Молот войны: Вечный Палач

Ересь Хоруса, или Восстание Хоруса, стало тем событием, которое разрушило мечты Императора о том, чтобы подарить человечеству будущее, о котором забыли со времён Эры Раздора — длительного периода всеобщей деградации и, к сожалению, конца человеческой расы. В Тёмную Эру Технологий человечество достигло таких высот, что даже эльдары стали хотя бы с неохотой уважать его и свободно сравняться с Империей Некронов. Если бы не раскол галактической федерации людей в результате Кибернетической революции и если бы её удалось избежать, то в нынешние мрачные времена 40-го тысячелетия человечество вышло бы за пределы родной галактики и покорило другие звёздные океаны, как это было во времена масштабной колонизации, когда они отважились покинуть Терру и Солнечную систему, расширяя влияние астрономическими темпами. Постоянные угрозы со стороны варпа звучали бы как бред сумасшедшего или сказки на ночь для непослушных детишек. Император, взяв бразды правления в свои руки, создал Громовых Воинов и объединил все государства измученной бесконечными войнами Терры под единым началом Своим. Ещё в незапамятные времена Тёмной Эры Технологий Император ступил на поверхность планеты Молех, чтобы войти во врата в Царство Хаоса. Он отважился туда зайти и достигнуть договора с Тёмными богами, обретая помимо неизмеримых сил и знания для создания примархов. Дальше было дело за созданием примархов, но Эрда, науськиваемая Губительными силами, провела саботаж в лаборатории глубоко под Гималаями, разбросав капсулы с новорожденными примархами по всему Млечному Пути. Примархов ждала разная судьба, кому-то повезло больше, кому-то меньше всех. Великий крестовый поход должен был стать тем самым фундаментом для светлого будущего. Объединение разрозненных звёздных систем с невообразимым множеством миров и создание галактического Империума Человечества. Всё шло как задумал Император, пока торжественно не объявил о присвоении звания Главнокомандующего Воителя Хорусу Луперкалю после триумфа на Улланоре, после оглушительной победы над целой орочьей империей, что грозилась зелёной волной задавить весь звёздный континент. Даже будучи аспектом Грозный Стрелец — харизма и амбиции, Хорус всё больше сомневался в себе и смысле подобной чести. Семя сомнений пустило свои корни ещё глубже в душу примарха после ранения на Давине проклятым клинком Анафема. Жрецы Змеиной Ложи совратили с пути праведного, превратив некогда героя в самое худшее, что могло бы произойти со сверхчеловеческим воином. Кульминацией стало личное противостояние на борту искажённого до неузнаваемости флагмана Сынов Хоруса — «Дух Мщения». Там же пал от руки мятежного примарха Великий ангел Сангвиний. Император явился сюда, чтобы свершить возмездие. Ему удалось одолеть монстра в обличии любимого сына, хотя и заплатил за это чудовищную цену. Империум никогда уже не станет прежним. Император погребён в замысловатых механизмах жизнеобеспечения загадочного Золотого Трона, изначально не заточенного для подобной функции. Власть взяли в свои руки вместо Него военные и карательные организации. Теперь царство людей перешло фазу превращения в бастион репрессии и жестокости, ещё больше углубляясь в фанатизм, невежество и суеверие. Предатели сбежали в Око Ужаса и окончательно утратили единство между собой. Среди всех злодеев наиболее непримиримым к такой фантасмагории происходящего между бывшими братьями и был скверно известный Эзекиль Абаддон. Он не понимал, почему его генетический отец проиграл, будучи всего в шаге от победы. Он более не уважал прошлые заслуги и победы погибшего примарха, только презирал и ненавидел. Поражение на Терре предатели перенесли хуже любого клинка и болта, это неизгладимое пятно на их гордости, опирающейся на их славном и богатом военном прошлом. Становление тем, кто поведёт расколотые легионы с целью повторить успех предшественника и стереть Империум с лица вселенной, осуществилось с уничтожением последнего клона Хоруса, выведенного апотекарием Детей Императора Фабием Байлом. Абаддон заколол его единственной памятной вещью, доставшейся от прародителя — Грозовым Когтем Хоруса, тем самым, которым убит Сангвиний и обрёк верный Императору орден Кровавых Ангелов на вечные психические проклятия — Чёрная Ярость и Красная Жажда. Инициированные им Чёрные крестовые походы давали свои плоды, разоряя и опустошая один мир за другим. В промежутке между личной войной против ненавистного Империума и Бога-трупа Абаддон вооружился демоническим мечом Драк’ниен — чудовищным оружием немыслимой силы, найдя его в комплексе с неевклидовой структурой со сложными ловушками. Об этом существе ходят пророчества, что ему суждено похоронить труды Императора и его самого. Последний 13-й Чёрный крестовый поход стал последней успешной кампанией против Империума Человечества. Кадия разрушена, загадочные пилоны рухнули, что удерживали от разрастания варп-штормы. Разверзся Великий Разлом, Цикатрикс Маледиктум, разорвав Галактику пополам. Абаддон стал как никогда ещё на шаг ближе к заветной мечте — завоевать сердце Империума, Терру, и заколоть Драк’ниеном медленно умирающего Императора. Но в одночасье все эти тёмные надежды рухнули с приходом чужака Палача Рока. Дерзкая атака на главные корабли, какими армады Хаоса внушали сильнейший трепет Империуму, оказались под властью самоотверженного воина. Отрезанные от касания варпа и лишённые связи с подкреплениями предатели вырезаны до единого. Разразилась битва двух титанов. Оба на пике своего колоссального могущества. Несмотря на дары и поддержку всех четырёх Губительных сил, Разоритель потерпел оглушительное поражение от рук Палача Рока. Разрушитель явился, чтобы вершить своё возмездие и в этой вселенной. В качестве насмешки над Хаосом он забрал всё самое ценное и отдал в распоряжение Империума Человечества. Огромное количество экзотического оружия и артефактов перешло в руки мстителя. Он точно знает, что и куда надо пустить в дело. Этого эпического провала не заметили даже Тёмные боги, а может и заметили. Загадочное исчезновение Великого Разлома и изгнание захватчиков из Кадии ознаменовало начало новой эры. Империум обрёл в лице Палача истинного героя, того, кто не даст гнусным замыслам злодеев осуществиться — поживиться на обломках рухнувшего гиганта и построить новую Империю, воздвигнутую во славу Хаоса Неделимого. Палач единственным поражением разом обесценил бесчисленные победы предателей. Слова могут ранить сильнее любого оружия. Эта обескураживающая предателей и вселяющая надежду Галактике весть снова поставила легионы сил тьмы на грань раскола и второй междоусобной войны.

Сорциариус, Планета Чернокнижников

Бе’лакор, как непокорный первородный сын, всегда испытывал горькую зависть к тем, кто пользовался благосклонностью Тёмных богов. На протяжении тысячелетий он разрушал планы и замыслы как демонических, так и смертных служителей Хаоса. То, что Бе’лакор воспринимал как свободу воли и отчасти как месть тем, кто отнял у него могущество, на самом деле было частью Великой Игры между Богами Хаоса. Когда демон побеждал чемпиона Нургла, он, сам того не ведая, выполнял волю Тзинча. А убивая воина Кровавого Бога, он подчинялся желаниям Той, Что Жаждет. Однако Бе’лакор был слеп к манипуляциям богов. Его жажда власти и наслаждение от превосходства над соперничающими чемпионами заставляли его забыть о колдовских узах, которые каждый раз затягивались на его шее. Гибель Абаддона не является результатом хитроумия и коварства этого демонического князя. Для него деяние Палача Рока стало полной неожиданностью и вящим подарком, теперь он-то точно займёт место покойного Разорителя. Об этом Повелитель Теней даже мечтать не мог. С другой стороны, угрозу со стороны Ока Ужаса никто не отменял, так что только начинается. — Я таился среди бесконечных звёзд. Неисчислимые расы покорялись моей воле и погибали, осознавая, насколько моя власть незыблема. Никому из смертных не удавалось сбежать из оков моей тёмной истины. Меня почитали как бога. Это должно было мне приносить бесконечную радость, но почему-то вместо этого липкое ощущение некоего незавершённого. Любимец богов из многих, до этого единственный и непокорный. С каждой толикой наделённой непогрешимой всесильности грезил о большем. Коренился в вечных тенях, не развеиваемых никаким самым ярким светом звёзд суровой необъятной вселенной. А теперь, когда Абаддон смещён с шахматной доски великой игры моих покровителей, мне выпал шанс снова встать на центр пьедестала. Не знаю, кого можно благодарить за такой подарок судьбы. Боги теперь вновь благосклонны ко мне. Я пущу корни благословений Хаоса в другие миры, пусть знают, что я всегда был и буду рядом. Бесформенное Искажение — один из всеобъемлющих аспектов Эфирных Доминионов, присущий Бе’Лакору. Воплощение чувства потерянности и смятения, желания и возможности скрывать свою истинную сущность, обмана. Демон для начала решил посетить каждого, кого тогда посещал Абаддон в рамках его Чёрных крестовых походов против Империума Человечества, чтобы под своей эгидой повторить военные кампании во славу своих алчных покровителей. Чернокнижник и некогда советник Абаддона Зарафистон один из тех, кто смирился с главенством Бе’Лакора над потерявшими всякий смысл сражаться предателями. Он шёл за первым демон-принцем с желанием попытаться повторить всё то, чего достиг Разоритель. Была ли смерть чемпиона Хаоса итогом замыслов завистливого, коварного Повелителя Теней, или чудовищной спонтанностью, какую даже всесильные Тёмные боги не предвидели, это уже не имело значения. — Я знал, что твои цепкие когти и внимание ухватятся за возможность заполнить образовавшийся вакуум власти, после сокрушительной для Хаоса потери — кончины величайшего Воителя Абаддона. Бе’Лакор и Зарафистон окинули свои зоркие взгляды на единственный укромный уголок, ставший оазисом во враждебной инфернальной планете вечных непостоянных. Башня Циклопа — громадный монолит, что возвышается над пирамидами Тизки, перенесённой Магнусом Красным, не только как напоминание о любимом мире, сожжённом дотла Обвинительным воинством, посланным Императором для наказания примарха Тысячи Сынов, за разрушение всего, над чем не покладая рук работал Владыка Человечества, чтобы избавить от необходимости использовать Варп. Благими намерениями Циклоп сам того не желая вымостил себе дорогу к вечному проклятию. Никто не знает наверняка, является ли Планета Чернокнижников естественным миром или была создана по воле Тзинча. Это безумное и извращённое место, даже по сравнению с мирами других предавших легионов, представляет собой средоточие энергий Хаоса, используемых Тысячей Сынов в их дьявольских заклинаниях. Хотя планета находится в варпе, она вращается вокруг постоянно меняющейся звезды, которая проходит через девять различных фаз угасания и разжигания. Пристанище Тысячи Сынов — это мир мрачных гор и вулканов, где разноцветные молнии невозможных оттенков освещают свинцовые тучи, содрогающиеся от неестественных сил. Из облаков испаряющегося эфира на землю обрушиваются ливни жидкой энергии варпа, которая затем стекает в моря между огромными непостоянными материками. Планета Чернокнижников — это место, чуждое для естественных форм жизни. Воздух её содрогается от душераздирающих воплей варпопорождённых детей Тзинча, которые то воплощаются, то исчезают тут и там. Странные создания цепляются за жалкое существование среди текучих равнин и извергающихся вершин, а тзаангоры — жуткие гибриды зверей, птиц и людей — собираются в пустошах в кочевые орды. Под покровом бушующих эмпирейных бурь рыщут гигантские чудовища, оставляющие за собой след неописуемых разрушений. Но ужаснее всего безумные отродья Хаоса, возникающие в результате неуправляемого слияния живых существ и чистой энергии Хаоса. На вечно преображающейся планете подобие порядка можно найти лишь в Тизке, столице Тысячи Сынов, которая была перенесена туда сквозь вари с опустошённого Просперо. Ныне от величественных шпилей остались только слившиеся со скалами изуродованные обелиски, на месте некогда величественных пирамид возвышаются курганы из кристаллической материи, а колонны из расплавленного камня скручиваются в кривые башни. Таковы гротескные жилища Тысячи Сынов, где в языческих библиотеках собраны все тёмные знания, накопленные предавшим легионом, и сами стены дрожат от отзвуков демонических воплей. Одно лишь присутствие тьмы разрывает рассудок смертных, оказавшихся в этих мрачных залах, и это готовит их к колдовским опытам чародеев. Кошмары перерождённой Тизки поистине многообразны, но над её сердцем возвышается мегалит — башня Циклопа. На верхних уровнях этой зловещей громады находится святилище самого Магнуса, а с вершины башни в небеса бьёт столп переливающегося света, исходящий от варп-шторма, заключённого в сферу из нечестивых оберегов. Сквозь око бури Магнус наблюдает за бесчисленными нитями прошлого, настоящего и будущего. На протяжении тысячелетий он следил за материальным миром, ожидая своего часа и строя замыслы великого отмщения. Однако Планета Чернокнижников — это не только укромное место, где Тысяча Сынов оттачивает свои мрачные искусства, но и их база, плацдарм для ведения разрушительных войн против Империума Человечества. В Тизке бесчисленное множество лабиринтоподобных арсеналов, заполненных оружием, питаемым варпом. Порченые заводы, подаренные тёмными механикумами или перенесённые сквозь варп с испепелённых миров-кузниц, извергают в переливающиеся небеса едкий дым, выпуская полчища дьявольских осадных машин. В тени искажённых зданий находятся поля, окружённые непостижимыми рунами Тзинча, где рядами выстроены рубрики, готовые подняться по мостам дожидающихся их Серебряных Башен и затем обрушиться на врагов своих предводителей. Ужасающие последствия полномасштабного вторжения Тысячи Сынов легче всего оценить на примере нападения легиона на систему Фенрис. Первый удар заманил Космических Волков в систему, позволив сынам Магнуса свершить месть. Прислужники всего пантеона Хаоса присоединились к бойне, а затем из варпа явился сам Магнус, жаждущий расправиться с потомками тех, кто пытался истребить его детей на Просперо. Гнев Алого Короля сокрушил чемпионов Космических Волков, Тёмных Ангелов и Серых Рыцарей, разорвав их тела и разумы на части. Лишь удар самого Логана Гримнара смог пробить броню Магнуса, дав охотникам на демонов возможность провести ритуал изгнания. Вторжение удалось остановить, но Тысяча Сынов достигла намеченной цели. Психическая отдача от гибели миллиардов взбудоражила Имматериум, завершив ритуал, который готовился тысячелетиями. Неведомая сила, отнятая у миров Космических Волков, напитала Планету Чернокнижников, позволив ей исчезнуть из варпа, а затем вынырнуть в реальном мире поблизости от обгоревшей оболочки Просперо. Ныне старый и новый миры Тысячи Сынов вращаются вокруг одной проклятой звезды, ставшей знамением гибели в небесах Империума. В настоящее время Магнус демон-принц всеведущего Изменяющего Пути. Он обитает в Башне Циклопа, которая, по всей видимости, была названа в его честь. Именно к нему наведался — Проведи меня к своему примарху, — сказал Бе’Лакор Зарафистону, неотрывно впиваясь алчущими звериными глазами в обитель падшего примарха. Чернокнижник создал проход в самый центр владений Алого Циклопа и Тысяч Сынов. Белая воронка источала из себя холодную белую дымку сырой первозданной магии, что питала всё сущее. Размеренно шагая, вошли в центральный конклав колдунов и псайкеров, самых сильных и титулованных самим Магнусом. Огромный зал судя по неровным угловатым сводам потолка являлся сплошной сферой, перестраиваясь подобно калейдоскопу по прихоти Тзинча. — Что привело тебя, Бе’Лакор? — спросил Магнус, грозно выставив свою глефу. — Я полагаю, тебе не придётся повторять то, для чего Абаддон пришёл на встречу с твоим сыном Ариманом. Я же вижу огонь в твоих глазах. Это месть Империуму за твой любимый Просперо. — Это имело смысл, до бесславной и совершенно внезапной кончины от рук какого-то чужака, прибывшего из мира, о котором никто из на не сведущ, кроме Губительных сил. Демон как-то насмешливо поглядывал на примарха. Он предугадывал упрямство с его стороны. — Так значит, тебе известно, что было на борту его флагмана? Я знаю, что терзает тебя сейчас. Магнус отрицательно покачал головой. — Что именно привело тебя сюда? — Я прошу о том же, о чём и мой предшественник, который потерпел неудачу. Мы можем достичь того, чего не смог он. Император отнял у тебя дом, оставив лишь воспоминания о любимом тобой Просперо. Всё это время он пытался ограничить твои возможности. Для чего был создан Никейский совет? В планах Императора ты должен был служить источником энергии для Золотого трона. Главная цель — альтернатива варпу, когда-то возвысивший человеческую расу до таких высот, что исчезающие эльдар зарыдали от зависти. Неудивительно, что он пытался запретить колдовство и псайкерство в твоём легионе. Ты готов всё оставить как есть? Ты отомстил Космическим Волкам, но твой отец далеко-далеко отсюда. У тебя был шанс осуществить задуманное. А теперь? Один глаз примарха засиял белым светом сомнения. Плоские губы непроизвольно сгибались, подобно змее. Глефа выпрямилась. Когти сомкнулись, кулаки сжаты. Повисла гробовая тишина. — Тебе что-то известно об этом чужеземце? — первый демон-принц действовал на опережение. — Ко мне пришло откровение, — ответил Магнус. — Он был когда-то обычным солдатом, которого сослали на Марс. Там пытались постичь то, чего не суждено смертным умам. Это дорого обошлось людям его мира. Орды демонов не могли уничтожить человечество только потому, что они не могут одолеть его. Своими руками он уничтожал сильнейших представителей демонического родства. Чудовища забрали у него то немногое, чем так дорожил. Это точка невозврата становления совершенно другим существом, против своей воли. В конце концов его борьба занесла в чуждую вселенную. Именно там он стал тем, кто поверг Воителя. Он отрёкся от своего имени — Флинн Таггарт. Теперь его зовут Палачом Рока. Разрушитель, каковому суждено стать нечто большим. Он поверг своего создателя. У него много имён, и каждое из них ассоциируется с битвой с силами тьмы. — Это ведь не твои слова. Тебе нашептал Изменяющий Пути. А что же привело его в нашу вселенную? — Я пока ничего больше не знаю. Так или иначе, сам факт его появления в Галактике уже сам по себе вызывает неподдельный интерес. Буду продолжать постигать секреты его происхождения. Бе’Лакор снова действовал на опережение. — Тебе неведомы его цели и мотив? Учитывая, что в Империуме Абаддон — один из самых дурно прославленных последователей Хаоса, то его убийство Палачом может иметь взаимосвязь с твоим отцом. Не сложно догадаться, и даже очевидно, что движет им. Это знак каждому из нас, что рано или поздно Разрушитель придёт за нами и сделает то же, что и делал. — Он далеко не так прост, как нам показалось сперва. Я вижу в нём нечто особенное, чего нет ни у кого из нас. Это веретено бесконечных тайн придётся распутывать один за другим. — Я знаю, что твоя мечта остаётся прежней. Всё, что нужно сделать, — это обрушить устаревший и неминуемо обречённый порядок и построить на его руинах новый. Мы все окажемся в выигрыше, не так ли? Палач вернул вас во времена после Ереси Хоруса, когда вы все перестали быть единым целым и разбросались по Оку Ужаса. Вынужденные скрываться от жаждущего возмездия Империума. Горечь и позор должны быть сглажены, а тому, кто его учинил, отомстить. Магнус дал свой ответ. Пальцы свободной правой руки суетливо зашевелились. Глаза мимолётно засверкали спектральным призматическим белым светом. Уверенность сменила место сомнениям. — Мне нужно время на подготовку. Буду ждать от тебя вестей. Я предоставлю тебе всё, что смогу. Бе’Лакор видя азарт в глазах Магнуса снова подогрел его интерес к неизведанному. — Я могу только предполагать, какие тайны и реликты могут скрываться в других вселенных. Если даже наша собственная Галактика, одна из триллионов подобных, не находится под нашим контролем, то что можно сказать о целой вселенной, которая нам чужда? — Это только приблизит наши шансы к победе, — сказал ободрённый Магнус. Договор практически заключён. Зарафистон открыл путь к следующему примарху, и попытка склонить его на свою сторону в борьбе с Империумом станет настоящим испытанием.

Линкор Пожирателей Миров «Завоеватель»

Линкор легиона кровожадных психопатов-убийц Завоеватель стал кочевой базой легиона Пожирателей Миров. Обоим слугам Хаоса повезло застать Ангрона именно здесь, а именно в каком-то пустом хранилище одной из палуб, тёмном и запятнанном кровью практически снизу доверху. Вездесущий смрад приторного железа настолько невыносим, что у любого, кто не являлся Астартес спровоцировал рвотный рефлекс. Сам Ангрон — примарх чистого гнева. Ему не посчастливилось оказаться в мире, идеализирующем Древний Рим и Древнюю Грецию, с рабовладельческой цивилизацией. Нуцерия спокойно пережила кошмары Эры Раздора, ещё известной как Старая Ночь. Планета сохранила в себе все блага Тёмной Эры Технологий, правда, они в руках горстки злобной развращённой элиты, а население самой планеты прозябало в мутной воде. Единственное, что могло отвлечь от насущных проблем крайнего социального неравенства, так это кровавые зрелищные гладиаторские бои в городах-государствах. Ангрона нашли высоко в горах, окровавленным и тяжело израненным. Некие ксеносы, скорее всего, эльдар, попытались убить его, но не смогли. Бедолагу превратили в раба, его забрал клан дома Деш’еа. Это были не на жизнь, а на смерть. Ангрон скрепя сердце убивал соперников, проводя их в последний путь, как и подобает настоящему гладиатору, обделённому человечностью, в отличие от Высоких Всадников, как их называли рабы. Среди рабов оказался его друг Эномай, поведавший тогда примарху о всех тяжестях жития в этом мире и Высоких Всадниках. Как-то они дрались с огромными огринами и получили критические ранения. Этого уродам Всадникам оказалось мало, и они потребовали, чтобы победители дрались друг с другом, а когда Ангрон отказался, его накачали наркотиками и отправили к хирургам-мясникам. Там ему вмонтировали варварский механизм «Гвозди Мясника». Эта кибернетическая бионейронная аугментация ингибировала синтез серотонина, вызывавшего умиротворение и счастье, стимулируя агрессию до астрономических высот, превращая обладателя в подобие окровавленного ходячего измельчителя, в безумного берсерка. Они причиняли постоянные страдания, не давая покоя ни на минуту. Ни одна мысль, ни один вздох не приносили облегчения. И единственной возможностью избавиться от них было либо убийство, либо смерть. Ощущается вкус пригоревшего серого вещества и резкая режуще-жгучая боль. Ангрон в образе безумного берсерка убил наставника и фактически отца Эномая. Осознав, что сделал, примарх долгие три дня кричал, сотрясая весь Деш’еа и ужасая жителей. Примарх понимал, что вечно это не должно было продолжаться, и организовал гладиаторский бунт, наподобие тому, который сделал древнетерранский раб Спартак. Они стали Пожирателями Городов, вырезая один за другим, они мстили за всё то зло. Против них выступили семь армий на тех самых хребтах, откуда примарха забрали в рабство. В один миг психический след уловил Император и смог найти одного из потерянных сыновей. Он с гордостью наблюдал, как его сын сражается с врагами, и, представ перед ним, предложил ему стать одним из полководцев легиона для Великого крестового похода. Ангрон отказался, для него предпочтительнее смерть вместе с братьями. Император не мог смириться с этим. Гладиаторы сражались только холодным оружием, а окружившие их армии нуцерийской элиты были вооружены и оснащены во много раз лучше, и им не составило бы никакого труда перебить взбунтовавшуюся деревенщину. Ангрон против своей воли спасён от смерти, но сам примарх не оценил этот поступок и навсегда невзлюбил Императора. Примарх Красных Песков стал замкнутым и отчуждённым. Он ненавидел всех и каждого, кто попытался установить с ним контакт. Неудивительно, почему он охотно принял предложение Хоруса в войне против Императора. Для него Император — Высокий Всадник, ведь в конце концов примарх всегда был рабом, а Империум — увеличенной копией Нуцерии, мира, где превратился в монстра, которому суждено стать бичом Галактики. В конце концов, Ангрон всегда был рабом: в Нуцерии стал гладиатором для увеселения толпы, спасён от заслуженной смерти Императором, и стал одним из полководцев своего нелюбимого легиона, хотя тот действительно нуждался в нём, и становление демон-принцем Кхорна. В чёрном сердце Кровавого Бога мало места жалости, и Гвозди Мясника так и остались на голове примарха. Оказавшись в нужном месте парочка оглядевшись замечала чьи-то кровавые ошмётки. Останки изуродованы так, что невозможно было идентифицировать чьи они, однако в некоторых есть осколки брони и хитина, а также рваные лоскуты потускневшей зелёной кожи, раздробленные кости. Всё вокруг представляло собой сплошное скользкое кровавое болото. В самом укромном затемнённом конце возвышалось над горкой убиенных громадное крылатое существо цвета чистой крови. Почуяв незваных гостей оно развернулось. Глаза преисполнены невообразимой неистовой злобы. — Кто ко мне пожаловал? Ещё кандидаты на умерщвление во имя Кхорна! Никого не удивило, почему примарх словно бешеный пёс бросается даже на демонических соратников. Крылья разверзлись, из-за чего Ангрон казался вдвое больше Бе’Лакора. Красный гигант взмыл в воздух, не обращая внимание, как его голова столкнулась с исцарапанным потолком. Цепной топор яростно завизжал. — Ты никогда не меняешься, слуга Кхорна, — первый избранник Губительных сил вёл себя непривычно спокойно. Когда кончики лезвий цепного топора только достигли его, силуэт тут же распался на бежево-бирюзовую дымку, словно сделанный из пара. Чернокнижник избежал удара, почти телепортировавшись переместился позади примарха. — Подлые трусы! Сражайтесь! , — ревел Ангрон, призывая к честной драке. — И я подарю вам быструю смерть! Ангрона окутала та самая дымка. Она материализовывалась в оковы. Сначала руки, а потом крылья. Бычью шею сомкнули чудовищные тиски, что некоторые кибернетические дреды Гвоздей Мясника подрагивали, грозясь вылететь из-за огромного давления. Странные чары подействовали на примарха, заставив немного успокоиться хотя бы на несколько секунд. — Ты в курсе последних событий? — шептал Бе’Лакор, обращаясь к самой сердцевине его сущности. — Абаддон сдох! — прорычал Ангрон. — Он оказался таким же слабаком, что и Хорус! Мы были так близки к заветной цели, но и здесь мы потерпели полный крах. ЧУДОВИЩНЫЙ ПОЗОРНЫЙ ПРОВАЛ, КАКОЙ НЕ БЫЛ С ТЕХ ПОР, КАК ВСЕ МЫ СКРЫВАЛИСЬ В ОКЕ УЖАСА, СЛОВНО КАКИЕ-ТО ПЕРЕПУГАННЫЕ СОПЛЯКИ!!! — Ну вот. Почти всё знаешь, — похвально выразился Бе’Лакор. Демон-принц снова воплотился. Ангрон отчаянно дёргался, пытаясь сорвать с себя путы и оковы. Сам факт такого лёгкого попадания в капкан более рационально мыслящего демона ещё больше выводил демона из себя. Наконец один из сдерживающих элементов треснул, след за ними раскололись другие а чары развеялись под натиском тьмы чистой незамутнённой ярости. Схватив свой цепной топор, багряное чудовище замахнулось, собираясь срубить с демона голову. Сердито резонирующие зубцы столкнулись с гладким лезвием Клинка Теней некогда главного любимца Тёмных богов. — Тебе обязательно уготовано место в новых походах против твоих врагов. У тебя есть ещё возможность отомстить за отнятую честь. Мы все в таком же положении, Ангрон. Разоритель повторил позор Хоруса, но вместе, под моим началом, мы добьёмся даже большего. Алый гигант попытался оттолкнуть Повелителя Теней. Противостояние осквернённого металла их холодного оружия ожесточилось истошными воплями и слепящими искрами. — Абаддона убил Палач Рока, — продолжал Бе’Лакор. — А я тогда тут причём?! — зарычал примарх. — Он заодно с Империумом. В этом точно не придётся сомневаться. Ангрон ослабил хватку на черенке цепного топора. Он вроде бы стал прислушиваться к словам соратника. — Именно он будет нашей главной проблемой к осуществлению замысла наших хозяев. Ты непременно возложишь его череп к трону Кхорна. Он тот, кто легко затмит всех, с кем ты сражался. Возможно, ты сможешь найти себе достойную смерть, которую ты так ищешь. Решать тебе. Ангрон расслабился, фронтовая атакующая сторона топора опустилась на пол. Цепь с лезвиями затихла. Кровавое пламя в глазах Ангрона постепенно угасало. Толика здравого анализа всё-таки пробилась сквозь чёрное сознание озлобленного бывшего смертного. Бе’Лакор ответил взаимностью, опустив свой длинный меч, уважая решение примарха относительно спокойно выслушать. В этот раз слова оказались сильнее любого клинка или болта. — Палач Рока, — повторил Ангрон. — Он — секретное оружие Императора? Это он убил Абаддона? Как это возможно? — Ответа на этот вопрос, возможно, мы не дождёмся. Главное, что он здесь, и что он козырь Империума в случае самых мрачных и отчаянных времён. Сомневаюсь, что он создан Императором. Он прибыл из другой вселенной. С ним нужно разобраться, пока ещё не поздно. Он и до тебя доберётся. Хочешь повторить участь Разорителя? Ангрон оскалился в безумной гримасе. — НЕТ!!! Добившийся вновь благословения Губительных сил Первый Принц утвердительно кивнул. — Где мне его найти?! — Ангрон снова на взводе, подняв топор. — Я не знаю, — ответил его демонический собрат. — Но он обязательно даст о себе знать. Скоро. А пока мы ждём. Я обязательно дам тебе знать, когда он появится. Обещаю. Ангрон воровато оглянулся, грива из дредов Гвоздей Мясника суетливо вздыбилась. — Ты говоришь, что существует другая вселенная? — Да, ты не ослышался. Ты ещё не покорил Галактику во имя Кхорна, но у вас уже есть все шансы прославиться на всю вселенную. Ты сможешь принести столько черепов и пролить столько крови, сколько не мог даже захотеть. Пасть Ангрона растянулась от края до края. — Тогда я готов.

Чумная планета

Мортарион — примарх, которому не повезло оказаться в мире, где смерть, тьма и ядовитые испарения царят повсюду. Этот мир называется Барбарус. Здесь правят так называемые Повелители Трупов — ужасные создания, которые охотятся на людей, живущих в низинах, где расположены сельские поселения. Они выживают, отражая постоянные нападения своих врагов. Террор продолжается, пока капсула с примархом не приземляется на поверхность планеты. Его усыновляет Некаре — один из тех, кто охотится на людей, как на дичь. Мортарион восстаёт против своего чудовищного отца и присоединяется к поселенцам, помогая им противостоять их главному врагу. Поначалу его боятся и избегают, что расстраивает примарха. Неутомимый, как сама смерть, он возглавляет вооружённое восстание, систематически уничтожая тех, кто находится на вершине пищевой цепи. Обычные жители уже могут успешно противостоять своим врагам. Мортарион хочет отомстить своему личному врагу и надевает броню собственной разработки и берёт в руки огромную двуручную косу, созданную монстром, который осмелился назвать себя его отцом. Наконец, судьба Барбаруса решена, но война продолжается ещё долгие годы. Могильных владык окружают, а затем изолируют и уничтожают одного за другим. Гвардейцы Смерти, благодаря своей выносливости и усовершенствованным дыхательным маскам, пробиваются всё выше, осаждая и сжигая дотла кошмарные владения. Спустя десятилетия после появления Мортариона остаётся только один повелитель трупов — величайший из них, тот, кто когда-то называл примарха своим сыном. Он живёт в чёрном гнилом особняке на недосягаемой вершине высочайшего пика Барбаруса, где ядовитые испарения мгновенно разъедают дыхательные маски и где даже примарх не смог бы долго продержаться. Когда Мортарион, чьё разочарование было велико, вернулся с неудачного и кровавого штурма высот, он обнаружил, что на его место спасителя претендует новый герой, пришедший со звёзд, чтобы освободить людей — Император прибыл на Барбарус. Очевидно, что в старых легендах и рассказах история встречи Мортариона с отцом была переписана, скомпилирована и неполна, но ясно, что она была непростой. Примарха разозлило как вмешательство, так и предложение Императора помочь ему убить последнего из повелителей трупов, бывшего его учителем. Это напоминает ситуацию с Ангроном на Нуцерии. Разговор был полон недовольства и враждебности, и вскоре страсти накалились. Был заключён договор. Если Мортарион сможет победить последнего повелителя без помощи, то Император улетит, оставив его и Барбарус в покое. Однако если примарх не выполнит свою клятву, то планета станет частью Империума, а Мортарион поклянется в верности и преданности Императору. Несмотря на возражения первых Гвардейцев Смерти, разгневанный примарх отправляется к высотам в одиночку, возможно, решив умереть, если не сможет выполнить свою задачу. Вскоре он проходит мимо развалин своего бывшего дома и продолжает свой путь сквозь ядовитый туман к мрачному особняку повелителя Барбаруса. На такой высоте респиратор примарха разрушается, шланги подачи воздуха сгнивают и превращаются в пыль, и каждый шаг приносит новые страдания, заставляя несгибаемого Мортариона преодолевать свои пределы. Его кожа вздувается, а глотка и лёгкие начинают гнить и разлагаться. Примарх начинает задыхаться. Наконец, видя свою цель, примарх падает на колени и сквозь туман видит, как повелитель трупов спускается вниз, чтобы исполнить своё обещание. И тогда из ядовитого тумана появляется другая фигура, сверкающая. Это Император, который побеждает повелителя трупов одним ударом пылающего клинка. Так Барбарус обречён, а Мортарион, не сумевший отомстить, связан клятвой служить новому отцу. Он стал командиром Гвардии Смерти. Случилось с Мортарионом непредвиденное однажды: его флот занесло в варп-вихрь, откуда они не могли выбраться. Он ещё не знал, какую злую шутку им уготовил Хаос. Флот Гвардии Смерти попал в моровой капкан. Неизвестное столь чудовищное поветрие пожирало тела и души этих воинов, всегда славившихся своей необычайной выносливостью и невосприимчивостью к ядам, токсинам, инфекциям и болезням, терзавшим простых людей. Внутренности бурлили, а броню и кожу испещрили пустулы. Их же стойкость стала для них проклятием. Такие муки они выносить более не могли. Мортарион нашёл избавление от мук в лице дедушки Нургла, поклявшись ему в вечном служении, как когда-то Императору. От Некаре его спас Император, во флагмане «Стойкость» отца рядом не было, Мортарион не впал бы в демоничество, если бы снова был спасён, как на Барбарусе. После провального восстания Хоруса примарх вместе с легионом бежали в Око Ужаса, как и другие предатели, опустошали и разоряли по пути миры. Демоничество и личный мир, который может менять как ему угодно, стали величайшей наградой бога энтропии, отчаяния и болезней. Чумная планета — это мрачное отражение и без того зловещего мира. Она словно возродилась заново, став ещё более устрашающей версией Барбаруса. Окутанная мглой, эта преисподняя скрывает в себе бури болезней и племена варваров, борющихся за выживание среди гниющих лесов и топей. В штормовом небе возвышаются изъеденные червями горы, на склонах которых охотятся изувеченные хворями отродья, давно ожидающие смерти, но по-прежнему жаждущие человеческой плоти. На скалистых пиках высятся крепости Гвардейцев Смерти, наслаждающихся горькой иронией своего положения: они стали тиранами, подобно повелителям трупов с Барбаруса, которых когда-то хотели свергнуть. Миазмы, окутывающие бастионы с ржавеющими отвесными стенами, настолько враждебны всему живому, что одного лишь вдоха достаточно, чтобы убить любого, кроме самих Гвардейцев Смерти. Не раз это оказывалось достаточным, чтобы истребить целые вторгшиеся армии, которым удавалось прорваться сквозь шквальный огонь стальных батарей, размещенных на вершине каждого хребта этого зловещего мира. Чумная планета — это место ужасающих зрелищ и тлетворного могущества. Среди гиблых долин возвышаются тройные платформы из ржавого железа, где чемпионы племён сражаются за право стать частью Гвардии Смерти. На орбите висят скованные цепями кольца биомеханических защитных платформ и сгнивших орбитальных доков, к которым присасываются чумные корабли, словно мухи к трупу. На поверхности планеты можно найти любые воплощения кошмаров: святилища Нургла, ползучие крепости-моллюски, извергающие гнойный дым заводы и дрожащие от алхимических энергий генераторы щитов. Однако самыми страшными из них являются семь горных вершин, принадлежащих чумным ротам и извращённых в соответствии с их жуткими предназначениями. Выше всех поднимается Чёрный Особняк, протянувшийся между тремя главными пиками Чумной планеты и служащий личной твердыней Мортариона. В подземельях и тёмных лабораториях этого особняка таятся поистине невыразимые ужасы. Именно туда направились Бе’Лакор и Зарафистон — в самое сердце покоев примарха. Этот зал воплощал в себе все ужасы, которые таятся в обиталище повелителей трупов на Барбарусе. Сталактиты из пульсирующих миазмов, волокнистые туманы, наполненные ядовитыми и токсичными газами, прогорклый жир, покрывающий массивные угловатые стены и колонны, острые пики с насаженными на них гниющими головами, шипастые цепи, с которых свисают изорванные тела разложившихся несчастных рабов, набранных во время чумных рейдов, — не только весь этот древний особняк, но и вся планета сплошной зловонный очаг истинной сущности Погонщика Рабов. У подножия трона, словно стонущие деревья, росли заживо разлагающиеся рабы. Они словно поддерживали трон, словно фундамент, не давая ему упасть под собственным весом. Удивительно, как эта гниющая конструкция могла удерживать огромного примарха. Вокруг него кружили тучи жужжащих жирных мясистых мух. Череп какого-то величественного зверя под его ногами впечатывался глубоко в разлагающуюся биомассу под напором массивной бронированной стопы Принца Разложения. — Ты пришёл ко мне с вестью о гибели Разорителя? — Мортарион догадывался, с какой целью его решили навестить такие важные гости из демонического братства. — Я всегда держу руку на пульсе. Нет необходимости ведать мне о произошедшем у Кадии. Этот болезненный позор нам не забыть никогда. Неужели урок Хоруса Абаддон так и не усвоил? — Тогда ты знаешь, что и выбора у тебя особого нет, кроме как вступить в новый ещё более крепкий альянс под моим началом, — сказал Король Теней. Мортарион двинул лезвие косы в сторону своих собеседников, явно для устрашения, но те не дрогнули. — Когда одну из сторон загоняют в угол, это не договор, это шантаж. Вы в моих владениях, и только с моего позволения. Новый любимец Тёмных богов раскрыл свои карты. — Его убил бывший смертный, ставший богом — Палач Рока. Не нужно быть гением, чтобы догадаться о его намерениях относительно всех нас. Смерть Абаддона для нас предупреждающий знак, что рано или поздно мы будем обречены повторить его ошибки. Мортарион расслабленно откинулся на троне, его огромная коса приставлена к стене. Ладони сжаты в кулаки и напряжённо ложились на подлокотники. — Что особенно непростительно со стороны отпрыска Хоруса — потеря бесценных артефактов, которые были нужны для войны с царством моего отца. Мною предоставлено всё, что было возможно, и всё впустую, только чтобы снова неизбежно рухнуть с вершины в самые тёмные глубины неизгладимого срама. Боюсь, с тобой мы также рискуем угодить в точно такую же яму. Бе’Лакор понимал неуступчивость и досадную мрачность примарха. Будучи независимым непокорным сыном обделённым неограниченными благословениями своих повелителей, теперь ушёл на второй план, сейчас ему предоставлен второй шанс быть в центре внимания богов Хаоса, став достойным преемником вспыльчивого Абаддона. — Тот, кто обрек нас на это жалкое существование, не является пришельцем из иной вселенной. Ты сможешь даровать благословение Нургла другим творениям, а также расширить свои собственные власть и владения. Мортарион подвинулся вперёд, тихо заинтригованный услышанным. — Из другой вселенной? — Да, — кивнул Бе’Лакор. — Там есть то, чего нет во всей Галактике. Не надейся, что в одиночку тебе удастся прибрать к своим рукам её секреты. Не только ты в этом заинтересован. Вместе мы приблизим конец истории. Там душ столько то будет, сколько не было с начала времён. Это сулит бесконечные перспективы во всех смыслах, не ограниченных примитивным языком смертных. Глупо будет отказываться от такого предложения. Абаддон ни за что бы не догадался обо всём этом в своём безрассудном стремлении отомстить Империуму. Примарх встал со своего трона. Его огромные демонические крылья, напоминающие на изорванные мушиные, задребезжали от эйфории вслед за разлагающимся лордом. — Я могу только догадываться, какие возможности таят вселенные, о чьём существовании никто из нас даже не подозревал. Первый Принц ликующе всмотрелся в примарха, довольный тем, что смог склонить его в свою сторону. — Разумеется, ты получишь больше, чем мог бы обещать тебе мой предшественник. Мортарион вынес свой вердикт. — Тогда я с тобой.

Планета Удовольствий

Примарх Фулгрим приземлился в шахтёрской колонии Кемос. Население планеты зависело от поставок продовольствия извне, влачило нищее существование, несмотря на богатейшие запасы минералов. Рождаемость тщательно контролировалась, так как благ планеты остро недоставало. Если детей было слишком много, их убивали. На поверхность Кемоса рухнула капсула с будущим Фулгримом. На месте падения вышла чистая вода, она была самым ценным ресурсом Кемоса. Своё имя примарх получил в честь одного из мифических богов Кемоса, Фулгрим — «Приносящий Воду». Вскоре Фулгрим стал известен всему миру благодаря своим невероятным свершениям, затмив даже легенды о самом могущественном боге. Фулгрим рос сильным, могучим и невероятно быстрым. Он был вдвое младше своих сверстников, но уже мог работать без отдыха несколько дней подряд. Он был не только физически развит, но и прекрасно разбирался в технологиях и машинах, на которых работал, и даже начал их улучшать. Когда Фулгриму исполнилось 15 лет, его повысили из простых рабочих до инженера самого правителя. Узнав о том, что города Кемоса постепенно разрушаются, а население гибнет, Фулгрим поклялся спасти свой мир от неминуемой гибели. Он убеждал рабочих бороться с энтропией, которая уничтожала Кемос. Под руководством Фулгрима отряды инженеров отправлялись в походы, основывая новые поселения вдали от крепости в почти необжитых регионах. Старые шахты были открыты заново, и они снова заработали, обеспечивая запасы минералов и позволяя строить всё более сложные машины. Система переработки была запущена на полную мощность. Наконец, Каллакс начал производить больше, чем его жители могли потреблять. Фулгрим не только развивал экономику планеты, но и заботился о её культуре, возрождая искусство и мораль, восстанавливая человеческий дух, который ранее был принесён в жертву выживанию планеты. Именно в этот период у Фулгрима начала проявляться тяга к совершенству. Каллакс рос, и другие поселения присоединялись к новой планетарной структуре. Через 50 лет после своего появления на планете Фулгрим стал правителем всего мира. Кемос восстал из пепла. Через несколько лет изоляция планеты закончилась. На планету нагрянули флотилии приземлились десантные капсулы и летательные аппараты с войсками в силовой броне. Император нашёл одного из своих сыновей. В отце Фулгрим видел то самое совершенство, к которому он стремился и присягнул ему. Ему дали легион, носящий броское название — Дети Императора. Сыновья Фулгрима на генетическом уровне переняли идеалы и убеждения своего прародителя. Они оттачивали до самого верха свои качества: доктрина сражений изучалась вплоть до последней буквы, тактические и стратегические операции разбирались до мелочей, а декреты Императора заучивались наизусть. Хотя в то время большая часть легионов считала Его простым человеком, а не богом, преданность и поклонение Детей Императора граничило с фанатизмом. Это сыграло против каждого из них, особенно с примархом. Как-то в рамках Великого крестового похода Дети Императора столкнулись с жуткой разумной негуманоидной расой Лаэр — похожих на змеев чудовищ, являющихся поклонниками Слаанеш. После истребления этих ксеносов примарх нашёл элегантный двуручный меч, не подозревая, что там таится древнее зло, избравшее примарха как идеального носителя. Под влиянием демона Фулгрим поддался лжи Воителя Хоруса встать на его сторону. Ему внушили, что Император постоянно сдерживал стремление стать лучше, что шло наперекор его изначальным идеологическим установкам. Вот так Фулгрим стал одним из самых печально известных предателей. Название легиона осталось прежним, словно напоминая: даже самые достойные могут пасть особенно низко. Хотя настоящий Фулгрим всё ещё не был потерян и боролся с чудовищем, что захватывало контроль над ним. Убийство лучшего друга Ферруса Мануса на Истваане 5 раз и навсегда лишило надежды вырваться на свободу и уступил место демону Слаанеш. Он своими глазами видел, как убили его брата и лучшего друга, но никак не мог повлиять на что-либо. В неопределённый момент он вознёсся демонические князя Слаанеш, превратившись в гротескное кошмарное змееподобное чудовище с крыльями, похожими на ангельские с пурпурными цветами. Во время атаки на Терру легион Дети Императора нападали только на гражданское население, истребив в более чем в 40 раз больше мирных жителей, дабы хоть как-то насытить свои непомерные извращённые прихоти. После эпического провала Осады Терры Фулгрим отступил в Око Ужаса, где обрёл свой мир, где удовольствия безграничны. Дети Императора по сей день не могут его найти. Именно туда пришли Бе’Лакор и Зарафистон, чтобы достигнуть того же, что Абаддон до своих мелочных Чёрных крестовых походов. Планета Фулгрима — пристанище самых невероятных для любого смертного удовольствий и грёз. Небеса застланы слоистыми перистыми облаками, будто поющие обольстительные богохульные гимны, полные бахвальства и подхалимажа. Высокие горы, окружавшие один из оплотов райских кущ, словно двигались сами по себе и дрожали от удовольствия обитавших там. Воздух шептал искушения на языке, какой обычным нельзя слышать ни в коем случае. Леса змеящихся шипастых лоз обвивали человеческих рабов и демониц, пребывавших в нескончаемых оргиях. Всё вокруг заполонили собой сводящие с ума пахучие благовония. Каждый высокий дом отделан из монолитного кристалла, а верхушки венчали золотые веющие на холодном ветру штандарты со слаанешистскими символами. Куда бы ни повели чьи-либо ноги, везде губительные удовольствия и бесконечные искушения. Центральные покои Фулгрима, величайшего демон-принца Слаанеш, ещё более немыслимое для смертных глаз зрелище. Под ногами обеих служителей Хаоса широкий бархатный ковёр с золотистой окантовкой и филигранными рисунками лоз и цветов. Везде картины, запечатлевших все победы примарха до падения в демоничество, так и после, но как-то в искажённом виде, не соответствуя реально произошедшему. Каждая колонна увешана знамёнами с символом Детей Императора, соединённым воедино с меткой бога удовольствий и безумия. Название легиона не изменили, чтобы оставить как насмешку над срамящим прошлым. Падший укромно сидел на своём бархатном троне из золота. Огромные шипастые лозы обвивали окружающие колонны. Огромная золотая люстра висела прямо над ним, утыканная самоцветами и брюликами. — Я не звал вас в свои покои, — произнес примарх, расчесывая свои длинные шелковистые волосы, которые отблескивали в свете цветастого витража. — Однако, вы, несомненно, пришли сюда не просто так. — У нас есть предложение для вас, — произнес Бе’Лакор, размеренно дыша. Примарх немного заинтересовался, его глаза устремились на гостей. — И что же мне можете такого предложить? Я так и знал, что всё так выйдет. Абаддон оказался так предсказуем. Возвысился как никогда, даже выше, чем Хорус, а потом потерпел крах от своей же самонадеянности. Во главе него нужен достойный лидер, но я не про тебя имел в виду, Первый Принц. Зарафистон как и раннее спокойно выслушивал претензии, а потом довольную деловую риторику соучастников. Бе’Лакор раскрывает свои карты. — Раз ты осведомлён о произошедшем у Кадии, значит, ты знаешь, на что будешь идти. Фулгрим ухмыльнулся липкой надменностью. — То есть ты действительно знаешь, чего я хочу? Разве то, что я получил от Тёмного Князя, мало? А ты меня знаешь хорошо, очень хорошо, как и я тебя, Бе’Лакор. Надеюсь, твоё предложение дельное. — Тот, кто убил Абаддона, из другой вселенной, неизвестной нам. Я предлагаю тебе её безграничные, непостижимые богатства. Мы не постигли тайн только одной галактики, но что можно сказать о целой другой вселенной? Разумеется, у этого есть своя цена. Фулгрим алчно впился взглядом на гостей. Уши впитывали каждую букву, превознося до нечто большего его грёзы о бесконечной власти и благах другой вселенной, что будут в его руках. Одна планета показалась ему крошечной ничтожной частицей его могущества. Голос внутри него, Слаанеш нашептал ему. Примарх и его алчный покровитель вожделели ещё большего. Неизвестность того, что таит в себе вселенная убийцы Абаддона Разорителя, только ещё больше разжигало пламя любопытства и жажды прибрать к жадным рукам всё без остатка. — Мне хотелось бы знать того, кто поверг Абаддона Разорителя, — высокий властный голос Фулгрима требовательно раздался, с намерением узнать будущего избранного им достойного противника, раз Воитель Хаоса не совладал с силой и могуществом победившего. — Его зовут Палачом Рока. — ответил Бе’Лакор. — Некогда ничем не примечательный солдат, подобный тщедушному имперскому гвардейцу из Астра Милитарум, но возвысившийся в сан бога, повергшего своего создателя. На его пути вставали демоны, чья сила могла бы сравниться и даже превзойти твою. Будучи смертным, он повергал подобных тебе. Думаю, тебе уже очевидно, какие у него цели насчёт тебя, Фениксиец. Твой хозяин, наверно, отворачивается от тебя и избрал Палача Рока своим новым величайшим слугой. Наверно, обидно, когда ты за кулисами, на втором плане. Фулгрим кажется клюнул наживку. — Думаю он однозначно на стороне моего никчёмного отца, — задумчиво хмыкнул Фулгрим. — Чтобы победить Палача и Империум, мне потребуется не только твоё участие, но и помощь всех твоих детей, которые сейчас блуждают в поисках твоего дома, — уверенно кивает Бе’Лакор и протягивает лапу, словно протягивая руку помощи настоящему другу. — Ты же знаешь, что ситуацию дошла до аналогии с Хорусом и в Оке Ужаса. Падший примарх осознавал, что после поражения в Осаде Терры легионы предателей раскололись на банды. Словно побитые псы, убежали во тьму и грызлись друг с другом в борьбе за ресурсы и власть в варп-воронке. — Весьма занятный этот Палач Рока, хотелось бы посмотреть на него поближе, — в фиолетовых глазах примарха сверкнул игривый рубин. — Мой флагман, мои слуги жаждут новых битв. Я в предвкушении. Когда я смогу увидеть его? — Скоро, Фулгрим, — ответил Король Теней. — Скоро. Пока ждём. Я завербую ещё нескольких твоих братьев для нашего общего дела.

Медренгард

Пертурабо вырос на планете Олимпия, где велась постоянная война между городами-государствами, располагавшимися в плотных гористых структурах. Когда-то Олимпия была жемчужиной Тёмной Эры Технологий и пережила Эру Раздора, но потом деградировала до феодального уровня. Светская и ориентированная на материальное благополучие, олимпийская культура была сосредоточена на стремлении к богатству, безопасности и власти. Искусство войны, неотъемлемая часть этой культуры, достигло невероятных высот в фортификации, осадном деле и строительстве. На этой планете власть означала не только возможность завоевать ресурсы, но и удержать их.В гористой местности, где в изобилии имелся качественный камень, и где люди умели его обрабатывать, строительство сложных крепостей и цитаделей стало необходимостью. Первые предназначались для защиты важных горных перевалов, а вторые — для охраны накопленных ценностей и провизии. Эти искусно построенные фортификации отличались невероятной хитроумностью и прочностью, что делало их неприступными. Вскоре именно они стали определять величие самых крупных городов-государств и их правителей. По давней традиции двенадцать самых могущественных из них называли «тиранами Олимпии». Мир в совершенстве освоил технологии на газе и паре, но до атомного уровня не продвинулся. Пертурабо взял на попечение тиран Даммекос. Ему несказанно повезло, что попался такой бесконечно одарённый юноша. Пертурабо впитывал в себя знания о науке, технологиях и культуре Олимпии круче и быстрее любого квантового компьютера. Примарх помогал завоёвывать одну крепость за другой, другие подчинялись, боясь попасть в немилость Даммекоса. Разумеется, на Пертурабо совершались покушения, но все они проваливались. Несмотря на эти успехи, мира на планете не удалось добиться, продолжалась внутренняя борьба с использованием шпионов и диверсантов. Как и другим братьям примархам Пертурабо уготована роль в великом замысле отца Императора вернуть в лоно человечества потерянные миры и завоёвывать новые. Примарх согласился участвовать в этом деле, он нашёл своё истинное призвание. По правде говоря Пертурабо отличался излишней суровостью, даже по меркам этого понятия. В случае неудач в боевых операциях примарх подвергал своих сыновей децимации, считая, что это будет поучительным назиданием. Интересно, что Пертурабо всегда был в противостоянии с другим примархом — Рогалом Дорном. Преторианец Терры славился своим сверхъестественным мастерством архитектора и строителя, в то время как Пертурабо был известен как специалист по поиску слабых мест в крепостях и не имел равных в осадных войнах, находя уязвимости даже в пространстве и времени. Со временем противостояние железа и камня только обострялось. Увы, для Железных Воинов складывалась странная парадоксальная ситуация. Их посылали туда, где велись бессмысленные с точки зрения практической пользы войны, в том числе и в окопах. Их отправляли небольшими гарнизонами. Ад в окопных войнах только закалял и очерствлял их сердца. Царствовала только одна дилемма: отступить или погибнуть, сражаясь до конца. Увы, не воздавали должного этому легиону, а присваивали другим их победы. Самым ужасным испытанием для легионеров Железных Воинов — это искоренение кошмарных ксеносов хрудов — чудовищ, способные излучающие энтропийные поля, из-за чего с невозможной скоростью всё вокруг стареет и распадается, словно укорачивается сама вечность и сжимается в изначальную сингулярность. Бессмысленная война с этими тварями обходилась дорого Астартес. Они предотвратили дальнейшую колонизацию, спасли даже тронный мир Терру. но ничего не получили в ответ. Ситуацию усугубил и тот факт, что Олимпию охватило восстание. Почти все примархи держали в узде и покорили свои миры, только Пертурабо не смог удержать (как ему науськивал изменник Хорус). Пертурабо пожертвовал частью своей армии, которая должна была любой ценой противостоять чужеродному ужасу. С убийственной яростью он повёл свой легион к родной планете Олимпия. Горные крепости были разрушены, а целые города, населенные родичами Железных Воинов, были преданы мечу. Олимпия оказалась в огне. Пертурабо с горькой злобой, граничащей с безумием, своими руками сокрушил укрепления Лохоса, которые когда-то построил сам. Примарх и его воины не проявили милосердия даже к своим родным и соотечественникам. В результате миллионы погибли, а Олимпия и её планетарная система оказались в жестоком рабстве. Некоторые говорят, что среди руин некогда прекрасной планеты Пертурабо и его легион наконец осознали с отчаянием и виной масштабы содеянного и пришли в ужас от того, кем стали. Другие утверждают, что именно тогда воины легиона вместе с примархом избавились от последних иллюзий о своей природе, впервые заглянули в собственные души и приняли тьму. Многим в Империуме события на Олимпии показались чудовищным актом саморазрушения, который, однако, под властью Воителя обрёл некую законность и даже подобие правосудия. То, что случилось, превратило Железных Воинов в безжалостных безумцев. Они сыграли свою трагическую роль в уничтожении трёх верных Императору легионов на планете Истваан V. Освободившись от бремени своих проклятых миссий, они были охвачены разрушительной энергией. На десятках миров Железные Воины заняли место законных правителей, и население было вынуждено жить в страхе под угрозой теней могучих крепостей. Часть легиона Железных Воинов сопровождала Пертурабо на Терру, где он руководил бомбардировкой и осадой Императорского Дворца. После поражения Хоруса Железные Воины и Пертурабо отступили, попутно они захотели отомстить Имперским Кулакам, организовав западню на мире-крепости Себастия IV. Укрепление Железных Воинов, известное как «Вечная Крепость», представляло собой неприступную цитадель, окружённую на расстоянии 20 километров от центра множеством оборонительных сооружений: бункерами, башнями, минными полями, траншеями, противотанковыми укреплениями и позициями для пехоты. Когда Рогал Дорн узнал о Вечной Крепости, созданной его братом-предателем, он поклялся взять её штурмом и вернуть Пертурабо на Терру в железной клетке. Честного боя не случилось. Пертурабо заставил Имперских Кулаков разделиться на 4 части, а потом лично расправился с ними. Некоторые смогли пробиться сквозь оборонительные периметры, но это не имело значения. Двадцать километров мёртвого камня и ещё одна линия обороны. Осада Вечной Крепости продолжалась ещё три недели. Имперские Кулаки близки к полному уничтожению, но к ним пришли на подмогу Робаут Жиллиман и его Ультрамарины. Потери Имперских Кулаков настолько опустошительны, что 19 лет не могли сражаться, оправляясь от такого урона. Негодяй Пертурабо принёс в жертву геносемя 400 десантников легиона Рогала Дорна, за что благополучно получил сан демон-принца Хаоса Неделимого. Он получил ужасный мир-крепость в Оке Ужаса — Медренгард. Гарнизоны Железных Воинов несут вечную службу в огромнейших башнях, Крепость Пертурабо, Крепость Ненависти — самая мощная из всех миров-крепостей. Настал черёд навестить этого примарха Бе’Лакору и Зарафистону. Пертурабо не разделял скрытых восторгов, которые испытывал легендарный демон. — Бе’Лакор, вот уж не думал, что ты попытаешься повторить успех Абаддона, только чтобы потом также внезапно пасть под натиском своей гордыни, — Пертурабо сидел на троне из прокаленного чёрного железа с золотыми краями, только местами поблёскивавший тусклым глянцем. — Значит ты знаешь, что ждёт тебя впереди, — спокойно сказал Бе’Лакор, зная, как можно побудить такого упрямца как Пертурабо к действиям. — У нас появился великий враг, с каким ещё никогда не сталкивались. Он ещё могущественней, чем тебе может показаться, Пертурабо. Будем прятаться, и он нас перебьёт всех, даже Око Ужаса не остановит его. Как предначертано в великом пророчестве Магнуса. Разрушитель нагрянул в нашу вселенную из другой, чтобы подарить Империуму победу, и она ближе, чем кажется. — Ты веришь этому глупцу Алому Циклопу? — посмеялся Пертурабо. — Нет, я бы не поверил, если бы не одно обстоятельство. Пертурабо стучал пальцами по подлокотникам трона. Кажется, он готов пусть неохотно, но выслушать. — А что если он сможет повторить успех твоего давнего соперника Рогала Дорна? Пертурабо недоверчиво покосился на него. — Что ты имеешь ввиду? — Палач Рока тот, кто убил Абаддона и уволок с собой всё самое ценное, полученной кровью и огнём. Вернул нас в чёрные века забытья и позора. Некогда обычный человек возвысился в бога. Он в первую очередь я уверен, соберёт осколки мощи Империума, чтобы потом консолидировать против нас. Он вполне может вернуть некоторых твоих пропавших братьев, остающиеся поныне верными твоему неблагодарному отцу. — Почему я должен верить тебе? — Пертурабо продолжал сомневаться. — А разве не этого он добивается? Пытается посеять раздор, ещё больше расколоть и без того ваше шаткое подобие единства. Целью он избрал не меня, ни тебя, ни даже Абаддона — всех нас без исключения. Его родина также велика и сильна, как и Империум, даже ещё более величественное, вышедшее за пределы собственной вселенной. Он перенесёт свои знания, культуру, науку и технологию сюда, чтобы держать нас на поводке словно бешеных псов, пока мы сами себя не загоним в угол и не умрём от рук Палача и армий под его командованием. Вся Галактика знает что в знаниях ведения осадных войн равных тебе не сыскать. Чтобы ни казалось вечным и неприступным, тебе по плечу заставить их сложиться под собственным весом, превратить в пыль, чтобы потом быть унесёнными ветрами времени, даже крошечные отрезки пространства-времени не ускользают от твоих цепких глаз, видишь уязвимости на уровне мельчайших неделимых столь ограниченной материальной вселенной. Перспективы безграничны. Твои братья поступили правильно, согласившись. Мне осталось только получить от тебя подтверждение для достижения крепкого союза для нашей победы. Пертурабо окинул свой грозный взор на личные покои, стараясь не вглядываться в незваных гостей. Помещение больше напоминало громадный почти идеальный куб, целиком отделанный из порченного полированного металла, почерневшего от адских жаровен, по которым расходились паутины из прозрачных труб с расплавленной магмой и пузырящимся металлом. Бесчисленные верстаки и наковальни с автоматическими печами занимали всё пространство в покоях Пертурабо. Его комната всё больше напоминала гигантскую металлургическую фабрику, где ковали железо для военного ремесла Железных Воинов. Однако здесь всё было доведено до совершенства, в отличие от других башен с аналогичными промышленными кластерами. Примарх понимал, что если братья согласились ухватить свой кусок пирога в новой игре, то почему же самому не воспользоваться шансом заявить о себе жалким насекомым из бесконечных временных линий каждой из вселенных, о каких никому никогда не было известно. Потенциальные бесценные секреты, реликты, артефакты, технологии, новые знания, оружие и прочие бесценные реквизиты, которые могут быть получены, побуждало к принятию решения как можно быстрее вступить в борьбу с конкурентами. — Если ему удастся вернуть Рогала Дорна или повторить его достижения, я бы позаботился о том, чтобы мои сыновья встретились с ним и поговорили по душам. Я мог бы не обращать внимания на смерть Разорителя, но, как и ты, я почувствовал угрозу от его убийцы и его явное стремление сражаться на стороне Империума и твоего отца. Не исключаю, что он как и мы ищем реликты Тёмной Эры Технологий. Этого нельзя допустить. — Так что, ты со мной? — спрашивает Бе’Лакор, зная, как всё закончится, но не поленился снова выпрашивать ответа на столь заманчивое предложение. Хмурый Пертурабо слабо кивнул в ответ. — Мои кузнецы войны создадут для тебя машины такого размаха, каких не видывал даже Абаддон. Обещаю, я тебя не разочарую. Мои верные сыны готовы сражаться на твоей стороны до победного конца. — Тогда договорились.

Сикарус

Лоргар Аврелиан всё время рос в окружении религии, ставшей частью жизни на пустынной феодальной планете Колхида. Его приютило кочевое племя изгоев. Ему дали имя Лоргар, «Призывающий Дождь», как гласило значение на языке пустынных жителей. Кор Фаэрон сыграет свою печальную роль в совращении приёмыша в сторону тьмы. Лоргар Аврелиан — Золотой Сын, как многие его называли, — единственный среди братьев, кто предпочитал использовать как оружие чистую силу преданности, был повелителем легиона Несущих Слово. Кор Фаэрон, бывший жрец «Завета», обнаружил Лоргара, который уже достиг размеров маленького ребёнка. Кор Фаэрон почувствовал в мальчике нечто особенное и решил, что тот благословлён Силами. Он убедил Лоргара стать его учеником и сразу же убил приютившее когда-то примарха племя, чтобы скрыть существование удивительного ребёнка от «Завета». Несмотря на жестокое обращение Кор Фаэрона, Лоргар твёрдо верил в «Завет» и изучал его аспекты, которые только мог найти. Он пришёл к выводу, что существует Единый, который объединяет многобожие «Завета». Кор Фаэрон поначалу не разделял эти взгляды и часто издевался над Лоргаром. Но Лоргар оставался преданным своему учителю и даже спас ему жизнь во время мятежа на их передвижном корабле. Лоргар стал набожным проповедником и непревзойдённым оратором. Его харизма помогла завоевать множество последователей. Лоргара преследовали видения об Императоре и красном гиганте Магнусе. Его популярность возросла настолько, что стало поводом для зависти со стороны других. Было всё больше оснований провозгласить Лоргара еретиком. Староверцы раскололись на 2 лагеря: консерваторов и последователей Лоргара. Разразилась религиозная война невиданных масштабов. Лоргар в ней был близок к победе как никогда, покорял город за городом. Большинство жителей преклонялись перед ним, а те, кто отказывался от перемен, немедленно были убиты или отправлены на суд. Спустя шесть земных лет раскольническая война подошла к концу. Вскоре вся Колхида приняла веру Несущего Слово. Колхиду совсем скоро посетил Император, найдя одного из своих сыновей. Лоргар осознал, что перед ним тот самый бог, что создал его и достойный всеобщего почитания и верования. Он принял своё новое предназначение — участвовать в Великом крестовом походе. Хотя Несущие Слово продвигались в завоеваниях медленнее других легионов, они не сдавались. В каждом новом мире они стремились распространить веру в Императора. Их главным оружием были не болты и клинки, а слово. Несущие Слово — мастера пропаганды, не спеша, но всё-таки покоряя один мир за другим. Императору не нравилась такая тенденция. Он искренне верил, что человечество должно развиваться, руководствуясь логикой и прогрессом, а не догмами и фанатизмом. Лоргар не придавал особого значения, а просто продолжал делать то, что умел больше всего — приводить к Согласию искусством слова. Чтобы до примарха дошло, на планете Хур Ультрамарины по приказу Императора разбомбили город Монархию в пепел, построенный во имя Него. До Лоргара наконец дошло, что всё, над чем он работал, кануло в Лету. Перед уходом отец поставил Ультрамаринов Лоргару и его легиону в пример, что не так надо работать над объединением человечества. Именно порицание стало тем самым стимулом, чтобы склонить Лоргара к предательству. По сути, именно Лоргар стал первым архиеретиком, сбившим Хоруса Луперкаля, превратив его в самую худшую версию себя самого, развязав его руками гражданскую войну, поставившую всё, над чем работал Император, на грань полного уничтожения. Лоргару нужно было найти новые объекты для поклонения, и он нашёл их благодаря Кор Фаэрону — в лице Губительных сил, которые могли даже вознаградить за веру и поклонение. Лоргар верил, что, приняв Хаос, человеческую расу можно подтолкнуть в эволюционной лестнице (как с Магнусом, мечтавшим о новом психическом рассвете). Лоргар сыграл главную роль в становлении Ангрона гигантским крылатым демоном, чудовищным аватаром ярости и кровожадности Кхорна, приведя того в Нуцерию, в мир, где там он и умер, после Деш’еа, проведя ритуал, променяв миллиарды миллиардов жизней на одну единственную. В некий миг ему стало казаться, что Воитель Хорус слишком слаб, чтобы одержать победу, и задумал провести переворот, чтобы занять его место, но потерпел неудачу. Воитель Хорус продолжал продвигаться к Терре и наконец встретился с Императором и пал от Его руки. Лоргар обосновался в демоническом мире Сикарус, где возводятся религиозные сооружения в честь Тёмных богов руками миллионов человеческих рабов. В самой высокой из всех башен примарх проводит свою долгую медитацию, не выходя больше за её пределы с момента стычки с Корвусом Кораксом. Лоргар станет последним примархом, кого любимец Богов Хаоса должен навестить. — Абаддон мёртв, — произнёс Лоргар, не открывая своих горящих золотым глянцем глаз. Сигилы и руны на его коже блестели такими же оттенками рыжевато-янтарного цветов. — Я так и знал, что он недостоин быть Воителем Хаоса. Пал точно такой же жертвой, что и Хорус. Эти двое так одинаковы, что смешно и огорчает одновременно — они самонадеянны до отвращения. Покои Лоргара больше напоминали огромную молебную церкви с тысячами богохульных икон, свечей, печатей, благовонных кадил и прочих атрибутов религиозного фанатика. — Тогда тебе известно, что прибыл сюда тот, кого прозвали Разрушителем, Палачом Рока, — сказал Бе’Лакор. Лоргар, услышав наименование убийцы Разорителя открыл свои глаза. Они загорелись ярким лучезарным золотцем, словно передавая его ребяческую радость. — Разрушитель, Палач Рока? — повторил прмарх. — Да, — подтвердил Тёмный Господин. — Твои слова прозвучали так, будто ты был знаком с ним лично. — Он ключ к спасению, — с нотками надеждами тараторил тот, проигнорировав слова демона. — Наконец-то! — О чём ты говоришь? — Мне пришло видение о нём. Они застали его в разгар работы. Примарх был окружен стопками исписанного пергамента, как обычного, так и из человеческой кожи. Сам же Лоргар с огнем фанатика или сумасшедшего в глазах заполнял массивный том результатами своих многогранных мыслей и идей, более масштабных, чем у обычного смертного. Демон пытался разобрать, что написано, но буквы опаляли взгляд не хуже пламени. Столкновение пера с пергаментом отдавалось скрипом, от которого болели зубы и хотелось зажать уши, словно зажигают факел. Лоргар страстно предавался своему труду, прямо в те времена, когда писал «Лектицио Дивинитатус», истово веря, что Император — Бог. — Что это? — спросил Зарафистон, почему-то начиная напрягаться. — Это что, знамение? — Идеальный сверхчеловек! — произнёс Лоргар, его пасть растянулась от края до края. — Он пришёл, чтобы свершить своё великое предназначение. Он займёт своё законное место среди истинных Сил. Он здесь. Лоргар встал со своего рабочего стола и повернулся к гостям лицом. Его благородное лицо, так похожее на лик Императора, сияло искренним счастьем от знания, которым он хотел поделиться со всей вселенной, несмотря на его очевидную демоническую неказистость. — Я ждал этого целую вечность, и не зря. Бе’Лакор недовольно фыркнул. — Ты нас пытаешься напугать? — Это пророчество сбылось, — продолжал Лоргар. — Я полагаю, мой брат Магнус уже поведал тебе о некоторых важных деталях до становления обычного смертного в истинное воплощение нереализованного безграничного потенциала. Палач Рока — явит каждой жизни Хаос Неделимый, чтобы повести по новой ступени развития. Он перешёл рубеж превращения в нечто совершенно новое, непостижимо трансцендентное коллективное бессознательное. Этого не избежать. — То есть, тебя не волнует. что он придёт за каждым из нас, чтобы потом мы сновали только в Оке Ужаса, или вообще быть изгнанными в Эмпиреи без возможности возвращения. Разве этого хотят так любимые тобою Губительные силы? — Он — Они, Они — Он, — Лоргар не на шутку стал будоражить своих соратников. — Один Палач Рока — Великая Четвёрка в одном сосуде. — По твоим словам, Палач займёт место Губительных сил? — подумал Первый Принц. — Сомневаюсь, что он знает об этом, но это пока, — сказал примарх Несущих Слово. — Даже если он не займёт своё место среди Них, то вознесение уже не остановить. Всё предначертано. Никто не исчезнет, после этого почти всё останется как есть. Если вы хотите уничтожить Империум, то вам следует либо в первую очередь победить Палача, либо вообще оставить всё как есть. Решать вам. Слова примарха Лоргара звучали явно зловеще, это послание каждому прислужнику Хаоса, даже богам, пусть все будут готовы к появлению новой Анафемы, перед которой будут трепетать и благоволить другие боги. Улыбка не смыкалась ни на секунду. Наконец-то он показал плод своего труда — Знак Зверя, носимый самим Разрушителем. Особенный символ, что символизирует Меч Горнило в правой руке и Драк’Ниен в левой, которое вонзается в само пламя или в глубь Ада. Укротитель Хаоса Неделимого. Это основная причина их атрибута, как связь с Адом и их ролью. Тёмные боги — хранят и расширяют Варп и его влияние по всем творениям, делая его всё могущественнее; Палач Рока — в лице Варпа является «чудовищем» и разрушителем, который обязан уничтожить его, одолеть или обуздать все восемь Эфирных Доминионов и всех демонов. Возможно, что-то из этого — аляповатая гипербола, а что-то — правда. Кто знает, на какие свершения способен тот, кто ещё вообще не осознаёт свой истинный потенциал? — Пророчества имеют свойство сбываться, только если произносятся устами Магнуса, — посмеивается над ним Бе’Лакор. — Но, с другой стороны, я могу поблагодарить тебя за предупреждение. Знание о неизвестном — лучшее оружие от будущих неудач, чтобы можно было наилучшим образом извлечь для себя пользу с максимальной отдачей. — Можешь попытаться, Король Теней, но всё изначально сводилось именно к Его приходу. — голос Лоргара расходился эхом по покоям, отдавая вибрацией его непомерной радости. — Удивительно, что только сейчас я смог разглядеть эту истину. Все восславят приход Палача Рока, рано или поздно. Бе’Лакор вырвал из рук примарха пергамент и сжёг его в чёрном огне на своей ладони. Бирюзовая дымка расплылась по помещению едким запахом. — Мы ещё посмотрим, кто из нас прав, — пообещал демон и развернулся к примарху спиной. Парочка покинула покои Лоргара. В эйфории он залился хохотом, наконец-то он нашёл того, кто достоин стать новым пятым Богом Хаоса, которому суждено спасти и повести разумные расы к процветанию и борьбе с любым злом. — Бойтесь его и славьте! Молите о равнодушии, а не о внимании! Он — это ВСЁ и одновременно НИЧЕГО!