Born to Kill(Рожденный убивать)

17： Неоновые огни вывески с мороженым погасли, ярко-розовые и жёлтые цвета поблекли, как будто клубника и манго наконец-то сгнили. Гарри шёл, опустив голову и уставившись в тротуар, где были разбросаны обрывки упаковочной бумаги, мелкие монетки и сломанные заколки для волос — брошенные вещи. Он продолжал смотреть на носки своих ботинок, заставляя себя не оглядываться на Тома. Оставайся нормальным, Гарри. Как потерявшийся ребёнок, ты можешь это сделать. Вспомни тот день за пределами приюта, подумай о том, какое выражение лица было бы у тебя, если бы тебя бросили. Гарри отчаянно пытался загипнотизировать себя, но его лицо казалось неестественно застывшим, как будто его обезболили. Он терял контроль над своим лицом. Что касается того, кто его забрал, — в этом не было никаких сомнений: тёмный дьявол, должно быть, наблюдает за ним, сосредоточив всё своё внимание на жалком маленьком тельце Гарри. Контроль — какое удовольствие он может ему принести? Гарри стиснул зубы, словно разжёвывая ядовитые таблетки. Ему хотелось вонзить зубы в плоть Тома. В любое место. Последняя пара — мать с дочерью — ушла со своими рожками, и Гарри, шаркая ногами по трещинам в асфальте, медленно направился к тележке с мороженым. Продавец убирал подпорку для витрины и лениво протирал прилавок, выбрасывая остатки мороженого в мусорное ведро. Когда он поднял взгляд и увидел Гарри, стоящего в одиночестве, — чёрт возьми, Гарри не пытался читать его мысли, но поведение этого парня было именно таким, как описал Том: его круглый выпуклый нос задрожал, дыхание участилось, а карие глаза замигали, как сигнальные огни, зрачки непроизвольно расширились, когда он задержал взгляд на талии и ногах Гарри. — Не хочешь ли купить мороженое? Хоть я и не на работе, я могу сделать его для тебя, — сказал продавец, говоря преувеличенно-ласковым тоном, каким взрослые разговаривают с детьми. Убедившись, что вокруг никого нет, он преувеличенно подмигнул, стараясь казаться дружелюбнее. — Бесплатное мороженое — как тебе? Тебе какое больше нравится — шоколадное или ванильное? Он быстро подошёл и, прежде чем Гарри успел отказаться или выбрать, протянул ему рожок с двойной порцией мороженого. — Не можешь решить, да? Тогда я дам тебе оба, мальчик. Как тебя зовут? —... Том. Меня зовут Том.- О, мозг Гарри был захвачен вирусом Тома, и, не подумав, он выпалил это имя. Это не имело значения; это была маленькая месть Тому за то, что он наполовину принудил его к этому маленькому пари. Гарри утешил себя и поколебался, прежде чем взять рожок.—Спасибо, сэр. Продавец уставился на руку Гарри, в которой было мороженое, словно у него пересохло во рту. Он облизнул свои коричневатые губы. — Не нужно меня благодарить. Цель парка развлечений — делать таких детей, как ты, счастливыми. Можешь называть меня дядей Чарли, не будь таким официальным, малыш. Может быть, это слова Тома затуманили его разум, но Гарри не мог заставить себя смотреть на это опухшее улыбающееся лицо. Он даже не мог выдавить из себя «дядя Чарли». Ему было… неловко, по спине бежали мурашки от отвращения. Чем дружелюбнее он казался, тем больше Гарри чувствовал за ним скрытых мотивов, как будто за каждым жестом, за каждой улыбкой скрывался грязный умысел. Его взгляд слишком долго задерживался на коленях Гарри, и Гарри смутно почувствовал это — это был явный, взрослый намёк. Прежде чем Гарри успел дать милый, невинный ответ, которого от него ожидали, продавец, Чарли, не сдавался. Он продолжал сокращать расстояние между ними. —Где твои родители? Почему я не вижу с тобой твоего опекуна? Ты выглядишь не старше двенадцати, а в нашем парке развлечений детям младше двенадцати не разрешается гулять одним. — Он… он просто исчез? — Гарри всегда нервничал, когда лгал, и его ногти неловко впились в рожок с мороженым. — О! Ты отстал от своей семьи, да? Бедный, несчастный мальчик, не волнуйся. Я здесь работаю, я помогу тебе найти твою семью, — сказал Чарли, внезапно засуетившись. — Просто подожди здесь и наслаждайся своим мороженым. Дай мне закончить с этой работой, а потом я отведу тебя к твоей семье, как тебе такой план? Отличная идея. Помочь найти его семью — что дальше? Отвезти его в какое-нибудь отдалённое место, где его никто не найдёт? Обычно — Гарри видел это по телевизору — если ребёнок потерялся, персонал должен немедленно спросить данные его опекуна и позвонить по номеру службы спасения. Вместо этого этот человек предлагал бесплатное мороженое и заставлял потерявшегося ребёнка ждать прямо у него под носом — ждать, пока его не отдадут в волчьи лапы? Гарри слизнул тающее мороженое и вдруг понял, что если бы Том стоял здесь, то, вероятно, подумал бы то же самое. Он мысленно посмеялся над собой, словно насмехаясь над ситуацией. — Садись в машину, Том, я отвезу тебя к твоей семье! — твёрдым и решительным тоном пригласил Гарри Чарли. Машина — фургончик с мороженым — была мечтой многих детей, которые хотели сидеть внутри и есть бесконечное количество разноцветного мороженого, набивая животы, пока не раздувались, как пеликаны. Ешь, ешь, пока не отрыгнешь ледяным воздухом. Гарри уставился на тускло освещённое пассажирское сиденье, похожее на ловушку для маленьких мышек. Как только он сядет, его ноги застрянут и его затянет внутрь. Неужели он действительно собирался вмешаться? Гарри колебался, но в конце концов не смог удержаться и повернулся, чтобы найти того, кто стоял за всем этим. Этого соблазнительного дьявола нигде не было видно, но Гарри знал, что он где-то там, молча наблюдает, ожидая этого захватывающего представления. Он не мог пропустить его. Хорошо. Гарри шагнул в ловушку, его сердце колотилось от волнения и странного доверия к Тому — доверия, которое он не мог объяснить. Может быть, зло Тома было непобедимым, может быть, он был заклятым врагом всех остальных дьяволов. Кит-убийца поедает печень акулы, Гарри видел это в документальном фильме о дикой природе. — Ты когда-нибудь смотрел «Чарли и шоколадную фабрику»? Мне она очень нравилась. После просмотра фильма с моими знакомыми детьми они всегда спрашивали, действительно ли я унаследовал шоколадную фабрику и могут ли они прийти в гости — так мило! — Чарли быстро постукивал пальцами по рулю, и его настроение поднялось ещё на одну ступеньку, как только дверь машины за Гарри закрылась. Его тон стал ещё более бодрым. — Конечно, меня просто зовут Чарли, как главного героя фильма. Откуда у меня может быть фабрика? Но я бы очень хотел! Если бы у меня действительно был ребёнок, все дети захотели бы прийти ко мне в гости — м-м-м, маленькие дети толпятся у моего порога… — по его лицу было видно, как он доволен, и он не мог перестать напевать. —Я люблю играть с детьми, потому что взрослые, знаешь ли, такие сложные! Они думают только о деньгах, работе, свиданиях — скучные вещи. Такие унылые. Никакой энергии, никакой невинности — только грязь. Понимаешь, о чём я? Томми, взрослые все очень грязные, очень-очень грязные. —Я не Томми, сэр. Чарли поспешно извинился: —О, прости. Я встретил мальчика по имени Томми, и твоё имя так похоже на его. Прости, Том. Обещаю, что больше не ошибусь. Честно говоря, ты даже в десять раз милее его. — Э-э… спасибо? — Гарри ещё не научился непринуждённо принимать комплименты, ни от Тома, ни от кого-либо другого. Он чувствовал себя неловко, и у него не было аппетита к бесплатному мороженому. — Куда мы идём? Почему мы покидаем «Мир приключений Чессингтона»? Чарли без тени смущения придумал такое правдоподобное оправдание, что оно прозвучало почти убедительно. —Сейчас не рабочее время, и сотрудники телестудии уже ушли. Парк скоро закроют, и ты не сможешь выйти. Я отвезу тебя к себе домой, мы поедим, а потом я позвоню твоему опекуну — о! Я не взял с собой телефон, прости, я смогу позвонить, только когда вернусь домой. Не волнуйся, Тим, я помогу тебе найти твою семью. Чего тебе беспокоиться? Я собираюсь причинить тебе вред? Пожалуйста, я только что дал тебе двойную порцию мороженого, плохие люди не были бы такими щедрыми, верно? Но Гарри больше не хотел двойную порцию, а ещё — он снова неправильно произнёс имя — сколько же мальчиков он знает? Гарри задумался, не перепутает ли он имена Томми, Тима или Томаса. Мороженое растаяло, и белая с шоколадом жидкость стекала по пальцам Гарри, липкая и неприятная. Он не ответил, уставившись на беспорядок в своей руке и не зная, что делать. Это выражение дискомфорта привлекло внимание Чарли (вернее, его внимание было полностью сосредоточено на Гарри), и он внезапно отстранился от руля, повернувшись к пассажирскому сиденью — к руке Гарри, держащей рожок. Гарри в тревоге отпрянул, странное тепло от близости заставило его инстинктивно поднять руку и ткнуть смятым рожком Чарли в нос. — Мне очень жаль! — чуть не закричал Гарри. Если бы он не увернулся вовремя, рот мужчины оказался бы прямо на его руке. — Что он хотел сделать? — О! Боже мой! — Чарли слизнул мороженое, которое стекало у него с носа, и быстро повернул руль, чтобы избежать столкновения со встречным автомобилем. То ли из-за столкновения, то ли из-за его действий у Гарри скрутило живот. Чарли попытался оправдать свой непристойный жест: — Прости, я увидел, что твоё мороженое тает, и хотел помочь тебе откусить! Видишь, ты напугал меня, теперь у меня всё лицо в этом — пожалуйста, дорогой, передай мне салфетки, я не выношу эту липкость на лице. Ты справишься? Гарри достал салфетку из бардачка, и у него по коже побежали мурашки, когда он протягивал её. Его голос буквально сочился отвращением, когда он сказал: —Я не могу это выносить!- Затем, опустив голову, он достал ещё несколько салфеток и завернул мороженое в шарик. Его пальцы всё ещё ощущали липкие остатки. Это было так отвратительно. Он вдруг затосковал по лицу, голосу и присутствию Тома — по всему, что было связано с Томом. — Ты такой застенчивый, — заметил Чарли, и его тон был пугающе взрослым, как будто Гарри был обычным застенчивым мальчиком. Если бы на пассажирском сиденье сидел другой застенчивый ребёнок, он мог бы почувствовать себя виноватым за то, что не оправдал ожиданий взрослого. Так было с детьми — они не могли избежать оценок и взглядов взрослых. Когда они понимали, что не оправдали ожиданий, им становилось стыдно. Это был навык, который педофилы приобретали с годами во время своих охот. Слегка недовольные, но двусмысленно-недовольные, они могли легко проникнуть в сердце ребёнка — и разбить его. — Не хмурься, мальчик, — прежде чем Гарри успел нахмуриться, в его ушах раздался голос Тома, — улыбнись мне. Странная дрожь пробежала по его спине, поднимаясь, как волна, достигая ствола головного мозга и пробуждая зрительные ощущения. Перед ним появилось лицо Тома, тёплое и нежное. Гарри инстинктивно улыбнулся, слегка, почти смущённо, как будто надкусил фрукт. Чарли верил, что это предназначалось ему — незрелая улыбка ещё не созревшего плода, драгоценный трофей его пленённого мальчика. Его сегодняшняя тяжёлая работа окупилась. 18： Почти сорокаминутная поездка заставила Гарри то и дело поглядывать на часы в машине и рассеянно размышлять о том, как Том его догонит. Казалось, мальчик никогда не задумывался о том, что Том может не найти его, если не захочет. Гарри подумал: если он захочет, то сможет. У Тома была волшебная способность, которую другие даже не могли себе представить. Поэтому, несмотря на то, что его сердце бешено колотилось, Гарри убеждал себя сохранять спокойствие, подражая холодному, невозмутимому Тому. Он наблюдал за соседними машинами в зеркало заднего вида, уверенный, что Том прячется среди них. Дом мистера Чарли стоял в почти безлюдном переулке. Внизу располагались два давно закрывшихся бара, неоновые вывески которых были разбиты пьяными хулиганами. Он жил на втором этаже, и в соседних квартирах не горел свет. Лестница была завалена пивными бутылками и чёрными мусорными пакетами, и Гарри почувствовал знакомый запах. — Аренда здесь довольно дешёвая. Я только что купил PS5. Всем мальчикам это нравится, верно? — Он пожал плечами, объясняя это Гарри. Не совсем. — подумал Гарри, ведь он никогда не видел PS5, а Дурсли никогда бы не позволили ему прикоснуться к такой ценной игровой приставке. — Тебе правда нужно зайти внутрь? — спросил Гарри, не зная, к кому он обращается. Чарли от души рассмеялся. —Почему ты всё ещё стесняешься, Томас? Это мой дом, разве ты не хочешь зайти, перекусить чипсами и мороженым и поиграть в игры, пока не уснёшь? — Я лучше пойду домой, — Гарри осторожно встал у двери. — И меня зовут не Томас. — Я гарантирую, что ты вернёшься домой, в свой тёплый дом, — Чарли, похоже, процитировал фразу из фильма, которую Гарри раньше не слышал, затем открыл дверь и пригласил Гарри войти. Гарри оглянулся на грязную улицу. Должно было наступить время, когда зажигаются уличные фонари, но здесь свет мерцал слабо, и было трудно понять, где может стоять Том — у дерева или за машиной. В любом случае, он точно наблюдает за мной. Эта мысль придала Гарри безграничного мужества и уверенности, когда он шагнул в ловушку, предназначенную для маленькой мышки. Внутри зажёгся свет, и дверь за ним с щелчком закрылась. Щёлк — дверь заперлась. — Не оглядывайся, — Гарри сделал вид, что слышит голос Тома у себя в голове. — Как какой-то дурак, который никогда не видел насилия или зла. — Потом он притворится, что звонит вам, и скажет, что никто не отвечает, а затем пригласит вас переночевать, заявив, что утром отвезёт вас в полицейский участок, — продолжил Том. Всё шло по сценарию Тома. Чарли попросил у Гарри номер его телефона. Подумав немного, Гарри дал ему номер, написанный на записке от девочки по имени Гермиона, потому что вдруг понял, что не знает номера Тома. В любом случае, это была просто проверка. Чарли театрально набрал номер на своём стационарном телефоне, а затем ещё более театрально сказал Гарри: —Странно, никто не отвечает! Ха, может, ты запомнил не тот номер! Ну, теперь все на работе. Я не смогу отвезти тебя в участок до утра. Тебе придётся остаться здесь на ночь. Я не могу позволить тебе быть на улице одному. Вокруг пьяницы, наркоманы и сумасшедшие. Это слишком опасно для тебя!” Нет ничего опаснее тебя, о нет, кроме Тома. — подумал Гарри про себя. Том в сто раз опаснее, но он не убьёт меня без причины. Гарри испытывал необъяснимую уверенность. — Но я не хочу здесь оставаться… — Гарри тут же прервали, и это было недружелюбно: Чарли толкнул Гарри в плечо и закричал: —Заткнись!- Это было похоже на ребяческую выходку мужчины средних лет с пивным животом, почти комичную, как в фильме Чарли Чаплина. Гарри не испугался и не запаниковал, его лицо ничего не выражало, и он подмигнул своим воображаемым мыслям о Томе. Чарли решил, что его жертва уже сдалась, и сорвал с себя жалкую маскировку. Его жалкое лицо, казалось, изгрызли насекомые, а мышцы нервно подрагивали. Он подавил свой слепой восторг, дрожащими руками сжимая плечи Гарри, слабого и маленького, без сомнения, своего любимчика — недоразвитого мальчика, который был так близко, что ему почти хотелось впиться в него зубами. Но он не должен торопиться; у него ещё есть незаконченные дела. Если подождать, вино станет вкуснее, а сыр — насыщеннее. — Если ты попытаешься сбежать, я изобью тебя до полусмерти и буду пинать, пока рана на твоём носу не разойдётся ещё сильнее. Если ты не послушаешься, я заставлю тебя стоять на коленях на полу, кашляя и блюя! — Чарли наклонился, как чудовище из сказки, которое вот-вот украдёт и съест ребёнка. — Мальчик, теперь ты мой! Ты останешься здесь и будешь жить со мной! Понял? А? Зелёные глаза Гарри смотрели прямо в расширенные карие зрачки под светом ламп. Его тень стояла прямо, как дерево, готовое сломаться. Он не отвечал на бесконечные угрозы Чарли. Он просто думал: —«Чёрт, Том действительно победил. Чего Том хочет? Пожалуйста, не говори ничего об убийстве Дамблдора или Грейнджеров, Боже, хоть я и нечасто с тобой разговариваю». Затем он отвлекся, уставившись на испачканные кофе зубы Чарли, и его мысли потекли в другом направлении: —«Выбьет ли Том Чарли зубы, когда убьет его? Он слышал, что некоторые охотники собирают зубы своих жертв и делают из них ожерелья для своих друзей. Я не хочу ожерелье из его зубов, и Тому оно, наверное, не нужно. Его рот не очень приятный на вкус». Испуганный маленький мальчик. Чарли выпрямился, глядя сверху вниз на свою безмолвную жертву. Он думал, что его запугивание заставило Гарри слишком сильно испугаться, чтобы пошевелиться. Это могло бы сработать с другими мальчиками, которые были похожи на маленькие растения в семейной теплице: один плевок кипящей воды — и они дрожали и подчинялись. Довольный собой, он схватил Гарри за плечо и потащил его наверх, напевая детскую песенку, которую знает каждый английский ребёнок: —Маленький поросенок пошел на рынок, Маленький поросенок остался дома, У этого маленького поросенка был ростбиф, У этого маленького поросенка их не было, Этот маленький поросенок плакал "уи-уи-уи".— Всю дорогу домой!” Наверху была только одна комната, запертая на три замка. Чарли принюхался, отворяя их один за другим, и крикнул внутрь: —Выходи! Ленивая свинья! Слепой дурак, я тебя сегодня прикончу! Пол слегка скрипнул, и из темноты медленно вышел маленький босоногий мальчик. Он прислонился к стене и дверному косяку, его волосы были такими же чёрными, как у Гарри, но плохо подстриженными — достаточно, чтобы испортить репутацию любого парикмахерского салона, если бы он действительно подстригся там. Его красные опухшие глаза выглядели так, будто он постоянно плакал. Его силуэт напоминал какую-то детскую звезду эпохи чёрно-белых фильмов, его губы блестели, а верхняя губа постоянно кривилась, как будто они не могли встретиться. Он услышал голос Чарли, и от каждого слога его дрожь усиливалась, хотя он и не осознавал, что в комнате есть ещё кто-то. Он не «смотрел» на Гарри, а только молча плакал. — Поздоровайся, — Чарли подтолкнул Гарри. — Это твой старший — ты знаешь, что значит «старший»? Неважно, ты заменишь его здесь. И мы будем жить долго и счастливо. Мальчик наконец заметил незнакомца и потянулся к нему, хватая Гарри за пальцы. Его голос был приглушённым, он отчаянно всхлипывал. Может быть, он хотел сказать «Беги» или «Помоги». Гарри знал, что его легко растрогала чужая боль и страдания, потому что так работает эмпатия. Хотя он был чьим-то заложником или игрушкой, при виде сверстника в худшем положении что-то тяжёлое давило на его эмоциональный центр. Его слёзные протоки не выдержали, и из них потекла солёная жидкость. Он крепко сжал руку мальчика и прошептал: —Привет.