Светотень

Он оборвался так же внезапно, как и возник — этот пронзительный крик, проникающий в самую душу. Воцарилась тишина — тяжёлая, давящая, источающая опасность и угрозу. Рвано выдохнув, Айрен осторожно огляделся, пытаясь понять, на что же похожа душа Кейла. Утыканные острыми шипами пластины чёрного металла, тусклый мертвенный свет и алая аура боли — Комморра. Такая, какой ощущал её друкари, которого нужно как можно скорее отыскать, а не стоять, словно хлопающая глазами мебель. Но стоило только сделать первый шаг вперёд и призрачный шёпот вернулся, став ещё более неразборчивым. Тратить время на то, чтобы расслышать слова, азуриани не стал, устремился вперёд, в высокую узкую арку, ведущую в следующее помещение. Оно оказалось неожиданно большим, а всю стену занимали стеклянные колбы, в которых плавали обнажённые тела и у всех было одно и то же лицо. Знакомое до боли, ещё не заклеймённое татуировкой и застывшее в пугающей неподвижности. Зачаровано глядя на десяток Кейлов сразу, изгой подошёл ближе, протянул руку, намереваясь коснуться стекла, и тут же отпрянул. Глаза всех друкари мгновенно открылись и уставились на него. Пустые, холодные, лишённые малейшего проблеска разума. Они смотрели на Айрена и сквозь него, а мгновение спустя рты распахнулись и безмолвном крике. Ледяная волна прокатилась по позвоночнику, а пальцы сложились в защитном жесте. Ощутив какое-то движение за спиной, он резко развернулся и увидел возникший посредине комнаты стол с кучей приборов и захватами для фиксации тела. Айрен прекрасно помнил, что мгновение назад здесь не было ничего, да и в самой комнате он был больше не один. Странное существо с обнажённым мускулистым торсом и скрытым железной маской лицом размашисто прошагало сквозь него, направляясь к колбам. Остановившись, оно нажало на невидимые Айрену руны, вскрывая одну из колб. Вытащило оттуда безвольно обмякшее тело и потащило к столу. Уложило, привязало и надело на голову «Кейла» колючий металлический обруч. Ослепительный свет и вопль обрушились на изгоя одновременно, заставляя зажать уши руками. Грохочущий жестокий голос снова и снова повторял всего два слова «Кейл Тайлеш», а клон на столе извивался от боли и кричал, напрасно пытаясь вырваться из пут. — Не сожги ему мозг, ничтожество! — раздражённо прозвучало за спиной. Развернувшись на звук, Айрен увидел ещё одного друкари — больше похожего на плод чьей-то извращённой фантазии, чем на эльдара. Две пары тощих рук, обтянутое белой кожей иссохшее лицо и чёрные провалы холодных глаз. Тонкие губы искривились и добавили с едва уловимой нотой подобострастия: — Этот образец — собственность Лорда Ксерафиса! Не вздумай его испортить, недоумок! — Слушаюсь, мастер, — глухо прозвучало из-под маски, а её обладатель согнулся в поклоне и метнулся к приборам в изголовье стола. Лучше бы сжёг, да? Знакомый голос раздался, казалось, прямо в голове Айрена, вздрогнувшего от неожиданности, но быстро овладевшего собой и ответившего без капли колебаний: — Нет! Послышался короткий злой смешок и стол исчез так же внезапно, как появился. И не только он. Азуриани снова был один в комнате с клонами, закрывшими глаза и рты и замершими в ожидании рождения. Зябко передёрнув плечами, Айрен заставил себя сдвинуться с места, понимая — только что он воочию увидел одну из кровоточащих ран в душе Кейла. Искусственное рождение. Собственность. Образец. Клеймо, которое не смыть. Никогда. Печать второсортности — приговор в этом чудовищном мире, из которого Кейл… — Вырвался, — уверенно и громко произнёс Айрен, бросая вызов давящей тишине, — ты вырвался, слышишь? — и решительно пошагал в следующий проход, так и не дождавшись какого-либо ответа. Комната, в которой изгой оказался теперь, больше всего напоминала казарму с рядами кроватей, на которых сидели и лежали кабалиты. А в её центре стоял Кейл. На коленях и с покорно опущенной головой. Над ним возвышался друкари с надменным лицом, цедящий с брезгливым презрением: — Помни своё место, бешеная тварь! Ты — мясо для моего Архонта, выращенное по его воле! Я — его голос и мой приказ — закон! Уяснил? — рука метнулась вперёд, схватила Кейла за подбородок и рывком задрала голову вверх. — Отвечай, мразь! — хлёсткая пощёчина оставила багровый след на бледном лице, а с перекошенных губ слетело: — Да, мой дракон. — Не слышу… — издевательски протянул Рилвай — имя всплыло в разуме Айрена, а руки невольно сжались в кулаки. — Громче! Пока я не решил, что ты оглох, и не скормил ур-гулям! — Да, мой дракон, — на щеках тёмного вспухли желваки, но губы послушно повторили сказанное громко и чётко. — Ты — грязь под ногами истиннорожденных! — ядовито вбивал каждое слово Рилвай. — Запомни это, полуродок, и больше никогда не смей бросаться на настоящих друкари! — на мгновение замолчав, явно упиваясь эффектом, дракон продолжил, глумливо ухмыляясь: — Твоя участь — лизать наши сапоги. Начинай! — указательный палец ткнул в острый носок чёрной обуви, а по казарме прокатилась волна издевательского смеха наслаждающихся зрелищем кабалитов. — Нет, — процедил Кейл, мгновенно вскакивая на ноги и всаживая тонкий стилет в горло дракона. — Сдохнешь в грязных! Восхитительно… Жаль, что неправда… Призрачные фигуры замерли под звуки полного ненависти голоса Кейла, и Айрен отрицательно покачал головой, вновь отвечая вслух: — Нет! Ты выбрал жизнь и разве ошибся? Слова прозвучали пугающе громко и разметали призраков в клочья, словно ударная волна, а казарма мгновенно опустела. Теперь тишину нарушал лишь лязг скрещивающихся клинков. Он доносился справа и азуриани свернул в узкий коридор, понимая, что здесь уже увидел все, что Кейл хотел ему показать. Унижение. Презрение. Ненависть. Бессильная ярость. И тяжесть чужой безраздельной власти над душой и телом. Концентрированная суть Тёмного Города. Так живут на Шпилях. Чёрная металлическая дверь бесшумно съехала в сторону и Айрен оказался в совсем небольшой комнате. Она полнилась звоном оружия и тяжёлым дыханием, а полуобнажённый Кейл азартно атаковал незнакомого кабалита, тоже одетого лишь в штаны. Остальные части их доспехов тёмной грудой валялись в углу, а лица искажала вовсе не ненависть. Это было… желание — яростное и жаркое. Айрен понял это, когда Кейл выбил меч из рук соперника, схватил за волосы и впился в его губы. Пальцы изгоя мгновенно коснулись собственных губ, казалось, ещё хранящих жар грубых и властных поцелуев тёмного. Полынная горечь наполнила рот, сердце застучало чаще, а взгляд словно приклеился к сплетённым телам. Смотреть на них было… больно, будто это происходило прямо сейчас, а не в прошлом. В грудь словно вонзился отравленный клинок и проворачивался там, разрезая на части сердце. Но оно истекало не кровью, а густым и тягучим ядом ревности, впервые опалившей душу. Не в силах больше созерцать то, чего хотел бы никогда не видеть, Айрен закрыл глаза, но тут же снова открыл, услышав... собственный задыхающийся от боли и наслаждения голос. Страсть по-прежнему бушевала в комнате, но теперь он видел в руках Кейла себя. Их тела сливались в призрачных струях водопада, а он кричал, запрокинув голову и вонзая ногти в спину друкари. Иньон-лама-кванон… Это было сказано прямо в ухо, которого на мгновение коснулись знакомые губы, и Айрен сдавленно застонал в унисон со своим призрачным двойником. Помнишь? — Да, — беззвучно выдохнул он, глядя на то, как медленно исчезают их отражения, вновь оставляя его в одиночестве. Осознание того, что и ему нашлось место в душе Кейла, почти погасило пламя ревности. Осталось понять, почему друкари показал именно это. Может, потому, что оно по-прежнему оставалось важным для него, а тот кабалит был единственным подобием света в кромешной тьме Комморры? И чем бы ни была на самом деле их связь, она помогла ему выжить. Прошлое, без которого настоящее и будущее просто невозможны. Оно было, есть и будет всегда, даже если в реальности Кейл никогда не произнесёт его имени. Оно — неотъемлемая часть того, кто все ещё прячется где-то в глубине лабиринта. Возможно, даже за новой дверью, только что появившейся в стене напротив. Она была выше и шире предыдущих, чёрный металл украшали незнакомые руны, а створки с лязгом разошлись, стоило только подойти вплотную. Переступив порог, изгой замер, словно окаменев, ведь никогда прежде не видел столько истерзанных мёртвых тел. Они свисали с потолка на цепях, устилали пол и торчали повсюду, насаженные на зазубренные шипы. Тяжёлый запах смерти заливал этот зал до краёв, а в самом центре, на состоящем, казалось, из одних острых углов железном троне восседал Кейл. Облаченный в роскошный доспех и открытый шлем, больше напоминающий корону, он безмолвно взирал на Айрена, а потом медленно поднял руку и поманил к себе. Сглотнув подкатившую к горлу тошноту и переступая через призрачные тела, азуриани осторожно приблизился, но сказать что-либо не успел. Губы Кейла искривила полная превосходства и высокомерия ухмылка и раздалось: — Моя ненасытная забава, наконец-то ты здесь. — Да, — быстро облизнув мгновенно пересохшие губы, ответил он, — я пришёл за тобой. — Ну, конечно, — ухмылка стала плотояднее и шире, а глаза вспыхнули изумрудным безумием, — разве могло быть иначе? Куда же собственность без своего владыки? — Пусть так, — взвешенно подбирая слова, начал Айрен, понимая, как непросто будет вытащить Кейла из псевдореальности, в которой он — повелитель Комморры, — но нам нужно идти. Здесь… небезопасно. — Чушь! — рыкнул в ответ друкари, сжимая руку в кулак и подаваясь вперёд. — Я уничтожил самого Векта! Этот трон и весь проклятый город теперь мои, а ты… ты станешь подлинным украшением моего двора, предметом лютой зависти и необузданных желаний! — Послушай себя! — воскликнул азуриани, решительно поднимаясь по ступеням трона и останавливаясь в опасной близости от Кейла. — Ты внутри своей души и это, — он обвёл широким жестом кошмарный зал, — всего лишь иллюзия. Её создал ты, здесь живут твои страхи, мечты и боль, но это — не реальность! Твоё тело по-прежнему лежит в пещере, оно… умрёт, если ты не вернёшься! — Иллюзия? — насмешливо переспросил Кейл, вкидывая бровь, молниеносно хватая Айрена за руку и притягивая вплотную. — Значит, я могу сколько угодно выпускать тебе кишки, свежевать и потрошить, а ты… — Исчезну, — коротко ответил изгой, отчаянно ища проблески разума в бездонных глазах тёмного, — а ты останешься. Один. В мире, которого нет и не может быть, да и разве это тебе нужно? — Да! — прорычал Кейл. — Абсолютная власть, тысячи жертв и поклонение истиннорожденных ничтожеств, которых я… — Ненавидишь настолько, что придумал мир, в котором отомстил всем и сразу, заставил заплатить за твои унижения и боль, — быстро заговорил Айрен, порывисто хватая его за руку, — но всё это существует лишь внутри тебя! — Неужели? — сузил глаза Кейл, сжимая его пальцы в своих, и будь они оба реальны — бритвенно-острые края перчатки уже исполосовали бы кожу. — Я насыщаюсь их агонией и чувствую запах крови и страха, так какая же это иллюзия? — Сотворённая твоим разумом, — упрямо ответил он, — и ты знаешь это, чувствуешь сердцем, но продолжаешь отрицать правду! — Не зарывайся! — прошипел друкари, ещё сильнее сжимая его руку. — Я наконец-то занял своё настоящее место… — Как? — вопрос был коротким и простым, но ответить мгновенно Кейл не смог, и Айрен продолжил, интуитивно нащупав единственно-верный путь из безумия. — Ты сказал, что уничтожил Векта, так расскажи мне об этом. Позволь разделить твой величайший триумф, мой… господин. — Мольба услышана, — начал тёмный со снисходительной надменностью, — я дам тебе насладиться вкусом моей победы, хоть ты и непростительно дерзок! Слушай внимательно и запоминай каждое слово, я… — зелёные глаза на мгновение удивлённо распахнулись, брови приподнялись, на лице отразилось мучительное размышление, а с губ, после очень долгой паузы сорвалось лишь совершенно потерянное, — не помню… — Конечно, — чуть улыбнулся азуриани, — невозможно запомнить то, чего не было, равно как и забыть настоящее. Я знаю это, видел… твоё прошлое, пока шёл сюда. Ты показал мне его, потому что хранишь каждый треклятый миг от самого рождения и до… — Заткнись! — заорал Кейл, разжимая пальцы, вскакивая на ноги и хватая его за плечи. — Зачем ты пришёл? Отомстить? Разрушить? Уничтожить меня? — Спасти, — негромко обронил Айрен, — помнишь, как мы встретились? — Друкари неохотно кивнул и он продолжил: — Это место — такая же клетка, из который ты вытащил меня. Ты заперт в собственной душе, как я в тюрьме мон-кай, и точно так же умрёшь, если останешься здесь. — Вздор… — прозвучало неуверенно и глухо, а пальцы сильнее стиснули плечи изгоя, — откуда тогда здесь взялся ты? Будь всё это — иллюзией, ты явился бы голым, умоляя взять тебя прямо на троне, а вместо этого ты несёшь оскорбительную ерунду! — Да, потому что я — реален, — продолжил давить он, чувствуя, как панцирь сумасшествия поддаётся и почти готов треснуть, — и пришёл сюда сам. За тобой. Пойдём со мной, Кейл, а потом я научу тебя возвращаться сюда в любой момент, не рискуя застрять навсегда. Хочешь?.. — Я не… — друкари осёкся на полуслове, а жуткое окружение замерцало и поплыло, словно тающий морозный узор. Сначала исчезли тела вместе с запахом разложения, а после — трон и доспехи Векта, такие, какими их представлял Кейл. — Кей-морагх! Что ты сделал? — страх и возмущение смешались воедино в почти выкрикнутом вопросе, на который Айрен ответил спокойным и уверенным: — Не я. Ты, — осторожно протянув руку, он провёл кончиками пальцев по щеке тёмного, — разве реальность может исчезнуть по нашей воле?.. — Нет, — покачал головой тот, обводя ошарашенным взглядом окружающую их совершенно пустую комнату, — и что дальше?.. — Возьми меня за руку и закрой глаза, — строго и серьёзно произнёс азуриани. — Я выведу нас отсюда. Обещаю. Ты веришь мне? — Да, — далеко не сразу ответил друкари, крепко сжимая его пальцы в своих и покорно опуская веки. Комморра внутри вопила, что только кретины способны доверять, но Кейл грубо велел ей заткнуться и сделал шаг вперёд.