Самая темная ночь перед рассветом 2

      Вещи в пору бы закинуть в стирку — Чонгук цепляется за это, как за спасительные минуты перед появлением в комнате. Он тянет время, отправляясь в маленькую прачечную комнату со стиральными машинками. Одна из них молчит, но ещё не разобрана. Кто-то забылся сном и оставил там мокнуть вещи до утра. Он сделает так же. Чонгук сбрасывает чужое в корзину, что стоит рядом, отправляя стирать свои. Обязанности, за которые можно зацепиться, слишком быстро заканчиваются. Но возвращаться всё ещё не хочется. Кофе. Чонгуку необходим кофе, чтобы немного прийти в себя.       С полотенцем на бёдрах он шагает в кухню, слыша, что там находятся люди, но никак не ожидает встречу, которую так избегает. За небольшим столиком сидит Тэхён и морщится. В руках у того полотенце. Хрустит замороженный пакет из холодильника. Рядом хлопочет Суджин. Та девушка, что в первую его встречу сидела в их комнате. Он замирает на пороге. Ему кажется, что жёлтый свет на кухне придаёт его ошеломлённому лицу зеленоватую бледность. Убогая встреча с реальностью. Чонгук совсем не ожидает столкнуться взглядом с Тэхёном так скоро. Он не готов к этому удару под дых. Молчание сгущает краски, пока на Чонгука смотрят. Его пальцы рук покалывает от неловкости, а ноги совсем не слушаются. Чонгук замертво замирает.       — Оппа, как же так? Ты же только вышел от меня и нос разбил! Что случилось? Тебя ударили? — эта Суджин заботливо прижимает пакет к носу Тэхёна, будто тот сам с этим не справляется. — Чонгук-оппа? Ты тоже был в душе? Тэхён вышел смыть краску и теперь вот это. Не знаешь, что случилось? — к нему оборачиваются, скользящим взглядом осматривая голую грудь и замотанное полотенце на бёдрах. Чонгук молчит. Ему так чертовски неловко, что выдавить хоть слово осипшим от волнения голосом равносильно титаническим усилиям.       — Я упал, — гнусавым голосом говорит Тэхён, глядя ему в глаза. Переводит взгляд на Суджин и для убедительности даёт ещё несколько деталей. — Полы в душе мокрые. Скользко, растерялся, — как-то двояко намекая на то, что между ними было, Тэхён говорит с Суджин, но Чонгук понимает, что и с ним заочно. — Так вышло, что нос разбил о кафель. Да, Чонгук? — обращаются уже к нему напрямую, делая вид, что ничего не произошло. Чонгуку остаётся лишь отвести глаза в сторону и скупо кивнуть. Ужасная натянутость удручает всё больше.       Пока он делает кофе в чьей-то кружке, потому что за своей не рискнул сходить, у него пылают щёки и горят уши. Краснеет лицо от стыда, пока спиной он чувствует чужой, пронизывающий до души взгляд. Благо его состояния никто не видит. Он спешит. И как можно скорее пытается уйти оттуда. Внутри отвратительное чувство никчёмности. Тэхён не освещает их внезапную связь другим лицам. Прикрывает его проступок с ударом своим враньём. Не издевается, хотя мог бы. Мог бы преподнести это в унижающих подробностях, осветить его жалкую попытку прижаться, как слабость. Рассказать, как Чонгук проскулил от оргазма и прижался в поисках тепла другого человека, лишь бы обняли. Рассмеяться и добить. А потом сказать, что он уволен. Но этого не случается. Чонгук в ещё большей растерянности, чем раньше, поспешно сбегает с кружкой обратно в комнату. Тэхён не такой, как кажется ему, и от этого ещё больше вопросов.       Там он ставит кофе на стол. Одевается в чистое и сидит на кровати, пялясь в одну точку. Не понимает, как всё до такого скатилось, что вынужден оказаться в жутком замешательстве от произошедшего. Кости на сгибе кисти саднят от полученной лёгкой травмы. Но кожа целая. Рассматривая руку, он трёт её, причиняя себе боль. Что угодно, лишь бы перекрыть стыд, в котором себя топит. Не за то, что ударил, а за собственные ощущения. Тэхён помог ему сбросить стресс, агрессию, но всё это перекрывают теперь другие чувства.       Он опускает лицо на ладони, упираясь локтями в колени. Зачёсывает влажные волосы назад, прокручивая события в голове. Сдержанное мычание откидывает разрушающие мысли в сторону, потому что ему… понравилось. Всё, мать его, понравилось, будь оно неладным! Тэхён будто бы видит его надлом. Знает о грязных, недостойных мыслях о друге, пусть и не в тот самый момент, но всё же. И… обнял его. Эти руки на затылке и пояснице будто-то бы утешали. Ему дарили тепло, а он, как слизень, прилип ответно, в надежде поживиться желанным чувством комфорта. Тем, чего так сильно не хватает.       Откидывая голову назад и выпрямляясь, Чонгук мучительно вздыхает. Допивает свой кофе и садится делать задание в университет. Пишет анализ, даёт оценку по академической скульптуре и принципах лепки из глины на будущую практику. Зайди Тэхён в комнату, он понимает, что продолжить точно не сможет из-за душных мыслей, которые не покидают. Поэтому торопится. Тэхёна нет примерно с час. Чонгук успевает закончить.       Когда эмоции в тишине стихают, Чонгука мучает совесть теперь уже перед Юнги. Он точно потеряет работу. Уверен просто. Знал это, когда решился ударить начальника в лицо. Будь он на месте Тэхёна — точно уволил бы себя за разбитый нос. Кому вообще нужен такой проблемный сотрудник, с которым не ладишь? Решая предупредить друга о последствиях, он берётся за телефон. Тэхён предупреждал, что от него зависит чужая репутация, потому что по совету Юнги его туда взяли не глядя и без опыта. Под ударом оказывается друг, для кого работа — спасительный круг безопасности.        «Юнги, мне очень жаль. Извини меня. Я не справился. Не хотел, но так уж вышло.»       Сообщение читают с задержкой, но тут же пишут ответ. Там тревожатся и спешат, печатая с ошибками: «Не понял, что случлось? С тобой всё нормально? Где ты? Нужна помощь?»        «Нет, я… разбил Тэхёну нос. Мы подрались. Я выпил, а он… подлез под горячую руку. И, кажется, я потерял работу. Прости, что подставил. Это же ты меня туда порекомендовал, а я не справился. Мне очень жаль, правда. Он предупреждал меня, что у тебя могут быть проблемы и последствия. Просто хочу сказать заранее. Не смог я. Он так меня раздражал… Меня невыносимо кроет рядом с ним. Сорвался. Он сидит сейчас на кухне с замороженным пакетом на лице…»       Юнги не отвечает с минуту, видимо перечитывая и осознавая последствия его слабости и никчёмности.        «Ц, блять, я уже подумал, что ты подыхать собрался! Или тебя отпиздили где-то. Обосрался, твою мать. Мудак, сука! Почему нельзя НОРМАЛЬНО написать сразу, Чон?!!! Не будет мне ничего. Распереживался он. Как бы ни хотел тебе поднасрать, не тронет Тэхён меня, особенно сейчас, когда второй бармен с проблемами дома. А сам? Цел? Ты серьёзно разбил ему нос?»        «Ага. Дважды. До крови. Меня он не бил. Цел я.» — Чонгук печатает сообщение, понимая, что даже тут с ним поступили щадяще. Но это задевает, потому что озвучили оскорбительные заявления, что он сломлен. Такое в слух не должны произносить посторонние тебе люди. Только от Юнги он готов это слышать, но друг молчит, зная его характер и неготовность услышать истину.        «М-да уж, я удивлён, что разбит нос у него, а не у тебя. Меньше бухай! Задрал. Ты теряешь всякий контроль и дичь потом творишь. Ладно, если всё в порядке с тобой, и ты не собрался скидываться с крыши, работа не проблема. Найдёшь новую. В любой другой бар возьмут. Или официантом. Поищи. Ты же не собрался скидываться, да? Не будь идиотом, Чон, и возьми себя в руки. Будь ответственным перед теми, кто тебя любит. Ты же знаешь это, да?»       Юнги явно переживает за него, являя словами истинные мысли о его состоянии. Тот никогда не озвучивал такого раньше. Чонгук в очередной раз понимает, что этот человек заботится о нём в своеобразной манере и понимает состояние лучше остальных. Но он никогда и не думал о том, чтобы дойти до такой крайности самовредительства. Все мысли, что он где-то от тоски подохнет — всегда образны и больше направлены на жалость к самому себе.        «Знаю. Нет, конечно. Не собираюсь! О чём ты?!!! Я буду долго мозолить тебе глаза, Мин. Не рассчитывай. Буду считать это твоим признанием в любви. Чимину привет».       Чонгук откладывает телефон, жалея себя после чужих слов. От каждого вдоха жжёт глубоко в горле, а глаза щиплет солью стоящих там слёз. Он смаргивает чувства, проглатывая их, толкнув язык за щёку. Вся переписка, которую он перечитывает, для него — прощание с работой, на которой рядом был Юнги. Необходимая моральная поддержка стойко держать себя в руках, лишь бы не подставить друга. Но он подставил. Не справился и всё испортил. Он глухо усмехается мысли, что всё же у него будет сраный мотоцикл. Это всё, что у него останется. Сраный мотоцикл. Работу найти не проблема, и Чонгук это понимает, но дело в том, что там он будет один. В общаге, на которую так рассчитывал с социумом, по роковой случайности тоже один. Её бы сменить, но проживание оплачено до конца года, и это весомая потеря денег. Непозволительная для его положения. С Тэхёном придётся сосуществовать в одном пространстве и дальше. Это его наказание упрямству добиться своего. И ладно, он будет мужчиной, но не отступит. После Чимина, когда упустил его, Чонгук не хочет больше ничего терять. Всё, чего добьётся, будет принадлежать только ему. Ничто не станет на его пути к цели, и никакое препятствие в виде невзгод не вставит клин в звенья мечты с поиском счастья.       Он запрокидывает голову назад, часто-часто моргая в попытке избавить глаза от стоящей излишней влаги. Жалеть себя не хочется — ему противна слабость, но слишком привык к этому состоянию. Момент уединения с мыслями прерывается открытой дверью. В комнату заходит Тэхён. Чонгук вздрагивает в испуге, оглядываясь в сторону. У соседа синеет переносица и красные лунки, что ползут под глазами. Чонгук отводит взгляд, не в силах смотреть дольше. У него всё ещё стоит влага в глазах. Он падает на кровать и отворачивается к стене, укладывая голову на подушку. Всем видом показывает, что не намерен извиняться и обсуждать произошедшую ситуацию с креном не туда. Только тихонько утирает нос, пялясь в экран телефона. Бестолковую ленту с короткими роликами из приложения, воткнув в уши наушники, приходится листать до отключки. Тэхён заговорить не пытается. Тем лучше.       На утро тоже. Сосед молча собирает вещи, перекусывает чем-то, судя по шелесту упаковки, и больше не смотрит на него. Тяжёлое молчание удручает, словно натянутая струна перед разрывом. Лунки под глазами соседа меняют цвет на синюшный, но их затирают косметикой до бледной синевы. Чонгук чувствует напряжение в воздухе, будто между ними статическое электричество в ожидании разряда. А когда сосед отворачивается к нему спиной, чтобы одеться — там синеет ещё одно пятно от столкновения с краном. Между лопаток. Чонгук помнит, как толкнул в надежде причинить боль за гадкие слова. Его гложет вина не за совершённое, а потому, что собственное тело нетронуто в противовес чужому. Лучше бы Чонгука ударили. Так хотя бы было легче смотреть и не воспринимать себя слабаком, которого отказались бить. Как сказал сам Тэхён — надломленного изнутри. Это второй человек в его окружении, который видит его насквозь, даже не зная подробностей. Тэхён слишком проницателен.       Когда Тэхён уходит в полном молчании, Чонгук удручающе трёт лицо и вздыхает. Кости от удара о стену на руках изнывают. Хотя бы эта боль служит ему отдушиной. Во время пар он пытается рыскать по объявлениям сайта в поисках новой работы. Находит пару объявлений, обзванивая возможных работодателей уже на перемене. Договаривается на следующий день о собеседовании, зная, что сегодня он однозначно точно собирается в банк. Мечта должна осуществиться, не смотря ни на что, а Чонгуку нужно закрыть хоть один гештальт, чтобы не чувствовать себя ничтожеством. В столовую идти он мысленно отказывается, пока прохлаждается в коридорах здания на перемене. Но ему пишет Чимин:        «Чонгук? Ты придёшь? Мы с Юнги одни. Присоединяйся. Ребята сказали, что уехали в театр на репетицию»       Чужое «одни» воспринимается Чонгуком как надежда. Тэхён не сел с Чимином за один стол, и это обнадёживает. Он соглашается, поторапливаясь вниз, на нужный этаж. С какой-то теплящейся надеждой внутри. В столовой друзья действительно сидят вдвоём. Чонгук не может скрыть довольной улыбки, когда подходит ближе. Чимин с аппетитом ест, а Юнги, уже наспех проглотив обед, пьёт чай. Он сталкивается с ним долгим взглядом и сдержанно тужит щёки. Друг прячет улыбку в стаканчике.       Быстро купленный обед Чонгук сжимает в руках. Он осматривает столовую взглядом. Тэхёна всё же находит. Тот сидит с Суджин и ещё несколькими ребятами за одним столом. Там разговаривают и улыбаются. Когда он с подносом возвращается обратно, первым делом спрашивает Чимина о новом друге:       — А что такое, Тэхён сегодня не с вами? — в голосе едкий сарказм, который понимает только Юнги. Чонгук осознаёт, что их разговор Чимину не пересказали, и тот не в курсе.       — Сказал, что сядет с нашими одногруппниками. Не хотел мешать нам двоим, — Чимин в незнании передёргивает плечами. — Я сегодня офигел, когда он пришёл на пару с синяками и опухшим носом. Я переживал, спрашивал, что случилось, но Тэхён сказал, что поскользнулся или что-то вроде споткнулся о брошенные мокрые вещи в душе. Блин, мне так жаль его. Это же умудриться надо, разбить так нос при падении и не успеть сгруппироваться. Даже я так не сумел бы, — бормочет Чимин. Юнги на это громко и задорно взрывается хохотом во весь голос, поглядывая на Чонгука.       — Поскользнулся, ага, — сквозь смех давит слова Юнги. — Моя ж ты прелесть, — обращаясь уже к Чимину. — Ты знаешь, что я люблю тебя, да? Вот прям сильно-сильно! — Юнги шутливо обнимает его за шею, притягивая к себе. И целует в щёку, не стесняясь окружения столовой.       — Чего смеёшься? Это не смешно, — ворчит Чимин, отталкивая Юнги в сторону. — Представляешь, как досадно получить травму от нелепого падения и каждому рассказывать, как распластался в душевой на кафеле! Голым, Юнги! В общественном месте. Нельзя быть такими злорадными! Он хороший парень.       — Да, — тянет Юнги с улыбкой. — Просто ужасно. Я ужасный. И Чонгук, ага. Смотри, он тоже смеётся.       — Чонгук? Вы мне недоговариваете? — Чимин серьёзнеет, требуя ответа под общий смех. — А с рукой что? Кожа на костях красная! Вы подрались? Это ты его в нос ударил?! — повышая голос до звона. — Говори, давай!       — Да где там? Ты видел его массу, Чим-Чим? — Чонгук сквозь смех подыгрывает Юнги, зная, как было на самом деле. Лучший вариант — описать чужие достоинства, чтобы наивный светлый мальчик не переживал из-за их ссоры. — Ты намекаешь, что я причастен? Эй! Это я с мамой поссорился и ударил в стену. Я вчера ужинал с родителями в ресторане. Меня отчитывали, как обычно. Когда мне драться? Вернулся, увидел вот это на лице, спросил. Тэхён сказал, что поскользнулся. Почему сразу о мой кулак?! Не будь таким, Чим! Упал, иногда значит просто упал. Людям верить надо. Просто мы с Юнги представили эту ситуацию. Вот и смешно, — оправдывается Чонгук, пока Юнги разражается новым хохотом. — Лежал голым в душе. Звёздочкой. Прости, Чим-Чим, но мы ужасны, это правда. Раз Тэхёна не смущает такое рассказывать всем, то и нам не стыдно смеяться, — Чонгук заговорщически смотрит на Юнги в попытке сдержать смех. А вот другу на это плевать. Тот повторяет фразу за ним.       — Поскользнулся о кулак, блять, — но за это получает от Чимина локтем под рёбра. — Да шучу я, солнышко. Ладно, ладно, не злись. Всё, я заканчиваю. Чонгук прав. Тэхён, если бы подрался с кем-то в общежитии, тут явно был бы кто-то ещё с таким же синим носом, а то и хуже. Верно, Чонгук? Ты же с ним в одной комнате. С первых уст услышал о ляпе об пол, особенно, когда после драки взбудораженное состояние и ложь придумать тяжело.       — Верно! Он пришёл в комнату уже таким. После душа. Подробностей не знаю, — нагло врёт он Чимину, который, закатывая глаза, цокает. Их осуждают за злорадство, но верят на слово. — Я слышал, он служил в спецназе. Так что драться умеет. Там рама с борцухой, Чимин! И он тяжелее и старше многих здесь.       Эта ситуация поднимает ему немного настроение. Чонгук похлопывает Чимина по ладоням, которые тот недовольно скрещивает на столе. Ворует прикосновение, отсчитывая секунды, пока трёт о кожу рукой, чтобы на них не злились. И мысленно благодарен Тэхёну, что тот придерживается легенды с падением для всех. Всё же есть что-то хорошее в соседе. Не только язва, которую он видит в последнее время.       Чонгук с большим удовольствием съедает свой обед, переглядываясь с Юнги. Надежда, что ему всё же останется столовая с посиделками в кругу друзей, как отдушина — возрождается. Тэхён, оказывается, не цепляется за один круг общения, меняя своё окружение. Чужая общительность только на руку. Есть шанс, что так будет и дальше. У Чонгука всё ещё что-то осталось. Осталось решить проблему с работой. Завтра. На сегодня другие планы, о которых он предпочитает не говорить заранее. Сюрприз должен остаться сюрпризом.       После пар Чонгук спешит в пункт выдачи забрать заказ с двумя шлемами и амуницией. И сразу в банк оформлять кредит. Конечно, под залог собственной квартиры, но это не важно. На счёт карты падает с десяток миллионов к тому, что уже есть. Заветная сумма собрана. Чонгук вспоминает долг Юнги в пример и мысленно радуется, что хотя бы не связан с коллекторами и у него есть любящая семья за спиной на случай краха надежд. В банке нет места разбою и вымогательствам. Не станут ему резать ладони, как тогда Чимину. Пусть и от неудачного падения. Чонгук знает, что сможет строго придерживаться выплат в течение года, если квартиру продолжат арендовать. Не одни, так другие. Но лучше бы одни, иначе залог придётся просить у родителей, чтобы вернуть.       Предусмотрительно он уточняет в салоне о покупке подержанного мотоцикла и с пакетами спешит туда. На всё это уходит слишком много времени, но к закрытию Чонгук успевает. Полчаса оформления в уже закрытом салоне, и ему вручают документы с ключами. Мотоцикл ждёт на стоянке. Чонгук ни на чём больше не фокусируется, осуществляя мечту. Не хочет думать о плохом, фиксируясь на том, что гладит сиденье, протирая его рукавом от лёгкой запылённости. Пряча шлем для пассажира в кофр, свою куртку в багажник под сиденьем, он натягивает непродуваемую амуницию. Дело сделано. Внутри всё подрагивает от восторга, когда он подкручивает газ на рукояти и медленно осваивается в управлении на дороге, пряча счастливую улыбку под шлемом.       Восторженный час за рулём собственного мотоцикла пролетает незаметно. Чонгук решает, что пора воровать вторую половину мечты. Он паркуется где-то вдоль дороги и набирает Чимина. Хочет уточнить чужое местонахождение, чтобы подъехать. Ему первому показать приобретение и довести свои эмоции до пика.       — Чим-Чим, а ты где? — говорит он радостным голосом.       — Привет ещё раз. Я в общаге. У тебя в гостях. С Тэхёном. Помогаю ему нарисовать портрет. У тебя такой радостный голос, ты скоро? Мне очень хотелось посмотреть, как ты освоился тут.       — В общаге? С Тэхёном? Скоро буду.       Чонгук сбрасывает вызов, не желая слушать дальше. Радости как не бывало. Всё омрачает одно единственное имя. Тэхён ему так мстит? Зовёт Чимина в комнату под предлогом помощи? Рассказывает о драке и том, что было дальше? Только не это. Ещё Чонгук рисует в голове те самые объятия под предлогом общительности, смеха, подтрунивая. И всё наедине. В комнате, где Тэхён уже дважды кого-то трахал. А теперь тот приводит туда его алмаз… пусть уже без мыслей соблазнить, но сам факт — Чонгук чертовски злится на это.       Не помня дороги, он подъезжает к зданию общежития слишком быстро. С заносом тормозит, спрыгивает и наспех пихает шлем в багажник, где мешается куртка. В голове только одно — убедиться в чужой безопасности. Если Чимин так слеп, что не видит его воровства с касаниями, то не заметит того же и от другого, включая флирт Тэхёна. Насколько порядочен его бывший начальник в этом вопросе, он не знает. Громкое «запомню имя, с кем спал» не внушает доверия абсолютно. Насколько тот друг Чимину — не известно. Под любой маской может оказаться хищник. Чонгук знает это лучше всех. Чимина хочется уберечь от потрясений в ошибочном представлении о людях. Он влетает в комнату на грани ярости, ожидая увидеть худшее. Замирает, оценивая ситуацию в целом. Чимин сидит на его стуле рядом с Тэхёном за столом. В тесноте. Там альбомный лист, карандаши и ластик. До его появления что-то обсуждали. С виду ничего криминального. Тэхён не касается святого. Это слегка осаждает его, с порывом вступиться прям сразу. Успел? Или там даже не планировали флирта? Чонгук с пеленой в глазах не понимает.       — О, Чонгук! — Чимин радостно оглядывается на него, сияя улыбкой. — Ты быстро. Был неподалёку? Новая куртка? Тебе идёт, — Чимин щебечет похвалу его новой вещи, внимательно рассматривая её. В другой ситуации Чонгук порадовался бы этому. Но он сосредоточен на Тэхёне. Пытается понять чужую мотивацию, увидеть гадкую усмешку, которая послужит сигналом. Но чужой взгляд спокоен.       — Я же говорил, примчится сейчас, как ужаленный. Посмотри на него, — бросает тот небрежно. — Запыхался, когда бежал, — едко комментируя наблюдения по поводу дыхания Чонгука. — Что, надеялся поймать нас тут за неприличным? — Тэхён показательно закидывает руку на плечи Чимина и обнимает, тормоша святыню. Снова издёвка с гадкой улыбкой. — Надо же, не все испорченные, как ты думаешь.       — Ну что ты такое говоришь, хён? — Чимин возмущённо пучит глаза в ответ, отпихивая от себя друга. — Перестань нести чушь, он не думает о таком, — посмеиваясь со смелого предположения Тэхёна о настоящих мыслях Чонгука. Руку с плеча снимают. И хорошо. У Чонгука от этого вида сводит челюсть.       — А что такого? Твой спаситель примчался сюда, едва узнал, где ты и с кем? Оберегает же. Злющий, как чёрт, на мое приглашение, когда сам за почти неделю жизни не позвал тебя показать, как обжился. Такой вот друг. Ты сам сказал, что хотел посмотреть, где наш Чонгук-и живёт, но не дождался приглашения. Во-о-от, теперь все в сборе, — елейно проговаривает Тэхён. Намекая Чонгуку, что приглашение Чимина было не только с целью помощи в рисунке, но и утолить чужой интерес, ему говорят о ревности к ситуации. Вроде ничего криминального, но у Чонгука крадут возможность. Точнее, просто опережают. Он не думал, что друзьям может быть интересна разруха. Водить их в убогое общежитие — ему попросту стыдно. Чонгук забыл, что для Чимина это неважно.       — Не правда, — Чимин поднимается со стула и подходит к Чонгуку, защищая его честь, будто ту поставили под сомнение. — Чонгук отличный друг! — его живота касаются ладонью, приобняв второй рукой за талию. Будь он в другой ситуации — тут же воспользовался бы этим, обняв в ответ. Но выходит только пялиться на Тэхёна, зациклившись на стихающей злости и раздражении. Его завуалированно обвиняют в плохой дружбе. Тэхён намекает на истинное отношение к Чимину. Потому что друга не должны хотеть украсть себе. К другу и чужому парню не должны испытывать чувств. Его тычут в больное место. Снова. Хотят показать, какой он на самом деле «друг». И кому? Чимину? — Он самый лучший! Ты просто плохо его знаешь, хён. Если бы не он… — Чимина обрывают на полуслове, не дав закончить, пока его источник света жмётся к нему.       — Да-да, ты рассказывал. Если бы не Чонгук, у вас с Юнги не было бы шанса поступить в университет. Я услышал всё, что хотел. Не спорю, поступок отличный. Самоотверженный, я бы сказал.       Чонгук замечает, как в сдержанных эмоциях подрагивает уголок губ у Тэхёна в попытке скрыть улыбку. Всё же узнал их краткую историю дружбы, как грозился. И лучшее, на чём он может сосредоточиться — это разбитый нос, как трофей.       — Как самочувствие? Нос не болит? — сдержанно произносит Чонгук.       — Ты переживаешь? Это мило. Болит. Спасибо, что интересуешься, — вкрадчиво отзывается Тэхён, глядя ему в глаза. На что в ответ Чонгук обнимает Чимина за плечи, не удержав в себе порыв.       — До сих пор не верится, что ты неловко споткнулся, — бормочет Чимин. — У вас же всё нормально? — тот немного отступает от Чонгука после дружеской поддержки с объятиями. — Уже успели подружиться?       — Мы притираемся. Сведём концы с концами в крепкой мужской дружбе, — Тэхён намекает двойной фазой на их близость с улыбкой на губах. Чонгук же вспыхивает краской, не в силах держать взгляд. — Не переживай, Чимин-а. Всё в порядке.       — Чимин, тебе разве не надо на репетиторство? — Чонгук перенимает внимание на себя, напоминая о времени. Чимин обычно часам к семи-восьми пару раз в неделю подтягивает учеников средней школы по знакомым.       — Да, пора. Ты прав, я засиделся. Хотелось бы подольше, но я не могу, хён, — обращается к Тэхёну. — Надеюсь, я помог тебе с рисунком. Если что, я с удовольствием сделаю это ещё раз. Мне так нравится, что у всех тут свой стиль! И в общежитии прикольно, мне нравится. А ты знал, хён, что Чонгук отлично рисует пейзажи и комиксы? А у меня только портреты выходят. На остальное глаз не заточен.       — Ещё увижу, — кивает Тэхён. — Спасибо за помощь.       — Я провожу, — Чимин успевает махнуть рукой Тэхёну, когда Чонгук утаскивает его за собой в коридор.       Пряча лицо, что успевает раскраснеться после слов Тэхёна, Чонгук с удовольствием подкуривает сигарету уже на улице, не позволив Чимину уйти.       — О чём говорили? Он спрашивал обо мне?       — Я рассказал о нашей ситуации с Юнги и что ты помог. Сказал, что мы с одной школы, и ты защищал меня от одноклассников. Тэхён спрашивал, и я не мог не сказать, что горжусь тобой. Ты же не против, да? Я ничего лишнего не взболтнул? Если ты против, я больше ничего ему не скажу.       — Да ладно, всё нормально. Я просто поинтересовался.       — Ты был такой радостный, когда набрал меня, а сейчас хмуришься. Что-то не так?       — Всё так. Я звонил, потому что хотел похвастаться покупкой. И это не куртка, — сдержанно улыбается Чонгук, выдохнув мысли о Тэхёне. — Надеюсь, Юнги за тобой не планировал заезжать?       — Нет, он медкомиссию проходит. На работу нужно. На метро быстрее, это не проблема, — Чимин отмахивается от предстоящей ему дороги рукой. — Так что за обновка, если не куртка? Тебе очень идёт!       — Идём, — Чонгук позволяет себе взять друга за руку, сосредоточившись на моменте. Всё лучше, чем думать о вредном Тэхёне, который только портит настроение. Он подводит Чимина к мотоциклу и видит непонятливое выражение лица у друга. Отпускает чужую тёплую ладонь, чтобы открыть ключом багажник со шлемом и дополнительный кофр, где хранится второй. Протягивает его ошеломлённому Чимину, поглощая чужую долгожданную эмоцию. — Я купил мотоцикл, наконец-то! Послушал Юнги и во-о-от…       — Да ладно? Так быстро? Я думал, ты будешь копить! Реально твой? Не может быть! Такой большой… Вау.       — Кредит взял в банке под залог квартиры, — но слова омрачают друга в виду пережитого опыта.       — А это не опасно? У тебя не будет проблем? — Чимин встревоженно смотрит ему в глаза.       — Нет. Это же не коллекторский займ в подворотне. Всё хорошо. Правда. За год выплачу. Я всё просчитал.       — Тогда… поздравляю? — Чимин сияет ярче прежнего широкой улыбкой и в смехе прижимается к нему. — Ты молодец, что осуществил мечту. Это же прекрасно! Прокатишь? Что за марка?       — Ещё бы! Подброшу до работы. Я на это и рассчитывал! — посмеивается Чонгук, отпуская от себя Чимина в рамках приличия. — Садись. Надеюсь, не замёрзнешь. Это Харлей стрит. Подержанный, конечно. Новый слишком дорогой. Но и этот мне вышел в копеечку. Сумму не назову — она страшная. Зато я доволен, как слон.       Чонгук закидывает ногу на сиденье, натягивая на голову шлем. Чимин с этим справляется сам, на опыте. Настроение взлетает моментально. Его счастливую улыбку не видят, и хорошо. Чонгук не может сдержать эмоцию.       — Держись крепче, — поправляет он Чимина, когда тот кладёт руки на плечи, как на опору. — Это тебе не мопед Юнги.       Чонгук лично сцепляет чужие руки на своём животе, несдержанно хмыкнув. Мечта полноценно осуществлена. Он подкручивает показательно рукоять газа, демонстрируя рык мотора. Чимин от звука в испуге льнёт ближе, вплотную к спине, когда он трогается с места. Не передать словами, насколько тепло становится на душе. Возникает ощущение счастья от момента с уединением. Как и ожидание этого события. Вспыхивает искра восторга, усиливая радость. Чонгук представляет себя на месте Юнги. Безобидное равнение на друга и воровство воспринимается как достижение. Он смог прикоснуться к чувству тепла и уюта между этими двумя. Не грязно, не пошло, а именно добродушно, с позиции своих возможностей. Чонгук чувствует себя мужчиной, который добился поставленной цели. А поездка… она снова кажется ему слишком короткой. Хочется продлить, но не охота подставлять Чимина с опозданием на встречу.       Когда с мотоцикла слезают, Чонгук замечает красные от холода пальцы на руках Чимина. Тот всё же замёрз, не надев перчатки. Он бы растёр ему руки, но это то, что воровать у Юнги запрещено. Даже в мыслях. С Чонгуком радостно прощаются, возвращают шлем и снова поздравляют, сбегая в здание.       Ну вот и всё. А дальше? Эйфория от поездки спадает в течение часа, подменяя ощущение счастья на холодок в животе. Не этого Чонгук ожидает. Совсем не этого и не так быстро. Не сосущего чувства пустоты, которое всё больше с каждой минутой расползается где-то глубоко под сердцем после осуществившейся мечты. Эта ледяная рука сжимает душу. Ширма того притворного счастья, за которое так цеплялся, спадает, когда он ездит по городу, насыщаясь приобретением. Неизменно накрывает разочарованием — он обманывает себя. Это кратковременная вспышка эмоций, такая желанная и яркая, тянет за собой последствия. Как после белого приходит чёрное. Обратно к тому, откуда вылез. К одиночеству. Чонгук понимает, что его мечта была глупой попыткой самообмана. Мотоцикл не сделает его счастливым. Чуть более самоуверенным от достижения цели — да. Но не тем, когда счастлив, если в жизни всё идёт своим чередом, рядом с любящим человеком. У него такого нет.       Восторг оборачивается сплошным разочарованием. Чонгук не становится менее одиноким. Встреча с реальностью становится лишь новым витком депрессии и попыткой выбраться из порочного круга ада самостоятельно. Ни чуть не лучше его походов в бар с кратковременной эйфорией. Он просто ходит по кругу. Как же ему это надоело.       Притормозив у заправки, Чонгук поодаль выкуривает две сигареты подряд, поглядывая на мотоцикл. К нему возвращаются мысли о Тэхёне, которые он так упорно отгоняет прочь. То, о чём не может забыть весь день. Эти воспоминания хочется стереть и подменить другими. Потому что человек, подаривший их, слишком противоречив в его восприятии.       Очередное неправильное решение загоняет Чонгука в клуб, после ещё нескольких часов на перекус и прогулку с удушливыми мыслями. Пока он паркуется у входа, стягивая шлем, на него поглядывает несколько курящих у входа девушек. Чонгук знает этот взгляд. Пьяная жажда приключений. Так знаком с этим. А у него слишком заманчивая приманка в виде мотоцикла, если не учитывать внешность. Зачем заходит внутрь шумного помещения с орущей музыкой — он знает лучше всех. С одним отличием — пить не планирует. То малое, что хочется контролировать — отказаться от спиртного. Тем более, когда за рулём. Ему всего-то нужно заменить воспоминания чем-то новым.       Чонгук не успевает осмотреться, как его нагоняют со спины те самые девушки. Одна, отчаянная, смело гладит его плечи, заискивающе заглядывая в глаза. С ним откровенно флиртуют, подводя к бару. Чонгук с точностью может сказать, что будет дальше. Столько раз это проходил. Девушка соблазнительно кладёт на язык трубочку коктейля, потягивая напиток, пока они болтают, обмениваясь стандартными комплиментами во время знакомства. В них яркий интерес к мотоциклу на улице.       Всеобщее веселье, когда сам трезв, не располагает. Он думает, что совершает очередную ошибку в попытке обмануться снова. В желании уверить себя, что ничего особенного в душевой не испытал. Что не хотел тех коротких объятий после оргазма. Что не хотел той близости и тесноты между ними. Только не с Тэхёном. Чонгук намекает девушке на продолжение, пообещав прокатиться по ночному городу после. На это ведутся. Его смело тянут от бара в место, которое теперь вечно будет ассоциироваться со стыдом. Пусть это другое заведение, пусть здесь нет того, кто посмотрит с укором в глазах после, но всё же. Чонгук проглатывает это чувство, понимая, что лучшего шанса не найдёт. А ему очень нужно здесь и сейчас. Искать кого-то с квартирой и посостоятельнее нет ни желания, ни ресурса на трезвую голову. Стереть Тэхёна из памяти и понять, что придумал иллюзию с искренним единством — первостепенная задача.       Его заведомо ведут в мужской туалет, не стесняясь мимо выходящих мужчин. Женский туалет в этом плане куда более людное место и менее одобрителен к появлению там парня. Чонгука заталкивают в кабинку, нападая с поцелуями. Слишком резво, на его трезвый взгляд, терзают губы, смело запуская руки под футболку и страстно щупая пресс. Всё как обычно, но не так. Там же издают наигранный стон, который раньше казался искренним. В попытке отдаться наслаждению он закрывает глаза, сосредотачивается на процессе с обменом слюны, но под веками мелькает сцена с душевой и окровавленные губы. Целоваться отныне приходится с пустым взглядом в стену кабины. Чонгук прикладывает усилия, сминая грудь и задницу своей случайной спутницы, но понимает, что заводится недостаточно для продолжения. И чем дальше он проводит время с незнакомкой, чьё имя не запомнил, тем больше понимает — не хочет. Всё раздражает. Руки, что настырно лезут в джинсы и натирают пах — приходится остановить. Он отстраняет от себя девушку, переводя дыхание. То слабое возбуждение, что было до, мгновенно спадает. Видимо, без алкоголя это так не работает. Без допинга творить дичь, как говорит Юнги — всё кажется пресным и отнюдь не интересным. На вопрос, что не так — ответить нечего. Чонгук зарывает пальцы в свои волосы, заглаживая их назад, когда вздыхает. Не то, не так.       — Извини, я не могу, — это единственное, что он говорит девушке в своё оправдание и не даёт ей встать на колени с предложением помочь.       Так быстро Чонгук никогда не уходил из клуба, как сейчас. Самое отвратное в самоощущении — понимать, что больше не может. Не может сбрасывать стресс, как раньше со случайными партнёрами. Не может и дальше закрывать глаза на грязь и пошлость в туалетах из-за чужих едких слов. Спасительный маяк сломлен и разрушен под основание. Или... в нём недостаточно скопилось до этого уровня отчаяния. Чонгук решает вернуться в общежитие к трём часам ночи.       Он открывает дверь тёмной комнаты, которая подсвечивается лишь серебристым светом луны из окна. Собирает вещи в душ в желании принять его в одиночестве. Сосед спит. Чонгук застывает неподалёку от чужой кровати, разглядывая безмятежность умиротворённого лица. На подушке за головой закинута рука. Одеяло натянуто чуть выше пупка, а нога согнута в колене. Крепкая грудь, к которой ещё вчера он так отчаянно прижимался в спонтанной близости, размеренно вздымается. На лбу спутанные пряди чуть вьющихся чёрных волос, которые, вопреки всему, хочется назло смахнуть и разбудить. Даже в темноте он видит цвет лунок под глазами, что на тон темнее кожи. Напоминание о яростной стычке между ними. Когда Тэхён молчит, он выглядит привлекательным. Когда не смотрит с осуждением или насмешкой. Чонгук искренне не понимает, как можно быть таким раздражающим. Он вздыхает, закрыв глаза, понимая, что этот человек на кровати вечно его донимает.       Он уходит в душ, зная, что завтра ему предстоит идти на собеседование после учёбы и искать новую работу, потому что уволен. Пусть этого ещё и не озвучили. Чонгук уверен, что это скажут с особым удовольствием на лице. Отберут ещё один спасительный маяк в лице Юнги.