на античную статую древнего бога, обернулся и долго, медленно разглядывал голубые глаза напротив. — Нет, тебе спасибо. Фаенон высоко вскинул брови, действительно удивляясь таким словам от, мать его, Мидея, что всегда все выражал действиями. Может, стоит чаще пить, сегодня он явно в разы разговорчивее. Нет, в десятки раз. — А мне то за что? — За то, что мне есть кому подставить спину. И не бояться ножа в уязвимый момент. Фаенон замер на месте, так и держа руку на этой самой спине, хотя сам и не сразу понял значение этих слов. Глубинное и подернутое пеленой застарелых шрамов от травм, нанесенных многие годы назад. Они уже заживают, но шрамы никогда не исчезнут, они изменили Мидея уже очень давно, и стать прежним наивным ребенком даже при желании не получится. Хотя, если на чистоту, этого желания и в помине не было. Он итак настрадался. Фаенон медленно провел рукой по спине, затем еще пару раз, а потом ответил — Ты сам знаешь. Я сделаю все чтобы никогда не предать этого доверия. Оно для меня все важнее всего, что было в моей жизни. Впрочем, как и ты сам. Мидей чуть улыбнулся, втайне немного завидуя другу, тот умел обличать эмоции в слова с такой точностью, какая ему и не снилась. В этом пожалуй, было их главное, но не единственное различие. Однако Мидеймос поймал себя на мысли что действительно, блять, верит этому человеку. И любит его. До мурашек от любого прикосновения, до хриплого кашля после очередной выходки с угрозой здоровью, до колючих и теплых иголок на плечах и шее, что укалывали его всякий раз, когда он слышал этот многогранный и знакомый до чёртиков голос. Он действительно ему доверяет. Всем своим ебаным сердцем, повидавшем жестокость близких и насилие взрослых людей, когда он был еще совсем ребенком. Возможно, где-то уж очень глубоко, он им остался.  — Я верю тебе.  Фаенон полностью удовлетворился этим ответом и, с некоторой неловкостью, убрал наконец свою руку, чувствуя как кончики пальцев на ней затрепетали от потери желанного тепла и контакта со знакомым сильным телом, в котором заключалась не менее сильная душа. В голове летали и гудели мысли, как стая кричащих чаек, они были настолько разные и цветастые, что начинала болеть голова. Внезапно они все утихли, концентрируясь на уже хрипловатым от выпивки голосе. — Фае. Спой что-нибудь.  Сейчас, почему-то, было жизненно необходимо просто вслушаться в глубокий любимый голос самого близкого человека. Вслушаться и раствориться в нем, прямо как в океане глаз этого человека, что льдистым сиянием луны обволакивал саму душу. Фаенон не стал противиться, лишь замер на долгие мгновения чтобы вспомнить хоть какую-нибудь песню.  —Посмотри, сегодня ве-етер, с на-а-ами вьеться в путь. Сияет ночь. Несется время в на-аших ве-енах..  Строки незнакомой песни прорезали тишину ласково и почти аккуратно, тембр голоса успокаивал и дарил физически ощутимое расслабление. И пусть Фаенон где-то фальшивил, где-то срывался на тихие вздохи, Мидей искренне наслаждался пением, не смея даже дышать, не то что перебить. —Посмотри, сегодня вечер, на-аш с тобо-ой течет. Откинь дела. Пойдем с тобо-ою вместе.. В неизвестность.  Сглотнув вязкое чувство чего-то странного, Мидеймос вновь немного развернулся и принялся разглядывать закрытые глаза, трепещущие ресницы и губы, с которых слетала красивая песня. Действительно красивая, пусть он и не сильно разбирался. Было вполне достаточно того, что ее поет Фаенон. И когда сознание окончательно уплыло, а блондин закончил петь, Мидей еще с минуту не задавал интересующий вопрос. — Что за исполнитель? Скинешь песню? Думаю мне могут зайти песни этого автора. Фаенон неловко почесал затылок и чуть хохотнул, с пьяным и таким искренне тёплым взглядом смотря в ореховые глаза, что стало до ужаса трудно не улыбаться. — Ее нет нигде. Это моя песня, написал на днях, под чужой мотив и мелодию, да..  Мидеймос снова в удивлении поднял брови и развернулся уже почти полностью, с некоторым раздражением спрашивая. — И ты молчал что пишешь песни? И при этом возмущался что я не рассказывал про свое хобби?  — Эй, не надо мне тут, я вообще-то ее неделю назад написал, и то, она не закончена, это маленькие отрывки!  Но ему ничего не ответили, вместо этого снова просто внимательно смотря в глаза и пытаясь найти там ответы на какие-то вопросы, которых там явно не было. Фаенон снова пожал плечами и уверил что обязательно покажет законченный вариант, но при этом и отводить взгляд не решался, радуясь зато возможности лишний раз поглазеть на друга, причем совершенно законно. Молчание тянулось бесконечно долго, одновременно с этим ощущаясь как одно жалкое мгновение длиною в несколько секунд. — Красивая песня. Фаенон радостно улыбнулся и наконец допил свой алкоголь, что Мидей успел сделать пока болтливый рот был занят пением. А когда их посиделки подошли к концу, он с непривычной для себя нежностью отметил то, насколько же у Фаенона многоступенчатый и разнообразный голос. Он был.. Особенным. Как пение струн арфы, как разливающийся по телу мед. Как концентрированное спокойствие и запах уюта. Как дом. Как важность и смысл. Как доверие.