Let me play among the stars.

Подобные треугольники — это треугольники, у которых углы равны, а стороны пропорциональны.

@Фалес Милетский 

***

      Джун Хо действительно считает, что у него было счастливое детство, наполненное если и не бесконечными долларовыми купюрами, то весьма неплохими по тем временам двадцатью тысячами вон на неделю.        «Радость вовсе не в богатстве» — так говорила ему мама, изо всех сил стараясь отрабатывать сверхурочно, дабы каждый в их семье был одет, обут, накормлен и, по возможности, оснащён чем-то современным, например: увесистым телефоном с маленькими кнопками для звонков.        Оказалось, «радость не в богатстве» длится до тех пор, пока без богатства может не быть не то что радости, но и жизни в целом.        Сначала нуждающимся в лечении стал сам Джун, потом - жена его брата, подарившего Хвану младшему всё и даже больше. Жизнь над ними посмеялась.        Преисполненый чистой и невинной благодарностью семье, что впустила его, Ин-Хо, не раздумывая, отдал один из самых важных человеческих органов - почку - лишь бы с Джун Хо всё было хорошо.        Преисполненная жаждой драмы и слёз судьба забрала у Ин-Хо самое дорогое, что осталось у него тогда. Жена Хвана старшего умирала, мучаясь от душащих сожалений, солёных дорожек, спускавшихся по осунувшемуся бледному лицу, не понимая, почему? Почему её любимый, всегда ласковый и заботящийся муж вдруг покинул их с ребёнком? Неужели любая показная человечность, какой бы идеально сыгранной она не была, разбивается о непристойную острую реальность? Закрывая глаза навеки, погружая себя в пучину бесконечного сна, женщина не могла думать ни о чём ином, кроме как об Ин-Хо. Она не дождалась.        Джун Хо считал, что это просто карма. Не Ин-Хо, нет. Его. Если бы брат не отдал ему почку, смог бы помочь жене? Каждую ночь на протяжении нескольких лет он думал об этом, чувствуя порой мелкие слёзы, капающие на белоснежную подушку, постиранную мозолистыми руками матери. Джун не прикасался к алкоголю. Не мог, зная, какую жертву принёс Ин-Хо. Его воротило от одного взгляда на стеклянные бутылки и пластиковые баночки с яркими разноцветными этикетками. Пиво, коньяк, вино, даже банальное соджу - всё отвергалось его уверенным покачиванием головы влево-право.        Окончательно его жизнь пошла под откос после пропажи единственного верного друга и по совместительству брата. Ин-Хо бесследно исчез, оставив за собой лишь лёгкий запах странного одеколона. И маленькую визитную карточку. 

***

      После острова Джун - нет, офицер Хван - изменился. Общительный и дружелюбно снисходительный к коллегам «прошлый Джун Хо» был забыт. На его место пришёл собранный ещё больше, чем раньше, стойкий и одновременно сломленный человек, желающий лишь одного: найти ответы на свои вопросы. Пролежав целый год, показавшийся вечностью, в коме, полицейский не захотел терять времени, а потому начал исследования ближайших островов, приходя к помогающему капитану Паку в любую свободную минуту.        Каждый день смотрясь в отражение, Джун Хо чувствовал, как теряется, как невидимая стена разделяет его и здравый рассудок.        Потом начало казаться, что он всё выдумал. Не смог отпустить пропавшего без вести брата, был слишком подавлен, словил приступ галлюцинаций, передознулся - что угодно, но не пережил все те болезненные события, преследующие его в кошмарах, в реальности. Не развивать эти мысли помогало зеркало. Именно там Джун Хо отчётливо видел следы своего неудержимого интереса и жажды справедливости. Левое плечо саднило; некрасивый, по мнению Хвана, шрам служил двигателем прогресса в расследовании, которое на деле не продвинулось почти никак. Найти остров оказалось просто непосильной задачей.        А потом в каком-то джаз-баре он увидел её. Загадочную девушку с зонтиком, незатейливо присевшую рядом. Да так, что невооружённым взглядом было понятно: она либо за бокалом за его счёт, либо за лёгким флиртом на вечер. Одно другому, в принципе, не мешало.        — Выглядите неважно. Плохой день? — незнакомка улыбнулась, так просто и приветливо, что Джун не мог не улыбнуться в ответ. Вяло и кисло, но хоть как-то.       — Можно и так сказать, — он не врал, однако не понимал, почему девушка просто молчит. Она не предлагала выпить, потанцевать, поговорить. Такое чувство, что чего-то ждала.       — Вам чего-то взять? — из вежливости нарушил тишину Хван.       — Вам нельзя, значит, я тоже не буду, — спокойно ответила незнакомка.        И тут Джун Хо передёрнуло. Девушка не могла этого знать.        — Понимаете, было бы странно, если бы человек, которому подсадили почку, пил алкоголь, прекрасно понимая, что от этого орган бы не прижился в организме и, скорее всего, всё вернулось бы на круги своя. Привычка у Вас осталась даже спустя столько лет. Да и я не советую пренебрегать органом, который отвечает за мочевыделительную систему и поступление питательных веществ, — под полный недоумения взгляд Джун Хо она продолжила, — Я была лучшей по биологии в своём классе. Если что-то непонятно, могу рассказать о строении нефрона и его влиянии на…       — Какого к чёрту нефрона, — Хван понял, что это прозвучало даже слишком громко, но на них никто не обернулся, — Кто Вы такая? Откуда Вам известно о…       — Раз уж Вы перебили меня, то посмею перебить и Вас. Если не хотите вводной лекции по банальной биологии, скажу так: Вам лучше либо прекратить искать остров, либо пойти со мной.        Чётко, резко и без загадок.        — Не в моём стиле так быстро, но у нас нет времени. Вы же помните Сон Ки-Хуна?       Джун Хо боролся с желанием просто наброситься на незнакомку с вопросами о том, кто она, где его брат и откуда ей известно про того бедняка, что приходил в полицейский участок с визиткой, слишком напоминающей ему Ин-Хо.        — Кто Вы? Стражница, да? — он чувствовал, как паника и всеобъемлющая тревога в голосе заставляют хвататься за последний шанс узнать хоть что-то.        — Кто я, не имеет значения. По крайней мере пока. Я лишь предлагаю сделку, от которой, уверена, Вы не откажитесь. Помогите мне и получите информацию о победителе игр 2020 года - Сон Ки-Хуне.

***

      Джун Хо уже давно ничего не слышит. Часа два так точно. В голове снуют туда-сюда ветреные мысли, уносимые порывами настоящего урагана из резкой боли и странного запаха, ударяющего по рецепторам своей неоднозначностью. Бергамот? Откуда тут вообще ему взяться?        Хван старается как можно незаметнее приоткрыть глаза, опасаясь присутствия в комнате одного из островных рабочих. Понимая, что в комнате ни души и подслушивать здесь нечего, Джун пытается прийти в себя теперь уже полностью, небрежно стряхивая остатки сна, протирая лицо. Он сразу замечает на себе новую одежду, что по ощущениям стоила как его месячная зарплата. Дорогая ткань, монотонность, излишнее удобство (если оно вообще бывает таковым) - всё указывает на то, что это Джун Хо не принадлежит. Брендовые штаны и футболка оставляют не самый приятный осадок в виде недовольного лица.        Взгляд идёт дальше и цепляется за окно позади кровати, на которой Хван сидит. Там ничего примечательного: много снующих по улице людей, что ощущаются буквально пылинками; свет небоскрёбов Сеула. Джун Хо не привык к такой роскоши, но он не может позволить себе разглядывать столицу и дальше: в любой момент Гон Ю и Ёна могут вернуться.        А как он тут вообще оказался?        Последние воспоминания приводят к тому, что, сев в машину, полицейский вырубился, почувствовав, как салон заполняет усыпляющий газ. Вербовщик, сукин он сын, успел надеть маску.        Выбраться и сбежать хочется как нельзя больше, но Джун Хо слишком быстро понимает, что это не принесёт ничего хорошего. Он сам пришёл за ответами, которые так долго искал.       Он сделал свой выбор.        Осматривая комнату на наличие чего-нибудь интересного, Хван замечает фотографию какой-то женщины, не больше семидесяти лет, сидящей в, по виду, непозволительно дорогом чёрном кожаном кресле. И от её взгляда становится как-то не по себе: холодный и ничего не выражающий, он заползает прямиком в душу, и Джун кожей чувствует появившиеся на спине мурашки.        Не желая более смотреть на женщину, офицер подходит к двери, молясь о том, чтобы она не была заперта. К его удивлению, пройти действительно удаётся, и очередные разноцветные блики городских светящихся башен привлекают внимание. Джун Хо шагает так тихо, как только может, медленно прислоняясь спиной к каждой попавшейся под руку стене, коих тут почти нет: большинство комнат соединены в одну общую. Кухонный стол соседствует с ещё одной кроватью, а прихожая является по совместительству и коридором. Есть перегородки в ванную и «его» комнату.        Краем глаза Хван подмечает выход на балкон, располагающийся за прозрачными панорамными окнами. Дверь из стекла и она точно также никак не ограждается от остальной части квартиры, поэтому полицейский понимает, что идти дальше рискованно. Со стороны он может разглядеть лёгкий пар, поднимающийся из нагретой воды открытого бассейна. Ну, конечно. Чего ещё можно было ожидать от убийц с острова, которым в месяц платят больше, чем Джун Хо за всю жизнь. На лежаках рядом с бортиками мирно и расслаблено сидят две фигуры, о чём-то спокойно переговариваясь.        Брат всегда говорил, что подслушивать чужие разговоры - дело гиблое, но сейчас Хван младший полностью уверен, что не Ин-Хо его учить.        — Have you seriously decided to play Russian roulette? Gong Yoo, I swear, if I wasn't the same, I would have shot you. You're lucky, I understand you too well, — Джун Хо удаётся расслышать голос Ёны, но он быстро корит себя за нежелание в школе заниматься английским. И пусть сейчас он знает его очень даже хорошо, однако для беглой речи Ёны приходится напрячься. Удивляет то, что корейского акцента вообще нет, и последний раз, когда Хван слышал настолько чистый английский, был на острове. В самой неприятной ситуации и компании за всю его жизнь. Он предпочитает не циклиться на этом и занести пометку в голову: Ёна, скорее всего, жила заграницей.        — Умоляю, перейди на корейский, за сегодня я уже наслушался от Майкла этих ваших «Are you seriously?». Тем более, у меня есть занятие поинтересней, нежели перевод твоего американского, — значит, всё-таки Штатская.       — Перечитывать резюме копа - не занятие, а твоя прихоть, — Сан, однако, уступает место корейскому.        — Он весьма интересен. Жаль ты ушла и не видела всей развязки, — хихикает Вербовщик, и Джун Хо еле сдерживается, чтобы не закатить глаза с громким раздражённым вздохом.        — Ещё секунда - и я бы сгорела, как спичка, от тех искр, что между вами летали, — закатывает глаза здесь лишь Ёна. Рекрутер от этого только смеётся.        Как-то даже по-человечески. Хвану думается, а может ли он вообще быть, как и все окружающие: ходить на прогулки в парке (и не чтобы вербовать игроков), покупать еду в местных забегаловках, кормить бездомных животных на улице. Да хоть банально спотыкаться на ступеньках этот идеальный умеет?        — Мне нравится его сила духа. Уважаю такое в людях.        — Я тоже, — тихо говорит Ёна, — И как первое впечатление один на один?       — Поверь, я впервые за долгое время увидел человека, который достоин большего, чем имеет, — в этот момент Хван чувствует, как шестерёнки в голове скрипуче крутятся, совершенно не осознавая ничего более. Звучало как комплимент. И весьма интимный, если судить по личности рекрутера.        — Ого, я удивлена. Защита, комплименты, ненавязчивый флирт. Вот это комбо, — Ёна улыбается и отпивает что-то из яркой банки, которую Джун замечает только сейчас.        — Будто ты никогда не флиртовала с сотрудниками, — подкалывает Гон Ю, слыша очередной недовольный выдох.        — За пределами работы, — парирует Хранительница, — А это, между прочим, не какой-нибудь бедолага, а брат Ин-Хо.       То, как спокойно они называют имена людей, виновных в нескольких преступлениях разом, заставляет Хвана младшего чувствовать себя не в своей тарелке. Насколько эти двое близки с его братом?        — Так говоришь, словно мы уже женаты, — Гон Ю опять смеётся, — Я хочу узнать его мотив, понять, действительно ли он сможет поучаствовать в плане. И да, в моей защите он не нуждается. Сильный, сообразительный, ловкий и привлекательный. Бинго. Ты же согласен со своим описанием, Джун?        Резкий переход на «ты» остаётся незамеченным, в отличии от офицера, готового признать, что он ожидал чего-то подобного: вряд ли бы Вербовщик и Хранительница позволили ему подслушивать их разговоры, если бы там было хоть что-то важное.        Гон Ю, на удивление, приятно и не наиграно улыбается, салютуя Хвану двумя пальцами. Ёна так и остаётся сидеть на месте, попивая напиток и любуясь городом. Джун Хо лишь надеется, что она не уйдёт опять: наедине с рекрутером теперь невозможно находиться, понимая, что он так спокойно отвесил ему комплиментов не только относительно внешности, но и ума в купе со стойкостью, что, на самом деле, гораздо приятнее.        — Let's play a game?

***

      — I already told you that I don't think this plan is thoughtful, — Солим обречённо вздыхает, перемещая шашку на соседнюю клеточку по диагонали. И во что они с мужем только не сыграли, лишь бы развеять скуку.        — You always say that, and by the way, you once did an even more ill-considered thing, — Майкл сворливо косится в сторону столика с алкоголем, но под осуждающий взгляд жены решает не пить: лучше быть трезвым перед вылетом во Францию, где им придётся провести все дни до прибытия на остров. Возможно, стоит вновь посетить Лувр, но предложить экскурсию никто не хочет. Они были в этом музее больше двадцати раз за два года. Чёртова Мона Лиза уже успела их проклясть.        — And I'm still doing, — гордо подмечает Солим, приподнимая по-светски голову.       — I heard that at these games Yona will be allowed to watch on the other side of the screen, while Gong Yoo is carried away by the cop. I hope she won't be bored, — переводит тему Майкл.        — This will help her get into the Gi-hun’s background, — Солим почти по-матерински произносит имя нерадивого победителя, как бы желая скорее поболтать с ним лично, потихоньку раскрывая новую сторону личности господина Сона. Они с мужем это умеют.        Каждое их творение идеально. Гон Ю, Сан Ёна, многие другие слуги и работники острова - всё это их филигранная работа, выполненная с хирургической точностью вплоть до самых личных частичек души.        Ведь зачем пытаться перешить человека, если можно просто распороть нитки и позволить сделать себя самому.        — Will we give her to vote? — удивлённо спрашивает Майкл.       — It will be fair to her. She studied Mr. Seong's resume for a long time.       — And it's unfair to us. What if she doesn't want to?       — Oh, so now you're starting to think with your sieve-head? — ворчит Солим.        — All for you.       Их спор начинается по новой под партию в пасьянс. 

***

      Игру? Сегодня Хван пережил не просто игру, а весь калейдоскоп эмоций, держащих в напряжении и сейчас, заставляя его обострить чувства и быть наготове. Логично, что убивать не станут, однако чёрт знает, какие мысли взбредут в голову этим людям.       — Зачем? Вы сказали, что поговорите со мной просто так, — Джун Хо подозрительно косится на посланников брата кого-то свыше. И чего он вообще ожидал.       — Этого мы не обещали. На вопросы мы ответим, но, как и предупредила Хранительница, играть нужно по нашим правилам, — Хвану хочется стереть довольную ухмылку Гон Ю с его безмерно привлекательного лица и оторвать взгляд от глубоких глаз. Ему не нравятся собственные желания.       — Давай так: ты нам вопрос - мы тебе ответ, но в том случае, если правильно ответишь на наш. Within reason of course, — предлагает Сан, и Вербовщик согласно кивает. Слишком по-детски, создаётся вязкое ощущение, что они придумали это только что, желая немного проучить любопытного копа.        — Какого рода вопросы? Я не раскрою государственные тайны.       — А ты их знаешь? — усмехаясь, риторически вопрошает рекрутер.        — Про остров же узнал, — спокойно оправдывается Джун Хо.       — Конечно, ты прекрасный детектив, — это звучит настолько серьёзно, что Хван пару секунд просто смотрит то на подозрительно спокойного Вербовщика, то на удивлённую Ёну. Неужели Гон Ю настолько редко проникается людьми? Хочется обдумать это подробнее, ведь что как не понимание эмоций человека поможет составить дальнейший план действий.        — Я сейчас уйду, — Хранительница быстро отводит глаза и без особых эмоций встаёт с лежака, указывая на своё место офицеру.        Не сказав ни слова, рекрутер хватает её за руку, заставляя сесть обратно. Он быстро встаёт сам и двигает ближайший к ним белый лежак с мягкими дорогими подушками, приглашая Джун Хо присесть. Идеальная компания, ничего не сказать.        — Играть втроём веселее, — улыбается Гон Ю.       — Тогда начнём. Из чего состоит нефрон? — Ёна, в кое-то веке ухмыляется, горделиво, словно павлин, складывая руки на груди.        В этот момент Джун Хо понимает, на что вообще подписался. Конечно, чего он вообще хотел. Либо это Хранительница желает отомстить за ситуацию в баре, либо никакой новой информации офицер не узнает.       — Не знаю, — честно отвечает Хван.       — Достаточно было назвать капсулу с клубком капилляров. Там, конечно, ещё каналец и артерия, но ты таким не увлекаешься, — словно из энциклопедии зачитывает. Джун Хо удивлённо хмыкает и искоса глядит на рекрутера, который, по всей видимости, особо не удивляется услышанному, — Это было хотя бы полезно, — утешает себя полицейский.       — Что ты чувствовал, когда вышел из комы? — на этот раз спрашивает Гон Ю, и Хван отмечает, что этот вопрос гораздо легче, но и болезненней.       И действительно, что он чувствовал тогда, лёжа на белой, пахнущей химикатами и хлоркой простыне, окутавшей его по пояс. Там, в больничной палате, Джуна выжали как половую тряпку, что уже отслужила своё, порвалась и осталась никому не нужной. Рядом была лишь мама, трепетно ждавшая, когда сын откроет глаза, и показатели на экране стабилизируются. Хван Джун Хо не помнит, как вообще выписался, ел, ходил, привыкал жить. Помнит лишь тихо звучащее среди миллиона душащих голосов «Ин-Хо». Сначала казалось, что он просто долго спал. Потом - что наконец нарушил привычку «не пить» и вылил в себя половину бара. Кто-то из коллег предложил провериться на наркотики, мол, вдруг подсыпали. Шрам на плече буквально кричал: нихрена ему не подсыпали.        Всё начало налаживаться после того, как офицер познакомился и завёл доверительную дружбу с капитаном Паком, спасшем его год назад от неминуемой смерти на морском дне с простреленным плечом.        Джун Хо казалось, что ему отрубили крыло. Казалось, что птица, некогда летавшая высоко и плавно, теперь никогда не взглянет на небо, полное появившихся страхов, ранее не замечаемых ей.        А потом выяснилось, что крыло можно отрастить. Судьба вновь пустила вольную птицу в свободный полёт.        — Отчаяние, — коротко бросает Джун, но видя ожидающий взгляд напротив, продолжает, — Тоску по Ин-Хо, желание найти остров. Не знаю, я плохо помню те события, — с какой-то грустью говорит Хван. Ему не хочется показывать свою слабость в виде брата, но он прекрасно понимает, что скрыть от этих людей ничего не получится: они и так следили за ним.        — Что ты хочешь спросить? — наконец-то кивает Вербовщик.       — Кто именно захотел моей встречи с Ин-Хо? — пожалуй, это самый безобидный вопрос, который только приходит на ум.       — VIP-клиенты.       Джун Хо нервно сглатывает образовавшийся в горле ком. Не для того ли эти «випы» хотят привезти его на остров, чтобы убить на глазах брата?        — Это не те люди, с которыми ты виделся ранее, — поясняет Ёна, и Хван за это ей действительно благодарен, — Ты совсем не пьёшь? — видя косой взгляд, Сан объясняет, — Не за каждым же твоим шагом следить. Делать нам больше нечего.       — Редко. Быть трезвым и здоровым всегда приятнее, — после кивка Джун Хо спрашивает, — Победитель всего один?        Неясно, почему Хван решает задать именно этот вопрос, ведь сам прекрасно слышал разговоры охранников и объявление всех правил: то ли от неверия, что победителем сумел стать именно Ки-Хун, то ли от чего-то ещё.       — С некоторых пор - нет.       — А как тогда распределяют приз?        — Сначала ответь, что ты сделаешь с братом, когда увидишь его. И мы расскажем о нововведениях, — подаёт голос Гон Ю и, когда Джун Хо поворачивается, бегло подмигивает ему. Полицейский предпочитает игнорировать излишнее внимание к своей персоне.        — Как бы парадоксально не звучало: обниму.        — Ценю в людях честность, — хмыкает Ёна, — Теперь, если большинство захочет остановить игру, призовые деньги поделят поровну между всеми участниками. Продолжим? Учти, следующий вопрос будет из раздела математики.        — Тогда уж точно нет. Что вообще можно спросить из математики, — искренне недоумевает Хван.       — Хм, могу только сказать, что вы с Ин-Хо как подобные треугольники: углы одни, а стороны разные. Вроде и братья, но схожи друг с другом, ровно как и отличны. Согласен?       — Интересное сравнение, — Джун Хо улыбается.        Ёна не отвечает, предпочтя вновь разглядывать стеклянные яркие небоскрёбы. 

***

      Когда Гон Ю вызывается проводить офицера в комнату, Хван подсознательно понимает, что Сан вряд ли живёт здесь. И она явно скоро уйдёт, оставив его наедине с Вербовщиком.        «Защита, комплименты, ненавязчивый флирт».       «Сильный, сообразительный, ловкий и привлекательный. Бинго».       «Мне нравится его сила духа. Уважаю такое в людях».       «Ты прекрасный детектив».       Воспоминания заставляют его на секунду остановиться. За несколько часов, проведённых в этом доме, он мало что успел проанализировать, однако все мысли то и дело сводились к играм, когда настоящая загадка сидела рядом. Гон Ю чего-то добивается? Он упомянул план. Задобрить и предать? Впрочем, в эти мысли отчего-то не верится: эти двое просто следуют указаниям, это Хван видит точно. Но почему тогда буквально сумасшедший на голову Вербовщик так интересуется им?        Стоит только подойти к комнате и выйти из поля зрения Ёны, что в любом случае не смотрит на них, как Джун Хо резким выпадом придавливает рекрутера к стене под его совсем не удивлённый взгляд. Они примерно одинакового роста, но даже сейчас Хвану кажется, что на него смотрят сверху вниз.       — Если ты хочешь позабавиться со мной, а потом выбросить за ненадобностью, то…       Джун Хо не успевает договорить, как его перебивает спокойный голос, в котором ясно и чётко проступают нотки веселья:       — Моя задача - сберечь тебя до прибытия на остров; я даже не начинал и уж тем более не думал забавляться. Поверь, делал бы я это изысканнее. Тем более, ты уже сломан. Выспись, раз не ложился несколько дней, — Гон Ю говорит всё, будто бы это обыденность. Типичный вечер. Каждый день так. Он медленно кладёт руки поверх чужих ладоней, пока Хван прибывает в недоумении, не имея более сил на то, чтобы ориентироваться в пространстве самостоятельно.        «Ты уже сломан». И это ранит гораздо больше, нежели боль в плече.       Джун Хо опять чувствует странный запах, о котором успел позабыть, как вышел из комнаты. Но теперь это что-то другое, точно не бергамот.        — Пойдём.       Голос рекрутера подозрительно смягчается, словно и не было между ними никакой крепкой, нерушимой преграды в виде смертельных игр, что уносили и уносят до сих пор полтысячи жизней за каждый их сезон. Смог бы офицер посмотреть на Гон Ю в другом свете, если бы не всё это?        С самого детства Хван любил загадки: мама, приходя с работы, покупала ему пазлы, предназначенные явно не для его возраста, однако через пару часов на маленьком деревянном столике лежал готовый рисунок, заклеенный прозрачным скотчем. Таких рисунков со временем накопилось столько, что пришлось освобождать место в трёх ящиках от ненужной одежды. Видимо, тяга к расследованиям проявилась ещё в то время.        Но пазлы - это одно. А Вербовщик, самозабвенно набирающий отчаявшихся бедняков на убой - совершенно другое.        Джун Хо лишь сейчас задумывается, что именно о нём он думал гораздо больше, чем мог признать. А ещё, как бы ужасно и предательски не звучало, уже несколько раз в своей голове назвал рекрутера по меньшей мере привлекательным. В этом нет ничего такого: во всех людях есть что-то, что может зацепить, но на внешность той же Ёны он даже не обращал внимания. У неё нет тех цепких глубоких глаз, следящего за ним азартного взгляда, или буквально модельной улыбки. Ради приличия Хван твердит себе: Ёна улыбнулась ему лишь раз.        Она кореянка, разве что скулы выдают в ней смешанную кровь, и Джун Хо делает логичный вывод о том, что в Ёне есть Штатские корни, раз уж она так бегло говорит на английском с уклоном в его американскую версию. Волосы, глаза, нос - всё абсолютно стандартное. С виду не скажешь, что девушка работает на остров со смертельными играми.        Гон Ю ощущается по-другому. Он чаще говорит с ним, более открыт, и пусть это ощущается как откровенная забава, но Хван уверен, что, с учётом нестабильной личности рекрутера, внимание к полицейской персоне - настоящий прогресс.        — Что за запах? — сознание устало, оно медленно плывёт, качаясь маленькой уязвимой лодкой по волнам могучего океана, не зная, где причал, к которому можно прибиться. Может, это из-за аромата? Чёрт его разберёт.       — Чандан, чтобы ты успокоился. Не бойся, тебе не навредит.       Джун Хо наконец-то чувствует под собой мягкое одеяло, но откровенно не понимает, когда и как его успели довести до кровати. Единственное, что запечатывается в памяти - лёгкие прикосновения к его рукам и частые поглаживания по спине.        — Ты когда-нибудь был в Индии? — неожиданно спрашивает Гон Ю.       — Нет, — и Хван находит в себе силы ответить.        — Благовония оттуда. Метод твоего успокоения тоже, — сквозь пелену неразборчивого шёпота Джун может расслышать усмешку Вербовщика. Неужели его сознание можно усыпить благовониями? — Советую расслабиться, офицер, иначе ваше тело просто упадёт к мои ногам завтра утром.        — В твоих мечтах, — вопреки своим словам Хван действительно прикрывает глаза, позволяя чандановому аромату погрузить себя в сон.       Завтра должно стать легче.        Гон Ю слышит хлопок входной двери.

***

      — And you left again? — недовольно ворчит Солим, готовая какой раз за день выкинуть свой телефон в окно, прямиком на яркую улицу вечернего Нью-Йорка.       — I don't want to disturb them, — с усмешкой отвечает Ёна, подмечая явную раздражительность госпожи.       — Come back home, Yona.       — I'm at home, one floor below Gong Yoo’s apartment, drinking water with lemon and watching a kdrama, if you're interested in my personal life, — через экран Кан Солим чувствует вымученную улыбку работницы.        — You could fly to Rome, don't you want to?       — Why are you starting to take care of me now, in such an informal situation? Don't you care, m? — и вновь усмешка.       — To come home is to find peace. I don't care where you sit, what you watch and drink. I want you to pull yourself together and do your job. If you need a rest for this, just tell me, — устало поясняет Солим.        — Don't worry, everything will be fine.       — Then get ready. We have adjustments in the plan. I'll tell you a little later.       — I got it.       Солим вешает трубку.

***

      — Ёна! Вот скажи этой дурочке! Давай быстрее, мы опоздаем.       Опять воспоминания. Ёна не помнит, что это за место и ситуация. Лишь догадывается.       — Не надо меня торопить, Эрика, — возмущается нерасторопная девушка.       — Значит, быстрее, Аника, — Эрика закатывает глаза.        Здесь красиво. Светит солнце - и день уже чудесен. Туда-обратно снуют люди, быстро бегающие спортсмены отпивают из бутылок, чьи-то собаки, весело сцепившись в игривом танце, задорно лают, пока школьный автобус подъезжает к остановке. Окружающие приветливо улыбаются, здороваются, желая девочкам доброго утра. Они с такими же милыми улыбками бегут к автобусу поскорее, желая наконец добраться до учебного заведения. Ёна хмуро смотрит им вслед.       — Вы слышали: ты девчонка с ботанического клуба забеременела? Вот же скучно мне живётся, — досадно ноет Аника, поправляя длинным ногтем туфли.        — Точно, — хихикает Эрика, — Эй, Ёна, ты как? Выглядишь жутко.       И Ёна просто мотает головой, отгоняя наваждение. Ей нужно сосредоточиться.        Фоновым шумом кричат герои дорамы, превращаясь в зомби от пары укусов.        Сан уже забывает, что смотрит. Соображать сил нет.        «All of us are dead» - показывает название огромный телевизор. Не такой большой, как экран Ин-Хо, и Ёна усмехается от этого сравнения.        Да. Ей определённо нужно сосредоточиться.