За Черной рекой

      Нелепо было говорить, что у Криса все заживает как на собаке, однако правда не могла не успокаивать. Парень оказался затянут в круговорот, бросающий его из стороны в сторону — казалось, будто последний месяц Редфилд стабильно получал какой-то недуг, сваливающий с ног, а затем долго восстанавливался, и все не без помощи одной сомнительной личности. Это уже становилось необъяснимой закономерностью, где оборотень каждый раз пробуждался почти обнаженным, в окружающем воздухе пахло лекарствами, а тело ломило, будто его привязывали в подвале к железной трубе и хлестали плетью, не оставляющей следов на теле.       Вескер обыкновенно напрямую не показывал жестокость, какую представлял волчонок, когда еще понятия не имел, в чей дом ему не посчастливилось попасть, однако в редких искрометных фразах, в строго сложенной ниточке из губ, в горящих янтарных глазах, просвечивающихся через очки, Крис видел гораздо большее, чем просто пустые обещания. Редфилд отчетливо запомнил, что может сделать Альберт с его семьей, если парень решит бежать. И не верить словам вампира было слишком глупо.       Оборотень отбросил мысли о побеге, но… его грызли рассуждения о том, что он мог бы как-то в тайне от графа связаться с Клэр, чтобы хотя бы она знала, что с ее братом все в порядке. Ему нужен был кто-то, кто бывал в городе, кто-то, кто понял бы его и не осудил. Вескер, безусловно, не подходил под данное описание, поэтому выбор падал на Джилл или Пирса.       Когда Ниванс все же принял мятую записку, коряво написанную дрожащей рукой при тусклом свете свечей, Редфилд считал себя либо самым умным человеком в этом доме, либо полным глупцом, с самого начала идущим по протоптанной дьяволом дорожке. Камердинер взглянул на Криса как-то по-иному лишь раз, но после быстрым движением убрал бумажку в карман.       Пускай Пирс и обещал передать записку Клэр, однако теперь волчонка терзали сомнения по поводу этой рисковой затеи, а осуждающе горящие глаза Вескера мерещились ему везде, куда бы он не пошел и чем бы не занимался. И если до момента передачи записки Крис ещё как-то верил в свой план, то после уверенность в успехе начинала таять в геометрической прогрессии.       В один из дней, когда Вескер остался дома, лишая госпиталь возможности созерцать его гений в деле, Редфилд чувствовал себя особенно загнанным в угол, ощущая, как по спине вместе с промозглым холодком ползет чужой взгляд, нарочито сбивающийся со строк в газете, будто и вовсе не волновавших ученого. Крис находил это место на веранде прекрасным убежищем от чужих глаз, свесив ноги с деревянного настила, где заканчивались перила, парень пытался вылепить фигурку из глины. Как только Альберт, как всегда незаметно и неожиданно, появился в нескольких метрах от оборотня, Редфилд дернулся, как назло испачкав штанину. Он хорошо знал, насколько щепетильно врач относится к чистоте и опрятности, поэтому поспешил отвернуться так, чтобы не было видно его оплошности. Может, вампир и заметил неаккуратность своего подопечного, но виду не подал, усаживаясь в кресло и принимаясь за чтение.               — Прекрати сидеть так, будто я застал тебя за преступлением, — а парню и правда в эту секунду казалось, что он виновен во всех смертных грехах, и Крис точно сознался бы даже в том, чего не совершал, будь тон вампира чуть напористей.                     Оборотень не обернулся — от неуместного замечания или же от скрываемой уже несколько дней лжи лицо Редфилда пылало треклятой краской, никак не маскирующейся среди зеленых пейзажей теплого дня. Пальцы только сильнее сжались на дилетантской скульптуре, отчего Крис перестал задумываться, насколько уже грязны его ладони.               — Мы поедем на охоту, — Альберт произносил это словно приговор, какой скоро приведется в исполнение палачом.                     Наконец волчонок поворачивает голову, встречаясь с наживо препарирующим взглядом в темных очках. Нет, Вескер не мог знать о той записке, иначе бы уже последовало наказание, страшное и изобретательное.               — Сейчас? — об одном упоминании охоты у Редфилда застыли жилы: скрытность лорда не позволяла на самом деле понять, на кого он собирался охотиться в этот раз.               — Нет, завтра к обеду, — Крис не мог видеть, как Вескер закатил глаза, но почувствовал колкую насмешку. — Разумеется, сейчас. Тебе нужно лишь разобраться с издержками своего творчества, — мужчина демонстративно указал на запачканные брюки, подлежащие немедленной смене.                     Крису было велено быть через полчаса на конюшне, он пришел заранее, рассматривал лошадей с улицы, боясь зайти в стойло под пристальным внимаем конюха, убирающего животные испражнения. Редфилд ни разу не был на охоте, и внутри него кипело предвкушение, смешанное с горькой тревогой, ведь Вескер каждый раз делал что-то пугающее и непредсказуемое по отношению к оборотню. Парня настораживало ещё и то, что исследователь мог долгое время точно не замечать Криса, будто давая ему передышку перед новым испытанием, раз за разом усложняющимся. Редфилд заподозрил что-то неладное ещё когда видел, что седло одели лишь на одну лошадь, однако не развил мысль дальше, завидев графа, переодевшегося в костюм всадника. Ткань строго облегала статную фигуру лорда, подходящего так быстро, что Крис не успевал морально подготовиться.       Когда оборотень наконец понимает, что ему придется неминуемо ехать с Вескером в одном седле, все внутри него восстает против этой затеи, ведь в конюшне не было дефицита лошадей.       Вескер сразу распознал в глазах подопытного вопрос, который тот все не решался задать. Легкая ухмылка была поймана Редфилдом гораздо скорее, чем Альберт предполагал. Он прекрасно знал, что Крис умеет ездить, но решил воспользоваться ситуацией для своего развлечения.               — Я знаю, что ты прирожденный наездник, Крис, — вампир, поправляющий уздечку, сделал паузу, наверное, должную натолкнуть парня на какие-то размышления. — Но ты ведь не думаешь, что я позволю тебе ехать одному?       Нужно было видеть, как Редфилд негодующе надул губы, опустив глаза в землю, пока граф уже запрыгивал в седло, теперь протягивая руку оборотню, все не решающемуся последовать примеру вампира.               — Ну же, мне еще нужно тебя уговаривать?                     Парень обреченно ставит ногу в стремя, протягивает пятерню в ответ, чтобы Вескер ухватил его за предплечье и подтянул Криса на себя. Альберт кидает мимолетный взгляд через плечо, на раскрытый от замешательства рот Редфилда и округлившиеся в две монеты глаза. Они сидели непозволительно близко, оборотень почти дышал в шею графа, несмотря на то что всеми силами старался отворачиваться и не доставлять вампиру лишнего дискомфорта, для своего же блага.               — Держись, — Крис не успевает спросить, за что именно ему держаться, однако тронувшаяся лошадь сразу заставляет волчонка впечататься в широкую спину Вескера и ухватиться за него сзади, как за спасительный круг.       Они проехали достаточно, чтобы лошадь успела запыхаться — Крису тоже почему-то казалось, что он задыхается, постоянно переводя взгляд с профиля своего пленителя на белесые руки, умело натягивающие поводья. Сердце подскакивало на каждой кочке, точно собираемой Вескером намеренно, дабы оборотень не расслаблялся. После ручья Альберт останавливает лошадь, прислушиваясь к окружающим звукам.               — Что-то чувствуешь?               — Кажется, — Редфилд шепчет, боясь испугать то, что, возможно, заприметил лорд, — в тех кустах кто-то есть, — Вескер награждает его коротким кивком и достает из закрепленной на седле сумки ружье.               — Можешь больше не держаться, — линзы очков будто выжигают шрамы на руках оборотня, сейчас находящихся на талии вампира. — Слезай.                     Вескер предпочитает не обращать внимание на покрасневшие от непрошенного стыда уши волчонка, подзывает его к себе, указывая на убегающего в панике зайца.               — Ты когда-нибудь охотился?                     Парень мотает головой: он ни то что не охотился — в руках не держал оружие. И, когда Альберт протягивает ему ружье, Крис смотрит на него с детским удивлением, с благоговейным волнением, щекочущим пальцы в месте соприкосновения с холодом металла.       Целью был ушастый зверек, вышедший на опушку в столь неподходящее для него время. Вескер долго хмурился на неправильную хватку Редфилда, пока наконец не начал лепить из рук волчонка что-то хоть немного отвечающее стандартам.               — Чуть ниже, прижимай не так близко к себе, — мужчина крутил волчонком, словно юлой, теряющейся в пространстве. — Выпрями спину.                     Когда прицел наконец был терпимо настроен, пришло время выпустить первую пулю. Следуя инструкциям, Крис держал курок, украдкой поглядывая боковым зрением на ученого, стоящего совсем близко позади и в эту секунду поглощенного нелегкой задачей. Оборотень заметно вздрагивает — не от смущения, но от неожиданно накрывшей его пальцы ладони вампира, теперь контролирующей спусковой крючок и застывшего Криса.               — Стреляй, — позволяюще раздается над ухом, отчего парень реагирует мгновенно, продавливая курок под чужим руководством.                     Писк, вырвавшийся из глотки животного, не долетает до стрелявшего — он и не особо глядит в сторону упавшей тушки, потому что результат своей работы Крис запечатляет на лице учителя, довольно ухмыляющегося в ответ на успех оборотня.               — Видишь, это не так сложно, — Альберт отпускает волчонка, чувствовавшего, как спину окатывает холод от вновь появившегося между ними личного пространства.                     Глаза оборотня сверкнули от неявной похвалы, однако Крис, наученный прошлым опытом, не мог не ожидать от исследователя чего-то опасного. Правда, пока что вампир был странно обходителен со своим подопытным, отсчитывавшим в уме минуты спокойствия.               — Забирай свой трофей, юный волк, — говорит Вескер, отвязывая лошадь, льнущую к руке в черной кожаной перчатке, как к овсяному колосу.                     Сердце ни на мгновение не забывало, что находится рядом с врачом, словно знающим Криса лучше, чем он сам. Страх перед новой выходкой мужчины постепенно развеивался: парень по-прежнему не понимал, что за третий глаз помогал ему ощущать эмоции вампира при случайном прикосновении, но так мог примерно предугадывать реакции Вескера на что бы то ни было. Уроки по стрельбе явно были по душе графу — Редфилд чувствовал, как от него исходила полная сосредоточенность, спокойствие, передающееся и волчонку, так лучше следящему за прицелом.       Дальнейшие попытки выследить живность не привели к успеху, что негативно сказывалось на настроении Альберта, и Крис, бросая на Вескера кроткие взгляды, почему-то ощущал вину, будто это он распугал всех своим присутствием. Тогда оборотню было дано задание собрать хворост для костра. Чего сложно было ожидать от вампира, так это его желания развести костер, потому как ученый ассоциировался у парня исключительно со стерильной роскошью, безукоризненно ложащейся поверх покатистых плеч в сшитом на заказ пиджаке. Сейчас же лорд поглощенно разводил костер, забирая у Криса найденные им веточки. Редфилд не раз видел и участвовал в освежевании животных, однако здесь, среди размеренного щебетания птиц и лесного воздуха, держа зайца за лапы с одной стороны, пока Вескер разделывал тушку, волчонок поймал что-то новое для себя, разглядывая Альберта, увлеченного сегодняшней жертвой. Глаза вампира, до этого занятые делом, вдруг поднимаются на Криса, неприкрыто исследующего взором руки, вымазанные в крови, точно в свекольной краске, и очки, чуть спустившиеся на переносицу и приоткрывающие янтарные радужки из-за невозможности их поправить.               — Насади на ветку, — Вескер не прикасался к Крису, но даже так парень понял, что вампир не любит, когда его глаза в зоне видимости для посторонних. Мужчина прищурился, локтем задвинул их на место и пошел к ручью, чтобы помыть руки. Редфилд задумался, имеет ли Мисс Джионне привилегию заглядывать врачу под линзы — кажется, их отношения были в какой-то степени близкими, но не настолько, чтобы Вескер доверял ей и это.                     Ужасно непривычно, даже как-то почти неприлично было наблюдать за графом, переворачивающим мясо на импровизированном вертеле. В наступающих сумерках, накладывающих глубокие тени на черты аристократа, он выглядел по-человечески живым, играя пальцами с ласкающим кожу огнем, изредка поглядывая на затаившегося рядом волчонка, щурящегося от ярких языков пламени.               — А как же вы? — спрашивает Крис после того, как принял протянутое ароматное мясо, от одного вида которого начинала выделяться слюна.               — Это для тебя. — Настойчиво произносит вампир, брезгливым жестом отгораживаясь от пищи. — Я не ем такое.                     Кажется, так медленно Крис ещё никогда не ел, сидя на бревне напротив Альберта и прожевывая каждый кусочек с небывалой аккуратностью. Руки Вескера были заняты чисткой ружья — несомненно, того же самого, из которого он ранил волчонка. Глаза же блуждали от оружия к Редфилду, бросающему, как ему, видимо, казалось, незаметные взгляды на мужчину, ожидающего, когда парень наконец доест. И, как только вампир цепляется за пожирающий его чужой взор, конечно же, тут же спрятанный под темные ресницы, он меняет местами их роли, заставляя глаза Криса упасть в землю.               — Ты не хочешь мне ничего сказать, Крис-с? — шипит Вескер, про себя вспоминая, как когда-то его кожа точно так же не была лишена живого румянца, сейчас окрасившего щеки мальчишки.               — Спасибо… сэр? — произносит Редфилд чуть погодя, почему-то встречая в ответ легкое покачивание головы и лукавую усмешку на губах вампира. Вескер видел в этом что-то трогательное и одновременно чрезвычайно наивное. Нет, мужчина точно имел в виду благодарность за еду, а не новую тайну парня. А может, он вывел его в лес специально, ядом натер мясо, пока Крис отвернулся?               — Выдвигаемся, — Крис глядит в удаляющуюся спину Альберта, идущего к лошади, ежится, чувствуя, как порыв ветра врывается в нагретое потухшим костром пространство. С каждым его шагом ветер лишь усиливался — или же оборотень просто возвращался в реальность после многочасового времяпрепровождения с ученым.                     Это было так странно. То есть Вескер просто взял Криса на охоту, учил стрелять, пожарил мясо и ничего более? Никаких уколов и ранений. Никакой боли? Крис никогда бы не подумал, что запах жженного хвороста и шелест листвы могли как-то ассоциироваться с вампиром, однако, весь день наблюдая за исследователем, он увидел его в совсем другом свете, далеком от привычной пышной праздности и аристократической обстановки.       Ещё по пути в лес волчонок почувствовал исходящий от шеи Вескера аромат лаванды — похоже, банный день графа пришелся именно на сегодня, и Редфилда тоже ожидает теплая ванна по приезде домой. Домой? Крис определенно устал за день, из-за чего его тело пребывало в настолько расслабленном состоянии, что затуманенная лесным воздухом голова непроизвольно облокотилась на чужую спину, приподнимающуюся в такт лошадиной ходьбе. Мужчина оставил это действие без внимания, поэтому оборотень уже было почти начал засыпать на плече Альберта. Но они вернулись слишком быстро, и Редфилд мгновенно распахнул глаза, услышав вкрадчивый голос Вескера, не сходящего с лошади из-за груза позади в лице полусонного мальчишки.               — Я понимаю, что сегодня твой день рождения, но это слишком дерзко с твоей стороны, не находишь? — Крис точно ошпаренный отлипает от мужчины, чуть не свалившись с седла, однако Альберт вовремя хватает его за локоть, удерживая на месте.                     Подобная осведомленность об оборотне пугала: Крис помнил, но ни с кем не делился информацией о своем дне рождении. Стало быть, эта охота была щедрым подарком для ни о чем не подозревающего парня. Не без помощи слезнув с лошади, Редфилд отступил на шаг и уставился на вампира, явно ожидающего именного такого эффекта от собственных слов.               — Прошу прощения, — Крис постоянно проглатывал обращения, и граф уже даже не пытался выпытывать у него «Ваше Сиятельство» или «Милорд». — Спасибо.                     Темнота не мешает увидеть одобрительную улыбку на лице лорда, почувствовать, что Вескер забирает на себя сделанный волчонком шаг назад и теперь он стоит слишком близко, чтобы Крис не захотел поскорее убежать в свою комнату.               — Нужно пользоваться любой выдавшейся возможностью, — чужие пальцы поправляют галстук парня, ощущающего замаскированную агрессию, исходившую от вампира. — Ведь так, Крис?                     Редфилд не мог понять такой смены настроения, поэтому подумал, что Вескер не очень жалует чужие слабости. Мужчина наконец отпускает приведенную в порядок одежду мальчишки, но не спешит давать ему дополнительные сантиметры свободы.               — Надеюсь, тебе запомнился этот день. И таких дней может быть много — нужно лишь соблюдать правила.                     Кадык подскакивает вверх от последних слов, и Крис, несомненно, верит, что Альберт ничего не знает. И если Редфилд по глупой случайности отколет кусочек от стеклянного блюдца, то Вескер швырнет его на пол и заставит голыми руками собирать разбившееся стекло.