Мы встретились вновь...

Замирая я, продолжая, глазеть на него. Даже несмотря на то что он стоял спиной ко мне, я все равно узнал его. Это точно он. Лишь заметив как он скрылся за поворотом где-то в глубине улицы я срываюсь со своего места. Практически бегом добираясь до того поворота, куда он как мне показалось свернул. Резко остановишь я оглядываюсь по сторонам, никого... Даже следов на снегу не видно, точнее следы есть, следы деревянной обуви , армейских сапог и даже босых ног, но его следов нет... Немного отдышавшись я снова осматриваюсь, но к удивлению нет даже так привычных мне людей извечно слоняющихся по улицам, кажется, даже шёпот резко стих, это напрягает... Ещё немного пройдя вглубь улицы я вновь начинаю замечать идущих людей. От этого становится даже немного спокойнее, все таки я привык к ним сильнее, чем к совершенно пустым улицам. Хотя у меня остается ещё куча вопросов? Куда они идут? Если ли у них пристанище, или они вынуждены бесконечно скитаться по улицам, словно птицы, родившиеся без лапок, вынужденные бесконечно лететь не имея возможности приземлиться? Но только один вопрос таки остаётся самым главным, волнующим меня ещё с давних пор моего здесь пробивания, неужели господь действительно решил отправить души этих, и так настрадавшихся людей в такое адское место? Разве они заслужили этого? Постепенно начинает смеркаться. Развернувшись, быстрым шагом иду домой, почему-то мне кажется, что не стоит оставаться ночь на улице. Дойдя до места где видел его я достаю из внутреннего кармана небольшой перочинный ножик. Подойдя к стене, быстро выцарапываю на краске просьбу подойди завтра ближе к утру. Подумал ещё пару секунд кладу на снег пачку сигарет и спички, к сожалению мне больше нечего предложить ему... Практически бегом я собираюсь до квартиры ставшей для меня пристанищем. Закрываю дверь в комнате, хотя и зная что это не поможет, но с запертой дверь я чувствую себя хоть немного спокойнее. С наступлением ночи все вокруг погружается в непроглядную тьму, фонари на улицах не горят, света из окон тоже нет. Эта тьма пугает меня, ведь мне не ясно что происходит по ночам, происходит ли вообще что-то? И несёт ли это опасность для меня? Сидя на кровати я вглядываясь в темноту, они стоят там, по углам, в дальнем коридоре, буквально в паре шагов от меня, они везде. Вновь они пытаются схватить меня, их голоса становятся всё громче и громче... Я больше не могу выносить это, я слишком устал... Меня опять посещают мысли о самоубийстве... Хотя бы на какое-то время погрузиться во тьму, пропустить эту ночь без кошмарных снов, без боли... Однако, что-то в подсознании отговаривает меня от этого. Проявляется липкий, необъяснимый страх того, что в отличие от прошлых разов, сегодня я просто не смогу покинуть ту пустоту, оставшись в ней навсегда... В конечном итоге, я решаю что эту ночь мне нужно переждать самостоятельно. Просто не спать и все будет хорошо. Просто не спать и всё будет хорошо. Эти слова я повторяю про себя, будто мантру... **** Небольшое помещение озарено неярким, бледно-голубым светом. Оглянувшись я не заметил вообще никаких источников освещения, казалось, свечение исходит прямо из совершенно голых, оштукатуренных стен. Это напрягает... Сильнее этого напрягает только наличие непонятых проходов. В каждом стене по два, как мне показалось бесконечно уходящих в даль, беспросветных коридора. Вновь осматривать, в надежде понять хоть что-то, но ситуация ни в какую не желает проясняться. И что делать? Оставаться на месте страшно, идти в один из приходов, ещё страшнее ведь я не знаю что ждёт меня в той темноте. Что-то здесь кажется мне уж слишком не привычным. И только через пару минут до меня наконец доходит, тут тихо, гробовая, так не привычна для меня, окутывающая все вокруг тишина... Внезапно меня настигает сильнейшая тревога, хочется просто сорвать с места и бежать, бежать пока не упадешь без сил, но куда? Я не знаю... Не знаю что таится в темноте проходов. Мне слишком страшно, чтобы шагнуть туда... Резко кто-то хватает меня за плечо, дёрнувшись я пытаюсь вырваться из хватки, на это рука на моем плече сжимается только сильнее, впиваясь мне в кожу ногтями. Обернувшись я окончательно столбенею от ужаса, передо мной солдат, точнее то, что когда, то было им. Сейчас на меня смотри свежий, будто только что павший и вновь поднявшийся труп. Пробитая в нескольких местах каска, измазанное в крови и липкой грязи лицо и шея, форма его тоже не выглядит лучше, в районе живота зияет свежая, кровоточащая рана, полученная судя по всему осколком. Я продолжаю глазеть на него, буквально не в силах пошевелиться. Чувствуя животный страх, кипящую в жилах кровь и бешено стучащие сердце. Тут же я чувствую ещё одно прикосновение, на этот раз с левой стороны. Становится до безумия страшно, но я все равно поворачиваю голову. На этот раз видя перед собой бледное, до ужаса худощавое тело, обритая под ноль голова, впалые скулы, пустые, не выражающие ничего кроме огромной усталости глаза, грязная, бело-голубая полосатая роба. Вновь передо мной оживший труп, узник концентрационного лагеря, такой же как и миллионы других, погибший лишь потому что был неугоден режиму. Моему режиму... Резко мне в нос ударяет отвратительный запах крови, пота, гнили и черт ещё знает чего. Из проходов начинают появляться люди, они ковыляют из темноты, некоторые, лишенные ног, или истощенные настолько что не могу подняться хватают меня за ноги, стараясь повалить на пол. Какие-то из них изуродованы настолько, что от одного лишь их вида меня буквально выворачивает на изнанку. Внезапно меня дёргают за ногу так, что я не устояв падаю на пол, с силой ударяясь головой о бетон. От такого комната начинает кружиться вокруг меня, зажмурив глаза пытаются хоть немного унять это неприятное чувство. Тут мне прилетает первый удар, тяжёлым сапогом прямо по рёбрам, выбивающий у меня болезненный выдох. Следом ещё, но на это раз в спину, и снова я рвано выдохнув сгибаюсь от тупой боли. Удары, не на секунду не прекращающиеся удары, они пинали меня куда только придется, ноги, спина, живот, рёбра они не пропускали вообще ничего. Многие старались ударить меня по голове, в висок или челюсть, и у них получалось, правда, помимо нескольких выбитых зубов мне явно сломали руки, а точнее кисти, которыми я старался хоть немного закрыть голову. Боль, вновь мое тело пронзает острая, не прекращающаяся боль, током проходящая по каждой клеточке тела, создающая ощущение будто меня за живо сжигают на костре, ведь кто-то из односельчан обвинил меня в колдовстве. Тут же я чувствую как моё тело пронзает новая волна боли, я чувствую как мне прилетает удар сапогом в висок, с такой силой что в ушах появляется неприятный писк, а комната начинается плыть перед глазами. Секунду спустя мне прилетает ещё несколько таких же, сильных и четких ударов в голову. В очередной раз с моих губ срывает крик боли, который тут же превращается в хрипы, голос окончательно сорван. Уже перестав отличать удары я лишь закрываю глаза, молясь лишь о том, чтобы всё это быстрее закончилось... Вновь мне прилетает чётки удар по голове, настолько сильный, что комната полностью погружается во тьму и тишину... *** Секунду спустя я резко просыпаюсь от собственного крика. Буквально подскакивая на кровать, тут же чувствую волну острой, боли, заставляющей меня зажмурив глаза свалиться обратно. Было ощущение, что в моё тело одновременно вонзаются тысячи игл. Лежа я пытаюсь выровнять дыхание и хоть немного унять боль в теле, но по ощущениям она только норастает. Одновременно с этим я вдруг чувствую боль в голове, настолько резкую и сильную, что из меня вырывается болезненный вскрик. Ещё через пару секунд я вновь начинаю слышать шёпот тысячи голосов, буквально сводящих меня с ума... Я больше не могу слышать их... *** Медленно разлепив глаза я перевожу взгляд на часы, их стрелки остановились ровно на 10:00. Боль немного отступа, однако у меня всё так же не возникало желание вставать с кровати, да что уж, мне не хотелось делать хоть что-то. Вновь я закрываю глаза, с надеждой провалиться в темноту. Но этому не суждено было случиться. Словно ток меня прошибает воспоминание, о нем, об оставленных сигаретах, о моей просьбе подойти утром. Значит я и сам просто обязан прийти туда. Осторожно сев на кровать я пару минут пялюсь в стену, жду, пока комната перестанет кружиться перед глазами. Мельком осматриваю своё тело на наличие каких-либо травмы, ничего, но ощущение фантомной боли продолжало терзать меня. После я так же аккуратно встаю, оглядываясь по сторонам, всё, как и всегда, но из-за не отступающей боли мне кажется что все окутано густым туманом. Выйдя в коридор я быстро накидываю пальто, хлопнув по карману вновь нахожу там пачку спичек и сигарет, на моём лице выступаете слабая улыбка, хотя и привычно, но всё равно приятно. Не обращая ни на что внимания, быстро, по крайне мере настолько, насколько позволяла боль в ногах иду до негласного места нашей встречи, очень надеясь что он пришел, увидел мое сообщение, дождался меня. Уже подходя к назначенному месту, замечаю его, вновь стоя ко мне спиной, он, казалось внимательно изучал выцарапанную мной раннее надпись. Замедлив шаг, сам не зная почему стараясь не издавать не единого звука я продолжаю осторожно подходить к нему. Подойдя практически в плотную замираю, понимая что в принципе не имею понятия, о том, что я должен делать и что мне следует ему сказать. Моя уверенность вдруг куда-то улетучилась, а в голову стали закрадываться сомнения. Но отступать уже некуда. Поколебавшись ещё пару секунд я все же аккуратно прикасаюсь к нему, тут же, отдергиваю руку, словно ошпаренный. Дёрнувшись он одним резким движением поворачивается ко мне. Его зрачки в одну секунду расширяются от шока, а сам он теперь стоит в полном ступоре, будто передо мной каменное изваяние. Несколько, казалось бесконечно долгих минут мы стояли уставишись друг на друга, не в силах вымолвить слово или хотя бы пошевелиться. В один момент он все же решается подать голос. — что ты вообще тут делаешь? — он произносит это достаточно тихо, все ещё прибывая в недоумении. Этот вопрос заставляет меня задуматься на пару секунд, а действие? Что я вообще тут делаю? Живу? Возможно, хотя в моем случае, звучит немного странно, тем не менее это единственное, что пришло мне на ум: — живу, если я могу так выражаться... — я стараюсь говорить как можно спокойнее, хотя внутри меня все переворачивается от волнения. После моих слов его глаза как мне показалось расширились ещё сильнее: — живёшь? Каким образом если... — Перебив я продолжаю за него. — если я мёртв, да Союз, 26 декабря 1955 года приговор был приведен в исполнение, я и сам отлично знаю это. — да какого хрена вообще тут происходит?! Что это за чёртов место?! — переходя на крик он подходит почти в плотную ко мне. Меня уже слишком выводит эта ситуация, так что в ответ я тоже повышаю голос: — по твоему я знаю?! По твоему мне кто-то объяснил это?! Да ни хуя мне никто не объяснил, я так же как ты совершенно ничего не понимаю, ни что от меня хотят, ни как долго мне придется тут, находится! Резким движением он хватает меня за грудки, немного наклоняясь, теперь смотрят четко мне в глаза. — рейх, скажи, пожалуйста, кто дал тебе право орать на меня? — в моменте его голос становится совершенно спокойным, хотя в глаза легко угадывается злоба. Под его пронзительным, казалось прожигающим до костей взглядом я немного съеживаюсь, а уверенность, сказав мне "Auf Wiedersehen!", окончательно уходит в закат. — а какой ты ожидал реакции?! — не смотрят на внутреннюю тревогу, я и не думаю сбавлять тон. Тут же мне прилетает удар в челюсть, не слишком сильный, однако во рту теперь появляется не приятный привкус крови. — послушай ка сюда, — его голос не меняется даже на толику, оставаясь всё таким же холод-спокойным. — ты же прекрасно понимаешь что у тебя нет сильных карт, чтобы конфликтовать со мной, так что лучше тебе сбавить тон и спокойно объяснить мне всё. "Можно подумать у него есть сильные карты, будто он не находит сейчас в таком дерьмовом положении, что и я", не решаясь произносить это вслух, я лишь продолжаю молча пялиться на него. — ладно, можешь молчать, — схватив меня за запястье, он быстро пошёл вперёд, потянув меня за собой. Несколько раз, попытавшись вырваться из его хватки я почувствовал как его рука сжимается ещё сильнее. На запястье явно останутся синяки. В конечном итоге я лишь начинаю покорно следовать за ним, выбора к сожалению нет... Заходя в подъезд он быстро поднимает на пятый этаж, продолжая крепко сжимать моё запястье. Зайдя в квартиру он закрывает дверь на замок, только после этого немного ослабляя хватку. *** Теперь мы сидим за кухонным столом, в воздухе витает напряжение. Никто из нас не решается начать диалог, так что останется лишь прожигать друг друга ненавистным взглядом. Так проходит около 20 минут, как мне кажется длившихся бесконечно долго. В один момент я, не выдержав накаленной обстановки медленно лезу в карман, замечая при этом его пристальный взгляд на своих руках. Достав из кармана пачку сигарет я осторожно достаю пару штук, после протягивая ему одну. Он продолжает смотреть на меня с подозрением он, всё таки принимает сигарету, после уже и сам лезет в карман за пачкой спичек, достав две штуки протягивает мне одну. Закуриваем. Спустя ещё около минуты молчания он всё же решается начать диалог. — ты раньше не курил, — после этих слов он устремляет свой взгляд на сигарету, зажатую у меня меж пальцев. — раньше у меня были и другие развлечения помимо курения, так что мне не было интересно это, — выпустив облако едкого дыма я продолжаю. — а теперь у меня ничего нет, только сигареты... Поднимая глаз я сталкиваюсь с его заинтересованным взглядом. — ясно, все таки, объясни мне что это за место, что за люди? — с опаской он оглядывается по сторонам. — если конечно их можно назвать людьми, такое чувство будто их из гробов вытащили... — хорошо... — после пары секунду я продолжаю. — в общем, как я понял этот мир состоит из абсолютно идентичных друг другу районов, в каждом из которых несколько многоэтажек и небольшой сквер, больше тут совершенно ничего нет. Погода тут не меняется, как судя по всему дата тут не меняется, всегда 26 декабря, день моей смерти, ну и твоей видимо тоже... Замолчав я поднимаю на него взор, сталкиваясь с его глазами, в которых сейчас читается недоумение просто вселенских масштабов. Это даже слегка забавно. Я вновь начинаю говорить. — люди... — снова молчание, я пытаюсь правильно подобрать слова, — скорее всего это те, за чью смерть мы несем ответственность, в моём случае это солдаты, узники концлагерей, погибшие во время допросов. Как ты понимаешь они тут везде, но не переживай, не тронут. Закончив я снова обращаю на него внимание, в его глазах уже нет недоумения, теперь в них читается настоящий шок. Не найдя что ещё сказать я решаю задать интересующий меня вопрос. — кого ты видишь, что это за люди? Он снова оглядывается по сторонам, после начиная говорить — в основном мужчины, в робе или ещё какой то-одежде, грязные до жути, скорее всего те кого в Сибирь на каторгу сослали. Женщины есть, дети тоже, тоже все в обносках, худые, кожа да кости. — на этом он замолкает, во взгляде его читается некий страх. Чтобы хоть немного разрядить обстановку я снова протягиваю ему сигарету. — привыкаешь, все равно ничего от них не будет, снуют туда-сюда да и все на этом. На это он многозначительно кивает, беря у меня из рук сигарету. — очень надеюсь... — он закуривает, я всем с ним. Мы вновь молчит. В воздухе уже не было напряжения, мы просто не знали о чем поговорить. Я больше не чувствовал угрозу в его взгляде, он просто рассматривал меня с неким интересом. Докурив сигарету спустя пару минут, я снова решаюсь задать вопрос. — из-за чего ты умер? Несколько долгих секунд он молчит, докуривая сигарету, после встав и выкинув окурок в окно, поворачивается на меня. — власть ослабла, люди перестали верить в идеологию, им стала нужна независимо... Теперь уже я смотрел на него в недоумении. Его граждане ведь так верили в то, что смогу построить коммунизм, что пошло не так? Мне даже в какой-то стало обидно за не него. — какой это был год? — 1991. — он произносит это совершенно спокойно, а вот у меня от его слов чуть глаза на лоб не полезли. — как 91-вый!? Я что 40 лет тут торчу!? — неожиданно для себя я перехожу на крик, хотя от такого заявления любой был бы в шоке, если не хуже. — да Рейх, целых 40 лет, — для него в этом нет ничего такого, так что в отличие от меня он совершенно спокоен. Всё ещё прибывая в абсолютном шоке я просто не знал что говорить, мысли как будто были выбиты из головы. Повернувшись к окну он наблюдал за тем как темнеет на улице, и за бродящими туда-сюда людьми. Тут меня словно ток прошибает, я вспоминаю что так и не узнал у него то, что так сильно волнует меня последние несколько лет. — что с моими детьми? Он поворачивается на меня. — с ФРГ всё хорошо, почти всё время после войны он находится под властью союзников, а в октябре этого года получил независимость. После его слов на моем лице появляется улыбка, наверное это единственное чего желал знать моя душа. — я знал что могу быть спокоен за него, а что насчёт ГДР? Но замолкает. Осторожно подходят и садясь рядом со мной. — Рейх... — с ним что-то не так? — в мою голову стали закрадываться не самые лучшие мысли, но я старался отогнать их. Он молчит, несколько мучительно долгих секунд проходят в томительной тишине, пока я наконец не выдерживаю. — союз, что с ним? — в моём голосе теперь слышна неподдельная тревога и страх за своего сына. Он выдыхает, отводя взгляд куда-то в сторону. — он мертв...