Светотень

Айрену снилось пламя — изумрудное, жаркое, голодное. Оно окружало его со всех сторон, подбираясь всё ближе с каждым ударом сердца. Сыпало искрами и ревело, протягивая к нему пылающие языки, и наконец набросилось, облизывая затрещавшую кожу и вспыхнувшие волосы. Он закричал от невыносимой боли и проснулся, но она не исчезла — растеклась по телу, обожжённому тёмной страстью, мстительно напоминая о безумной ночи. И не только она. Тяжёлая рука Кейла по-прежнему лежала на его груди, притягивая вплотную к друкари, не желающему отпускать свою собственность даже во сне. Острые ногти впивались в ключицу, а глубокое ровное дыхание щекотало плечо. Казалось, он крепко спит, но Айрен знал — стоит только шевельнуться и зелёные глаза мгновенно распахнутся. Те самые, в которых он отражался и тонул, теряя себя и сжигая прошлое. Бездонные и горящие яростным огнём, они заслонили собой всё и поглотили его. Сейчас они скрывались за длинными густыми ресницами и тонкой преградой век, а чётко очерченные губы друкари были плотно сжаты. Взгляд опустился чуть ниже и глаза изумлённо расширились. Неужели это он оставил на бледной коже тёмного столько следов: царапин, ссадин, кровоподтёков? И когда только… Вспоминалось лишь, как искусанные губы шептали «лама-кванон», а душа вспыхивала и корчилась от наслаждения. Она слилась с душой Кейла и растворилась в ней — чёрной, как беззвёздная ночь. Кружилась в бушующем шквале эмоций и обнажённых, обострённых донельзя чувств. Пила смертельный яд друкари и никак не могла насытиться. Она рассыпалась пеплом и восстала из него, напитавшись сладостной мукой. Одной на двоих. Неделимой. Пробудившей Мировой Дух от тысячелетнего сна и, возможно, отравившей его яростным безумием. Он никак не проявлял себя сейчас, но Айрен понимал — последствия обязательно будут. Вопрос только в том, насколько разрушительными они окажутся для осквернённой мон-кай планеты и сородичей, ещё не покинувших Фуэ-хег. Сама мысль о том, что он может стать причиной их гибели, заставила азуриани вздрогнуть и тут же ногти Кейла глубже вонзились в кожу, а глаза открылись: — Уже сожалеешь? — голос был ни капли не сонным. — Нет, — хрипло ответил Айрен, — боюсь. — Кого? — ироничный вопрос сопровождался малахитовым всплеском взгляда, а рука скользнула по шее и зарылась в спутанные волосы. — Меня? Себя? Дохлых богов? — Последствий пробуждения Духа, — сглотнув, ответил изгой, невольно теснее прижимаясь к Кейлу. — Не бойся, моя ненасытная игрушка, — промурлыкал друкари, проводя языком по краю его уха и прикусывая вершину, — мы оказали ему услугу, вырвав из небытия — за это не карают. — И всё же, — Айрен шумно выдохнул, напрасно пытаясь унять пробежавшую по коже дрожь, — его гнев способен пробуждать вулканы, испарять реки и разрушать горы, а это погубит не только мон-кай. — И что? — насмешливо фыркнул Кейл. — Какое нам дело до остальных? — Они — мои сородичи, — сказал азуриани, запоздало сообразив, что для друкари это не значит ровным счётом ничего, и совершенно не удивляясь язвительному: — Ах да, это, конечно же всё меняет! Не забивай себе голову ерундой. Запомни раз и навсегда — лишь наши жизни имеют значение! — Тебе легко говорить, — упрямо возразил Айрен, хмуря брови и невольно напрягаясь от прикосновения к бедру, — а если бы речь шла о Комморре? — Я пожалел бы только о том, что не смогу насладиться их страданиями! — ядовито бросил Кейл. — Но доля истины в твоих словах есть — задерживаться здесь нельзя. И хоть я чувствую твою жажду, утолять её сейчас… — Не стоит… — слишком поспешно сорвалось с губ изгоя, всем телом ощущающего пропасть между «хочу» и «могу», — тратить на это время. — Какая восхитительная ложь, — многозначительно протянул Кейл. — Неужели так сложно сказать прямо, что чувствуешь себя насаженным на раскалённый клинок? — Да, — пробормотал азуриани, отворачивая залитое краской лицо, — у нас не принято… — Называть вещи своими именами? — друкари коротко хохотнул и продолжил: — Забудь об этом и больше не зли меня неуклюжими попытками прикрыть саднящий зад враньём. — Хорошо, — выдавил Айрен, сгорая от стыда, рождённого циничной откровенностью любовника, — я и правда… — Был хорош, — покровительственно обронил Кейл, отбрасывая укрывавший их плащ и легко поднимаясь на ноги, — для первого раза. Я ожидал худшего, но ты сумел меня удивить и даже заслужил награду, — с этими словами он вытащил из своего рюкзака стимулятор и бросил изгою. — Наслаждайся. Отвернувшись, друкари стремительно пошагал к водопаду, не обращая никакого внимания на следы прошедшей ночи на собственном теле. Айрен смотрел ему в спину, покрытую кровавой росписью, и пытался понять, как они вообще оказались здесь — на расстеленных у глубокого пруда плащах. Он прекрасно помнил, где и как всё началось, но потом воспоминания путались, сливаясь в пылающий багрянцем узор. В слепяще ярких сполохах он видел их сплетённые тела, слышал торжествующее рычание Кейла и свои стоны, ставшие криком. Выжженная не только на теле, но и на душе сумасшедшая ночь была оплачена болью, возбуждавшей тогда и терзающей теперь. Зажатый в руке стимулятор — самое то, чтобы не только избавиться от неё, но и встать с той же лёгкостью, как сделал это друкари. Сейчас это кажется почти невозможным, а пускаться в таком состоянии в путь — нереально. Укол тонкой иглы в бедро был почти неощутим, словно капля, упавшая в океан, но действенен и жизненно-необходим. Айрен не сдержал облегчённого вздоха, закрывая глаза и наслаждаясь исцеляющей волной, разливающейся по телу. Она смывала следы ночного безумства с плоти, но была бессильна перед изъязвившим душу, познавшую тёмный восторг вожделенного наслаждения. Стереть с неё незримую пылающую печать Кейла можно только вместе с памятью, уничтожив заодно и себя. Да и разве хочется забывать? Нет. По злой иронии судьбы именно друкари дал ему то, в чём Айрен отчаянно нуждался. Называя тёмного сотканной из ненависти звездой, он и представить не мог, что её убийственное излучение наполнит солнечные паруса его души. Это казалось невероятным и противоречило всему, что азуриани когда-либо слышал о потерянной родне. Кейл не только взял, но и отдал, иссушил и насытил, низверг в пропасть и вознёс на недосягаемую высоту. И там, на этой сияющей вершине, было лишь сладостное забытьё экстаза, разделённое со столь же необузданным существом. Совершенное слияние, после которого невыносима даже сама мысль о расставании, и так сложно отвести от друкари взгляд. И пусть на что-то большее нет ни времени, ни сил, можно тайно любоваться его ладным телом: неутомимым, сильным, гибким, осыпанным сверкающими каплями воды. Идеальный хищник. Неугасимый огонь Комморры — смертоносный и таинственный, ведь о прошлом Кейла он по-прежнему может только догадываться. Пытаться сложить из крохотных фрагментов некое подобие целого — жуткого, жестокого, кровавого, сделавшего друкари таким, как он есть. Мучительно хотелось приподнять завесу мрачной тайны и узнать тёмного по-настоящему, но… Пожелает ли Кейл подпускать его так близко или сочтёт это очередным «азурианским извращением»? Можно ли вообще научить друкари доверию?.. Но попытаться обязательно нужно, раз уж судьбе было угодно связать их воедино. А ещё не мешало бы спросить прямо, не передумал ли тёмный возвращаться в Комморру. Ответ слишком важен, чтобы откладывать вопрос на потом, продолжая мучиться неизвестностью. На мгновение закрыв глаза, изгой сделал глубокий вдох, прислушиваясь к себе и собираясь с силами. Тело всё ещё не восстановилось окончательно, но эту боль уже можно терпеть и даже встать, не морщась, вполне себе получилось. Решительно сжав губы, он пошагал к водопаду, оккупированному Кейлом, вскинувшему бровь и вопрошающему с кривой ухмылкой: — Ну, и как твой драгоценный зад? — В порядке, — смущённо буркнул в ответ Айрен, вставая под прохладные струи рядом с друкари. — Прекрасно, — ухмылка стала шире, а мокрые пальцы прошлись по щеке азуриани, — ничто не должно отвлекать нас от цели. — Кстати, о ней, — ухватился он за столь своевременно прозвучавшее слово, — ты хо… требовал прямоты во всём, так? — Да, — прозвучало с лёгким оттенком настороженности, а глаза сузились, — ты собрался это оспорить, забыв, что моя воля — закон? — Нет, — покачал головой изгой, не отводя взгляда и чуть касаясь пальцев Кейла своими, — спросить. Это важно. — Даже так? — хмыкнул тёмный, опуская руку ему на плечо и властно притягивая ближе к себе. — От тебя несёт тревогой и страхом. В чём дело? — Ты сказал, что не собираешься меня… отпускать, — начал Айрен под прицелом изумрудного взгляда, — а Комморра — не место для таких, как я. Значит ли это, что… — Я не вернусь, — отрывисто бросил друкари, сильно сжимая его плечо. — Я сыт по горло спесивой тварью, бросившей меня здесь, как падаль! — яростная ненависть полыхнула в глазах Кейла, а голос упал до низкого рычания. — Пусть захлебнётся своей благородной кровью и подавится властью над цепными ничтожествами! — О ком ты? — осторожно спросил азуриани, чувствуя давнюю нестихающую боль, звенящую в каждом слове, и рискуя ещё сильнее разозлить тёмного. — Рилвай. Дракон моего… бывшего кабала. Надменная мразь, помешанная на чистоте крови и вытирающая ноги о тех, кто не вылез на свет из женской утробы! — прошипел в ответ Кейл. — Только идиот позволит ему снова освежевать себя, но не я! — Снова? — потрясённо прошептал Айрен, глядя на него расширившимися от ужаса глазами. — Но как ты… — Выжил? — резко закончил за него друкари. — Мне вернули кожу. Потом. После того, как насытились моей агонией и унижением! — Иша милосердная, но это же… — Комморра. Она ежедневно пожирает тысячи своих детей, а тебя проглотит, не жуя! — страшная суть этих слов заставила Айрена вздрогнуть, а Кейл продолжил: — Но не бойся, я не позволю никому отнять мою игрушку. Ты принадлежишь только мне и так будет до тех пор, пока мы оба живы. Ты рад? Вместо ответа азуриани молча уткнулся лбом в его плечо, ощущая одновременно облегчение и страх перед будущим. Оно продолжало оставаться неясным и скрывалось в тумане недосказанности, пугая своей неопределённостью. Пожалуй, стоит рискнуть и спросить прямо сейчас, когда рука друкари опустилась с плеча на спину и притянула вплотную. Медленно подняв голову, изгой поймал взгляд Кейла и почти шёпотом произнёс: — И куда мы пойдём? — Станем корсарами, — уверенно прозвучало в ответ, — свобода, резня и никаких драконов и путей — идеально. Мы найдём ближайший из Звёздных шпилей, поговорим с капитанами, и я решу, кто из них достоин наших клинков. — Только не Братство Солнечной Вспышки, — пробормотал Айрен, — они связаны с Алайтоком и сторонятся вас. — Им же хуже! — насмешливо фыркнул Кейл. — Мы отыщем тех, кто не отягощён предрассудками, и обретём новый дом среди звёзд. Доволен? — Да, — полная облегчения улыбка тронула губы азуриани. — Ну ещё бы! — сморщил нос друкари, отталкивая его от себя и выходя из-под воды. — Не отмокай слишком долго, нам давно пора в путь. Согласно кивнув, изгой встал на освобождённое тёмным место и принялся быстро смывать с кожи оставшиеся следы. Терзавшую душу тревогу сменило приятное волнение, а последние отголоски боли уносились прочь вместе с прохладным потоком. Омрачал радость лишь жуткий осколок прошлого Кейла, врезавшийся в память намертво. Уродливая часть кошмарной мозаики встала на место, источая леденящий кровь ужас. А сколько ещё их таится в душе друкари? Возможно, когда-нибудь и они всплывут из кромешной тьмы, словно распухшие трупы. А сам узор наконец-то сложится, но хватит ли сил на него взглянуть? Ответа на этот вопрос Айрен не знал, а потому решил, что гораздо разумнее радоваться тому, что есть сейчас, не заглядывая так далеко в будущее. Теперь оно целиком и полностью в их собственных руках и только им решать свою судьбу. Лёгкая улыбка скользнула по губам изгоя, а взгляд вновь потянулся к Кейлу. Друкари неспешно облачался в доспех и Айрен подумал, что не стоит заставлять его ждать. Им действительно давно пора утолить голод, всё настойчивее заявляющий о себе, и покинуть Храм, чей тысячелетний покой они так бесцеремонно нарушили. Время не ждёт.

***

Лазерный луч пронзил каменный коридор, когда эльдар были в нескольких метрах от выхода. Лишь обострённое чувство опасности и сверхъестественно быстрая реакция спасли Кейла от верной смерти. Он разминулся с лучом, резко рванувшись за ближайший выступ, когда тот почти коснулся виска. Тонкая игла просвистела мимо, а с губ друкари сорвалось изумлённо-гневное: — Кей-морагх! Кто?! — Сородичи, — прошептал Айрен, вжимаясь в камень рядом с тёмным и только сейчас ощущая присутствие нескольких собратьев. Совпадение или… — Им не терпится сдохнуть? — зло прошипел Кейл, вытаскивая пистолет, но изгой тут же схватил его за руку, почти повиснув на ней: — Нет! Подожди! Я скажу им… Объясню! — Серьёзно? — сарказма тёмный не пожалел, а коридор прошили сразу несколько выстрелов. — Они пришли убивать, а не болтать! А у нас ещё остались гранаты, — он ухмыльнулся, посылая руку к поясу, но изгой схватится и за это запястье с полным мольбы: — Прошу тебя! Дай мне шанс решить всё миром! Меня услышат, я знаю! — Не испытывай моё терпение, Айрен! — процедил Кейл полным угрозы тоном. — Они уже видели тебя и что? — Не стреляли. В меня, — ответил азуриани с уверенностью, которой на самом деле не испытывал, — позволь мне попробовать спасти нас всех, пожалуйста… — Тебе настолько надоело жить? — сузил глаза друкари. — Тебя пристрелят, как только высунешься! — А я не буду, — уже не пытаясь изображать спокойствие, скороговоркой произнёс изгой, — ментальная связь, понимаешь? Дай мне всего пару минут! — Ладно, — неохотно согласился Кейл, так и не сумев разглядеть азуриан, устроивших засаду. Скорее всего, их скрывало голополе, делающее практически неуязвимыми, — но только пару! — Спасибо, — благодарно улыбнулся Айрен, прижимаясь вплотную к стене, закрывая глаза и посылая психический импульс в сторону сородичей: — Стойте! Я — Айрен Лиал. Разведчик. Иду к Вратам. — Айрен? — знакомый мыслеголос Ириада откликнулся через мгновение и был полон неверия и тревоги. — Я слышал, что ты погиб… — Почти, — горько транслировал изгой, — меня схватили мон-кай и держали в тюрьме… пытали, а потом… — Мы знаем о рейде тёмных, — призрачный голос похолодел и стал отчужденнее, — и… — О том, на что они способны, — незнакомый — ледяной и властный мыслеголос ворвался в разум Айрена, заставляя вздрогнуть от своей мощи, присущей только провидцам, — как легко ломают и превращают в марионеток даже нас. Только порабощённый приведёт врага в сердце мира! — Нет! — ментально воскликнул Айрен, ощущая усиливающееся давление на мозг и душу. — Ошибаешься! Он спас меня!.. — о том, что посылать эту мысль не стоило, он вновь подумал слишком поздно, услышав устало-печальное: — Я не ошибаюсь. Никогда. Ты подтвердил это только что. — Я сказал правду! — яростно возразил азуриани, всё ещё пытаясь достучаться до сородича. — Я знаю, как это звучит, но это так, клянусь слезами Иши! — Докажи, — прозвучало гулко, словно погребальный колокол, — если ты действительно свободен — убей его и выходи. — Нет! — это он выкрикнул уже вслух, распахивая полные ярости и ужаса глаза и пытаясь разорвать ментальный контакт. — Я не могу… Так нельзя!.. — Ну, конечно, — ядовитые иглы иронии провидца вонзились в его разум, причиняя нестерпимую боль, — разве мог ты ответить иначе? Ты умрёшь, защищая его, как и положено рабу. Жаль… Последнее слово прогремело раскатом грома, голова Айрена резко дёрнулась назад, ударившись затылком о камень, а из носа хлынула кровь. Он сполз по стене, не чувствуя под собой ног, увидел, словно сквозь запотевшее стекло, как Кейл на мгновение склоняется над ним, а после — срывает с пояса гранату и швыряет вперёд. Взрыва Айрен не услышал — оглушённый и почти ослепший от психического удара. С трудом различал стремительно движущегося друкари, поливающего коридор дождём ядовитых осколков. Кейл мелькал чёрной молнией, ускользая от выстрелов, а он мог лишь наблюдать и пытаться встать, цепляясь за стену. Казалось, прошёл не один час, пока изгой снова начал слышать проклятия и крики и ощущать своё тело. Осторожно выглянув из укрытия, он увидел, что голополя больше не было — его уничтожило взрывом вместе с двумя сородичами. Их тела неподвижно лежали на залитых кровью камнях, третий пытался отбиться от наседающего на него Кейла. Провидец словно провалился сквозь землю, но только для того, чтобы вновь возникнуть за спиной друкари, всадившего меч в горло последнего эльдар. Слепящий разряд сорвался с посоха и ударил в грудь тёмного, ринувшегося к духовидцу. Айрен рванулся вперёд, уже понимая, что опоздал. Кейла отбросило назад, а второй разряд хлестанул по нему — прошивая насквозь и отправляя в кромешную тьму беспамятства.