За Черной рекой

      Несмотря на возвращение графа из Лондона, Крис почти не видит его, но от этого не перестает ждать, когда его снова позовут в медицинский кабинет или попросят сделать что-то необычное, конечно же, для исследований. Теперь руки Вескера каждый день по локоть в крови — с фронта поступает все больше раненых, а коллега, до этого делающий основной объем работы, вызвался поехать в один из эпицентров военной баталии. Редфилд искренне не понимает, как эти два слова — «вампир» и «хирург» — могут сосуществовать рядом, это вызывало невольную тревогу, но вместе с тем и своеобразное уважение. Однако парень вовсе не желал признавать, что Альберта можно не только бояться, но и уважать.       Будни снова стали походить один на другой, правда, в них добавились тяжелые косые взгляды молодой вампирши, нарушившей своим приездом привычный уклад поместья. Крис начал предполагать, что компания оборотня ей претит, при случайных встречах в холле, какие Редфилд старательно избегал, Экселла всегда в боевой готовности прожигала глазами волчонка, готовая обнажить клыки за любой его неровный вздох. Она… боялась его? Это было безумным предположением, иначе почему Крис не замечал, чтоб Вескер испытывал что-то подобное.       В определенном положении воротник Джилл открывал место прежнего укуса, и Редфилд каждое утро боялся увидеть, что заживающая кожа снова была надкусана. Но его страхи, на удивление, не сбывались, а след от клыков действительно заживал уже вторую неделю, кажется, с того дня, когда состоялся их не самый приятный разговор до отъезда лорда в столицу. Крис не мог понять, намеренно ли Вескер перестал покушаться на Валентайн или теперь был слишком занят, чтобы делать это. Не знал, что должен испытывать в ответ на обнадеживающую случайность или же жест доброй воли. Благодарность? Она не вязалась с положением парня, хотя, возможно, имела место быть. Совсем немного.       В один день, когда Крис был особенно неприметен среди переговаривающихся слуг, а мысли о доме окончательно захлестнули разум мальчишки, ученый вернулся раньше обычного, застав Редфилда скучающе рассматривающим в окне далекий мыльно-розовый горизонт.       Граф безмолвно стоял некоторое время, наблюдая за оборотнем и ожидая, когда тот наконец заметит вернувшегося Альберта. Этого не происходит, поэтому Вескер подходит к оконной раме, всматриваясь в то, что так заинтересовало его подопечного. Крис резко поворачивается, вздрагивая и едва не сваливаясь с банкетки, удерживающей его колени.       Он снисходительно прощает Крису отсутствие приветствия, потому что может прожить без очередного церемонного «Ваше Сиятельство». Все еще глядит прямо, не сталкивается с беспокойством, плещущимся в голубых глазах.               — Пойдем. Развею твое безделье, — парень сглатывает, но за врачом идет.                     Они спускаются, мужчина выуживает из кармана светлых брюк ключ, отпирая, как узнал оборотень по рассказам здешних, таинственную библиотеку, где не ступало чьей-либо ноги, кроме ее владельца. Что для Криса кажется странно настораживающим, для вампира — просчитанный ход в экспериментальной партии с участием юного волка.       Парень за свою жизнь прочитал не так много книг, но и безграмотным не был, однако длина простирающихся стеллажей никого не смогла бы оставить равнодушным. Крис упирается взглядом в спину Альберта, надеясь, что тот заговорит раньше, чем Редфилду придется выходить из скованного молчания. Он понимал, граф был занятой личностью, и если оборотня держали здесь ради какой-то высшей цели, то все продвигалось слишком вяло. По крайней мере, так считал сам Крис, уже пересчитавший все подсвечники в этом доме. Съедаемый тоской и скукой, волчонок едва представлял, как закончится его жизнь: быть может, Вескер возьмет последние анализы и скормит его рыбам уже на следующей неделе, или парень до конца своих дней останется тут и станет бегать за палкой по первому крику, совсем как Уилли, всегда при виде Криса размахивающий хвостом.               — Мне нужна твоя помощь, — Альберт складывает руки за спиной, проворачиваясь к Крису и вопрошающе сверкая светозащитными линзами. — Расставь книги по алфавиту, — он указывает на несколько высоких стопок совсем новых томов и, увидев задумчивость в лице напротив, предусмотрительно, но без усмешки, добавил, — ты ведь умеешь читать?                     В этот момент Крис почувствовал себя круглым невеждой, не стоящим и мизинца этого мужчины, прекрасно образованного, щелкающего умные книжки лучше зрелых осенних орехов. Редфилд быстро закивал, будто, ответь он на секунду позднее, Вескер и слушать бы его не стал. Граф, по-видимому, удовлетворенный скоростью реакции, скрылся в глубь библиотеки, оставив своего пленника один на один с произведениями топографического искусства.       Поначалу Крис просто распределял, как и было ему велено, книги по фамилиям авторов, и после пары мимолетных оглядок он все же решил посмотреть их содержимое. Литература преимущественно состояла из пособий по операциям, новых, ещё пахнущих печатной краской и обработанной животной кожей. Множество детальных рисунков было ему непонятно, а о словах так вообще и думать становилось страшно, однако волчонок, увлекшись новым делом, не чувствовал, как Вескер упорно наблюдал за ним через отражение стекла одного из шкафов.       Свежие страницы неловко шелестели под неуклюжими пальцами, пока мысли витали где-то вне пространства вокруг. Крис никогда не думал, что воспоминания о сестренке Клэр будут душить его медной проволокой. Никогда не помышлял, как внезапно может оборваться их крепкая связь, замылившись запахом накрахмаленного воротника и задорным лаем Уилли. Парень не окажется рядом в момент ее первого превращения, не защитит в случае чего от горе-поклонника Кеннеди. Теперь Редфилд в тягучем ожидании своей участи проживал каждый однообразный день, одержимый невеселыми думами о той небольшой лаборатории и животных, каких так бессердечно использовал граф. Однако Вескер совсем не торопился. Крис не представлял, как возможно, что вампир разрезал чужую плоть, слой за слоем, видел сочащееся каплями крови мясо, носом улавливал солено-металлический душок и не хотел впиться в ещё опьяняюще пульсирующую артерию, зияющую на обрубке только что удачно ампутированной ноги. Это оставалось слишком сложной деталью, раз за разом ржаво прокручивавшейся в мозгах.       Книги были почти рассортированы, когда оборотень остановился на одном из последних трудов. Он, в отличие от других, не содержал хорошо известных ему английских слов — немецкий не так часто встречался Крису, но тот мог различить его особенности. Ничего странного в том, что лорд владел несколькими языками, не было, однако сейчас, на уже пересеченном пороге войны Великобритании с Германией, любое упоминание о вражеской стороне воспринималось слишком чувствительно, в семье Редфилдов особенно.       Предавшись размышлениям о том, что Вескер может быть не только страшным кровопийцей, а ещё и немецким шпионом, Крис мгновенно позабыл об ответственном задании. Из забытья его вывел громкий, свой же собственный чих, едва заглушаемый опасливо приложенной ладошкой.               — Крис, — он ещё не отошел от легкого пощипывания в переносице, как крупно вздрогнул, словно голос, донесшийся из другого конца комнаты, исходил прямо из-за спины.                     Сердце сделало акробатический кульбит, и парень мог поклясться, что секунду назад Альберт сидел в кресле поодаль, а не и правда стоял позади, разглядывая вовсе не разложенные по алфавиту книги, а изумленно искаженные черты волчонка.       Белая ладонь требовательно простирается к сидящему на полу Редфилду, отчего он резко, точно в следующий момент граф примет темную сторону и не будет так терпелив, протягивает «Учебник инфекционных болезней» Йохманна. Граф чуть поправляет оправу очков, как будто они помогут ему лучше видеть, и пальцем ведет вдоль крапинчатой обложки, словно Крис по неосторожности оставил на ней пятно.               — Книга — это очень хрупкая вещь, — мужчина придерживает ее оплет почти невесомо, ухватив большим и указательным пальцами, пока другая рука открывает форзац с жирно выведенными инициалами, которые Крис по невнимательности упустил из виду. — Надеюсь, мне не нужно объяснять тебе об этом на пальцах.                     Лишь одного плавного, но слишком неожиданного движения вампира достаточно, чтобы тело волчонка пришло в оборонительное напряжение, спазмирующее мышцы до состояния вытянутых струн. Редфилд и раньше слышал о небывалой скорости, какой обладают бессмертные, однако вживую увидел ее проявление впервые.               — Мы сейчас в библиотеке, а не в пыточной. Ты реагируешь чересчур остро, юный волк. Так меня боишься?                     Парню сложно было сосредоточиться на вопросе и на уставившемся на него графе, потому как на слове «пыточная» его глаза округлились, перекрыв, по-видимому, кровоток к мозгу. Вескер не был глуп, но спрашивать Криса такое — чертовски странно. Ведь да, конечно же, он боялся. Конечно же, его кожа предательски покрывалась мурашками в чрезмерно близком присутствии этой высокой фигуры, словно обволакивающей волчонка зловещей мрачной аурой. Казалось, в отражении зрачков испуганной вампирши, гостившей у Вескера, Редфилд разглядел тогда что-то сродни этому чувству, что испытывал рядом со своим пленителем.       Книга мельтешила перед носом парня ровно столько, чтоб ноздри Альберта начали раздуваться в сдержанном нетерпении. Легкое дрожание ресниц, смахивающее остекленение с глаз, судорожное перебегание желвак на скулах — Крис наконец решается забрать учебник из чужой ладони, оплетенной мраморной сетью вздутых вен. Крис уже хотел облегченно вздохнуть, однако его рука не шла вниз, задерживаемая мужчиной, не отпускающим переплет. Он делал это специально, Вескер прощупывал наиболее уязвимое место в моральной баррикаде волчонка, зная, что несомненно нанесет хирургически точный укол где-то в районе придушенной мальчишеской гордости. И Редфилд снова, приложив ещё больше усилий, чем с минуту назад, украдкой поднимает бледно-голубой взор куда-то вверх, на фигуру, возвышающуюся над ним ледяным изваянием.               — Ты хорошо постарался, — учебник наконец оказывается прижатым к груди парня, прислуживая ему якорем фантомной безопасности. — За это я бы хотел ответить на один из твоих вопросов. Заканчивай здесь и хорошо подумай над этим, — на слове «хорошо» интонация звучала исключительно, словно намекая на потенциально пустой исход диалога, если Редфилд не подумает как следует.                     Доктор ещё пару мгновений неподвижно электролизует воздух, выжигая в Крисе дыру с вулканический кратер, после возвращается в свой угол, раскрывая газету на месте, где остановился раннее.       После травмы ноги оборотень не замечал сопутствующих недомоганий, но в данный момент ему казалось, будто у него начались слуховые галлюцинации, настолько патологические, что Вескер в них хвалил парня за проделанную работу. Это был элемент пытки или же чистого насилия — Крис бы солгал, если бы дернувшийся уголок губ не выдал его неоднозначную реакцию. Он снова мысленно вернулся в родительский дом, но лишь в старый сарай, служивший их с сестрой обителью, где не было места для чужой грязной ругани и хронического недовольства. Нет, граф не мог знать, что его хвалила только Клэр, иначе бы он, несомненно, использовал бы это в своих целях.       Крис не хотел завершать работу слишком быстро, но и засиживаться тоже не стоило: его сердце с трудом бы выдержало ещё одно неожиданное появление Вескера за спиной. И вот, спустя несколько глубоких вдохов и сумбурных мыслей парень уже готов был отчитываться перед мужчиной, однако в библиотеке его не оказалось. Зубы стиснулись сами, точно не давая придуманному вопросу соскочить с языка, Редфилд с тревогой взглянул на приоткрытую дверь библиотеки. Искать графа по всему поместью было непривлекательной идеей, а постучать и зайти в его покои — ещё более безумной. Безусловно, волчонок не мог похвастаться, что чувствует себя безопасно, когда бродит по мрачным коридорам, когда спит через стенку с вампиром, узаконенно режущим людей, за что его ещё и благодарят, а не вонзают кол в грудь. Однако комната Альберта Вескера с ее потайным ходом совсем не пахла даже намеком на безопасность.       Как на зло, никого в лице Пирса или Джилл на глаза не попадалось. Им следовало отдать должное, каждый из них по-своему оказывал Крису поддержку. И если Ниванс более активно участвовал в адаптации волчонка, то Валентайн делала настроение лучше одним своим союзническим присутствием, несмотря на ее очевидную отстраненность, поросшую зерном вампирского внушения.       Застарелый паркет, конечно же, безбожно скрипящий под осмотрительными шагами парня, прокладывал тропу, усеянную фантомным ядовитым плющом, прогрызающим подошву до костей. Не то что зайти — постучаться к Вескеру добровольно, если можно было так выразиться, казалось самоубийственно безрассудной идеей. Сердце, что стучало в ушах неистово сильно, щекотало грудину, а у Криса сводило пальцы только от одной мысли о том, какая на ощупь позолоченная узорчатая ручка и насколько холоден ее металл.       Редфилд стоит у своей комнаты, разглядывая дверь впереди, в конце коридора, слишком угрюмого, чтобы кому-нибудь хотелось ступить туда хоть на шаг без особой надобности. Он уже был здесь, однако это не мешает ему противиться возвращению на отчетливо вражескую территорию, очерченную четырьмя стенами спальни графа. Спит ли он вообще? Наверное, должен, иначе зачем ему тогда кровать?       По ту сторону достаточно тихо, чтобы дыхание Редфилда пришло в норму, но не настолько, чтобы перебороть себя и наконец постучаться. Крис едва мог назвать себя удачливым, да и положение, в котором он находился, уже на корню отрезало от него подобное понятие. Рука так и застывает на весу, не дотянувшись до двери, отдаляющейся по мере того, как брови парня поднимались все выше. Голова Вескера качнулась чуть вбок — оборотень так и не понял, было ли это приглашение внутрь или обыкновенная для вампира, пытливая манера наблюдения за волчонком.               — Ты топтал здесь пол так долго, что мне пришлось оторваться от работы, — Редфилду сложно было понять, сердился ли ученый, и Крис ждал, что его светлые брови упадут ещё ниже, однако лицо графа вновь становится почти равнодушным.                     Парень клянет себя всевозможными ругательствами, пряча глаза, застилаемые пеленой жуткого стыда, в жилет, сидящий чуть набекрень из-за того, что Крис имел скверную привычку постоянно теребить одежду на себе. Рука Альберта жестом показывает посетителю пройти внутрь, сам мужчина утомленно запрокидывает голову, пятерней входя в пшеничные волосы.               — Присаживайся, — в глубине комнаты, с противоположной стороны от рабочего стола и потайного хода, неподалеку от кровати, располагался диван, обитый бордовой кожей.                     В прошлый раз Крис едва заметил, каковы размеры покоев Его Сиятельства, но сейчас, пока он стоял так далеко от входа, все еще не решаясь сесть на баснословно дорогую мебель, волчонок смог оценить по всем параметрам не только масштабы спальни — главная причина собственного беспокойства подходила все ближе и преграждала путь к отступлению.               — И зачем ты решил меня побеспокоить? — Крис садится лишь после Вескера, точно по беззвучной команде, что поймёт только он.                     На мгновение Редфилду почудилось, что все сказанное графом накануне парень просто-напросто выдумал. Мог ли он вообще не приходить? Может, тогда бы Вескер окончательно разочаровался бы в подопытном, и наконец избавил его от мук неопределенности?               — Вы говорили об одном вопросе. — Парень отсчитал тишину длиной в десять секунд — вампир не выказывал желания говорить что-то по этому поводу. То, с каким высокомерным снисхождением смотрел на него мужчина, забивало эфемерные гвозди по рукам и ногам.               — Это я помню, — голос Вескера скучающе вибрировал в полуметре от оборотня, прилипнувшего к боковому бортику. Руки мужчины свободно распластались вдоль спинки и подлокотника, и Крису не давала покоя ладонь, фривольно висящая чуть ли не у его лица. Конечно же, взгляд Редфилда был прикован к массивному кольцу, холодно отблескивающему в умеренном освещении комнаты.                     Неловкость царапнула мальчишку по щекам, когда он поднял глаза, чтобы поймать на себе особо пристальное внимание. Ноги мужчины были сложены одна на другую, сейчас Альберт походил на удава — смертоносного, но настолько спокойного, что у Криса сводило скулы от склизкого ощущения змеиных колец, необратимо обвивающихся вокруг своей жертвы.       Горло пересохло, а сосуды в глазах налились кровью от того, что Редфилд буквально не мог отвести взгляда от графа, словно тот насильно удерживал его подбородок незримой ладонью. Словно он упивался безропотным контролем над Крисом, который, безусловно, добровольно выбрал в эту минуту находиться здесь, в Гленсайд-Холле, и сидеть напротив вампира, а не на похоронах собственной сестры, по удивительному стечению обстоятельств найденной обескровленной в одном из темных закоулков.       Наконец оборотень вырывается из тисков силы Вескера и резко дергает головой, точно от неожиданной пощечины, нагревшей лицо. Он не рискует высказывать недовольство вслух, однако по его выражению все и так предельно ясно. Приподнятое настроение лорда ещё больше раздражало, хотелось опустить этот самодовольно ползущий вверх левый уголок рта. - Кровь, которую я брал, оправдала мои ожидания. В твоем положении это наиболее выигрышный вариант, — теперь Редфилд остро чувствовал, насколько Альберт был прямолинеен и как результаты анализов на самом деле оказывались важны для дальнейшей судьбы волчонка.       Пальцы юноши стирают с щеки след потустороннего прикосновения, когда он снова понимает, кто перед ним. Вескер едва ли пожалеет его, как только речь зайдет о достижении необходимого результата или точных цифрах в записной книжке графа. Крис был муравьем, какого ученый размазывал ногой по асфальту, а потом с интересом разглядывал, сколько лапок оторвалось. Быть может, наступало время, когда Редфилд во что бы то ни стало должен был начать сопротивляться. Пока у него ещё была подобная возможность.               — Что это значит? — спрашивает парень исподлобья, чуть ли не огрызаясь на вампира и вжимаясь в диван с новой силой, чтобы как можно дальше находиться от мужчины.               — Будь добр, принеси мне блокнот со стола, — вопроса Редфилда будто не существовало вовсе, а нарочитое равнодушие Альберта заставляло кровь внутри закипать от недовольства.                     Парень был рад хоть на время отойти от вампира, чтобы не так давило морально, несмотря на то, что физическое присутствие Вескера осязаемо отпечатывалось в нахмуренных бровях Криса. Стол стоял совсем недалеко, однако на лодыжках будто застегнули утяжеляющие кандалы, цепь которых крепилась к злосчастному дивану, откуда Альберт невозмутимым взглядом буравил спину волчонка.               — Тут его нет, — выдавливает из себя Редфилд, едва находя в себе волю обернуться.               — Посмотри в первом ящике.                     Крис ничего не находит, как-то странно глядит на графа, думая о том, что Вескера вряд ли можно было бы назвать забывчивым.               — Во втором, — сдержанным жестом показывает мужчина, точно неожиданно пропавшие записи это дело рук оборотня.                     Когда блокнота не оказывается и там, парня накрывает необъяснимое волнение, стучащее в пальцах, выдвигающих один ящик за другим. Неужели вампиру было настолько скучно, что тот решил поиздеваться?       Мальчишка не успевает даже сглотнуть — на шею требовательно ложится рука, давлением на кадык говоря, насколько важно Крису оставаться неподвижным во избежание плохих исходов.               — Как я мог забыть? Он лежит совсем не там, — негромкий, но жгучий смех звучит у самого уха, которое хотело бы свернуться в трубочку, лишь бы не чувствовать это размеренное горячее дыхание на ушной раковине.                     Редфилд делает отчаянный выпад вперед, надеясь на чудо, не иначе, однако Вескер вжимает его в свою грудь с новой силой, отчего неподконтрольная паника спазмирует диафрагму, не дающую легким нормально расправиться. Краем глаза парень замечает железом блеснувший в десятке сантиметров шприц, и только резкая боль в шее дает понять, куда направлялась игла.       Надсадное жжение переходит с ключиц на грудную клетку, изнутри распирая Криса, будто в него, как в воздушный шар, накачивали воздух. Альберту больше не требуются усилия, чтобы удерживать оборотня — волчонок теряет опору, не сползая на пол только из-за придерживающих под мышками рук.       Испытываемая боль, переходящая чуть ли в судороги, была сравнима с ощущениями при превращении в волчью форму, парню даже казалось, что вот-вот его конечности сменятся лохматыми лапами, а из глотки будет доноситься не булькающий хрип, а самый настоящий вой. Криса что-то отравляло, оно текло в крови и вместо кислорода впитывалось во внутренности, пока перед глазами лопались искры.       В эпизодических отрывках парень приходил в себя, отмечая, что уже находится не в комнате графа, а в своей. Лихорадка то полностью завладевала молодым организмом, то дарила краткосрочное просветление. И если в прошлый раз, когда Крис ещё лежал в палате и мучился с заживающей ногой, он думал, что ему в видениях приходил небесный ангел, то сейчас Редфилд знал — это был ангел смерти, маскирующийся под личиной белого халата. И оборотень искренне молился о том, чтоб больше не проснуться, однако он был не властен над судьбой. Ведь теперь она принадлежала падшему ангелу.        — Постарайся пережить это, Крис, — в полубреду слышал парень, фалангами цепляясь за чей-то воротник, трескающийся от непроизвольно сильных движений. — Я верю в тебя, юный волк.