Светотень

Уровень амниотической жидкости стремительно падал, её сменяли воздух и боль, возникшая внутри вместе с первым вдохом. По обнажённому мокрому телу одна за другой прокатились судороги, из горла вырвался хриплый крик, а ногти заскребли по прозрачному стеклу колбы в отчаянной и безнадёжной попытке выбраться. Тонкие шланги, питавшие его ускоренно развивающееся тело и отводящие отходы, резкими рывками покидали свои места и поднимались вверх, скрываясь в крышке. Тело колотила мелкая дрожь от холода окружающего воздуха, а ноги подкосились, когда жидкости не осталось совсем. Он рухнул на колени, слыша где-то над головой протяжный, режущий уши писк и глядя сквозь стекло полным муки и непонимания взглядом. Изображение плыло и двоилось, но уже через мгновение стало чётким и ясным, и он увидел приближающееся к стеклу существо в железной маске, скрывающей лицо. Оно подошло вплотную, подняло бледную мускулистую руку и постучало по стеклу. Грохот ударил по ушам, заставляя заткнуть их руками и затрясти головой, а существо издало несколько странных булькающих звуков и коснулось чего-то невидимого. Стеклянные стены мгновенно и беззвучно опустились, а рядом со странным созданием появилось ещё одно — высокое и тощее, с куда большим количеством конечностей, чем было у него, и пронзительным холодным взглядом чёрных глаз. Оно окинуло его, дрожащего, скорчившегося и мокрого, оценивающим взором и сделало быстрый повелительный жест одной из рук. Этого оказалось достаточно, чтобы существо в маске шагнуло к нему, наклонилось, обхватывая поперёк тела, забросило себе на плечо и пошагало вглубь комнаты, показавшейся ему просто огромной. Он успел увидеть только ещё несколько колб, таких же, как его собственная, а в следующее мгновение уже лежал на холодном и скользком столе, а существо ловко фиксировало ремнями его руки, ноги, грудь и даже шею. Оглушённый и обездвиженный, он мог только чувствовать, как что-то надевается на голову, впиваясь острыми шипами в виски, а потом по широко распахнутым глазам ударил невыносимо яркий свет. Он рефлекторно зажмурился, не понимая, что происходит, кто он сам и что собираются делать эти два существа. Ответ пришёл спустя один удар бешено колотящегося сердца — оплёл раскалённой сетью голову и вонзился прямо в мозг, выжигая в нём первые два слова — Кейл Тайлеш. Тело забилось в путах, выгибаясь и корчась, а в сознание хлынул бурный поток, несущий невыносимое страдание и… знания. Он кричал до тех пор, пока не охрип, и потерял счёт времени. Периодически проваливался в спасительное беспамятство и снова приходил в себя от боли — безмерной и бесконечной… Почти такой же, как и та, что разбудила недавно задремавшего Кейла, наконец-то нашедшего более-менее удобное место под прозрачным куполом защитного поля. Она разливалась по телу, пульсировала в висках и скручивала внутренности в тугой узел. Неужели кузен всё-таки умудрился отравить его тем треклятым мясом, ведь откуда иначе взяться стремительно усиливающейся тошноте? Горький ком прокатился по горлу, наполняя рот отвратительным привкусом, а мгновение спустя Кейла вывернуло наизнанку. Он не захлебнулся только потому, что лежал на боку, лицом к потухшему костру, и успел чуть приподняться на дрожащей руке. Отвратительный запах полупереваренной пищи разлился в воздухе, а за первым позывом последовал второй — ещё более мучительный и долгий, разбудивший Айрена, мгновенно оказавшегося рядом и задающего самый тупой из всех возможных вопросов: — Что слу… — Ты… — с трудом выдавил Кейл, вытирая рот тыльной стороной ладони и обдирая изгоя полным ненависти взглядом, — зна-ешь, — зубы стучали, а тело била мелкая дрожь, и только упрямство, помноженное на злость, помогло продолжить: — Мя-со отра… — новый позыв не позволил закончить и смешался с возмущённо-встревоженным возгласом изгоя: — Нет! — на мгновение его прохладные пальцы коснулись покрытого испариной лба друкари — слишком горячего для эльдара. — Я не… — Врё-ешь, — прохрипел Кейл, хватая Айрена за руку и притягивая ближе, — ты хотел… сво-бо-ды… и… — Тоже ел! — напомнил азуриани, пристально вглядываясь в лихорадочно блестящие глаза с покрасневшими белками — одним из вернейших признаков отравления животным токсином. Вот только где… Догадка вспыхнула в лихорадочно ищущем ответ разуме и тут же слетела с губ: — Ты отходил. Перед сном. Помнишь? — Тёмный кивнул, с трудом фокусируя на нём взгляд, а его пальцы разжались, словно разом утратив силу. — Ты касался чего-то, кроме себя? — Н-нет, — прозвучало, с трудом пробиваясь сквозь участившееся дыхание, веки опустились, а лоб прорезали морщины, словно Кейл пытался что-то вспомнить. Айрен впился взглядом в искажённое страданием лицо, молясь, чтобы память тёмного не утратила цепкости даже сейчас, когда мозг охвачен ядовитым пламенем. И невольно вздрогнул, услышав сдавленное: — Лист… с дере-ва… здесь, — двигаясь рвано и судорожно рука друкари указала на пах, — но… я… ниче-го… — в этот раз Кейла вырвало пеной и желчью, но позыв был короче и быстрее утих, заставляя Айрена нахмуриться — стремительное ухудшение состояния только подтверждало почти ставшее уверенностью. — Не почувствовал, так? — быстро заговорил он, надеясь, что сознание не оставит друкари ещё хотя бы несколько минут. — Ты и не мог. Тебя укусили, Кейл, — он произнёс это как можно увереннее, — но антидот… — Не… дашь? — сипло перебил друкари, пытаясь вновь схватить его за руку, но пальцы прошли мимо, а в зелёных глазах мелькнули понимание и бессильная злость. — Дам, — коротко бросил Айрен, игнорируя оскорбительный намёк на недостойный азуриани поступок, — но сначала… — Под-чи-нись? — тёмный произнёс это удивительно чётко, а его губы искривила саркастичная и горькая ухмылка, заставившая изгоя нахмуриться и раздражённо бросить: — Кровь Курноуса! Какой же ты идиот! Я должен осмотреть тебя, ведь если клещ до сих пор на тебе, антидот бесполезен, ясно? Кейла хватило только на то, чтобы молча кивнуть и бессильно откинуться на спину, закрывая глаза. Собственная уязвимость и полная зависимость от азуриани, казалось, усиливали боль, раскалёнными шипами пронизывающую дрожащее тело. Обрывки мыслей вспыхивали и гасли в мутящемся сознании друкари, не успевая оформиться окончательно. И всё яснее слышался манящий и жуткий зов, от которого он напрасно пытался сбежать, погружаясь всё глубже в непроглядную тьму.

***

С каждым учащённым ударом сердца, Айрену всё сильнее казалось, что время стремительно ускоряет свой бег, отнимая одну драгоценную секунду за другой. Заострившиеся черты неподвижно лежащего Кейла, мертвенная бледность кожи и поверхностное дыхание — всё это буквально кричало о том, насколько он близок к смерти. Ещё несколько минут и… Нет. Свобода, оплаченная душой Кейла, будет слишком горькой и навсегда отравит его самого, а значит — не тратя более ни мгновения, расстегнуть пояс друкари. Усилием воли успокоить дыхание и лёгкую дрожь в руках, активировать светящийся кристалл, позаимствованный из убежища, и осторожно поддеть прикрывающую пах пластину. Ощутить, как полыхнуло лицо, и криво улыбнуться от жестокой и вовсе не смешной шутки судьбы, сделавшей его первое прикосновение к другому мужчине таким. Прикусив губу, Айрен отложил пластину в сторону, вспорол кинжалом бельё и наклонился ниже — клещ, хоть и напившийся крови, слишком мал, чтобы разглядеть издали. Иша милосердная, ну почему Кейл оказался настолько «везучим»? И как же сложно заставить себя прикоснуться к бледной коже в столь… интимном месте, но сделать это необходимо. И не просто коснуться — нужно тщательно прощупать всё, ведь только так можно обнаружить небольшой чужеродный нарост. Он может скрываться где угодно, особенно там, где самая нежная и тонкая кожа, которую так легко прокусить. В какой-то момент Айрен совершенно искренне обрадовался тому, что Кейл, похоже, без сознания. Проделать всё это под насмешливо-ядовитым взглядом и под язвительно-похабные комментарии он бы попросту не смог. Неисследованной кожи оставалось всё меньше, и тревога всё настойчивее стучалась в воздвигнутую волей стену мнимого спокойствия. Неужели он ошибся, и это был вовсе не клещ, а паук или муравей? Но нет, не заметить их укусов тёмный бы попросту не смог. Айрен прекрасно помнил, что чувствовал сам, став жертвой «гостеприимства» Фуэ-хег. Укус многоногой твари был подобен уколу докрасна раскалённой иглы — от такой боли не отмахнётся даже друкари, а Кейл не сказал ни слова, вернувшись из своей краткой отлучки. Ощути он хоть что-то, обязательно обвинил бы в этом Айрена, словно местная ядовитая фауна была его личным изобретением. Но ничего подобного не случилось, а значит — тёмный не почувствовал, когда смерть впилась в его тело. Безболезненно кусали только багровые клещи, присасывались к ничего не подозревающей жертве и впрыскивали в её кровь токсин, обладающий накопительным эффектом. А самым поганым было то, что первые признаки отравления появлялись спустя несколько часов после укуса. Этого времени было более чем достаточно, чтобы яд распространился по телу и вызвал лихорадку, рвоту, затруднённую речь и потерю сознания. А дальше — смерть, если не снять клеща и не ввести антидот… — Ну где же ты, тварь, — процедил сквозь зубы Айрен, ощупывая внутреннюю сторону бёдер и не находя там ничего. — Ты же здесь, я знаю, — шумно выдохнув, он решительно скользнул пальцами в промежность друкари, старательно отгораживаясь от почему-то тревожащей горячей гладкости кожи и… невольно улыбнулся, натолкнувшись на небольшой бугорок: — Попался, — выдохнул облегчённо, а после быстро снял ещё пару чёрных пластин, облегчая себе доступ, осторожно развёл в стороны бёдра Кейла и увидел тёмно-багровую горошину, прицепившуюся почти в самом центре промежности. Наклонившись ниже, Айрен ухватил клеща как можно ближе к голове, поднял разбухшее брюшко перпендикулярно месту укуса и начал очень медленно и осторожно поворачивать его вокруг оси. Прежде азуриани только видел, как это делали сородичи-лекари, и сейчас ему пришлось полагаться лишь на ловкость пальцев и память, запечатлевшую каждое движение целителя. Айрен затаил дыхание, опасаясь случайно оторвать брюшко от головы, вытащить которую без инструментов будет практически нереально. Он запретил себе думать о чём-либо, кроме паразита, который упорно не желал покидать насиженное место, продолжая убивать Кейла. Сосредоточился на вращательных движениях, наконец-то начавших приносить плоды, а мгновение спустя клещ оказался в его руке. Ругнувшись сквозь зубы, азуриани растёр мерзость между пальцами, тут же окрасившимися алым. Он машинально вытер их о мох, а в следующую секунду уже вытаскивал из поясной сумки шприц с антидотом и всаживал в бедро друкари. Но этого ему показалось мало — нагрев в пламени плазменной зажигалки кончик своего кинжала, Айрен прижал раскалённый металл к месту укуса, обеззараживая крохотную ранку, продолжающую кровоточить. Вернув клинок на место и смахнув со лба пот, изгой окинул Кейла пристально-изучающим взглядом, опасаясь увидеть выступившие на коже багровые пятна — вестники неминуемой смерти. Чуть улыбнулся, не обнаружив ничего подобного, и внимательно прислушался к дыханию тёмного. Оно стало глубже и ровнее, чем было до укола, а значит — он всё-таки успел и Кейл не только выживет, но и скоро придёт в себя. Айрен скривился, живо представив, что скажет друкари, узрев себя в таком виде, и о чём подумает, но попытка вернуть пластины на место не увенчалась успехом. Доспехи тёмных слишком сильно отличались от его собственных, да и… какая разница теперь? Он сделал то, что сделал — не отдал Кейла Той-Что-Жаждет, вновь обрекая себя на издёвки и унижения, без которых тот просто не будет собой. Глупо? Возможно, но разве мог он поступить иначе? Нет. Это превратило бы его в друкари гораздо быстрее, чем… пиршество. Бездействие было бы самой натуральной подлостью, ударом в спину, достойным Комморры, но не Алайтока. А значит — он всё сделал правильно, и неважно, что скажет Кейл и сколько ещё ядовитых выпадов придётся пережить. А ещё, было бы неплохо отодвинуть тёмного подальше от продолжающей смердеть рвотной лужи и чем-то её присыпать, пока его самого не вывернуло. Именно этим Айрен и занялся, а напоследок просто прикрыл пах друкари пластинами. Так будет проще не думать о том, насколько нежной оказалась кожа Кейла и как приятно было её касаться. Не вспоминать о беззащитной обнажённости и не думать о собственных желаниях, так и не ставших реальностью, потому что… — Я сделаю вид, что этого не было, Айрен, — бесцветно и холодно произнесли губы Эриала, к которым он жарко прильнул мгновение назад, не сумев обуздать сводящее с ума желание, — но больше никогда… — Но почему?! — собственный полный отчаяния шёпот казался оглушительно громким, а тело горело в бушующем пламени. — Ты знаешь ответ, — тёмно-золотистые глаза металлически сверкнули. — Опасностью страсти можно пренебречь, лишь создавая новую жизнь, а то чего жаждешь ты… — Эриал покачал черноволосой головой. — Неужели ты забыл, к чему привела наших предков неуёмная похоть?.. — Похоть? — эхом повторил он, ощущая, как в сердце рождается яростный протест и вырывается в полном горечи: — Разве ты не чувствуешь, что на самом деле движет мной?! — К сожалению, да, — тонкие черты Эриала исказила смешанная с болью брезгливость, — ты одержим вожделением и опасен не только для себя! Овладей собой или… покинь Алайток, пока Та-Что-Жаждет не откликнулась на твой зов! — А если я скажу «нет»? — Тогда ты не оставишь мне выбора. Я не стану скрывать это от экзарха и рисковать десятками, а то и сотнями душ! — беспощадно-честный ответ ледяным копьём вонзился в сердце и заставил Айрена застыть на месте, словно статуя себе самому, а соратник между тем продолжал: — Это не доставит мне удовольствия, но я должен защитить наш мир! — От меня? — криво ухмыльнулся он, чувствуя, как обрывается что-то внутри. — От того, кем ты станешь, если не услышишь голос разума и не очистишь свою душу! — голос Эриала чуть смягчился. — Ты — мой собрат, соратник и друг, Айрен, и я вовсе не хочу тебя терять. Проведи эту ночь в медитации, сразись с собой и победи недостойные Жалящего Скорпиона порывы, а если не сможешь — уходи. — Я… услышал тебя… — почти беззвучно выдохнул он после очень длинной паузы, — и на всякий случай — прощай… — Кей морагх! — прошептал Айрен, вырываясь из терзающих воспоминаний о том, чего так и не случилось. Кейл — последний, кому стоит об этом знать. И слава богам, что друкари ещё не очнулся, невольно давая ему время окончательно овладеть собой и оставить прошлое в прошлом.

***

Обещающий все возможные наслаждения и муки голос становился тише, отдаляясь с каждым вдохом и унося с собой затопившую всё вокруг тьму и боль. Вязкий отравленный омут, в котором он отчаянно барахтался, медленно и неохотно выпускал из своих объятий тело и разум. Мелкая дрожь стихала, сменяясь приятным покалыванием, а следом вернулась возможность связно мыслить и Кейл внимательно прислушался к себе, не открывая глаз. О том, что едва не отдал Голодной Суке душу, не напоминало почти ничего, кроме незначительной слабости и неприятного привкуса во рту. Сущая ерунда по сравнению с тем, что творилось с ним совсем недавно, а причину подозрительной свободы и раздражающего жжения в промежности можно и нужно немедленно выяснить. Открыв глаза, Кейл медленно и осторожно приподнялся на локте. Окинув себя пристальным взглядом, он вопросительно приподнял бровь, увидев снятые пластины, просто лежащие на коже. Злорадная ухмылка искривила губы тёмного, живо представившего себе изгоя, прикасающегося к нему там, но тут же увяла, а взор метнулся к Айрену. Азуриани неподвижно сидел неподалёку, но смотрел вовсе не на него. Красивое лицо было отстранённым и застывшим, а взгляд обращён в себя. Кейлу показалось, что изгой находится здесь только телом, а его мысли витают очень и очень далеко от этой треклятой поляны. Переваривает случившееся или… — Жалеешь об упущенном шансе? — насмешливый вопрос друкари заставил Айрена вздрогнуть, резко повернуться к нему и ответить полным непонимания: — Что? — А не ясно? — многозначительно ухмыльнулся Кейл, садясь и неотрывно глядя в лицо азуриани. — Ты мог получить двойное удовольствие отымев меня и позволив подохнуть, но… — Извини, что разочаровал, — холодно отрезал изгой, — в следующий раз я так и сделаю. — Охотно верю, — фыркнул друкари, не находя ожидаемого сожаления в голубых глазах, — ты бездарно упустил возможность отделаться от меня и даже… — Кейл вдруг осёкся, по лицу промелькнула тень смятения и откровенного непонимания, — не подчинил. Почему? — А надо было? — ответил вопросом Айрен и невесело улыбнулся. — Зачем умножать ненависть, которой в тебе и так через край? — Отомстить? Отыграться? Унизить? — быстро загибал пальцы тёмный, продолжая сверлить изгоя взглядом. — Схватить за горло и поставить на колени того, кто делал это с тобой — бесценно! — Наверное, — пожал плечами Айрен, — для друкари. — Ах да, — язвительно бросил тёмный, — я и забыл, что ты у нас не такой! Надеюсь, ты хотя бы получил удовольствие, трогая меня между ног? — Нет, — лёд в голосе азуриани совершенно не вязался с полыхнувшим в сузившихся глазах пламенем, — мне было не до этого. Я искал проклятого клеща, пока ты спешил к Той-Что-Жаждет! — И нашёл, — негромко обронил Кейл, опуская руку вниз, нащупывая свежий ожог в месте укуса и начиная возвращать на место одну чёрную пластину за другой под непривычно задумчивое: — И потратил на меня единственный антидот, вместо того, чтобы просто уйти… — удивлённо-растерянные зелёные глаза снова встретились с голубыми: — Это особое азурианское извращение или… хитроумный план с далеко идущей целью? — Решай сам, — равнодушно и устало ответил Айрен, молясь всем богам сразу, чтобы Кейл наконец-то отстал. Эмоциональное напряжение схлынуло, оставив вместо себя опустошение и вопросы, слишком похожие на те, что задавал друкари. А самым паршивым было то, что ответов на них изгой попросту не знал. — И решу! — упрямо и зло процедил тёмный, легко поднимаясь на ноги и направляясь к рюкзаку азуриани, в котором лежала фляга с водой. Самое то, чтобы избавиться от мерзкого привкуса и окончательно убедиться, что тело послушно по-прежнему: — Кстати, если снова захочешь меня потрогать — просто скажи, — провокационно бросил он через плечо и склонился над рюкзаком. — Обязательно, — пробормотал сквозь зубы Айрен, но Кейл услышал, стремительно развернулся к нему, впиваясь в лицо немигающим взглядом, и даже рот открыл, но не издал ни звука. Молча смотрел несколько долгих мгновений, а после скривился и принялся яростно отвинчивать крышку фляги.