Тише едешь - дальше будешь
24 апреля 2025 г., 11:52
— Stupid Frontman, where is he?
Ёна, сложивши руки на груди, нервно и ожидающе вглядывается в тёмные уличные переулки, среди которых можно найти неприметный с виду чёрных ход из клуба.
Хранительница, так и не получив никаких чётких инструкций, решила всё же попробовать подойти к месту встречи Ведущего и бывшего игрока четыреста пятьдесят шесть, дабы лично запросить информацию о её прибытии на остров.
К сожалению или к счастью, на месте ещё никого нет. Джун Хо и, как Ёна надеется, Гон Ю приедут по-отдельности, и времени будет не шибко много, ибо по предварительным подсчётам гонки не избежать. Треугольные солдаты наверняка на постах, дожидаются своего часа, пока Ин-Хо готовится к тяжёлому разговору, который наполнится хлипкими попытками остановить уже запущенный механизм.
Хранительница в этом механизме чувствует себя лишней шестерёнкой, которую почему-то до сих пор не убрали, давая остальным работать слаженнее.
Непринятые звонки не раздражают более, никто не пишет и ничего не говорит, посему Сан остаётся надеяться, что про неё не забыли.
Несмотря не ночное время людей в самых разных нарядах просто сотни. Хэллоуин ведь. Ёна отчего-то вспоминает, с каким великолепием его по обыкновению празднуют в Соединённых Штатах, и, усмехнувшись про себя, улыбается. Все эти школьные вечеринки, которые она искренне считала слишком стереотипными и неинтересными; резные самодельные костюмы, куда каждый вкладывал частичку души и мастерства; громкая музыка и поднадоевший пунш - такие Хэллоуины забыть сложно.
В Южной Корее, конечно, тоже размах имеется, да ещё какой: ночь словно и не наступала никогда, везде ярко горят неоновые необычные вывески с рекламой, подростки с весёлыми разрисованными лицами снуют туда-сюда в поисках необычных мест для фотографий или неприметных уголков с целью выудить-таки бутылку чего покрепче шестипроцентного пива.
Краем глаза Ёне удаётся подметить чёрную машину, припаркованную недалеко от «HDH», где сидят Джун Хо, Ки-Хун и какой-то, по нескромному мнению Хранительницы, бестолковый идиот, активно жестикулирующий и что-то нелепо объясняющий. Все трое перебрасываются короткими фразами, и в конце концов Сан наблюдает, как последние два выходят, направляясь прямиком к клубу.
Фронтмен, скорее всего, где-то поблизости.
— It is necessary to go a little further, not to spoil In-Ho’s long-awaited meeting, — убеждает себя Ёна, разворачиваясь, дабы быстрым шагом уйти от входа.
***
— Мне кажется, или это немного противоречит вашему плану, — усмехается Вербовщик, садясь в салон, на заднее сиденье. Он смотрит в зеркало, где отражаются глубокие глаза Джун Хо, не перестающие искать стражей в розовых комбинезонах, что могут появиться с минуты на минуту. — Оставайся здесь, — скорее отдаёт приказ Хван, явно не терпя возражений, а после быстро выскакивает из машины, громко хлопая дверцей. Гон Ю, в принципе, не против. Слышать такой стойкий, чёткий голос, словно созданный для полицейского, оказывается даже слишком приятно, чтобы рекрутер в этом себе отказывал. Он подмечает выражение чужого лица: серьёзное и сосредоточенное, словно Джун Хо придётся собственноручно перерезать глотки Квадрату и Треугольнику, прошедшим в «HDH». Хван в последний раз оборачивается, проверяя, на месте ли Вербовщик, и, завидев его до боли раздражающую, надоедливую ухмылку, ловко перепрыгивает через дорожное ограждение, до этого чуть не попав под машину. Чёртов рекрутер над ним, наверное, смеётся. Однако на деле Гон Ю заворожённо глядит тому вслед, с придыханием сглатывая, когда офицер подходит к охране. Это будет интересно.***
Громкая, заглушающая все звуки вокруг музыка. Рваные крики молодёжи, рьяно танцующей и не видящей никого и ничего. Слышатся английский слова и чёткий бит, но Ки-Хуну всё равно: его цель совершенно иная. Он пытается пробраться сквозь толпу, легонько и не мешая людям наслаждаться праздником, дабы тихо отыскать островных стражей, однако быстро понимает, что Фронтмен не так уж и глуп. Это, в принципе, было и так понятно. Кто вообще заявится в клуб в Хэллоуин без маски и костюма? Неоновый розовый цвет прожекторов усложняет ситуацию ещё больше: даже красные комбинезоны разглядеть сложно. Сон думает, что, возможно, стоит просто подождать, не предпринимая никаких поспешных действий, но, завидев парня в полностью чёрном облачении, хлопает его по плечу. Тот, ожидаемо, оказывается обычным подростком и просто кидает что-то в стиле «чокнутый». Ки-Хун давно привык. С тех самых пор, как навсегда обрубил себе путь назад. Может, ему действительно следовало сесть в тот самолёт? Отправиться в солнечную Америку к дочке и бывшей жене с её нынешним мужем, привезти подарков из родной Кореи, восстановить утерянные некогда связи. Начать, в конце концов, жить. Год, проведённый в забвении разума и тумане его перемешанных воспоминаний, не оставил ничего иного кроме как разбитых надежд. Ки-Хун, ежедневно лёжа на твёрдом деревянном полу своей дешманской комнаты, думал лишь о том, почему… Почему именно он оказался в водовороте игры, унёсшей почти полтысячи жизней; почему именно он выиграл, сумев забраться дальше многих умников в этой гонке судьбы; почему именно ему удача решила улыбнуться, снисходительно даровав вовсе не святую милостыню в виде окровавленных денег? Сон потерял всё, что было у него когда-то: лучшего друга, которым всегда гордился и на которого старался равняться; мать, поддерживавшую его на протяжении всей жалкой жизни, умершую в муках и боли, думая, что непутёвый сын бросил её за ненадобностью или, что ещё хуже, беднягу зарезали в подворотне коллекторы. Однако, потеря человечности ранила Ки-Хуна, почему-то, гораздо больше. Он не просто лишился Сан Во, собственной родительницы и приобретённой ненадолго дочери. Он лишился веры в будущее, как только увидел беззаботного рекрутера, играющего с кем-то в ттакджи, дабы отдать кремовую визитку. Это было не просто дежавю, нет - предзнаменованием. В тот момент бывший финалист понял, что его путь, его жертва - всё, через что прошёл он и ещё четыреста пятьдесят пять человек - ничего не значащая мелочь, ненужной пылью оседающая у ног организаторов. После такого Ки-Хун не сумел заставить себя сесть в дорогущее кожаное кресло джета, дабы полететь в Соединённые Штаты, проматывая миллиарды вон, доставшиеся ему путём одиноких мучений и чужой пролитой крови. Не сказать, что выбранная им дорожка стала спасением - как раз наоборот. В определённый период жизнь начала состоять из подъёма, утренней бодрящей сигареты и абсолютно бесполезных скитаний по городу, во время которых Сон получал сообщения от помогающих наёмников, что прочёсывали метро вдоль и поперёк в поисках Вербовщика. Он пытался три чёртовых года. Ничего. Словно загадочный рекрутер испарился, а остров и смертельные игры сгорели до тла, затаившиеся пеплом лишь в воспоминаниях игрока четыреста пятьдесят шесть. И вот, спустя столько времени, потраченного впустую, Ки-Хун бредёт по танцполу «HDH», надеясь, что ему дадут возможность, хотя бы малейший шанс всё предотвратить. Перед ним словно из ниоткуда возникает чёрная маска с белым квадратом посередине, возвращая Сона в душащие кошмары, приходящие каждую ночь. Работник кивает, а затем просто разворачивается и уходит, зовя тем самым Ки-Хуна за собой. Ву-Сока нигде не видно, он отныне тоже остаётся затерянным среди кучки танцующих, поэтому Сон не решается медлить. Фронтмен ждать не будет.***
— Хей, парень, подожди своей очереди с остальными, — охранник, стоящий у входа в мигающий красным коридор, с наигранной улыбкой преграждает Хвану путь внутрь. — С дороги. Это полиция, — холодно бросает Джун Хо, совершенно не заботясь о косых взглядах, направленных на него со стороны ожидающей толпы. — Смотрите, вы тут не единственные копы, — усмехнувшись, охранник оборачивается к компании, где каждый держит в руках собственный реквизит, и на чьих головах красуется по офицерской фуражке. Ребята оценивающе хмыкают, в то время как мужчина в костюме продолжает, — Это Хэллоуин, чувак, мог бы хотя бы игрушечное оружие захватить. Это начинает выматывать. Джун Хо прекрасно понимает, что он не владеет всем временем на свете, а потому ему стоило бы поторопиться, прямо сейчас бросившись вдогонку за стражами, не растрачивая драгоценные секунды на заграждающих дорогу людей. Уступать ему, однако, явно не собираются, и Хван не находит идеи лучше, кроме как достать из кармана кожаной жилетки настоящий полицейский пистолет, который, ясное дело, стоит на голову выше вшивых подделок. — Это похоже на игрушку? — сбившееся от внезапного рывка дыхание не мешает ему приставить холодное дуло к чужой грудине. Охранник, естественно, спорить более не хочет: его страх виден в испуганно мечущихся глазах, а пальцы начинают слабо подрагивать от наступившей угрозы. На секунду Хван вспоминает рекрутера, и эта мысль вовсе не радует его, ведь, по какой-то чистой случайности, думает он не о том, в машине ли островной рабочий, а о слишком странной реакции Вербовщика на потенциальную будущую смерть. О том, как он без зазрения совести и какого-либо боязливого предчувствия прислонился лбом к пистолету, словно желая увидеть ответный огонь в чужих зрачках. Сейчас бы нашёл. Однако, Гон Ю остаётся лишь незатейливо наблюдать за происходящим впереди, ухмыляясь и мнимо подбадривая столь смелые действия своим искренним восторгом. Впрочем, Хван быстро разбирается с охраной и проходит в клуб, оставляя рекрутера в скучном одиночестве.***
Ки-Хуну, чего уж греха таить, думать долго не нужно, дабы принять быстрое и весьма взвешенное решение «покорно шагать за Квадратом». Усилия, которые, он наконец-то осознаёт, были потрачены не зря, ведут его прямиком к дорогущей длинной машине, сверкающей словно огранённый бриллиант, что был вычищен до блеска пару часов назад. Рабочий в комбинезоне прислужнечески открывает дверь, и Сон очень надеется, что сидеть рядом им не придётся. К счастью, после ощущения дорогой кожи и беглого осмотра салона, слышится красноречивый хлопок, но сотрудника поблизости не оказывается. Авто трогается с места.***
— Ву-Сок, проснись, эй, Ву-Сок! Тем временем Джун Хо, пройдя немного вглубь «HDH», сквозь бушующую толпу подмечает помощника Ки-Хуна, мирно лежащего за одним из столов с выпивкой в бессознательном состоянии. Брат и тут преуспел. Долго, конечно, с ним возиться нельзя: нужно успеть догнать Ведущего. Хван бросается к чёрному ходу, попутно врубая наушник со встроенной рацией, говоря всем наёмникам быть наготове. Он чувствует, как лёгкие стираются в порошок при очередном рывке вверх на несколько ступеней, но не может остановить себя, желая как можно быстрее добраться до Ин-Хо или кого-то из его посланников, не считая, конечно, Гон Ю и Ёну. Когда дверь поддаётся ему, Джун Хо видит лишь отъезжающий белый лимузин, только успевший набрать скорость. Шанс ещё есть. Сдаваться нельзя.***
Авто тихо рассекает ночные улицы Сеула. Ки-Хун вновь не может понять, как его и без всего прочего проблемная жизнь скатилась на самое дно, прямиком к золотой свинье. — Игрок четыреста пятьдесят шесть, — раздаётся механический голос, и Сон возвращает пристальный взгляд к статуэтке, — Вы помните эту машину? Мы уже разговаривали здесь однажды. — Машина? Я не думал, что это был настолько роскошный лимузин, — Ки-Хун горько усмехается от столь странного начала их диалога. Ведущий, видимо, издевается. — Я действительно надеялся, что Вы заживёте счастливо и забудете о прошлом, — холодно, будто читая речь с заранее заготовленного листочка, чеканит Фронтмен. — Ваша забота обо мне так трогательна. Сейчас расплачусь, — и Сон чувствует, как реальные и совершенно не наигранные слёзы подступают к глазам вопреки явному сарказму в голосе.***
Ёна ловко подхватывает телефон одной рукой, разблокирует его, заходя в «пропущенные звонки». Всё ещё ничего. — Maybe he'll stop, — даже слишком самонадеянно, она сама понимает. Ин-Хо заинтересован в ней всяко меньше, чем в господине Сон Ки-Хуне, сумевшем привнести в обыденную жизнь Ин-Хо столько хлопот, что на всю жизнь хватит. С Хранительницей проблем обычно не возникает. Работу выполняет чётко и эффективно, а что самое главное - качественно. Сидит себе среди бесчисленных бумажек, пьёт колу и заносит данные об игроках, попутно пересматривая записи прошлых игр себе в удовольствие - ну разве не мечта? Маску ей и Гон Ю носить не так уж и нужно: их в лицо знают порой даже бывшие победители. Еду таскает с собой, либо подговаривает нерадивых наивных Кружочков захватить пару сахарных сот. Дресс-код в виде классического костюма или розовой накидки соблюдает. Связей вне островной компании не имеет. Даже дорамы смотрит на минимальной громкости, а музыку слушает в наушниках. Чем не идеальная работница? Нет проблем - есть высокая оплата. И, похоже, Ин-Хо надоело раскошеливаться, раз сейчас Сан уже какой раз пытается понять, что ей делать. От не совсем приятных мыслей её отвлекает с виду ничем не выделяющийся лимузин (если лимузин само по себе не удивительное явление). Однако, его номер привлекает внимание Хранительницы всё же больше. Цифры, серия - всё это указывает на принадлежность машины одному очень-очень раздражающему Ведущему. И раз он здесь, колесит по просторной ночной корейской дороге, значит - их с Ки-Хуном встреча уже состоялась, и его везут на игры. Среди мягких подушек и удобных кресел. В непосредственной близости Фронтмена. Ёне хочется пнуть что-то, а ещё лучше - разузнать-таки у Гон Ю, где он берёт чёртовы булочки для своей чечётки. — Rest assured, In-ho, my arrow’ll pierce your heart. And it won’t arrow of love for player four fifty-six, — Хранительница всем телом ощущает едкое, обычно не присущее ей желание убить босса, тем самым укусив кормящую руку, которая пока что не подала ужин в виде очередного денежного конверта. Зависть. Такое тошнотворно горькое, но одновременно с этим прекрасное в своей опасности чувство, если уметь его правильно преподнести. Ёна искренне не хочет быть подвержена влиянию подобной слабости, но когда роскошное авто, набирающее скорость, проезжает мимо, а в окне виднеется розовый костюм, она понимает, что не может не завидовать. — Значит, всех игроков везут в душных джипах, не давая им ни капли пространства, а самопровозглашённого героя вип-классом подбирают. А Ин-Хо романтик, — слышится нервный хмык, — Если не доберусь до острова сегодня - меня уже не примут. Чёрт бы их побрал. Люблю я, оказывается, портить людям свидания. Недовольно и злостно сжимая в руках телефон, Хранительница надеется, что случайно пойманное такси сумеет довезти её до Ёидо.***
— Вам следовало сесть в тот самолёт, — грубо отрезает Фронтмен, и Ки-Хуну кажется, что несмотря на пистолет в жакете, стреляют сейчас ему в самое сердце, — Это был бы самый лучший выбор. — Знаете, я всё ещё думаю о нашем прошлом разговоре. Это причина, по которой я так хотел встретиться с Вами, — на грани нервного срыва Сон пытается правильно складывать слова, дабы не выказывать своего явного волнения. — И вот я здесь. Говорите, что хотели. Что Вам от меня надо? Бывший финалист наклоняется прямиком к золотой фигурке, про себя думая, что это даже слишком смешно для человека, руководящего смертельными развлечениями. Свинья, серьёзно? — Остановите игру раз и навсегда. Ки-Хун чувствует, что в голосе отныне ни капли тревоги - лишь уверенность намерений. — Игру? — В которую вы играли и продолжаете. — Мы лишь создали её. Все вы сами выбрали участвовать в ней по собственной воле, — спокойно раздаётся металлический голос. — Что за чушь? Вы пользуетесь отчаявшимися людьми, у которых нет иного выхода, и смотрите, как они умирают один за другим, развлекая ваших VIP-клиентов, — руки начинают трястись с каждым новым словом, отдающим глухой болью и воспоминаниями, о коих сейчас точно не стоило думать, — Когда Вы говорите, что это их решение - Вы приукрашиваете действительность. Ведёте себя так, будто проводите благотворительное мероприятие. — Все умершие были простыми проигравшими. Мусором, исключённым из испытания. Даже сейчас мир наполняется им всё больше и больше, — голос продолжает, — Вы не понимаете? Мир не меняется - игры не кончаются. — Вы говорите, что это просто мироустройство, что нам следует заткнуться, принять это и продолжать жить, — пальцы легонько трясутся, — Но это лишь оправдание Ваших зверств. Думаете о нас, как о животных - лошадях на скачках, где можно сделать выгодную ставку. — Вы стали более красноречивы. Так Ваш план - попытаться переубедить «владельцев лошадей», чтобы остановить скачки? Лимузин, такое ощущение, ездит по одной и той же дороге, так как пейзаж за тонированным стеклом не меняется от слова совсем.***
— Мы у них на хвосте, — Джун Хо слышит спокойный голос одного из наёмкников. Вероятно, господина Кима, — Но что-то не так: они просто ездят кругами. — Вероятно, они обнаружили слежку. Немедленно остановите машину, — Хван чувствует, как его пальцы подрагивают, тихо настукивая какую-то незамысловатую мелодию на руле. — Принято. Начинаем. Не успевает наёмник приступить к выполнению, как в рации слышится выстрел. Авто, не готовое к подобному, резко уходит в сторону, встречаясь с ещё одним джипом носами. — Приём. У нас лопнуло колесо, дальше едет только вторая машина, — ей, к сожалению или к счастью, тоже не шибко везёт: меткий Треугольник простреливает верхнюю левую шину, — Машины один и два под обстрелом, мы не можем продвигаться.***
— Или, может, вы планировали похитить меня? — выжидающе спрашивает Ведущий. Конечно. Как мог Фронтмен, управляющий играми, где убой людей - неизменяемая база, просчитаться в подобном вопросе. Ки-Хун лишь сейчас задумывается, что ему стоило хотя бы оцепить район, нанять побольше людей, дабы не пускать на крышу снайперов в розовых комбинезонах. Это выглядит даже слишком логичным, ведь, снизошедши с самых небес, Распорядитель вряд ли допустил бы полного краха своего плана.***
— Я последую за лимузином, — уверенно говорит Джун Хо, отключая ненадолго рацию. Рекрутер всё ещё сидит тихо, что само по себе подозрительно, однако Хвану нет до этого никакого дела, когда, он уверен, его старший брат едет в роскошном авто впереди. — Держись крепче, ладно? — внезапно подаёт голос Гон Ю, и прежде чем Джун Хо решается спросить у него, в чём дело, тот резко хватает его за плечи с заднего сиденья, прижимая к креслу и ясно показывая, что лучше не дёргаться. В следующую секунду детонатор, установленный, несложно догадаться, островными рабочими, срабатывает, оставляя громкий бум и заметные искры в купе с отлетевшим колесом. Хван, явно не ожидавший такого, пытается восстановить дыхание и понять, не попала ли машина на пешеходную зону. Через полминуты выясняется, что всё, вроде как, в норме, не считая, конечно, подпорченного авто и невозможности уехать без замены шины. — Ты знал, — и это совершенно точно не вопрос - скорее бьющее прямо в душу утверждение, — С каких пор я вообще чего-то жду от человека, который был готов застрелить себя в русской рулетке? — А ты бы предложил мне тебе рассказать? — усмехается Вербовщик, — Джун Хо, поверь, весь ваш замысел с самого начала был обречён, — спокойно продолжает рекрутер, не отпуская чужие плечи. Он замечает, что его руки вовсе не дрожат, но держаться так крепко, что хрен пойми, как полицейский ещё не пожаловался. Тот этого, по всей видимости, даже не чувствует. — Спасибо, — коротко бросает Джун Хо, оставляя Гон Ю в одиночку додумывать, сарказм ли это. Рация вновь работает, — Я тоже не могу ехать дальше, — оповещает Хван.***
— Останови машину! — после столь разочаровывающих новостей, Ки-Хуну остаётся надеяться только на себя и припрятанное в кармане поношенного жакета оружие. Звуки выстрелов разносятся по салону. — Вы действительно думали, что сможете остановить игру одним маленьким пистолетом? Ки-Хун тяжело выдыхает, осознавая, что стекло в машине пуленепробиваемое. Ему остаётся тихо, без дёрганья и раздражающих движений положить предмет на соседнее место, смиряясь. — Позвольте мне ещё раз сыграть. — Вы хотите играть вновь? — кажется, механический голос наконец-то стал способен передавать эмоции искреннего удивления. — Я хочу, чтобы Вы отправили меня туда. — Вы ведь только что просили прекратить игру. — Вашим богатым покровителям это понравится, не так ли? — усмехается Сон, — Возвращение победителя, желающего вновь сыграть… Это сделает всё ещё более увлекательным. Так что вырубите меня и доставьте на остров. Салон погружается в недолгую тишину. — Почему колеблетесь? Испугались? Боитесь, что проиграете мне, как и О Иль-Нам? Даже будучи при смерти он не хотел признавать это, но знал, что кто-то подошёл и помог тому бездомному, однако всё равно отказался смотреть в окно. Когда он сделал свой последний вздох… я мог бы точно утверждать, что он осознал своё поражение, — невозможность говорить такие важные вещи из туманного и обволакивающего страхом прошлого никому кроме золотой свиньи заставляет Ки-Хуна всерьёз задуматься о том, уважают ли его хоть сколько-нибудь. — Вы смотрели фильм «Матрица»? Он о людях, которые могли выпить синюю таблетку и жить в комфорте. Впрочем, некоторые выбирали красную, просто чтобы сыграть в героев, — спокойно поясняет Фронтмен, — Это про Вас? Вы думаете, что тоже являетесь героем? Думаете, что можете изменить мир? Ки-Хун с нечитаемым выражением лица опять отсаживается на кожаное кресло. — Я докажу, что Вы ошибаетесь. Что мир не всегда работает так, как Вам того хочется. — Если это Ваше желание - так тому и быть, — смиренно произносит голос. Не дожидаясь ответа финалиста, салон начинает наполнять усыпляющий газ. Ки-Хун чувствует, что его клонит в сон, как только азотные испарения добираются до задних сидений. Он старается продержаться как можно дольше, но через полминуты уже не видит перед собой ничего, кроме пустующей темноты. Перегородка, разделяющая две части лимузина, плавно опускается, давая Ведущему насладиться столь приятным видом. Их личная игра начинается.***
Холодно. Хранительница кожей ощущает, как ветер старается заставить её убежать в здание или, на худой конец, надеть кофту поверх лёгкой чёрной футболки. Благо, серые плотные джинсы укрывают ноги, поэтому ситуация является до поры до времени терпимой. Несмотря на весьма высокое положение на острове, личный лимузин и внимание Ин-Хо она, по всей видимости, не заслуживает, а потому неуверенно мнётся, наблюдая, как белое роскошное авто подъезжает к погрузочному кораблю с целью заехать на борт. Идти в открытую опасно, Ёна понимает это, однако иного выхода нет: других путей на остров не имеется, а просить капитана Пака об услуге сродни самоубийству. Этот старик тот ещё плут, способный последние соки выжать. По итогу Хранительница решает перестать топтаться за металлическим огромным контейнером и, молясь на достаточную темноту и скрытность, выбежать из укрытия прямиком к одному из охранников. — Мне нужно пройти, — она быстро вживается в роль той, чей островной ранг не многим ниже Ведущего. Слова звучат по-приказному, без права на отказ. — Кто Вы и как сюда попали? — Квадрат, пусть и безоружный, с подозрением осматривает подошедшую фигуру, ссылаясь на то, что это может быть кто-то из немногочисленных вербовщиков или поваров для VIP-гостей. — Что, стоило солнцу скрыться, так и Хранительницу не узнаёшь? — недовольно и с наигранной обидой бросает Ёна. Сотрудник, приглядываясь, поражённо замирает. — Приношу свои извинения, госпожа. Прошу, — нервно дёргая плечом от страха, Квадрат отступает, давая пройти дальше, к машине. Не говоря ни слова, Ёна почти грозно (в иному случае ей понизят зарплату за беспокойство) доходит до авто, позволяя себе вольность в виде негромкого стука по отполированному стеклу. Ей, естественно, никто не отвечает, но она вовсе не спешит отходить, наоборот - настойчиво дёргает за ручку. Дверь, в кои-то веки открывают. — Что тебе нужно? — спрашивает холодный голос, отшлифованный специальным устройством. — Боже, Ин-Хо, сними этот позор моды, умоляю, — закатив глаза, Хранительница своевольно опирается на корпус машины, кивая на чёрную маску, — За мной, в отличие от твоего финалиста, никто не приехал, — видя, что Фронтмен ничего снимать не собирается - знак это плохой - Ёна вспоминает своё место, уже более спокойно объясняя причину своего появления на горизонте. — Я распорядился прислать за тобой машину, тебе не доложили? — слыша, как Квадрат-водитель выходит из лимузина, дабы решить вопрос дальнейшего заезда, Ведущий тянется за голову, щёлкая ремешком маски. Широкий капюшон и темнота позволяют ослабить бдительность на пару минут. Тем более: он скоро явит своё лицо всему персоналу. Стесняться нечего. — Nope. And I thought you wanted to get rid of me. — Мой просчёт. Приношу извинения, — без эмоций отзывается Фронтмен. — Ладно, мозги на месте, знаю, что делать. Ну, почти, — с ноткой веселья улыбается Ёна, — May I go to the island with you? — Найди Офицера, пусть выдаст тебе хоть какой-нибудь костюм по дресс-коду. Как причалим - сразу переоденься и иди к экрану, — Ин-Хо наконец-то приподнимает уголки губ вверх. — No problems. А там будет газировка? — Хранительница клянётся в душе, что это последний интересующий её вопрос. — Просто уходи, — с наигранной серьёзностью говорит Ведущий, но, видя явно выраженное недовольство, кивает, — Да. Отдохни, ты должна будешь помочь мне с формой. — Заботливо, — хмыкает Ёна, но, наблюдая за вновь нацепленной чёрной маской, предпочитает скрыться из виду, выискивая солдата, способного провести её к Офицеру. Сотрудники снуют туда-обратно, пересчитываясь и докладывая обо всём нескольким Квадратам, что-то бегло пишущим в отчётники. Они, в свою очередь, передают информацию на бумажных носителях в руки Офицеру, пытающемуся понять, все ли на месте и кого можно не ждать. Зона порта хорошо ограждена и оцеплена, и Хранительница искренне недоумевает, как она вообще сюда пробралась. Ссылается на факт того, что ни один нормальный человек не будет лазить в подобных местах заполночь, один и без оружия. В целом, погрузочные машины со стрелками готовы, Круги тоже на постах, пусть их и гораздо больше. Одни лишь Квадраты всё ещё неустанно трудятся на благо Ведущего, вечно помогая то ему, то второму человеку, носящему чёрную маску с белой геометрической фигурой. — Мне нужен главный Офицер, проведи меня, — проходя мимо рабочего, просит Ёна, наблюдая, как тот замирает в неверии, — Чего встал, приказа не слышал? — Извините, к нему сейчас нельзя, госпожа, — Квадрат разворачивается, по-собственнически кладя правую руку себе на бок, — Ты что тут забыла? — уже тише, пытаясь заглушить механический голос, спрашивает сотрудник, на что Ёна показательно закатывает глаза. — Квадрат номер восемнадцать, мы на работе, так что веди меня к Офицеру, — Хранительница поджимает губы, но решается наклонится вперёд, сказав тихое «объясню позже». На самом деле, даже зная анкеты абсолютно всех сотрудников, их должности, работу, семейное положение, состояние и всё остальное вплоть до группы крови, Ёна никогда не искала кого-либо намеренно. С Минхёком всё всегда было просто проще: он редко когда уезжал из Сеула, порой им интересовалась Кан Солим, да и в целом парень не был похож на человека, способного испортить Хранительнице карьеру. Они редко общались, но для островных рабочих это уже оказалось прогрессом. Пожалуй, сейчас Ёна благодарна за то, что её без лишних вопросов ведут к нужному сотруднику. — Извините, госпожа, здесь проводится пересчёт… — прежде чем охранник успевает предупредить, Хранительница машет кистью руки в немом жесте «отошёл». — У меня дело к Офицеру, а у тебя пятиминутный перерыв, — наигранно улыбается и заставляет этим Треугольника отлучиться, покорно склонив голову, — Ну как же я рада видеть хоть кого-то нормального… наверное. Тут просто какое-то сборище идиотов, — Ёна приветливо здоровается. — Даже спрашивать не буду, зачем ты здесь, у меня своих проблем хватает, — безэмоционально отвечает Офицер, ставя последнюю подпись в бланке. — Я плыву с вами, — скорее как факт, нежели просьба. — И на кой чёрт? Сидела бы себе спокойно в Сеуле, никому не мешала. Анкеты отсортированы, игроки набраны, чего ты всё лезешь, понять не могу, — раздражение в голосе чувствуется даже сквозь непроницаемую маску. — И опять виснуть весь день с Вербовщиком? Тц, себе всё интересное хочешь оставить? — Хранительница усмехается. — У меня тут Ведущий, который в игры бежит, стоит только этому, — Офицер делает маленькую заминку, словно подбирая нужное и, желательно, в половину оскорбительное слово, — Хахалю на горизонте замаячить. Так ещё связь с покупателями до сих пор не восстановлена. Ёна, быстро складывая два и два насчёт покупателей и товара в целом, кивает. Больше себе, нежели сочувственно. — Чего это Ин-Хо решил прошлое вспомнить, ума не приложу, — оканчивает Офицер, — Не пускал бы просто этого Сон Ки-Хуна, да и хрен с ним. Или вообще прирезал, как с остальными любопытными поступали. — Может, это, ну, личное, — Ёна поджимает губы, — Like, you know, когда люди смотрят на человека и видят в нём что-то знакомое, родное, ищут встречи, пытаются понять мотивы, — Хранительница видит, как собеседник ссутуливается, но будто бы действительно о чём-то упрямо думает. — Может и личное, — соглашается Офицер, и между ними повисает молчание, — Хочешь выпить?***
Лапша в красной упаковке, лапша в синей упаковке, лапша в зелёной упаковке. Много лапши в самых разных упаковках. Такой богатый выбор заставляет Джун Хо поморщиться, не понимая, чем одно от другого в целом отличается. Магазинные полки навивают неподдельную скуку, и Хван устало плетётся в самый конец помещения, дабы вновь пересмотреть весь ассортимент. — А ты скоро закончишь пересчёт товаров? — насмешливо хмыкает Вербовщик. — Тебя подослали за мной следить. Вот и следи, — грубо отзывается полицейский, но всё же кидает в корзину рамэн в красной обёртке. На состав даже не смотрит. — Может, поужинаем в другом месте? Тебе играть через полгода, а ты ешь непонятно что, — скорее констатация факта, нежели упрёк. По крайней мере, Гон Ю на это очень надеется. — Из-за кое-кого я упустил не только брата, но и Ки-Хуна, — Джун Хо закатывает глаза, — Я просто хочу пойти домой. Он действительно слишком устал. Устал понимать: что бы он не предпринял - Ин-Хо всегда на шаг впереди. Если не на все десять шагов. Пожалуй, это должно бы выглядеть ностальгично, с тем учётом, что брат всегда учил младшего своим собственным приёмам. Однако, всё произошедшее накануне не радует совершенно, заставляя чувствовать себя брошенно и потерянно. Джун Хо отчего-то даже благодарен рекрутеру за весьма тихое поведение и отсутствие очередных подколов или флирта. Тот словно разделяет его настроение, не спеша портить и без того хлипкую атмосферу спокойствия. — Я знаю, что тебе плевать на мои жалкие попытки хоть что-то изменить, правда. Просто давай купим еду, чтобы тебе не пришлось готовить самому. Я спать не собираюсь, — Хван бросает в корзину пару шоколадных батончиков. — Буду ждать в машине, — Вербовщик шутливо салютует, скрываясь за прилавками с фруктами под косой взгляд продавщицы. Джун Хо в какой уже раз готов сказать тихое «спасибо». Он задумывается о том, может ли этот псих быть способен хоть на каплю сочувствия или банального понимания, и даже позволяет себе развить эту мысль дальше впервые за долгое время. Ёна достаточно часто спрашивала, всё ли в порядке, но это было скорее из вежливости. Впрочем, Гон Ю делал это ещё реже, поэтому жаловаться не приходилось. У него был какой-то свой странный метод расспросов, начинающийся нездоровыми гляделками и заканчивающийся весьма приличным, на удивление, диалогом. Рекрутер сильно не давил, казалось (да и сейчас кажется), что ему плевать, но оставлять Хвана младшего себе на уме ещё хуже, нежели вообще ничего не предпринимать. Одной из лучших черт - да, такие есть - Джун Хо признаёт его безграничную внимательность к малозначительным деталям: Гон Ю не пьёт алкоголь и ему не предлагает, объясняя это нежеланием доставлять неудобства; он не затрагивает тему их с Ин-Хо взаимоотношений, если Хван сам того не захочет; также Вербовщик уважает его желание работать в полиции и дальше, невзирая на постоянную усталость. Он не дёргает, иногда - ладно, зачастую, - делает комплименты, к которым Джун уже привык, и даже рассказывает что-то об острове, пусть и очень размыто, не позволяя углубиться больше, чем нужно. В общем и целом, скрипя зубами, хватаясь за сердце и закапывая глубоко под землю принципы (будто бы они ещё не были закопаны), Хван Джун Хо позволяет себе признаться в том, что Гон Ю, каким бы поехавшим психом он ни был, совсем немного, буквально на одну тысячную… неплох. Пожалуй, такие выводы не стоит делать настолько быстро, но учитывая действительно заботливое, как бы странно это не звучало, отношение к своей персоне, полицейский хмыкает и почему-то улыбается. Из-за Вербовщика ли? — Оплата картой? — голос старенькой кассирши пробуждает Хвана от раздумий. — Да, — и ещё не ясно, на какой вопрос он сейчас отвечает.***
Корпус дорогого белого лайнера рассекает водную гладь, легонько покачиваясь от несильных волн, плавно несущих корабль к загадочному, недосягаемому острову, повидавшему, однако, тысячи самых разных людей, испортившему, что не удивительно, тысячи самых разных судеб. На самом верху надстройки сидят две фигуры, неторопливо открывая бутылку алкоголя. — Я много не пью, ты знаешь, — несмотря на свои слова, Ёна делает один размашистый глоток булькающего шампанского. — Ага, верю, — саркастично отзывается Офицер, — Мы будем что-то делать, — он прирывается, стараясь не выплеснуть всё назад: не к этому вкусу привык, — С этим? Хранительница смотрит на Ведущего, вышедшего полчаса назад из авто. Ин-Хо неподвижно стоит, оперевшись на лимузин, и рассматривает покачивающиеся туда-сюда волны, попутно проверяя состояние Ки-Хуна каждые пять минут. — А вдруг проснётся. Осторожность не повредит. — Да я не про это. В целом. Знаешь, если он ему мозги своим героизмом промоет, то что со мной будет? — вопрос, конечно, риторический. — Не промоет. VIP-гостя номер девять в этом ещё никто не переиграл, — гордо ухмыляется Ёна, — Лучше представь, как мы заполучаем второго Ведущего и… — И я буду смотреть на их милования, пока не вырву, — Офицер, давно снявший маску, закатывает глаза. Сотрудников поблизости нет, а до пункта назначения ещё далековато. — И Кён Тэ, как всегда, никакой личной жизни и сплошные недовольства. — Сколько раз повторять: не называй меня так, — больше для вида ворчит Кён Тэ, — И есть у меня личная жизнь. — Такая, что повышение ты только на острове получил, — нахально улыбается Ёна. — Заткнись, Хранительница, честное слово. Лучше помоги разобраться с клиентами побыстрее, — Офицер тушит недокуренную сигару о специальный отсек на мусорке. — Не буду я копаться в кишках этого мусора, — Ёна призрительно фыркает, указывая на белые одинаковые джипы, стоящие в ряд, друг за другом, — Узнаю, что у твоих помощничков неполадки - будут с ожогами от сигарет ходить, — и вновь странная, сумасшедше привлекательная улыбка, от которой Кён Тэ всегда становится по-знакомому тепло на душе. — Брось, я быстро всё улажу, не надо угрожать моим сотрудникам. — Ой, да ты не спеши. Тише едешь - дальше будешь, — улыбка спадает с лица, оставляя лишь холодную задумчивость. Хранительница делает ещё один глоток. Внезапный приступ осознания, куда она держит путь, заставляет начать радоваться гораздо сильнее. Встречный ветер словно несёт в себе лёгкие ненавязчивые мотивы скорых перемен и самых-самых ярких событий в её не особо длинной жизни. Та власть, что придёт к ней на острове, вновь окрылит и даст почувствовать себя на своём законном месте - это всё, чего Ёна желает в данный момент. А с наглыми Треугольниками она уж разберётся в своём, сногсшибательном во всех смыслах стиле.***
Ночь. Хэллоуин. Два заинтересованных друг в друге человека. «Идеальное свидание». Так бы сказала госпожа Солим, если бы только могла видеть, как Вербовщик резко сворачивает на другую улицу, ведущую в правую сторону от парковки. В салоне играет какая-то английская поп-музыка с неплохим мотивом, поэтому рекрутер начинает слабо постукивать пальцами по рулю, попутно следя за дорогой. — Куда мы едем? — перемены в планах сразу же подмечает Джун Хо, подозрительно косясь на водительское кресло. — Мне не хочется видеть тебя таким поникшим. Госпожа просила заботиться о тебе, — под госпожой Вербовщик, конечно, имеет ввиду VIP-гостью номер восемь. Не сказать, что это мешает ему задуматься о первой части своей фразы. «Мне не хочется» - это явно что-то новое. Либо настолько забытое, что данные понятия сливаются в одно синонимичное, но не менее странное. Гон Ю усмехается про себя, подмечая столь спокойную реакцию Джун Хо, который, судя по всему, просто смирился с таким раскладом дел. На уставшем лице ни единой положительной эмоции - только безграничная досада по утерянному шансу на воссоединение с Ин-Хо, что покинул полицейского так легко, словно он для него ничего не значил. Джун Хо очень хочет заплакать, выпустить горькое предательское чувство разочарования, успевшее засесть глубоко в сердце, чтобы освободить душу хотя бы ненадолго, позволить себе побыть обычным младшим братом, пережившим ужасную потерю. Но он знает, что не может этого сделать. Страх, злость и отвращение были выплаканы три года назад, перед пыльным грязным зеркалом в его съёмной квартире. Сейчас Хван уже не тот человек, каким он был, отправляясь на злополучный остров, отобравший всякую надежду на лучшее. Сейчас он сидит в одной машине с Вербовщиком, набирающим людей для участия в смертельных играх, где сумел победить Ин-Хо. Сейчас он имеет доступ к человеку, знающему о множестве спонсоров и богачей, вкладывающих деньги в тот ужас, что каждый год происходит вновь и вновь. Сейчас он знает Хранительницу, обладающую огромными запасами доказательств и информации об острове и его преданных сотрудниках. Сейчас он опять понимает, что это никуда его не приведёт: никто из вышеперечисленных не собирается принимать его сторону, поддерживать его идеалы. Как раз наоборот - показывать только свои. Сломать, раздавить волю, переделать заново - что угодно, но не помочь. — Ты что-то будешь? — Джун Хо запоздало слышит, что его зовут. Как он дошагал до весьма дорогого и изысканно выглядящего ресторана - та ещё загадка. Такие заведения он в основном видел, патрулируя богатые районы города. — Любой удон на твой вкус, — даже не открывая меню, произносит Хван. Однако, быстро понимая, что это не особо уважительно по отношению к человеку, который просто хочет хоть как-то помочь, достаёт карту напитков, — И манговый мохито. Гон Ю жестом подзывает к себе официанта, и Джун Хо смутно различает что-то о «двойной порции». Есть так поздно ночью не особо хорошо для здоровья полицейского, но, быть честным, ему глубоко наплевать. И когда неудачи стали действовать столь удручающе? — Ты хорошо водишь, — рекрутер улыбается. — Конечно, иначе я бы не получил права. Рекрутер хочет выдать какую-нибудь шутку в стиле «а вдруг ты их купил», но, беря во внимание принципиальность Джун Хо, решает воздержаться. — Вы ещё успеете поговорить, поверь мне, — внезапно меняет тему Вербовщик, — Он тоже готовится к этому. Ин-Хо действительно беспокоится. — Сейчас ты беспокоишься обо мне больше, — девиз «сначала думать - потом делать» оставляет Хвана в тот момент, как фраза слетает с губ. — По приказу, — усмехается Гон Ю. В голову лезет скользкая мысль, гулко цедящая, что в приказе не было пункта «везти надоедливого копа в ресторан, дабы ему стало лучше». Вербовщик редко когда разрешает себе такие самокопания, но с Джун Хо всё гораздо тяжелее. Возможно, ему-таки стоит дозвониться до госпожи Солим, молясь, чтобы она не раздула из пары слов о банальном интересе такой многогранной личностью целую сенсацию в стиле «This fucked-up asshole still showed signs of an ordinary person». Впрочем, если рядом будет господин Майкл, к этому прибавится ещё один не особо лестный заголовок вида «I turn out to be a good parent». — Раз ты не планировал ехать сюда с самого начала и не бронировал столик, следует понимать, что это не «по приказу», — теперь очередь Джун Хо открыто усмехаться, ловя на себе удивлённый взгляд Гон Ю. — Туше, — улыбается он, — Но подумай над мотивом брата ещё раз. Давай представим ситуацию: ты смог выиграть сорок пять миллиардов вон ради своей любви, но потом вернулся и понял, что она умерла, не дождавшись совсем немного. Разве ты не будешь разбит? — Я и так был разбит. Мне хватало угрызений совести, — Хван с благодарной улыбкой принимаете напиток из рук официанта, — В мире много вещей и похуже случается, смерть жены - не повод ничинать убивать других. Вербовщик усмехается. Он пару секунд мнётся, размышляя, стоит ли вообще продолжать их беседу, ведь, по факту, этим должны заниматься Майкл и Солим, однако, желая привнести свою лепту, решает высказаться. — Мы ведь не берём несовершеннолетних. Все игроки - люди, у которых есть голова на плечах. Они сами могут распоряжаться своей жизнью и принимать решения об уходе. Конечно, никто не говорит им о значении истинного «выбывания» из игры, но, ты серьёзно думаешь, что их бы остановило? Эти идиоты, желающие нажиться за чужой счёт, пошли бы в любом случае. Ты ведь помнишь, когда ты притворился Кругом, как они все вернулись, не успев и пары дней пробыть дома и всё обдумать. Именно при втором наборе тебя и подцепили. — Предположим, я действительно выиграл, но какой смысл становиться Ведущим? — принимая правила и заданные условия, спрашивает Джун Хо, — Зачем мне заставлять других переживать все те страдания, которые пережил я? — Ведущими становятся не для этого. Ты спросишь у Ин-Хо сам. Я лишь хочу объяснить, почему к играм хочется возвращаться, становиться ближе, — Гон Ю делает маленький глоток холодного лимонада, — Жизнь людей, которых я вербую, зачастую очень скучна и не особо разнообразна. И вот, они приходят в качестве участников или сотрудников, возможно даже уходят с целыми конечностями, позже получая заветную визитку вновь. Признай, ты бы тоже попробовал выбраться из колеса Сансары, привнести что-то запоминающееся. — А никто никогда не задумывался о последствиях? Что будет, если остров найдут? — Не найдут. У нас связи не только среди полиции, — Гон Ю подмигивает, но дальше рассказывать не спешит. — А если вас кто-то предаст? — перед Джун Хо оказывается уже полупустой стакан. — Например? — Ёна, — игнорируя слащавую усмешку рекрутера, Хван продолжает, — У неё в распоряжении целый архив с уликами, наверняка есть доступ в систему безопасности, она знает, кто скрывается под масками. Этого достаточно для начала расследования. — И ещё она весьма принципиальна. Думаешь, ей и каким-нибудь Квадратам доверили бы всё это, не убедившись в их преданности острову? Ин-Хо не глуп, он не стал бы поручать столь важную информацию кому попало, — следуя логике, рассуждает Гон Ю. — Хорошо, почему ты не рассматриваешь вариант, где остров просто подрывают? Он ведь заминирован. — Не сомневался в твоих способностях детектива, но чтобы взорвать остров, недостаточно одной лишь красной кнопки и чьего-то сиюминутного желания. Им наконец-то приносят две тарелки с одинаковым содержимым. Повисает ненавязчивая тишина. Джун Хо предпочитает просто взяться за еду, дабы оставшуюся ночь не чувствовать голода. Ему предстоит ещё много работы с различными документами, которые начальник, как бы случайно, решил спихнуть на него, умоляя Хвана помочь с «внезапной» трудностью. Сам начальник улетел в Испанию часов десять назад, скинув один-единственный смайлик улыбающегося кота. После мыслей о полицейской бюрократии даже компания Вербовщика не так уж и напрягает. Тот, на удивление, спокойно ест, а после окончания трапезы пристально наблюдает за рыбками, что кишат в небольшом аквариуме, расположенном у стены. Когда они выходят из ресторана и направляются обратно к машине, Джун Хо начинает потихоньку понимать, что улицы немного опустели, и даже самые заядлые тусовщики, видимо, ушли. Остались лишь парочки, не спеша гуляющие по тротуару. И он с Гон Ю. — Я могу рассказать тебе о том, как пришёл на остров, если хочешь, — незатейливо предлагает рекрутер. — В чём подвох? — конечно, он будет, без этого никуда. Вербовщик останавливается, и на его лице читается задумчивость. — Пройдись со мной за руку до парка и назад, — Гон Ю кивает в сторону массивной арки, находящейся в километре от них, на которой большими буквами красуются слова «놀이동산». Людей, должно быть, скопилось множество, раз неоновый свет до сих пор метаетая туда-обратно, следуя за громадным колесом обозрения или американскими горками. Становится ясно, куда разом рванули любители развлечений. Без лишних слов Джун Хо резко и не особо осторожно хватает Вербовщика за пальцы, утягивая вперёд, но пока что не соединяя руки вместе. Гон Ю лишь усмехается. — Я уже упомянул, что вырос в школе, где было разделение на два корпуса: для обычных учащихся и глухонемых, — после этих слов рекрутер чувствует тёплую ладонь на своей, — Смутно помню, что произошло, но там был человек, который очень любил рушить людям жизни. А я оказался слишком добрым, чтобы остаться в стороне. Когда я выпускался, смог отомстить, но моя судьба осталась, как бы сказать, — Гон Ю останавливается, глядя на внимательно слушающего Джун Хо, — Неразрешённой. Меня за мой поступок по голове уж точно не погладили бы. — Ты сказал, что убил убийцу, разве это не самооборона? — Хван даже не чувствует чужой руки, понимая, что замок из их крепко сцепленных пальцев - что-то слишком правильное, привычное и незаметное. И это осознание заставляет неприятно дёрнуться. — Он не пытался убить меня. Другого ученика, — поясняет Вербовщик, — После инцидента меня нашла госпожа Солим и пригласила работать на неё. Долго спрашивала, как я отношусь к тому, что сделал, готов ли повторить такое с похожими людьми. В конце концов мне рассказали о месте, где можно избавлять людей от страданий, а также показывать им последствия их выбора. — Твои родители просто отпустили тебя с другой женщиной в никуда? — звучит почему-то весьма заботливо. — Им было плевать. Мама мне ничего плохого не сделала, но она не проявляла заботу, а вот отец в основном проматывал наше состояние. Он никогда не любил ни меня, ни мою мать. Я не жалею, что убил его. Было приятно, — Гон Ю замечает, что они почти подошли к парку, — Госпожа говорит, что такое порой бывает: когда к детям проявляют жестокость, они сами становятся жестокими. Это, однако, распространяется на всех людей. — Ты ведь не с самого начала был рекрутером? — поворот назад почти не ощущается: Вербовщик плавно огибает Джун Хо, заставляя его тем самым тоже развернуться, покрепче схватившись за чужую руку. — Круг, Треугольник, а затем и рекрутер, можно сказать, я получил внезапное повышение благодаря смерти предыдущего работника. — У всех подобная иерархия? Как тогда Ёна стала Хранительницей? — громкие крики веселящейся молодёжи остаются позади. — Честно, она сама и придумала должность. До неё никто за архивом не следил. Это произошло в тот же год, когда я пошёл вербовать людей. Что-то по типу парного скачка в карьере, — усмехается Гон Ю. — Вы пришли раньше Ин-Хо, так? Каким он был? — Хван чувствует, как в его голосе скользит что-то нежное и ностальгичное, тоскующее по давно ушедшему брату. — Таким же, как и все: сломленным. Но он неплохо справлялся и даже смог убить какого-то нападавшего во время судной ночи. Случайно, правда, но сути не меняет. — Почему ты вообще отвечаешь на мои вопросы? — Джун Хо как-то раздражённо качает рукой, отчего замок из пальцев чуть не рушится. Гон Ю держит слишком крепко. — Потому что всегда следую правилам. И этих слов в купе с наглой, обворожительной улыбкой полицейскому, в принципе, достаточно. Разъединять руки, впрочем, даже не шибко приятно, и Джун понимает, что успел прикипеть к нежной ладони, словно по привычке поглаживающей чужие пальцы, которые могло трясти на протяжении недолгой прогулки. Вряд ли то была поддержка, но Хван оставляет за собой право решать, как на подобное реагировать. Внезапный холод теперь вовсе не радует: будто Джун Хо вернули на пять лет назад, где он, разбитый и не желающий более жить, греет промёрзшие ладони у маленькой батареи в каком-то дешёвом магазине одежды, а потом и узнаёт первые новости о пропаже брата. Хочется вновь ухватиться за тёплую руку, но приходится подавить в себе столь иррациональную нужду. Это вызовет вопросы не только у него в голове. К счастью, поездка до дома проходит в желаемой тишине.***
Остров. Спокойствие. И, самое главное - никаких внеплановых нарушителей. Нарушители вообще могут быть плановыми? Ёна об этом не задумывается, предпочтя просто плыть по течению рока, предопределяющего дальнейшие действия. К счастью, всё идёт строго по заданным инструкциям: некоторые солдаты группами направляются по комнатам, а другие - в специальный зал, где нужно будет переодевать игроков, предоставляя форму, состоящую из кофты, кроссовок и футболки со спортивными штанами. Ведущий проверяет комнату управления, осматривая готовность Квадратов, коим предстоит следить за общим геим-процессом. Офицер стоит рядом, в глубине души надеясь, что никаких осложнений не возникнет. Хранительница в это время смело бежит прямиком к собственной комнате, располагающейся на этаж ниже апартаментов Ин-Хо. Рядом виднеются ещё пару пустующих спален, одна из которых принадлежит Гон Ю, вторая - ныне покойному Иль-Наму, любившему отдыхать там после игр. Её уже ждут несколько костюмов на выбор, но она останавливается на ранее не виданных ей чёрных штанах и футболке, а также накидке в цвет. Видимо, бонус от Фронтмена за нервотрёпку с Ки-Хуном. Отдать уважение весьма неплохим вещам нужно, а потому Хранительница берёт именно их, подходя ближе к кровати, на которой оказывается ещё один сюрприз: подарок от господина Майкла. Точно. Она и забыла. В большой и вместительной коробке лежит новый лук, несложно догадаться, какого цвета, а также колчан стрел. — Смогу пугать Кружочков, — мечтательно улыбается Ёна, заваливаясь на кровать, дабы рассмотреть все механизмы оружия. — Очень мило с твоей стороны, — на пороге оказывается Офицер в сопровождении трёх Треугольников. Один из них держится слегка поодаль, в то время как оставшиеся двое стараются незаметно подойти к начальнику ближе, — Ведущий ждёт, Хранительница. — Уже иду, — закатив глаза, сообщает Ёна.***
Когда комната остаётся позади, а Офицер и его верный хвост уходят по направлению к центру управления, Сан выдыхает: как же ей не нравятся эти сотрудники, которые то и дело доставляют массу неприятностей. Гораздо больше радует огромных размеров зал с чёрным плазменным экраном по центру, где по обыкновению можно увидеть множество разных людей, борющихся за право жить и радоваться богатому беспроблемному будущему. Четыреста пятьдесят шесть. Красивое число. Символичное. Не сказать, что Ёна в полной мере понимает его выбор, однако предпочитает не спрашивать, оставляя все додумки в собственной голове. Игроков не мало, но и не особо много. Золотая середина. Еду готовить легко: её нужно даже меньше, чем чтобы накормить голодных детей в старшей школе; одежда, конечно, весьма проблемная вещь, но материалы удобны и практичны, без чего-то лишнего, а потому не требуют баснословных затрат. Нелюбимым пунктом являются лишь гробы, покрытые лаком и несущие на себе массивный розовый бант, но в этом аспекте волноваться не о чем: VIP-клиенты щедры в последнее время. — Finally I’ve honor to watch the player four fifty six, — Хранительница снимает капюшон, слегка мотая головой, дабы убрать мешающие волосы. — Ты здесь, чтобы следить за порядком в моё отсутствие, — недовольно хмыкает Ведущий. — Я пришла раскритиковать костюм, который тебя полнит, — Ёна, однако, ничего плохого не замечает, — А ещё в кои-то веки слушать джаз из твоей красивой музыкальной шкатулки. — Смотри сюда и вспоминай комбинации на пульте управления, — поучительно цедит Ин-Хо, устало склоняясь в кресле, рядом с которым теперь стоит ещё одно такое же, куда гостья и присаживается, — Самая большая кнопка включает экран, на нём обычно транслируется запись игр. Если попробуешь переустановить канал связи - уволю и не посмотрю на то, что ты заполняешь все не сдавшиеся мне бумажки, ясно? — И не думала, — цокает Хранительница. — Кнопка справа для увеличения громкости, слева - понижения. В самом низу кнопка перемотки, на другие нажимать не разрешено. — Поняла, давай сюда, — не дожидаясь кивка Фронтмена, Ёна мигом забирает пульт, задавая команду «Включить». Экран внезапно освещает комнату своей яркостью. Почти полтысячи игроков потихоньку собираются в центре зала, толпясь и прижимаясь друг к другу в попытке выяснить, как они здесь оказались. Мощные динамики передают всякий звук шока и немого удивления, заставляя Хранительницу ухмыляться от предвкушения. Бывший финалист находится достаточно быстро. Он стоит в компании женщины под номером сорок четыре, и Ёна мельком вспоминает её анкету: какая-то неудачная шаманка. Странно помнить такие детали наизусть, но она давно привыкла: хорошая память позволяет. Сону предлагают провести ритуал по очищению кармы и на этих словах Ин-Хо нарочито громко усмехается, показывая тем самым, что он тоже следит за развитием событий. Дождаться ответа сорок четвёртая не успевает, так как под протяжный громкий звук в зал проходят стражи, и Хранительница улыбается, находя глазами, она уверена, Минхёка. — Дальше сама, — без эмоций говорит Фронтмен, осторожно беря чёрную маску со стеклянного стола. — Ну и иди, — Ёна, однако, даже не против остаться наконец одной. Спустя секунду после ухода Ведущего Квадрат приветствует игроков фирменной речью, поясняя, что в течении шести дней им предстоит сыграть в шести играх, а сумевшие дойти до конца получат денежный приз. Из толпы шепотков Ёна выделяет внезапно выкрикнувшую женщину, вопрошающую о том, почему же её и всех остальных похитили. Люди вокруг подхватывают довольно-таки здравую мысль, начиная обвинять сотрудников в незаконной деятельности. Ах, знали бы они, что здесь их ждёт что-то похуже казино или лошадиных ставок. Квадрат прерывает возмущения словами о вынужденных мерах, способных предотвратить всякое неравенство и предоставить шанс на честное состязание. Черёд жаловаться переходит к девушке под номером сто девяносто шесть, которая просит заменить её безвкусный костюм на розовый комбинезон охранника, в то время как парень «двести тридцать» негодует из-за отсутствия своих фирменных кроссовок ограниченной серии. — Что за детский сад, — думает Ёна, но взяглда от экрана не отрывает. Продвигаясь сквозь плотную толпу, прямо к стенду выходит ещё один игрок с символичным номером триста тридцать три, прося вернуть ему телефон, дабы он мог смотреть за биржей, отслеживая графики в реальном времени. И как Минхёк ещё это терпит? — А он красавчик, — подаёт голос в пустоту Хранительница, — Похож на одного из моих любимых актёров. Я уже могу делать ставки? — она усмехается. После достаточно личного вопроса о тратах в бизнесе криптовалют Квадрат щёлкает на кнопку пульта, заставляя тем самым монитор в зале загореться, демонстрируя игры различных участников с вербовщиками. — Oh, I recruited that one, — горделиво улыбается Хранительница, глядя на какую-то девушку. После перечисления чужих долгов, что растут словно в геометрической прогрессии, Квадрат сообщает, что всем находящимся в зале будет дан выбор вида «остаться и молиться, что выйдете (насчёт целых и невредимых речи не идёт) или уйти ни с чем, продолжив влачить своё жалкое существование». Более завуалированно, конечно. Спустя пять секунд тишины страж продолжает последовательно вносить информацию, рассказывая, что именно в этом сезоне будут введены дополнительные условия, позволяющие голосовать после каждой игры и уходить с накопленной суммой, если того захочет большинство. — Подождите. Мы разделим полученные деньги, даже если решим уйти после этой игры? — громкий голос Ки-Хуна раздаётся в помещении. — Верно, — соглашается Квадрат. За этими словами следует небольшая драматическая сцена, которую Хранительница окрещает как «маменькин сынок и его нежелание брать себя в руки». Игроки номер семь и сто сорок девять спорят не особо долго, и в конце концов сотрудники приглашают участников подписать соглашения. На минут десять устанавливается нерушимое спокойствие, а люди в это время тихо и, никому не мешая, ставят подписи в бланках. — MG Coin? Великолепный Мён-Ги? Это ты? — игрок сто двадцать четыре нарушает всю атмосферу, и Ёна уже хочет, чтобы он умер побыстрее, желательно - на первой игре. В следующий момент подходит и Су-Бон, начиная нести что-то про общую боль, страдания и потери на крипто-бирже. Очередной идиот по нескромному мнению Хранительницы. Когда оба парня налетают на горе-бизнесмена - неясно, однако драка так и не успевает начаться: Нам-Гю успокаивает напарника, уводя его подальше от причины потери заработка. Ёна даже огорчается, что запоминает их имена. Слишком уж они недостойный мусор для той, что гордо и по-павлиньему сидит в чёрном кресле из дорогой кожи, готовясь наблюдать за их смертью. Подобные личности долго не живут, зачастую погибая на первой игре, дёрнувшись от выстрела или не успев затормозить. Впрочем, полчаса беспрерывного щёлканья камерой проходят успешно: проблем почти не возникает, разве что надоедливые фанаты недо-репера пытаются вымолить у стражей шанс на совместную фотографию с кумиром. Им, конечно же, отказывают. — Ин-Хо ко мне так вежлив, — саркастично ухмыляется она, доставая из минибара пару бутылочек с колой. Оригинальной. Сам Фронтмен-таки возвращается, когда до начала игры остаётся пару минут. Запах газировки мешается с терпким коньяком. Ки-Хун чему-то удивляется и смотрит прямо в глаза огромной куклы с датчиками движения. Самое интересное только начинается.
