Светотень

Раскладывать еду по небольшим тарелкам Айрен не стал, вовремя вспомнив о параноидальной подозрительности тёмного. Первое, что придёт в голову Кейлу, увидевшему наполненные тарелки — его хотят отравить. Это казалось дикостью изгою, привыкшему всецело доверять соратникам, но… Так живут на Шпилях. А значит — выложить нехитрую пищу на два больших общих блюда, предоставив друкари возможность лично позаботиться о себе. Поставить два стакана и закрытую бутылку с освежающим соком ледяной лозы, чудом обнаружившуюся в шкафу. Потратить остаток времени на то, чтобы одеться в свежее бельё и лёгкий комбинезон из мягкой светло-зелёной ткани, и приготовить точно такой же комплект для друкари. Живо представить недовольное фырканье и очередную тираду, которую тёмный обязательно выдаст, и… Глубоко вздохнуть, смиряясь с неизбежным и отыскивая в себе уцелевшие островки спокойствия и выдержки. Их осталось слишком мало, но на вечер хватит, а ночь обязательно восстановит разрушенное пытками мон-кай. Невольно улыбнувшись этой мысли, Айрен услышал приближающиеся шаги и повернулся к двери лицом. Кейл появился в открывшемся проёме в полнейшем неглиже и азуриани не мог не оценить красоту тренированного тела. На мгновение друкари показался ему одной из оживших статуй Эльданеша, украшавших Алайток, но наваждение рассеялось, стоило только напороться на дразнящий зелёный взгляд и услышать: — Можешь потрогать. Разрешаю. — Что? — не сразу понял Айрен и тёмный с нескрываемым удовольствием пояснил: — То, что ты пожираешь глазами, изнывая от желания! — Нет ничего постыдного в созерцании красоты, — смущённо буркнул изгой, поспешно отводя взгляд и ощущая, как вспыхнуло лицо. — Зачем впустую созерцать, вместо того, чтобы наслаждаться? — провокационно понизив голос, Кейл шагнул к нему и протянул руку. Айрен мгновенно отступил назад, не позволяя коснуться себя и отвечая полным нескрываемого страха: — И привлечь Ту-Что-Жаждет? Лишиться души из-за собственной похоти? Ты действительно этого хочешь? — Нет, — отрезал друкари, — ты не стоишь такой жертвы. — Никто не стоит, — тихо обронил азуриани, ощущая смутное недовольство, смешанное с облегчением, — давай утолим голод и отдохнём. Ночь не будет длиться вечно. Не удостоив его ответом, Кейл шагнул к стулу с одеждой, скривился, словно перед ним были грязные лохмотья рабов, но всё же надел бельё и комбинезон, почти беззвучно ругаясь сквозь зубы. В это время Айрен занял своё место за столом, дождался, пока тёмный сядет напротив, и указал взглядом на бутылку: — Я не стал открывать её без тебя. — Неужели урок усвоен? — ядовито поинтересовался друкари, бросая выразительный взгляд на общие тарелки и протягивая руку к изящной серебристой ёмкости. — Но первый глоток — твой. — Хорошо, — кротко согласился азуриани, наблюдая за тем, как тёмный ловко открывает сосуд, на мгновение подносит к носу и разочаровано морщится: — Это — сок ледяной лозы, мы не держим в убежищах алкоголь. — А зря, выносить твоё общество после пары бокалов было бы проще, — бросил в ответ Кейл, но стаканы всё же наполнил и выжидательно уставился на Айрена. Он неотрывно следил за тем, как изгой делает первый глоток, и только потом перевёл взгляд на блюда: — И ты всерьёз считаешь, что этим можно наесться? — Да, — как можно спокойнее ответил азуриани. — Солнцефрукты и корнеклубни сытнее, чем кажутся, а мясо мы сможем добыть по пути. Здесь его всё равно не приготовить. — Утешил, — буркнул друкари и с преувеличенной неохотой наполнил свою тарелку, хоть голод всё сильнее скручивал внутренности, — но я это запомню, — добавил многообещающе и мрачно. Айрен молча кивнул и первым взял корнеклубень, зная, что иначе тёмный так и не притронется к еде. Изгой не ошибся — Кейл внимательно следил за тем, как он быстро сдирает морщинистую коричневую кожицу, обнажая ярко-оранжевую мякоть, и откусывает первый кусочек. Друкари последовал его примеру, только после того, как он прожевал и проглотил тающую во рту нежную массу. На мгновение брови тёмного удивлённо приподнялись, а быстро покончив с первым корнеклубнем, он тут же потянулся за следующим. С солнцефруктами всё было точно так же. Пристальное наблюдение за дегустацией предваряло первое прикосновение к толстой пупырчатой шкурке и жадное поглощение скрытой под ней упругой и сочной, слегка кисловатой мякоти. Отправляя в рот одну дольку за другой, друкари внимательно прислушивался к собственным ощущениям. Отравленный подозрительностью рассудок упорно отказывался верить в то, что еда действительно была безопасной и вкусной. Но факт оставался фактом — ни малейших намёков на болезненные спазмы Кейл так и не почувствовал. Напротив — согревающе-приятное насыщение растекалось по телу, наполняя его силой и непривычным покоем. Странным и пугающим. Неужели кузен всё же исхитрился… — Ты накачал эту дрянь снотворным? — рявкнул друкари, впиваясь в лицо Айрена пронзительным взглядом и резко подаваясь вперёд. — Нет, — ответил тот, не отводя глаз, — это просто солнцефрукты, их потому и едят перед сном. Спокойствие — наш щит от взора Вечного Врага и даже ты не можешь не понимать этого! — Допустим, — неохотно согласился тёмный, протягивая руку к бутылке и начиная внимательно её рассматривать, — а предупредить меня об этом ты снова «забыл»? Похоже, мон-кай слишком сильно били тебя по голове, и в ней образовалось непростительно много дыр! Изгой вздрогнул, едва не выронив стакан, но тут же овладел собой, успев заметить яркий зелёный всполох удовольствия в глазах Кейла. Друкари не был бы собой, не причиняя окружающим боли, и, если он не восстановит свою защиту, совместное путешествие превратится в ад. А тёмный между тем требовательно спросил, указывая взглядом на бутылку: — Это не похоже на местные поделки. Откуда? Правду, Айрен. — С мира-корабля Алайток, как и я, — ответил изгой, не видя смысла скрывать своё происхождение, которым продолжал гордиться, несмотря ни на что. — Потрясающе, — довольно ухмыльнулся друкари, — а за что тебя оттуда выперли? Я в жизни не поверю, что ты оказался здесь по собственной воле! — Но это так, — говорить полуправду у азуриани всегда получалось лучше, чем лгать. — Мне просто захотелось своими глазами увидеть миры Великого Колеса и… — Сбежать от сотен запретов и миллиона ограничений, налагаемых вашими Путями — трусливой попыткой спрятаться от самих себя! — саркастично и невежливо перебил его Кейл. — В вас осталось столь же мало от истинных эльдар, как и в ваших дикарях! Вместо того, чтобы смеяться в лицо опасности и наслаждаться каждым прожитым мгновением, вы добровольно сковали себя по рукам и ногам. Вы не живёте, а существуете в своём вылизанном до тошноты искусственном мире и сами стали такими же… ненастоящими! — Неправда! — оскорблённая гордость легко сломала истончившиеся барьеры и заставила Айрена яростно возразить, совершенно не думая о последствиях. — Это вы прячетесь в Комморре и питаете свои души чужими страданиями, ища в боли спасение от Той-Что-Жаждет! — Ну почему же только страданиями, — почти промурлыкал тёмный, глядя на него мерцающим взглядом, — гнев, ненависть, обида, страсть — всё это придаёт нам сил и делает непобедимыми и бессмертными! Наш Верховный Властелин Асдрубаэль Вект правит Тёмным Городом шесть тысяч лет и это ли не доказательство того, чей путь на самом деле верный? — Нет, — резко ответил азуриани, понимая, что поддался на примитивную провокацию, но не имея сил остановиться, — как долго протянет твой Вект в реальном мире? — Достаточно, чтобы пролить море крови и найти дорогу обратно! — отрезал Кейл без капли сомнения. — Он — величайший из всех когда-либо живших эльдар и подвергать это сомнению — вернейший способ лишиться головы! — Именно! — торжествующе воскликнул Айрен, ощутив скрытую угрозу последних слов, но не собираясь отступать. — Вас пугает сама мысль о том, что можно жить иначе! Страх, который вы сеете по вселенной, всего лишь отражение ужаса, живущего в вас самих! — Он видел, как опасно сузились глаза тёмного и раздулись тонкие ноздри, но всё равно продолжил: — Ты говоришь, что мы сковали себя Путями, но сам — точно такой же пленник недоверия, ненависти и раболепия перед высшими. Докажи, что это — не так, и я возьму свои слова обратно. — Конечно, возьмёшь, — прошипел друкари, сжимая руки в кулаки и чувствуя, как вонзаются в ладони острые ногти, — проглотишь вместе с зубами и языком, за который тебя и выставили пинком под зад! Держать тебя на вашем выхолощенном мирке было всё равно что сжать в руке активированную гранату, надеясь, что она не взорвётся и не разнесёт всё вокруг на куски! Будь это не так, ты никогда не променял бы безопасность на загаженную мон-кай планету! Ты надел бы тот проклятый ошейник и не посмел не то, что возражать, но просто поднять на меня взгляд! Ни один из ваших паршивых «путей» не даст тебе то, чего ты на самом деле жаждешь. Я знаю это, чувствую в потоке хлещущих из тебя эмоций, которых непростительно много для просветлённого! Но это хорошо… хорошо, что мне не придётся кромсать твоё тело, чтобы утолить свой голод. Надеюсь, тебя хватит надолго, кузен, — с этими словами Кейл довольно ухмыльнулся и поднялся на ноги: — Прежде, чем начнёшь убирать со стола, сними со стены спальни ту отвратительную мазню или это сделаю я. И поверь, тебе не понравится, как, — это был уже приказ, а сам друкари неспешно пошагал в сторону купальни, давая изгою немного времени, которое совершенно точно не стоит тратить на то, чтобы пялиться ему в спину.

***

Тишина, воцарившаяся в спальне, не имела ничего общего с покоем. Она полнилась почти физическим ощутимым напряжением, её пронизывали колючие искры, исходящие от Кейла. Они разлетались по комнате, словно потревоженные кинжальные осы, хоть сам друкари лежал совершенно неподвижно. Однако расслабленная поза, закрытые глаза и ровное дыхание были всего лишь ширмой, неспособной скрыть истинное состояние тёмного от любого психически восприимчивого существа. Айрен ощущал, как удовольствие, злость, страх и голод души Кейла сменяли друг друга с калейдоскопической скоростью. Они складывались в пугающе яркие узоры, пульсировали багрово-чёрным и тут же распадались, чтобы соединиться вновь в ещё более жутком сочетании. Рука изгоя привычно метнулась к груди, стремясь обрести хоть толику равновесия в прикосновении к путеводному камню, но пальцы коснулись всего лишь кожи. Беспощадное и горькое напоминание о том, что остался один на один с гибельным морем чужих и своих эмоций. Твоя душа — неиссякаемый источник силы и слабости, черпай из неё избирательно и мудро, не забывая вовремя наполнять. Эту архиразумную и совершенно бесполезную сейчас фразу он услышал от своего наставника, когда только ступил на Путь Грёз — первый и оказавшийся самым коротким. Возможно, это случилось потому, что выбор был сделан не им, а матерью, решившей, что сновидец подвергается опасности гораздо меньше, чем воин. Спорить Айрен не стал, к тому времени он окончательно запутался в себе, а грёзы — вернейший путь к самопознанию. Он сошёл с этого Пути после первого и единственного принятия дремолиста по совету своего стража грёз. Видение, посетившее тогда, навсегда отпечаталось в памяти: развороченный взрывами отсек космического корабля, по которому он двигался со стремительностью хищника. Цепной меч пел в руке, легко рассекая выскакивающих навстречу врагов на части, а собственный громкий смех сливался с точно таким же, звучащим из-за спины. Айрен быстро развернулся, желая узнать, кто же делит с ним этот восхитительный и жуткий миг, и увидел… себя, облачённого в чёрную шипастую броню комморрита. Лицо двойника было забрызгано кровью, губы кривились в зверином оскале, а в глазах полыхало безумие. Он попятился назад и закричал, видя, как взлетает зазубренное лезвие меча и вонзается в грудь, пробивая сердце. Айрен рухнул на колени, хватая губами воздух и слыша над головой хриплый хохот своей копии. Из последних сил он рванулся к светлой искре, замерцавшей на полу, и протянул к ней дрожащую руку. Запястье тут же обхватили невидимые, но вполне осязаемые пальцы и выдернули его из кошмара в реальность. Над ним, распростёртым на спине, склонялось встревоженное лицо Анаидиля: — Всё в порядке, Айрен. Я здесь. Дыши глубоко и спокойно, грёзы не могут тебе навредить. — Я знаю, — прошептал он пересохшими губами и жадно припал к протянутому стражем бокалу с водой, — но всё же… это было слишком… — Что ты видел? — осторожно спросил Анаидиль. — Ничего… из того, о чём стоит говорить, — решительно отрезал он, садясь и обхватывая колени руками, — и что я хотел бы ещё когда-либо узреть. Похоже, я ошибся в выборе Пути… — Конечно нет! — уверенно заявил страж. — Это всё дремолист, он подействовал на тебя слишком сильно. Прости. — При чём здесь ты? — приподнял бровь Айрен, старательно пытаясь отгородиться от наслаждения убийством, которое испытал за мгновение до своей «смерти». — Не всем из нас стоит заглядывать в себя так… глубоко. — Ошибаешься! — горячо воскликнул Анаидиль, на мгновение касаясь его плеча кончиками пальцев. — Самопознание даёт нам силу и власть над собой, а разве не для этого ты ступил на наш Путь? — Ты хотел сказать — твой? — мягко поправил он, понимая, что попросту боится очередного погружения в грёзы и встречи со своим тёмным двойником. — Я благодарен за твою помощь, но предпочту оставаться в реальности. Тогда Айрен ещё не знал, что она может быть гораздо страшнее любого кошмара, а сбежать от себя невозможно в принципе. Можно только стреножить свою душу поводьями воли и направить на единственно-верную дорогу, которую он так до сих пор и не нашёл. И рискует не найти никогда, если продолжит копаться в прошлом, вместо того, чтобы позаботиться о будущем. Глубокий вдох и медленный выдох — первые крохотные шаги к спокойствию, которое настырно пытаются похитить жалящие и ядовитые эманации Кейла. Каждое беззвучно произносимое слово мантры выравнивает дыхание и замедляет сердечный ритм. Обрывки переживаний, тревог и мыслей кружат в уставшем разуме, словно жужжащий рой мух, категорически не желая его покидать. Слишком многое случилось и может случиться, чтобы не думать об этом. Прошлое, настоящее и будущее одинаково мрачны и пугающи, и слабый свет собственной души не в силах развеять эту душную тьму. В хрупкий купол сосредоточенности, который с трудом удалось возвести, вонзаются чёрные стрелы, испускаемые разумом друкари. Они отравлены жаждой, пропитаны яростью и неистовой злостью. С их наконечников капает смертельный яд и медленно, но верно разъедает хрустальные стены. Один удар сердца, и они покрываются паутиной тонких трещин, грозя в любой момент взорваться стаей режуще острых осколков. Пульс учащается, в виски ввинчивается боль, словно тёмный уже начал его пытать, а дыхание окончательно сбивается. Слишком близко. Их разделяет чуть больше метра, а Кейл и не думает засыпать. Натянутый как струна и напряжённый до предела, друкари настороженно вслушивается в каждый его вздох и это… Невыносимо. С трудом подавив полный болезненного разочарования стон, Айрен сел на постели, намереваясь продолжить попытку медитировать в гостиной. Зелёные глаза Кейла мгновенно распахнулись и уставились на него, ни капли не удивив, равно как и вопрос: — Далеко собрался? — Нет, — ответил изгой, поднимая взгляд на него, — мне… нужно побыть одному. Недолго. — Нет ничего постыдного в самоудовлетворении, кузен, — ухмыльнулся Кейл, — и вовсе не обязательно для этого куда-то идти. — Я вовсе не… — начал было Айрен, но по издевательскому блеску глаз друкари понял — бесполезно и что бы он ни сказал — тёмный продолжит упорствовать в своих бесстыдных предположениях. — Называй, как хочешь, но только уединение позволит мне защититься от Неё без путеводного камня. — Даже так? — издёвка превратилась в сарказм, а по губам скользнула понимающая улыбка. — В таком случае, попроси разрешения отлучиться и, возможно, получишь его, если будешь достаточно убедительным! — Пожалуйста, — выдавил азуриани, отводя взгляд, чтобы скрыть свои истинные чувства, — позволь мне выйти. Я не самоубийца, чтобы пытаться сбежать отсюда среди ночи, и вернусь, как только… — Кончишь и помоешь руки? — Да, — кивнул Айрен, сгорая в пламени смущения от грубости похабного вопроса и унизительности собственного положения. Друкари откровенно глумился над ним, наслаждаясь реакцией, но выбора не было. — Можно? — Нет, — улыбка мгновенно исчезла с лица Кейла, а глаза недобро блеснули, — делай это здесь, раз так хочется, а я посмотрю и, возможно, дам пару полезных советов. — Не думаю, — процедил изгой, даже не пытаясь справиться с острой вспышкой гнева, — ты понятия не имеешь, что такое медитация! — Ну почему же, — вскинул бровь тёмный и раздражённо продолжил: — Это пустая трата времени, в отличие от того, о чём говорил я. Либо страдай своей ерундой здесь, либо ляг и заткнись, пока я не заставил тебя это делать! Ощущая, как перехватывают горло отчаяние и ненависть, Айрен рухнул обратно на постель, повернулся спиной и закрыл глаза. Желая снова продемонстрировать свою власть, Кейл рисковал их душами, но осознавал ли это? Судорожный выдох сорвался с губ азуриани, под веками защипало, но слёзы не пролились. Вместо этого он попытался выстроить нерушимую ментальную стену, отсекая себя от тёмного, но сдался на десятой провалившейся попытке. Медитировать рядом с другом легко и приятно, но как сделать это, когда на расстоянии вытянутой руки самый настоящий враг?..