Никто

Машина выехала на трассу, двигаясь ровно и без спешки. Морена, опершись локтем о дверцу, лениво смотрела в окно, иногда переключая внимание на телефон, когда однообразный пейзаж ей наскучивал. Абраксас, казалось, полностью сосредоточился на дороге, а Эндрю... Эндрю просто сидел. Тепло салона машины не ощущалось, так же, как не ощущалась усталость или страх. Всё, что происходило, было для него лишь чередой событий, в которых он не имел права голоса. Осознание этого укладывалось в голове спокойно и без эмоций. Вскоре машина свернула с трассы, въехав на дорогу, пересекающую пустые поля. Вдалеке показалось здание — большое, ограждённое высоким забором. Над входом светилась вывеска «Гостиница». Абраксас спокойно произнёс, даже не глядя на мальчишку: — Остановимся здесь. Это была не просьба, даже не объяснение — просто констатация факта. Морена никак не отреагировала, что означало, что это решение было принято заранее. Машина плавно остановилась на платной стоянке. Морена, не спеша, открыла багажник и достала два пледа. Один она тут же набросила на Эндрю, укутывая по самую шею. Мальчишка коротко моргнул, чуть шевельнув пальцами под тканью. Плед был тёплым, но не для того, чтобы согреть его. Нет, он был просто прикрытием — для ошейника, для наручников, для того, чтобы они не бросались в глаза. Он не возражал. Да и что толку? Морена вдруг приблизилась, медленно проведя пальцем по его челюсти, легко, почти невесомо. Эндрю не отстранился, но внутри что-то неприятно сжалось — не от страха, а от понимания: её жест не был заботой. Он был предупреждением. — Я надеюсь, тебе не стоит объяснять, что обращаться за помощью или пытаться сбежать — не лучшая идея? — спокойно произнесла она, изучающе глядя в его глаза. Эндрю не ответил сразу. Он мог бы сказать «да», мог бы сказать «нет» — но зачем? Это ничего бы не изменило. Её взгляд был похож на цепи, такие же прочные, как те, что уже держали его. Он просто кивнул. Морена усмехнулась, отстраняясь и возвращаясь на своё место. Она лениво накинула второй плед на плечи, словно это было привычное, автоматическое движение. Под сиденьем оказался другой рюкзак, который девушка быстро раскрыла, пробежалась взглядом по содержимому, удовлетворённо кивнула и, застегнув, вышла из машины. Абраксас заглушил мотор и тоже вышел, открывая дверь. Они двинулись вперёд: первым шёл Абраксас, за ним Эндрю, замыкая процессию — Морена. Эндрю шёл молча. Он не знал, куда именно его ведут, но это было неважно. Его ноги двигались сами, послушно следуя за теми, кто теперь держал его на цепи — буквально и фигурально. Он чувствовал плед на своих плечах, его тепло, его вес… но куда сильнее ощущались наручники, скрытые под этой временной маскировкой. Заселение прошло без проблем. Но один момент заставил Эндрю на мгновение задуматься: почему два номера, а не три? Ответ пришёл почти сразу. Морена заселилась отдельно, а вот Абраксас и Эндрю получили один номер на двоих. — Мальчика мучают кошмары, поэтому он не может спать один, — будничным тоном объяснил Абраксас секретарше, легко улыбаясь. Это была ложь. Очевидная, удобная, легко оправдывающая всё. Секретарка чуть кивнула и кинула сочувствующий взгляд на мальчишку. Эндрю промолчал. Комната оказалась просторной. Внутри было чисто, уютно, но… что-то было не так. Эндрю почувствовал, как Абраксас наклонился ближе. — Стой здесь и не снимай одеяло. Слова прозвучали спокойно, но в голосе читалась едва уловимая настороженность. Абраксас тут же отошёл и начал осмотр помещения. Эндрю сразу понял, что именно он ищет. Камеры. Прослушки. Слежка. Найдены две камеры и десять прослушек. Морена, только что вошедшая в комнату, присвистнула, наблюдая, как на столе перед Абраксасом уже выстроилась целая коллекция устройств. Она взяла одну из прослушек, крутанула в пальцах, оценивающе осмотрела. — Обычная… — хмыкнула она, затем подняла камеру. — А вот это уже интереснее. Фирменная. Присев в кресло, она вытащила ноутбук из рюкзака, пальцы ловко забегали по клавиатуре. Абраксас тем временем продолжил искать. Вскоре к двум найденным камерам прибавились ещё три, а к прослушкам — ещё пять. Не останавливаясь, он ушёл в ванную, чтобы проверить и там. Эндрю стоял на том же месте. К нему никто не обращался. Он был здесь, но не был важен. Морена продолжала работать за компьютером. Её спокойствие в этот момент было пугающим: будто бы чужая слежка, попытки контроля, их не раздражали, не вызывали тревогу — это была всего лишь рутинная работа. Абраксас вернулся, бросил на стол ещё семь снятых камер и пять прослушек. — Я перенастроила камеры. Записывать вас они не будут. Голос Морены был лёгким, будто бы она просто упомянула, что заказала кофе. Абраксас кивнул, переведя взгляд на Эндрю. Сняв наручники, мужчина сказал: — Ванная свободна. Можешь принять душ. Во времени ты не ограничен, но не задерживайся. Эндрю не ответил, просто повернулся и ушёл. Вода смывала с него всё — грязь, остатки чужих прикосновений, следы этой поездки. Но не воспоминания. Наручники больше не сжимали запястья, но кожа всё ещё хранила ощущение металла. Плед больше не закрывал ошейник, но сам ошейник по-прежнему был на месте. Эндрю посмотрел в зеркало. Тот, кто смотрел на него в ответ, казался ему чужим. Влажные волосы прилипли к щекам, на коже ещё оставались слабые покраснения – напоминания о недавнем. Он провёл языком по пересохшим губам, чувствуя неприятную сухость во рту. Мысли путались. Хотелось ли ему забыть или, наоборот, помнить каждую секунду? Бессмысленный вопрос. Разве у него был выбор? Всё уже произошло, и теперь это часть его. Часть, от которой не избавиться, как бы он ни хотел. Он медленно провёл рукой по мокрым волосам, выдыхая. Всё уже случилось. Бесполезно что-то чувствовать. Бесполезно сожалеть.