За Черной рекой

      Свобода мыслей была не самым лучшим вариантом для Пирса сейчас. С каждым днем казалось, что ему зачем-то дозволено замечать гораздо больших темных углов в этом особняке, чем остальным слугам, спокойно живущим своей жизнью. Он всегда считал достижением — быть личным слугой лорда, однако разочарование застигло его врасплох, когда парень начал осознавать, кто на самом деле его милорд. Оно приходило медленно, постепенно расставляя все на места. Сложно было понять наверняка: намеренно ли это делал Альберт или просто стал слишком много уделять времени их гостю, чтобы думать о том, что нужно внушать Нивансу забыть те страшные вещи, участником которых он стал. Потому что он теперь точно знал, что Редфилд здесь не по своей воле, и все травмы, полученные им за проведенное здесь время имели одного виновника. Камердинер не помнил, как на его шее появился укус, но догадки сами лезли в голову. И у него не появлялось догадок, как теперь он должен был справляться с этой тяжелейшей моральной ношей, давящей на его плечи. Что для Ниванса лучше? Терпеть и переживать происходящее, не имея возможности ничего исправить, или снова стать безвольной куклой, какой внушили, как радужен и добр к людям мир?       К Вескеру нечасто приезжали гости, и Пирс хорошо помнил всех посетителей Гленсайд-Холла. А этот вампир — сейчас слуга точно понял о его нечеловеческой сущности — какого пару раз за несколько лет службы видел камердинер, не стал исключением. С графом у него были деловые отношения, касающиеся, как слышал он краем уха, поставок лекарств и ещё каких-то материалов. Этот внешне молодой парень даже за то которое пребывание здесь успел надоесть Нивансу, не привыкшему к столь вызывающему поведению в поместье. Он едва смог не выдать всю палитру разочарования на лице, когда узнал, что партнер Вескера с самодовольной бандитской рожей останется на какое-то время у них из-за задерживающихся поставок.       Альберт Вескер всегда разговаривал с гостями чересчур снисходительно, четко очерчивая границы между ними. Однако стоящий за спиной лорда слуга заметил, как менялась его манера в присутствии этого вампира. Граф не испытывал к нему страха, но становился настороженнее… мягче, если так можно было выразиться. И создавалось впечатление, что это наемник, сидящий за господским столом и пьющий дорогущее вино из здешних погребов, считал себя выше Вескера. А врач даже не пытался поставить его на свое место. Это удивляло Ниванса.               — Хорошее у тебя пойло, — Пирс надеялся, что никто не обратил внимания, как его глаза чуть не полезли из орбит от такого беспардонного поведения. Он взглянул на Альберта, ожидая, что тот поставит гостя на место. Но Вескер лишь скучающе разбалтывал вино по стенкам бокала. — Война тебе на руку, да? Столько… — тут камердинер наконец заметил, как парень прожигал его взглядом, — …пушечного мяса.                     Старший вампир проследил за тем, куда смотрел наемник, и попытался отвлечь того от своего слуги. Ниванс же, через какое-то время почувствовавший, что слишком долго смотрит в ответ, вернул глаза в привычное равнодушное положение, как у куклы, до которой никому нет дела.               — Наверное, ты забыл, что мне приходится штопать это мясо почти каждый день, — это звучало как шутка, однако уголки рта мужчины даже не сдвинулись.               — У тебя есть все, а ты занимаешься этим, — молодой вампир облокотился на спинку деревянного стула и скатился по ней чуть ниже, окидывая взором изысканное убранство столовой. — У богачей свои причуды.               — Тебе не понять, — фраза графа режет воздух без ножа. Пирс ощущает, как накаляется обстановка.               — Конечно, — прыснул он, обнажая зубы и медленно выпрямляясь. — Куда мне до тебя. Я лишь грязь под твоими ногтями. Ты это имел в виду?               — Нет, Джейк, — Альберт сделал упор на его имя, будто это должно было усмирить вскипающего юношу. — Мне интересна наука. Она требует… живые образцы.                     Вескер выглядит не слишком обрадованным, когда в комнате появляется Крис, удивленно разглядывающий новое лицо в доме. Да ещё и такое угрожающее. Парень переводит взгляд с Мюллера на Вескера, потом и на Пирса, понимая, что он пришел в неподходящий момент. Вампир вопросительно приподнимает бровь, побуждая Редфилда наконец открыть рот.               — Я сделал то, что… вы просили, — волчонок не хотел произносить вслух при всех, что именно граф сказал ему сделать.                     Стул Джейка с резким деревянным скрипом отодвигается назад, сам он вскакивает, выпучивая глаза на Криса, испуганно отходящего на шаг назад.               — Что здесь делает эта псина? — Мюллер нетерпеливо смотрит на лорда, в очередной раз убеждаясь, что тот начинает сходить с ума со своей наукой. — Вескер?!               — Сядь, — мужчина произносит это спокойно, словно оборотень рядом с вампиром уже в порядке вещей. — Он ручной.                     От этих слов внутренности оборотня вскипели, а от вида коварной ухмылки на лице Вескера кулаки непроизвольно сжались, ногтями вдавливая глубокие полулуния на ладони. Это было унизительно для юного волка, и Альберт знал, насколько сильно. Они встретились взглядами, но никто из присутствующих, помимо них, не мог знать, что значит их противостояние, где уже был победитель, не спешивший завершать дуэль. И самое глупое — Крис понимал, что вампир говорил правду, слишком горькую, слишком очевидную.               — Ты псих! Убери его отсюда, — выплюнул Мюллер, словно Редфилд и правда бездомная дворняжка, какой позволено есть лишь помои с мусорки.                     Пирс хотел поймать взгляд парня, чтобы хоть как-то поддержать, но Крис смотрел только на графа, долго и безостановочно, Нивансу даже почудилось, что оттенок радужки оборотня стал чуть ярче.               — Я найду тебя позже. — Вескер произносит чересчур мягко, подобно извинению за бестактное поведение его гостя. — Сегодня вечером можешь ничего не планировать.                     Парень мысленно усмехнулся. Альберт издевался над ним, говоря о планах, которых, у Криса, конечно же, быть не могло. Он либо пытался что-то слепить из глины, либо листал умные книжки, которыми его снабдил врач. Но планы на сегодняшний вечер? Вескер, безусловно, готовил что-нибудь, после чего на оборотне снова появится пара дырок, несколько ушибов и чувство того, что без ученого ему не справиться с этой болью. Кажется, у мужчины был именно такой план. Замкнутый круг. Гадюка, пожирающая свой хвост. Крис не знал, возможно ли вообще разомкнуть эту устойчивую конструкцию.               — Какого черта ты делаешь? — Джейк оставался непреклонен, а его палец направлялся графу в лицо, нарушая все правила субординации между аристократом и таким простолюдином как он. — Ты привел в свой дом оборотня! Кормишь его с руки, гладишь по головке за принесенную палку? — Мюллер в отрицании замотал головой, потирая веки, чтобы потом закончить свою тираду добивающим штрихом, повергшим всех находящихся здесь в шок. — Может ты еще его и трахаешь?                     И тут желваки под кожей вампира зашевелились в тугой оскорбленной судороге, искажающей лицо. И если до этого Вескер довольно снисходительно относился к словам наемника, то после такой выходки он хотел испепелить его одним взглядом.               — Следи за языком, — прошипел ученый, даже не думавший, что кто-то может подумать о нем такое. — Проводи его в гостевую комнату, — он обращался к Пирсу, напрягшемуся из-за сердитого тона, с каким ему отдали приказ.               — Я останусь с этой собакой под одной крышей?!               — Хватит, — в голосе вампира чувствовалась раскаленная сталь, кажется, начинающая растекаться по комнате и угрожающая спалить дом. — Он тебе не помешает.               — Даже не попадайся мне на глаза, — Мюллер указал на мальчишку пальцем, пока Редфилд испуганно выпучил на него глаза. — Иначе…               — Джейк, — резко прервал его Альберт.               — А с тобой мы еще договорим, Вескер.                     Камердинер увел за собой наемника, оставляя вампира с оборотнем одних. Крис молчал и не спускал пытливого взгляда со своего пленителя.               — Не бойся, он тебя не тронет, — голос мужчины звучал глубже, чем обычно. — Я прослежу за этим.                     Слова звучали, словно очередной укол, который должен был испытать Криса. И это было до дрожи в коленках смешно, потому что Редфилду нужна была защита от самого графа в первую очередь. И волчонок не должен был придавать им большое значение, такое, которое почему-то заставляло кровь в его сердце перекачиваться быстрее, чем обычно. Он искал заботу в сухом математическом уравнении. Он смотрел между строк на чистый лист без единого предложения.               — Что будет сегодня вечером? — безусловно, Вескер вряд ли тут же выложит ему всю информацию.               Может ты еще его и трахаешь?                     Лучше бы Крис не знал, что это означает, но ему не посчастливилось как-то раз застать одну пару влюбленных на сеновале несколько лет тому назад. В его мозгу навсегда запечатлелись те странные звуки — и мальчишка тогда правда не мог понять, убивают ли девушку или дарят ей очень яркое удовольствие. Но чтобы Вескер делал это с ним… Оборотня прошиб холодный пот.               — Узнаешь, — его глаза на мгновение сверкнули красным через очки. — Я позову тебя.              

***

                    Пирс шел впереди вампира по тусклому коридору, освещаемому догорающими свечами, которые уже нужно было заменить. Электричество только вступало в обиход, и пока что провелось лишь в главные помещения по типу холла или гостиной. Камердинер не оборачивался, но спиной чувствовал, как светлые глаза Мюллера прожигают волосы на его затылке.       Слуга остановился у комнаты, принадлежавшей Алекс. В их доме ещё никогда не были заняты все комнаты, но сейчас Джейк занимал последнюю свободную. Будь воля Ниванса, он поселил бы этого напущенного индюка в крыле для прислуги. В самом тесном и пыльном. Подальше от своей комнаты.               — Прошу, — процедил он и указал на дверь, не желая открывать для раздражающего его наемника ещё и дверь.               — Обычно кусаю я, а не меня… но глядя на твою недовольную рожу, мне кажется, что это ты хочешь вонзить свои молочные зубки мне в глотку.                     Пирс не ожидал, что тот вообще заговорит с ним, молодой человек ошарашенно уставился на гостя. Слуги в Гленсайд-Холле обычно служили мебелью, выполняя лишь функции, не требующие открывать рот в присутствии господ. Но было очевидно, что Джейк — обычный наемник, выполняющий черновую работу. И сколько Пирс не ломал голову, так и не смог понять, что их связывало с Вескером.       Ниванс в замешательстве промолчал, с отвращением оглядев парня с головы до ног. Одежда Мюллера была не грязной, но затертой. Его волосы были стрижены короче, чем у Пирса, подумавшего, что лицо Джейка наверняка бы усеялось бы шрамами от нелегкой жизни, если бы не вампирское заживление.               — Ну давай же, я вижу, тебе есть что мне сказать, слуга, — он акцентировал свой голос на обращении, точно это было что-то очень унизительное, — вампир внезапно сократил расстояние между ними, заставляя Пирса вздрогнуть и прислонится спиной к двери.               — Не трогай меня, — зашипел Ниванс, со злостью пытаясь оттолкнуть парня, но тот и не думал отпускать камердинера из пространства, ограниченного дверью и его руками.               — Вот ты и показал свои зубки, — ухмыльнулся наемник, опуская глаза на шею Пирса в проекции нервно пульсирующей сонной артерии. — Что если я вырву их по-одному, чтобы ты не кусался?                     Пирс максимально постарался прижать голову к двери, однако так его шея открылась ещё больше. Он был в совсем невыгодном положении. И за него никто бы не смог заступиться. Разве что Вескер, но Ниванс и в этом не был уверен. В конце концов, если сейчас вампир осушит его полностью, то ему точно ничего уже не поможет.       И он не знал, что делать. Молчать, чтобы не навлечь на себя ещё больший гнев хищника или же продолжить сопротивляться, зарывая себя глубже в эту яму. И слуга выбрал более кровосохраняющий вариант.               — Я смотрю, ты все схватываешь на лету. Хороший солдат, — прошептал наемник, подцепив подбородок молодого человека, чтобы тот посмотрел ему прямо в глаза, а камердинер даже не успел понять, почему этот мудак называет его так.                     Мир вокруг замедлился, размываясь, точно земля после дождя, и только голубые глаза кровопийцы оставались четкими, словно служащими ориентиром в этом минутном помутнении сознания. Пирс почувствовал боль. Нет, это была не боль — не та, которую он испытывал от клыков графа. Тепло, граничащее с жжением, однако слишком странное, слишком… приятное. Будто в него закачали парализующий яд, поменявший местами центры удовольствия и боли.               — Эй, ты уже падаешь мне в руки, девчонка, — Мюллер попытался прислонить Ниванса к вертикальной поверхности, разглядывая его бледное лицо. — Прости, я не удержался, ты был таким вкусным.                     Пирс пару раз моргнул, поднимая глаза на наемника, облизывающего кровавые губы и слишком пристально смотрящего на Ниванса.               — Кажется, ты пользуешься местным спросом, — Джейк кивнул на ещё заживающую ранку от зубов Вескера рядом с той, что он оставил. Это было сказано с усмешкой, точно поддевающей слугу.                     Камердинер собрал все силы и отошел от двери, придерживаясь стены, надеясь, что так этот парень поскорее уйдет в свою комнату. Но это едва могло сработать.               — Может тебя проводить до твоей комнаты? — на этих словах Пирс дернулся от вампира в сторону, потому что тот явно не был джентельменом, помогающим безвозмездно. Нивансу не понравилась ни интонация, ни взгляд, хищный, дерзкий, вызывающий мурашки. Он не на шутку испугался, потому как в глазах вампира был не просто неутолимый голод — это была похоть, которую Пирс будто ощущал всем телом, хотя наемник уже не прикасался к нему.               — Ещё увидимся, слуга, — сказал он напоследок, закрыв дверь перед его носом с характерным хлопком.                     Туман наконец рассеялся и слуга отчетливо ощутил, насколько глубоко в нем побывали клыки вампира. Словно его шея была куском мяса, теперь обескровленным и дряблым. Голова кружилась нещадно, казалось, он ступит шаг и у него потемнеет в глазах. Ниванс еле спустился и дошел до кухни, чтобы выпить воды, молясь, чтобы его плохое самочувствие не бросилось в глаза остальной прислуге.       Камердинер не хотел жаловаться Вескеру, хотя знал, что граф бы, вероятно, поговорил об этом с их развязным гостем. Пирс думал, что справится сам, хотя и не представлял, каким образом…              

***

                    Крис широко зевнул, перелистывая страницу книги по биологии, которую ему дал Вескер, настойчиво попросив прочесть ее, потому что Альберт потом спросит, о чем там говорилось. Редфилд с трудом дочитал абзац, переметнув взгляд на стопку других книг у него на столе. Его внимание привлек корешок, где было написано «Гончарное искусство». Он аккуратно выловил ее из остальной кучи, раскрывая на месте закладки. Волчонок увлекся чтением настолько, что вынырнул из воображаемого мира, только когда его дверь тихо приоткрылась, а силуэт в темном костюме навис над Крисом, с любопытством заглядывая в книгу, которую парень держал так, словно прятал.               — Что у тебя там? — оборотень вздрогнул, машинально закрывая книжку, пока Вескер уже читал ее название. — Ты стащил ее из моей библиотеки?                     Крис было съежился и опустил глаза, думая, что лорд будет зол на него. Однако он услышал бархатный смешок, слишком по-доброму соскользнувший с губ Альберта, отчего парень удивлённо поднял брови. И он ненавидел то, с каким покорным трепетом его тело отзывалось на эту мягкую улыбку, адресованную Редфилду. Он хотел верить, что все вызвано искусственно из-за сродства их крови, иначе оборотень не простил бы себе этих ощущений, нервно щекочущих что-то внутри живота. Может, это были черви? Голодные, ненасытные, пожирающие мальчишку изнутри.       Вескер настолько редко слышал, как Крис что-то отвечает ему, что у него складывалось впечатление, будто тот то ли глухой, то ли немой. Испуганный или же просто упрямый. И он даже не знал, чего хотел больше: чтобы из него нужно было вытаскивать слова клещами или чтобы у Редфилда не закрывался рот. Пожалуй, граф видел идеальной золотую середину.       Глаза Вескера нашли фигурку, которую Крис слепил недавно — у него на полке их стояло уже несколько, и с каждым разом получалось лучше. Альберт находил это занятие хорошим для волчонка, и он был даже рад, что тот не замыкался в себе полностью и мог выплескивать свои эмоции в так называемом искусстве. Вампир понимал его как никто другой, вспоминая свои пылившиеся на чердаке картины.       Мужчина поманил его головой к выходу, Крис поспешил встать и пройти к двери. Они вышли с черного хода, поймав на себе несколько пар любопытных глаз: Мойра от неожиданности перестала нарезать морковь, отдыхавший у окна Барри уставился на графа, никогда здесь не появляющегося, а Ребекка, до этого о чем-то увлечённо рассказывающая младшей Бертон, замолкла, прикрыв рот рукой.       И Крис не имел понятия, зачем Вескер пошел именно здесь, но ему стало так стыдно от взглядов прислуги, что он даже не смотрел на них, упершись глазами в единственноразличимую спину мужчины. Они вышли прямиком к конюшням, где их уже ждали лошади. Редфилд заметно оживился при виде скакунов, на его лице изобразилось выражение искреннего восхищения. До этого плотно сжатые уголки губ лорда чуть расслабились, вздрагивая в насмешливой манере.       Крис приблизился к одному из коней, чтобы погладить. Животное сначала ворочало головой, спустя несколько мгновение сдалось, фыркнув так звонко, что у оборотня чуть не заложило уши.               — Мне кажется, вы друг другу подходите, — парень вопросительно посмотрел на Альберта, приподнимая бровь. — Он такой же упрямый как и ты.                     Крис не мог точно понять по интонации, оскорбление это или комплимент, но ему не понравится лукавый блеск глаз, которые открылись ему, когда Вескер наклонил голову, пока поправлял сбившуюся на другой лошади уздечку.               — Это теперь твой конь.                     Рот оборотня открылся в крайнем удивлении, он посмотрел сначала на вампира, потом на коня — и так несколько раз. Крис соврал бы, если б сказал, что не мечтал о собственной лошади. А Вескер так легко сказал об этом, будто для него подарить породистое животное Редфилду было как раз плюнуть. И это было так, но волчонок почти об этом не задумывался.               — Спасибо, — его глаза просияли глубокой благодарностью, а Крис на мгновение перестал думать о том, какой новый безумный план взбредет Вескеру в голову.               — Мне нужно лишь одно, — парень напрягся, его щенячий взгляд вдруг трансформировался во что-то тревожно волчье, пока приблизившийся к нему мужчина поглаживал седло новой лошади оборотня. — Твое послушание, — он произносит это так тихо и вкрадчиво, чуть наклоняясь в сторону мальчишки, что лицо Редфилда заливается заговорщицким румянцем.                     Альберт отходит к своей лошади, делая вид, что не заметил появившейся краски на лице юноши. Он про себя усмехается и делает мысленные пометки. Крис хорошо держался в седле — Вескер понял это ещё вначале поездки, наблюдая, как плечи волчонка бодро подпрыгивают на каждом шагу. Хоть вампир больше не волновался по этому поводу, его глаза все равно инстинктивно находили Редфилда краем глаза.       Ученый не так давно заметил внезапно участившееся смущение Криса, вводившее графа то ли в самодовольное удовлетворение, то ли в замешательство. Теперь эмоции волчонка усложнялись, и он становился ещё более интересным объектом для исследования.       Они вышли к реке, парень надолго застыл, всматриваясь в водную гладь так, словно видел ужасное чудовище, поднявшееся с глубин и собирающееся утащить Криса на дно. Вескер подал знак, что им нужно привязать лошадей. Оборотень отозвался только на второй раз.               — Ты не умеешь плавать, Крис? — вопрос прозвучал так легко и буднично, однако он прицельно метил в одно из слабых мест.               — Нет, — Редфилд раздраженно поджал губы, как будто это вампир был виноват в его неумении.                     Подбородок Альберта пару раз подпрыгнул, имитируя полное понимание. Конечно, он мог не спрашивать об этом, конечно, он знал это еще задолго до того, как Крис упал с ветки в эту самую реку, а потом Вескер «по случайности» нашел его и спас.                      — Для чего мы здесь? — Альберту нравилось, что парень спрашивал с опаской, однако вампир все равно усыпит внимание волчонка, прежде чем тот успеет понять, как будет действовать Вескер в следующую секунду.               — А для чего бы ты хотел? — он наконец привязал лошадь к дереву, задавая ответный вопрос с легкой ухмылкой.                     Крис, по правде сказать, ничего не хотел. Ему не понравилось выражение лица графа, поэтому следовало быть начеку. Он волновался, как и всегда, когда Вескер был рядом. Однако Альберт намеренно говорил так спокойно и мягко, что оборотень неосознанно поддавался этому располагающему тону.       Парень хотел было ответить, но не стал злить вампира. И, кажется, это был риторический вопрос, ведь Вескеру на самом деле было плевать на желания Криса. Волчонок все так же оставался объектом исследования с изредка прорезывающимся голосом, когда уже было невыносимо терпеть эксперименты безумного ученого. Альберт не выглядел сумасшедшим, но то, что он делал, то, как иной раз глядел на Криса, выдавало в нем что-то подобное.       Мужчина неторопливо вел парня куда-то вглубь леса, внимательно вглядываясь в чащу, однако когда Крис смотрел туда же, то не замечал совершенно ничего интересного. Шелест листьев сменился на более звучное журчание воды, но они вышли не к берегу — это был обрыв, с которого виднелась непослушно бурлящая река. Та самая, в какой Редфилд чуть не утонул.       И если Альберт уверенно шел вперед, то волчонок неуверенно замедлил шаг, потому как от одного лишь шума приближающегося водоема Редфилда пробивала крупная дрожь. Он так же отчетливо помнил, как ледяная вода окутывала его, проникая в нос, рот и затем и легкие, которые словно сжигало от недостатка кислорода. Крис резко посмотрел на Вескера, встречаясь взглядом с непроницаемыми линзами, конечно же, скрывающими истинные мотивы. Оборотень не мог объяснить тревогу, нарастающую внутри него, но он предчувствовал что-то неладное, запрятанное за предельным спокойствием графа.       Мужчина поманил парня рукой, и, как Крис внутренне не противился, он сделал шаг вперед, поджав губы и не упуская ученого из вида. Чувство безопасности покинуло его, когда волчонок ощутил пронзающий позвоночник холод чужой ладони на своем затылке.               — Ты должен научится плавать, Крис, — прозвучало со стороны совсем тихо, точно это было лишь в его мыслях.                     Вескер стоял так близко, что у Редфилда перехватило дыхание, радужки вампира засветились красным, заставляя мальчишку застыть в напряженном ожидании. Крис успел лишь удивленно моргнуть, пока его затылок оглаживал палец Альберта. Жар прилил к лицу, и он едва мог различить эмоции вампира от своих, хотя они совсем отличались друг от друга. Однако оборотень слишком цеплялся за то ощущение, что проникло в него через прикосновение мужчины. Оно, несомненно, показалось ему чем-то сродни теплому ветерку, подувшему в арктической глуши. И если это был отвлекающий маневр, то он сработал отлично, потому что в следующую секунду парень полетел вниз — не без помощи ловкой руки, направившей оборотня в объятья холодной воды. Но Вескер не знал о том, что Крис чувствует его эмоции. Значит, волчонок определенно нашел интересную для него вещь в голове графа, но ему уже было не до этого, потому как сценарий повторялся, река утягивала его все дальше. Будет ты проклят, Альберт Вескер.