Светотень

Стоило только Айрену зашевелиться и Кейл мгновенно вырвался из плена полудрёмы, в которую всё же погрузился под утро. Умение моментально просыпаться не раз спасало друкари в прошлом, а сейчас дало возможность пристально наблюдать за кузеном из-под полуопущенных ресниц. Кейл видел, как изгой медленно сел на постели, бросил быстрый взгляд на него, скривился, словно один его вид причинял боль, и потряс головой, разгоняя остатки сна. Взлохмаченный и, казалось, побледневший и похудевший за ночь, азуриани выглядел откровенно плохо: вокруг ввалившихся глаз залегли тёмные тени, а черты лица заострились, прибавляя Айрену лет. Он словно не отдыхал вовсе, а напротив — растратил последние силы и здорово напоминал иссушённых, копошащихся в Трущобах Нижней Комморры. Неужели всё это из-за… Признавать, что всё-таки зря запретил изгою медитировать наедине, Кейлу категорически не хотелось, но и отрицать очевидное — бессмысленно и глупо. Зов Той-Что-Жаждет истончил душу Айрена и обессилил тело, а это может стать фатальным для обоих. Поддавшись непреодолимому желанию доминировать, он допустил ошибку, но всё ещё можно исправить. Достаточно всего лишь втянуть азуриани в пиршество, разделив с ним упоение страданиями и болью. Сопротивляться, цепляясь за свой идиотский Путь, Айрен теперь попросту не сможет. Не позволят жажда, смотрящая из лихорадочно блестящих голубых глаз, и сосущая, изматывающая пустота внутри. И самое время прозрачно намекнуть встающему с кровати кузену, как можно не только насытить свою душу, но и получить от этого удовольствие. — Паршиво выглядишь, — негромко начал друкари, полностью открывая глаза и окидывая стройную фигуру изгоя оценивающим взглядом. Айрен вздрогнул, услышав его голос, но не сказал ничего, упрямо сжав губы и всем своим видом показывая, что не собирается отвечать. Оскорблённая гордость и обида, которые азуриани даже не пытался скрыть, заставили Кейла насмешливо фыркнуть и спросить: — Ты оглох или проглотил язык? — Не вижу смысла разговаривать с тем, кто слышит только себя, — сквозь зубы процедил изгой, не глядя на него. И поспешно выскользнул за дверь. Лишившись возможности оставить последнее слово за собой, Кейл раздражённо заворчал, хмуря брови и отбрасывая одеяло. Невыносимо хотелось немедленно догнать Айрена, схватить за волосы и приложить смазливой мордой о ближайшую стену, карая за своеволие, но… Это ни на шаг не приблизит к вратам, скорее, наоборот, а значит — подавить вспышку ярости и последовать за кузеном, пока тот не воспользовался моментом и не сбежал. Айрена в гостиной не было, но едва уловимый шум льющейся воды погасил вспыхнувшую было тревогу. Решив не тратить время даром, Кейл пошагал к уборной, а с изгоем столкнулся в дверях купальни. Азуриани успел не только умыться, но и облачиться в доспехи, и молча посторонился, пропуская его. Отказать себе в удовольствии зацепить изгоя плечом друкари не смог, провоцируя на хоть какую-то реакцию, но тот продолжал упрямо молчать. Раздражение вспыхнуло с новой силой и сдержать его было ничуть не проще, чем покорно склонять голову перед ненавистным драконом. Опасаясь, что ослабленной реальным миром воли попросту не хватит, Кейл ускорил шаг. Вставая под прохладные струи, он надеялся, что вода поможет погасить разгорающееся в душе бешенство, и почти не ошибся. Окончательно взять себя в руки помогла боль, когда крючья доспеха вонзились в плоть, посылая бодрящий разряд по нервам. Кейл шумно выдохнул, запрокидывая голову и прикусывая губу, и бросил короткий взгляд в зеркало. Скривился, увидев, что и сам выглядит ненамного лучше Айрена, быстро привёл в порядок волосы и вернулся в гостиную. Скудный завтрак, состоявший только из корнеклубней и недопитого вчера сока, прошёл всё в том же гнетущем молчании. С каждой минутой друкари всё сильнее казалось, что их разделяет не только стол, но и холодная невидимая стена, воздвигнутая изгоем. Заострившиеся черты делали Айрена до отвращения похожим на статую, а холодный блеск больших глаз резал, словно отравленный клинок. Кейл и представить не мог, что пытка молчанием окажется столь мучительной, но чем дольше это длилось, тем сильнее хотелось разбить тишину вдребезги и… — Тебе ещё не надоело? — вопрос сорвался с губ друкари, когда еда закончилась и он потянулся за питьём. — Нет, — односложно ответил азуриани, на мгновение встречаясь с ним взглядом. — Я не стану тратить силы на бесполезный разговор и бессмысленные споры, их и так… — Почти не осталось, да? — закончил за него Кейл и уверенно продолжил, глядя в глаза, подёрнутые ледяной коркой неприязни: — Не пытайся отрицать очевидное, кузен. Голодная Сука добралась до твоей души, несмотря на твой хвалёный Путь! — Неправда! — потухший взор Айрена ожил и наполнился колючими искрами. — Ты сделал всё, чтобы это случилось, так при чём здесь Путь?! — Я? — деланно изумился друкари, приподнимая бровь. — Следи за языком и не смей обвинять меня в своей слабости! Я не запрещал тебе медитировать и не приковывал к постели, а всего лишь… — Утопил в своей тьме, — горько перебил изгой. — Ты — сотканная из ненависти чёрная звезда, чьё смертоносное излучение убивает всё живое! — на этих словах глаза Кейла вспыхнули изумрудным огнём, а губы искривила хищная усмешка. — Я пытался отгородиться от тебя, но… — Не смог? — спросил друкари, испытывая настоящее удовольствие он полных боли и горечи слов. — Но разве не этому ты столько учился? Неужели одного моего присутствия оказалось достаточно, чтобы сияющие доспехи превратились в ничто? Это ли не доказательство никчёмности твоего ущербного Пути? — Нет, — упрямо повторил Айрен, — да и какая разница теперь? Ты всё равно никогда не признаешь, что был неправ! — Конечно, — ухмыльнулся Кейл, скрещивая руки на груди, — но зато я знаю, как заглушить Её зов безо всяких медитаций и прочей чуши! Нескольких мон-кай будет достаточно, чтобы насытить твою истончившуюся душу, а разве не этого ты жаждешь?.. Разве животные не заслужили смерти, после всего, что сделали с тобой?.. — он уставился на изгоя немигающим взглядом ядовитой змеи, требуя ответа, и солгать Айрен попросту не смог — отвёл глаза и пробормотал, поднимаясь на ноги: — Нам пора идти, но сначала… — он подошёл к одному из шкафов, вытащил оттуда два хамелиолиновых плаща и бросил один из них Кейлу: — Это сделает наш путь безопаснее. — Не сомневаюсь, — друкари ловко поймал одежду, которую не раз видел на азуриани, попадавших на рабские рынки Комморры, — и позволит застать наши жертвы врасплох.

***

Кейл первым услышал негромкие голоса мон-кай. Это случилось спустя несколько часов утомительных блужданий по лесу. Следуя за Айреном по едва заметной тропе, друкари ощущал медленно, но неотвратимо усиливающийся голод и нарастающую злость. Они почти достигли апогея, когда лес наконец-то начал редеть, тропа стала шире, а взгляд зацепился за нечто, подозрительно похожее на мон-кайское жилище. Невольно ускорив шаг, друкари поравнялся с кузеном и цепко схватил за локоть, вынуждая остановиться. Азуриани вопросительно взглянул на него и Кейл негромко спросил: — Ты тоже это видишь? — Да, но я думаю, что нам не стоит… — Упускать такой шанс? Согласен, — кровожадно оскалился друкари, — но сначала подойдём поближе и посмотрим, что послал нам Кхейн! Он устремился вперёд, не оставляя изгою выбора, и ощущая, как пробегает по коже дрожь нетерпения. Двухэтажное каменное строение возвышалось посреди рукотворной поляны, окружённое металлическим забором. Он был слишком высоким для мон-кай, но не для эльдар, и Кейл довольно усмехнулся, всё отчётливее слыша голоса и смех ничего не подозревающих животных. Жажда неудержимо толкала друкари вперёд, но голос комморрийской осторожности настаивал на том, чтобы обойти здание и перемахнуть через забор у задней стены. Там росло какое-то плодовое дерево и несколько тёмно-зелёных кустов — самое то, чтобы укрыться в их тени и попытаться понять, сколько в доме мон-кай. Айрен, с искажённым мучительными сомнениями лицом, следовал за Кейлом словно тень, но не говорил ни слова. Похоже, до него наконец-то дошло, что не стоит становиться между охотником и добычей, особенно если и сам не прочь напоить клинок свежей кровью. Сливаясь со стеной, эльдар добрались до распахнутого окна и одновременно заглянули в комнату. Судя по всему, это была трапезная, а за большим круглым столом сидело целое семейство: лысый жилистый самец с иссечённым шрамами сухим лицом, толстая длинноволосая самка и двое детёнышей-подростков. Животные жадно поглощали стоящую на столе пищу, не забывая переговариваться на своём хрюкающем наречии. Кейл заметил ещё двоих, судя по одежде, рабов или слуг, почтительно застывших у входной двери, но сказать что-либо не успел. Помешал полный ненависти шёпот: — Кей-морагх! Ты не можешь… нет… Друкари бросил быстрый взгляд на кузена и увидел смертельно побледневшее лицо и остекленевший взор, приклеившийся к самцу. Ярость, ужас и боль переполняли душу азуриани, переливаясь через край, и Кейл мгновенно понял, кто этот мон-кай. — Везучая тварь, да? — прошептал он, склоняясь к уху изгоя. — Сам Кхейн отдаёт его тебе! — Он пытал меня в день рейда… — потерянно обронил Айрен, — но как… — Неважно, — друкари опустил руку на плечо изгоя, сжимая его металлическими когтями и с удовольствием цитируя слова Великого Тирана: — Лишь наивные пытаются забыть и простить. И знаешь… животные очень привязаны к своим детёнышам и самкам, понимаешь, о чём я?.. Азуриани не ответил ничего, да и вряд ли услышал хоть слово — продолжал смотреть на своего палача, дрожа, словно после удара агонизатором. На секунду Кейлу показалось, что сейчас кузен развернётся и сбежит, не выдержав напряжения, но тут из груди Айрена вырвалось рычание и он ринулся вперёд. Цепной меч взвыл в его руке, лезвие взметнулось высоко вверх и обрушилось на закрытое окно. Друкари устремился следом и оказался в комнате всего на секунду позже изгоя. Оглушительный визг самки ударил по ушам, несмотря на шлем, детёныши одновременно рванули к выходу, а меч Айрена столкнулся с силовым клинком лысого. Кейлу хватило одного мгновения, чтобы полоснуть чёрным лезвием по горлу вопящей самки. Не настолько глубоко, чтобы убить, но достаточно, чтобы вопль сменился бульканьем, а ноги подкосились, и она рухнула на колени, зажимая руками длинный порез. Зарычав от удовольствия, друкари устремился за почти добежавшими до двери детёнышами. Слуги оказались достаточно преданными и тупыми, чтобы встать у него на пути. Не замедляя шага, Кейл вспорол живот женщины, ловко увернулся от вывалившегося оттуда влажного комка внутренностей и тут же развернулся к мужчине. Мон-кай двигался чудовищно медленно и неловко. Друкари крутанулся в пируэте, мгновенно оказываясь за спиной раба, и отсёк его правую руку вместе с зажатым в ней ножом. Человек завопил, почти в унисон с ползающей в луже крови женщиной, и сдержать полный презрительного превосходства смех Кейл не смог. Располосовав горло мужчины, он поглотил полную вкуснейших страданий душу, и тут же прыгнул вперёд. Детёныш мужского пола уже выскакивал за дверь, вопя во всё горло, а юная самка почти догнала его. Почти. Железные пальцы тёмного схватили её за волосы и рванули назад, не позволяя сбежать, а клинок скользнул по сухожилиям, подрезая их. Самка завопила от боли и рухнула на пол, а Кейл пинком отбросил её подальше от двери и стремительно развернулся на лязг скрещивающихся мечей. Перекошенное боевой яростью лицо Айрена было забрызгано кровью, льющейся из нескольких глубоких ран на теле мон-кай, но тот и не думал отступать. Бросался на изгоя, крича что-то на своём примитивном языке, а слова тонули в воплях и стонах. Друкари потратил ещё пару драгоценных секунд, глядя на отточенные движения азуриани, мастерски парирующего удары и стремительно контратакующего, а после развернулся и поспешил за улизнувшим детёнышем. Отыскать щенка оказалось не так-то просто — мешали то и дело выскакивающие навстречу слуги, тщетно пытающиеся защитить своих хозяев и отнимающие время. Их жалкие попытки были обречены на провал, но всё же замедляли Кейла. Перерубив позвоночник последнему из мон-кай, друкари на мгновение оглянулся — широкий алый след тянулся за ним по коридору, а скорчившиеся тела радовали взгляд. Пиршество удалось на славу — страдания подыхающих животных, их ужас и муки наполнили тело энергией и заткнули Голодную Суку. Осталось найти детёныша, чей сдавленный всхлип только что послышался из самой дальней комнаты. Довольно усмехнувшись, Кейл бесшумно подошёл к двери и рванул её на себя. По ушам тут же ударил грохот выстрела и полное животного страха и ненависти: — Сдохни, ксенос! Эти два слова тёмный понимал без переводчика — слишком часто слышал их от мон-кай во время рейдов. Зашипев, словно разъярённая змея, он бросился на щенка, вырвал из дрожащих пальцев оружие, отшвырнул в сторону и тут же схватил подростка за горло. Наклонился к мгновенно побледневшему, залитому слезами лицу, услышал стук зубов и сильнее сжал пальцы. Мон-кай захрипел и вцепился в его руку, а в воздухе разлилась отвратительная вонь и Кейл расхохотался, поняв, что стало её источником. Издевательский смех, усиленный шлемом, прокатился по комнате, а острые железные когти раздавили гортань, даруя животному незаслуженно лёгкую смерть. Впитав и эту душу, друкари поспешил назад, не желая ни на секунду задерживаться среди смрада. Он вернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Айрен заносит меч над загнанным в угол мон-каем, и схватить его за руку с тошнотворно-сладким: — Сделай ему по-настоящему больно, кузен! Убей сначала их! — он указал окровавленным клинком на всё ещё живых самок. Айрен бросил на него свирепый взгляд пылающих сапфировым пламенем глаз и отрицательно покачал головой, сильнее вдавливая лезвие меча в горло своего мучителя. — Слабак, — насмешливо фыркнул Кейл, — так уж и быть, я сделаю это за тебя, но дай мон-каю досмотреть! Отпустив руку азуриани, он скользяще шагнул к старшей самке, схватил за волосы, грубо вздёргивая голову вверх, и одним отточенным ударом вскрыл дрожащее тело от паха до горла. Широкий и бурный багряный поток хлынул из бьющейся и хрипящей в агонии жертвы, а друкари уже устремился к её дочери, зашедшейся в истеричном визге. Кейл замедлил шаг, наслаждаясь мощной волной запредельного ужаса, исходящей от мон-кай. Чёрное зазубренное лезвие плясало в его руке, выписывая замысловатые фигуры в пропитанном дурманящим ароматом крови воздухе. Мгновение спустя друкари оказался за спиной самки, вжал клинок в её шею и прорычал, глядя в обезумевшие от ужаса глаза лысого: — Смотри на меня, мон-кай! Смотри и знай — это ты убил их всех! Алая полоса на шее самки вспухла багровыми каплями, а Кейл поудобнее перехватил меч и всадил его в её спину. За первым ударом последовал второй, а потом ещё и ещё, кромсая тело и превращая его в груду истерзанной плоти. Последним взмахом клинка друкари отсёк голову и швырнул её под ноги мон-кая и тот, окончательно утратив разум, по-звериному завыл, резко подаваясь вперёд. Оружие отреагировало мгновенно, психически связанное с застывшим на месте Айреном. Зубья пришли в движение и перемололи плоть и кости, а изгой шарахнулся назад, чудом разминувшись с кровавым фонтаном. Азуриани продолжал отступать от рухнувшего на пол обезглавленного тела, глядя на него широко открытыми глазами и судорожно сжимая в руке меч. Щёки Айрена пылали, тяжёлое дыхание с хрипом вырывалось из груди, а душа жарко пульсировала, причиняя почти физическую боль. Он отступал, пока не упёрся в Кейла спиной, стремительно обернулся, машинально вскидывая клинок, но тут же уронил его на пол. Изгой задрожал, обводя комнату ошалело-неверящим взглядом, а после сделал два неверных шага к телу старшей самки и его тут же вырвало прямо на выпавшие из вспоротого брюха кишки. Кейл усмехнулся, стаскивая шлем, бросил клинок в ножны, шагнул к столу, схватил с него стеклянный сосуд с прозрачной жидкостью и протянул Айрену, вытирающему рот тыльной стороной дрожащей ладони. Изгой едва не выронил его — так сильно тряслись длинные пальцы, поднёс к губам и друкари услышал, как стучат о стекло зубы. Азуриани сделал всего лишь пару глотков и закашлялся, швыряя сосуд на пол, а после поднял на Кейла потемневшие до грозовой синевы глаза и хрипло выдохнул: — Моя душа… она… — Сыта и довольна, — бархатно промурлыкал тёмный, чуть касаясь когтями щеки изгоя, — нет ничего слаще боли и теперь ты это знаешь… Это — путь истинных эльдар, кузен, — он обвёл залитую кровью комнату победоносным взглядом, — наш Путь! — Нет, — покачал головой Айрен, закрывая глаза в тщетной попытке сбежать от сотворённого собственноручно кошмара, — нет… я… — Никогда не забудешь этот миг и сладкий вкус души врага, насытившей тебя, — прошептал Кейл, медленно обрисовывая контур его подрагивающих губ, — ты будешь жаждать этого снова и снова… я знаю это… ты… — Нет! — выкрикнул азуриани, отшатываясь от него и закрывая лицо руками. — Нет! Это слишком… — Хорошо, чтобы забыть и не желать повторения, — усмехаясь, обронил друкари, — но всему своё время, а сейчас нам стоит обыскать этот мон-кайский сарай и уходить.