Светотень

Кейлу хватило одного взгляда на тускло освещённое помещение, чтобы услышать грохот своих рухнувших планов и прошипеть, хватая Айрена за плечо: — Ты знал! — Нет, — изгой не отвёл глаз и даже не вздрогнул, — я здесь не был и понятия не имел, что… — Это — грязное дикарское логово? — презрительно выплюнул друкари, обводя оценивающим взором небольшую комнату. Ничего общего с первым убежищем: неровные каменные стены, словно их только начали обрабатывать, да так и бросили. Ни стола, ни стульев, ни кроватей — только три уже знакомых узких шкафа у одной стены и несколько свёрнутых спальных мешков у второй. Вместо купальни — крохотный родник, которого хватало только на то, чтобы наполнить небольшую округлую каменную чашу. Ни уборной, ни малейшего намёка на другие помещения — нормально для перевалочного пункта, но не для… — Только азуриани может бездарно сдохнуть, защищая это… — процедил тёмный, бросая на Айрена уничтожающий взгляд. — Это запредельная глупость или… — Жертвенность, — глухо обронил изгой, пристально всматриваясь в дальний левый угол, а мгновение спустя, стремительно подходя к нему и проводя рукой по стене. Неотличимая с виду от остальных, она тут же подёрнулась лёгкой рябью, медленно исчезая и открывая сузившимся глазам Кейла высокую узкую овальную нишу, в которой клубился мерцающий туман. — За это стоило умереть, — негромко произнёс Айрен, — нельзя подпускать мон-кай к нашим порталам. Любой ценой. — Возможно, — буркнул друкари, неспешно приближаясь к изгою и не отводя взгляда от серебристой дымки. — И куда ведёт это… сокровище? — Не знаю, — пожал плечами азуриани и добавил задумчиво и неуверенно, — но могу предположить… — Ну, давай, — протянул Кейл тоном снисходящего властелина, переводя на него ироничный взор. — Удиви меня. — На Фуэ… — начал Айрен и тут же поправился, — на всех первозданных мирах есть свой аналог Паутины с порталами, связывающими определённые точки. Перемещаясь между ними, можно покрыть сотни километров на пару мгновений и даже… попасть в Мировой Храм. — Врата в Паутину там? — нетерпеливо задал тёмный самый главный вопрос. — Нет, — отрицательно покачал головой изгой, — они на поверхности, а Храм — под землёй, но сравнительно недалеко. — Восхитительно! — саркастично фыркнул Кейл. — Шаг в неизвестность вместо блуждания по лесу, полному треклятых клещей? Так себе альтернатива или… — он осёкся и угрожающе добавил, озарённый внезапной догадкой: — Ловушка, в которую ты неумело пытаешься меня затащить! — Что? — изумлённо вскинул брови Айрен, на всякий случай отступая на шаг. — Ты о чём? — Не прикидывайся идиотом! — рыкнул в ответ друкари. — Я — последний, кого ждут в вашем Храме, и ты это знаешь! Вы настолько боитесь и ненавидите нас — живое напоминание о том, какими должны быть эльдар, что убиваете с наслаждением, достойным Комморры! — Не в этот раз, — проигнорировал провокацию изгой, — мон-кай захватили Фуэ-хег до того, как мы её заселили, и здешний Мировой Дух так и не успел полноценно пробудиться. Он… чувствует происходящее словно сквозь сон, пытается избавиться от паразитов, порождая смертельно-ядовитых тварей, но без миропевцев и воинов практически бессилен, а их… нет. — Откуда знаешь? — подозрительно прищурился Кейл. — Ты там был? — Нет, но я жил среди экзодитов и знаю, как его присутствие ощущается в живых мирах, — пустился в пояснения азуриани, — там нет такой психической тишины, как здесь, — он помолчал и решительно добавил, глядя в зелёные глаза: — Я ни за что не стал бы рисковать жизнями сородичей, приводя тебя в действующий Храм. — Ну ещё бы, — ухмыльнулся друкари, — тебе вряд ли это простят… если будет кому. — В любом случае, теперь у нас есть выбор: портал или лес, — не стал поддерживать взрывоопасную тему Айрен, — решай, а я пока… — Смоешь эту мерзость, — тёмный брезгливо скривился, — смотреть противно! В последний момент прикусив язык, на котором вертелось совершенно детское «сам такой», изгой кивнул и быстро пошагал к каменной чаше. Кейл последовал за ним и около потемневшего от времени бортика они оказались почти одновременно. Стащив перчатки, друкари бросил их на пол и склонился над водой, внимательно изучая собственное отражение. Смотрел недолго — зрелище было не из услаждающих глаз. Витиевато выругался, зачерпнул полные пригоршни холодной чистой воды и принялся ожесточённо умываться. Айрен последовал его примеру, но тратить время на созерцание собственной перепачканной физиономии не стал. Безумно хотелось скорее очистить кожу от смердящей и, казалось, разъедающей пакости, а когда это, наконец-то случилось, он не смог сдержать удовлетворённого вздоха: — Иша милосердная, как же хорошо… — обронил, невольно улыбаясь и стараясь не смотреть на свой по-прежнему грязный доспех. — А было бы в сотни раз лучше, искупайся мы по-настоящему и сделай то, чего ты так боишься и хочешь, — недовольно пробурчал Кейл, стряхивая с волос капли воды. — Я не… — начал азуриани, но был безжалостно оборван откровенно-подначивающим: — Не боишься или не хочешь? — Не боюсь, — снова спрятался за полуправдой Айрен, невольно вспоминая недавний поцелуй — самый первый и пугающе… приятный. Он превратил кровь в жидкий огонь, безжалостно потушенный мучительной смертью сородича. — Но не здесь и не сейчас… не рядом с… трупами… — он зябко передёрнул плечами и отвернулся, слыша короткий смешок и ожидаемое: — Зря. Им уже всё равно, а ты… — Не могу так! — вырвалось горько и отчаянно. — Неужели не ясно? — Нет, — прозвучало совершенно искренне, а влажных волос коснулись пальцы друкари и утонули в прядях, — близость смерти придаёт наслаждению особую остроту. Я покажу тебе это… научу… — от лёгкого прикосновения к чувствительной вершине заострённого уха по телу азуриани пробежала дрожь и растаяла от жёсткого: — Но не сегодня, — Кейл убрал руку, отступая назад, — бессмысленные страдания охладили твою кровь, да и здесь, — он обвёл презрительным взглядом убежище, — не место для торжества плоти. Айрен молча кивнул, не сумев сдержать облечённого вздоха, и немало удивляясь тому, что друкари не стал настаивать на немедленном насыщении тел. Неужто Кейл, хоть на мгновение, но разделил его боль и… посочувствовал по-своему? Нет. Это невозможно. Сострадание и эмпатия неведомы тёмным, просто брезгливость оказалась сильнее желания, ведь избавиться от мерзкого запаха они так и не смогли. Благодарить стоит вовсе не Кейла, а порождение Ша’эйл, чьи ошмётки помешали друкари получить то, что он считал своим по праву собственности. Не помилование, а всего лишь отсрочка, краткая и необходимая как воздух тому, кто тонет в скорби, сомнениях и вине. Терзающие душу переживания и чувства, на которые сейчас попросту нет времени, ведь… — Наберёшь воды, пока я обыщу шкафы? — заставил себя спросить Айрен, нарушая тягостно-неловкое молчание. — Возможно, — не сразу ответил друкари, словно тоже думал о чём-то своём, — но сначала — сполосну перчатки, — сказав это, он повернулся к изгою спиной и пошагал обратно к роднику. Проводив тёмного взглядом, азуриани снял с плеч рюкзак и вытащил оттуда флягу — почти пустую и пугающе лёгкую. Быстро приблизившись к каменной чаше, он аккуратно положил серебристую ёмкость на бортик, стараясь ни в коем случае не задеть Кейла. Тёмный даже не взглянул в его сторону, сосредоточенно моя перчатки в далёкой от чистоты воде, только угол плотно сжатых губ раздражённо дёрнулся. Благоразумно решив не злить Кейла ещё сильнее, Айрен бесшумно устремился к ближайшему шкафу, молясь, чтобы тот не оказался пустым. И, похоже, боги сегодня действительно были милостивы: антидоты, стимуляторы и лекарства стояли на полке в маленьких контейнерах со знакомой руной. Судорожно выдохнув, азуриани провёл по ней кончиками задрожавших пальцев, словно это был не просто символ невыносимо далёкого дома, а нечто большее. Крошечная частица прошлой жизни, в которой ему не нашлось и уже не найдётся места. Никогда. Это короткое и беспощадное слово озарило душу, словно пророчество. Жестокое. Непрошенное. Убийственное в своей неоспоримости. Вернуться на Алайток может лишь тот, кто обуздал губительные страсти, а он… Любовался резнёй, учинённой Кейлом, поглощал чужую боль, желал и продолжает желать сгореть в тёмном пламени близости. Ни один из Путей не сделал его лучше и не принёс мир мятущейся душе, а последний и вовсе привёл к леденящему кровь осознанию собственной сути, слишком похожей на… Айрен бросил быстрый взгляд на друкари, но увидел почему-то не его, а себя, одетого в чёрный доспех кабалита. Забрызганный алым двойник из давней кошмарной грёзы смотрел ему в глаза и победоносно скалился, торжествуя и насмехаясь. Он знал, и ты знаешь… Это были даже не слова, а образы вмещающие слишком многое и обрушившиеся на изгоя, словно сошедшая с гор лавина. Он видел себя, жадно пьющим страдания мон-кай и сожалеющим об их непростительно-лёгкой смерти. Смотрел, словно со стороны, на собственное лицо, искажённое яростной ненавистью. Слышал своё частое дыхание и сдавленный стон, когда Кейл… Негромкий стук заставил азуриани вздрогнуть и часто заморгать, словно просыпаясь от долгого тяжёлого мемо-сна. Источник звука отыскался мгновение спустя — оказывается, всё это время он держал в руках контейнер со стимуляторами, лежащий сейчас на полу. Когда успел вытащить его, да ещё и уронить, Айрен не помнил. Он будто провалился ненадолго в себя, как бывало во время медитаций, вот только это случилось без каких-либо усилий с его стороны. — В чём дело, кузен? — Кейл, снова ставший сам собой, вопросительно смотрел на него, надевая уже вторую перчатку. — Слишком тяжёлый? — Нет, — покачал головой азуриани, наклоняясь и поднимая коробку, — просто… выскользнул, — соврал, совершенно не желая посвящать тёмного в истинную причину своей неловкости. — Просто? — вскинул бровь друкари и насмешливо процитировал ещё одну из Основ Мести: — «Если хочешь, чтобы дело было сделано правильно, нужно делать это самому». Окажись в этом ящике гранаты… — Ничего бы не случилось, — пробормотал Айрен, засовывая контейнер в рюкзак и протягивая руку за следующим, — но если хочешь помочь… — Не хочу, — отрезал Кейл, ловко подхватывая с бортика флягу и начиная отвинчивать крышку, — вода сама себя не наберёт, а поручать это тебе слишком рискованно — вдруг снова «выскользнет» и зачерпнёт этой дряни… — полный отвращения взгляд указал на мутную жидкость, плещущуюся в каменной чаше. — Не… — оскорблённая гордость попыталась возразить, но изгой заставил её замолчать усилием воли и продолжил с демонстративной покорностью, — сомневаюсь, что с тобой такого никогда не случалось. — Конечно нет, — самодовольная ухмылка скользнула по губам Кейла, — Тёмный Город не прощает криворукости и слабости, а я не только выжил, но и… — друкари вдруг осёкся, в глазах на мгновение мелькнула смешанная с удивлением растерянность, и тут же скрылась за целым роем злых искр: — Хватит болтать! Я хочу поскорее выбраться из этой дыры. — Не только ты, — тихо обронил Айрен, возвращаясь к оставшимся контейнерам. Закончив с этим, он открыл следующий шкаф и снова ощутил острый и болезненный укол тоски по утраченному навсегда. Две бутылки сока ледяной лозы и пяток упаковок сушёного мяса тенерога сиротливо стояли на полке, одним своим видом возвращая изгоя в любимый ресторан Полумесяца Зарождающихся Столетий. Там подавали изумительное рагу из свежайшего филе тенерога, приправленного огненной пряностью, с гарниром из расколотых семян ангельской смолки. Обычно Айрен запивал эту роскошь лёгким летним вином и долго сидел, любуясь далёкими манящими звёздами. В эти минуты Алайток ещё сильнее казался ему тюрьмой, из которой невыносимо хотелось сбежать, а сейчас… Глядя на меч Кхейна, разрезающий Красную Луну, азуриани увидел себя настоящего, и понял — Путь Изгоя стал односторонним порталом. И запер его вовсе не Кейл, а он сам — такой, каким стал… нет — всегда был. Друкари послужил всего лишь катализатором неизбежного погружения во тьму. Возможно, Кейл и подписал ему приговор, но составил этот документ он сам. Такой, каким родился: слишком эмоциональный, порывистый, несдержанный и… жестокий. Такому нет и не может быть места на Алайтоке — сверкающей цитадели самосовершенствования, а значит… При должном старании из тебя получится вполне пристойный друкари. Неужели Кейл прав и в этом? Неужто это — единственно-верный Путь, уготованный ему с рождения? Нет! Комморра по-прежнему пугает до дрожи, а сама мысль о том, чтобы ступить на её залитые кровью и пропитанные болью улицы заставляет покрыться липким холодным потом. Да и как долго он протянет там, среди возведённых на предательстве и дышащих вероломством Шпилей? Ответ очевиден и неутешителен. Он слишком слаб, чтобы выжить в Тёмном Городе, да и разве возможно это в одиночку? Кейл не сможет быть его покровителем, даже если захочет, потому что и сам — собственность кабала и к тому же — полурождённый. Это не имеет значения в реальном мире и совершено неважно для него, но Комморра считает иначе, жестоко карая несогласных. Проклятие искусственного рождения не смыть даже целым океаном пролитой крови и не срезать вместе с кожей. Избавиться от этого позорного по мнению комморритов клейма, можно только вместе с жизнью, а это… ...Не выход. Скрипнув зубами, Айрен быстро сложил в рюкзак бутылки и упаковки мяса, закрыл дверцы и перешёл к последнему шкафу. Там не оказалось ничего, кроме нескольких аккуратно сложенных комбинезонов и пары пустых вещмешков. Поймав себя на мысли, что было бы неплохо переложить половину находок и вручить Кейлу, изгой тут же её отмёл. Друкари ни за что не снизойдёт до того, чтобы разделить ношу, да ещё и снова наговорит унизительных гадостей, подчёркивая свою власть. Он же… бесшумно подошёл совсем близко и сейчас взвешивал в руке распухший до неприличия рюкзак Айрена. Скривился, переводя взгляд с наполненной фляги на изгоя, и раздражённо бросил: — Не влезет. — Похоже на то, — не стал оспаривать очевидное азуриани, — можно, конечно, оставить сок и мясо, но… — Не стоит, — прозвучало недовольно и мрачно, а прищуренный взгляд скользнул по полкам, — а чтобы ты не переломился и не потерял всё сразу, антидоты и стимуляторы понесу я, — слова сочились язвительной насмешкой, но их суть настолько поразила Айрена, что он на мгновение растерялся, вызвав этим раздражённое: — Я не ясно выразился или ты опять временно оглох? — Нет, — коротко произнёс изгой, поворачиваясь к полке, чтобы вытащить вещмешок, и пряча улыбку, крайне несвоевременно тронувшую губы, — я сейчас всё разложу, а ты… — Обыщу дохлый скот, — резко перебил Кейл. — Мы не взорвём это силой мысли, а паршивые мон-кайские гранаты всё же лучше, чем ничего, — не дожидаясь ответа, он пошагал к выходу, оставляя Айрена наедине с рюкзаками и забрезжившим в сознании вопросом — неужели вынужденное соратничество меняет не только его?.. Нынешний Кейл и тот, что поил его водой в проклятой камере — два разных эльдар. Тот прежний просто наорал бы на него и заставил впихнуть флягу, а этот… Насмехаясь и язвя, сам предложил разделить груз, да и не только это. Насилия, которого Айрен боялся настолько, что запретил себе даже думать об этом, так и не случилось. Откровенные намёки, касания и даже поцелуй — всё это было, но так и не превратилось в необратимо калечащее душу надругательство над телом. Кейл легко сломал бы любое сопротивление и добился своего, если бы захотел, но… Почему-то не сделал этого, хоть желание обладать никуда не делось и даже не стало слабее. Айрен чувствовал это в жарких эманациях друкари, видел в мерцании изумрудных глаз, слышал в учащённом стуке сердца. Тёмный по-прежнему жаждал близости, даже сильнее, чем прежде, но не переступал черту, за которой между ними не останется ничего, кроме ненависти. Понимал ли это Кейл? Вряд ли, друкари никогда не считались с чужими желаниями, стремясь удовлетворить свои и не думая о цене, а значит что-то в нём всё же изменилось. И, похоже, первые ростки этих перемен проклюнулись после укуса клеща, словно яд убил какую-то часть Кейла или… пробудил в нём то, что считалось позорной слабостью в Комморре. Именно эта, недопустимая для истинного друкари часть не позволяет ему стать насильником и даёт им обоим шанс на… Общий Путь? Айрен вздрогнул, словно споткнувшись о мысль. Стрелы Курноуса! Неужели этого действительно хочется? Не прощаться с тёмным у Врат, а… войти в них вдвоём. Оставить за спиной Алайток и Комморру и найти место, в котором их примут такими, как есть. Существует ли такое вообще, изгой не знал, да и Кейл не говорил ни слова о том, что передумал возвращаться в Тёмный Город, но… Мечта уже родилась и расправила хрупкие крылья. В их многоцветных переливах таилось будущее, созданное по собственной, а не чужой воле, но захочет ли друкари хотя бы взглянуть на них? Вопрос, который не задашь из страха услышать… — Пусть будет портал, — громко сообщил вернувшийся Кейл, чей покрытый каплями воды доспех недвусмысленно намекал на внезапно испортившуюся погоду. — Ненавижу дожди и грязь, которой здесь и так… — он обвёл выразительным взглядом убежище и показал Айрену связку гранат, зажатую в правой руке: — Этого хватит? — Более чем, — чуть улыбнулся азуриани, — сделаем так, чтобы они сдетонировали от взрывчатки на двери и… — Мон-кай обретут крылья, — хищно усмехнулся Кейл, — хотел бы я на это посмотреть, но как-нибудь в следующий раз. За дело, кузен.