Светотень

Истошные крики раненых и умирающих мон-кай продолжали звучать в ушах Айрена, хоть сам рушащийся лагерь уже остался позади. Не желающая униматься стихия не позволила задержаться у источника живительных страданий подольше. Да и, в отличие от Кейла, он ещё не научился насыщаться болью на расстоянии. Слабых отголосков, которые удавалось уловить, было слишком мало, чтобы погасить голод, а вид искалеченных тел вызывал тошноту. Но хуже всего был запах — вездесущая вонь большого скопления людей, невольно напомнившая азуриани о днях, проведённых в камере. Он пытался абстрагироваться от воспоминаний и сосредоточиться на щедро источаемой мон-кай боли, но получалось из рук вон плохо. В какой-то момент Айрен даже позавидовал Кейлу, не отрывающему мерцающего удовольствием взгляда от раненых. Друкари с головой погрузился в симфонию агонии, а он едва ощущал лишь самые яркие всплески. Они падали на иссушенную душу, словно капли воды на растрескавшуюся почву, и мгновенно поглощались ею, жаждущей ещё и ещё. Но именно эта мучительная неспособность сконцентрироваться на столь важном, позволила Айрену вовремя почувствовать смертельную опасность. Пустующая вышка, в тени которой они укрылись, зашаталась от очередного толчка и с режущим слух скрипом рухнула, едва не похоронив под собой Кейла. Азуриани успел схватить его за руку и рвануть к себе, а мгновение спустя они уже бежали к скалам, оставляя за спиной какофонию воплей и ругани. Цель становилась ближе с каждым шагом, но это не успокаивало Айрена, скорее — наоборот. Тревога, поселившаяся глубоко внутри, только усиливалась, ведь они шли по широкой тропе, которой совсем недавно здесь не было, равно как и треклятого мон-кайского лагеря. Следы множества ног и даже машин говорили об одном — люди умудрились отыскать врата и, возможно, уже уничтожили скрывавшихся на планете эльдар. Верить в это категорически не хотелось, но… это не могло быть случайным совпадением, как и окровавленное солдатское тело, скорчившееся у входа в лабиринт. — Кей-морагх! — воскликнул изгой, окидывая труп внимательным взглядом и видя оставленные разрядившейся ловушкой раны. — Неужели мы опоздали?! — Возможно, — протянул Кейл и насмешливо добавил, указывая на следующее тело, лежащее в нескольких метрах от первого: — Восхитительный способ проложить путь. Мон-кай так старались, что издохли от усердия! — Жаль, не все, — зло процедил Айрен, напряжённо вслушиваясь в грохот далёких выстрелов и взрывов. — Они… — Мясо для наших клинков, — хищно оскалился друкари, — и пища для душ. Поспешим! Азуриани хмуро кивнул и стремительно пошагал вперёд, надеясь, что они всё-таки успеют спасти хоть кого-то из сородичей. От одной мысли о том, что все могут быть уже мертвы, становилось дурно, а ненависть к мон-кай жгучим ядом разливалась по крови. Она пылала, обжигая душу, и погасить это пламя могла только кровь посягнувших на жизни детей Азуриана. Переступая через очередной труп, Айрен мстительно усмехался, жалея лишь о том, что ловушек не хватило на всех. Люди рвались к вратам, не считаясь с потерями, а становящиеся всё громче звуки боя согревали сердце надеждой — эльдар ещё живы и сражаются. К тому же, ни одного тела сородича изгой пока что не видел, а значит — шанс ещё есть, главное — успеть. Это слово набатом стучало в висках, а ноги всё быстрее несли его к лагерю, превратившемуся в поле жестокой схватки. Очередной поворот каменного лабиринта вывел эльдар на небольшую площадку, с которой они наконец-то смогли увидеть, что происходит на подступах к вратам. Большой отряд мон-кайских солдат медленно, но верно теснил эльдар, которых оказалось намного меньше, чем помнил Айрен. Сородичи отчаянно огрызались: воздух пронзали лазерные вспышки снайперских винтовок и молнии провидца, свистели сюррикены пистолетов и сверкали лезвия цепных мечей. Трупы мон-кай усеивали залитую кровью, вытоптанную траву, но их всё равно оставалось слишком много, а командир… Азуриани вздрогнул и невольно сделал шаг назад, увидев, кто именно руководит безумным штурмом. Окутанный пурпурным сиянием Ша’эйл, он сжимал в руке посох, а на шее болтался символ, вызвавший острый приступ невыносимой боли. — Инквизитор, — выдохнул Айрен, вжимаясь в серый камень и тщетно пытаясь унять дрожь, пронзающую тело, — это… — Особый вид скота? — едко уточнил Кейл, окидывая бойню цепким взглядом и пытаясь понять, кто побеждает. — Почти, — процедил изгой с нескрываемой ненавистью, — он — опаснее всех и к тому же… — Колдун, — брезгливо выплюнул друкари, — отвратительно, но не смертельно, особенно если, — он на мгновение замолчал и продолжил с кривой усмешкой: — Подождать, пока они закончат, а после — добить выживших и… — Нет! — возмущённо выкрикнул Айрен, полосуя Кейла взглядом. — Так нельзя! — Можно и нужно! — властно и холодно отрезал тот. — Глупо подыхать в двух шагах от цели, ввязавшись в чужую драку! — Она не чужая! — выпалил изгой, отшатываясь от друкари и устремляясь вперёд, не оставляя ему ни единого шанса себя остановить. Он бежал к ближайшему возвышению, надеясь, что оттуда сможет снять инквизитора, устраняя основную угрозу, а после — ринуться в бой. Ударить мон-кай в спину и, возможно, переломить ход битвы, не позволив уничтожить уцелевшую горстку сородичей. Это — меньшее, что он может сделать для тех, с кем связан узами крови и долга даже сейчас, и неважно, чего хочет тёмный. Добравшись до выбранной точки, Айрен снял винтовку с плеча и поймал голову инквизитора в прицел. На мгновение закрыл глаза, делая глубокий вдох и сливаясь воедино с оружием, а после открыл и отдал короткий психический приказ.

***

Глядя в спину быстро удаляющегося изгоя, Кейл шипел сквозь стиснутые зубы, обещая себе примерно наказать непокорную собственность, если… Он выживет в мясорубке, в которую зачем-то ввязался. Неотрывно следя за Айреном, друкари невольно стискивал рукояти клинков, а после — громко и яростно выругался. Азуриани промахнулся. Сила Ша’эйл защитила проклятого колдуна, но вместо того, чтобы выстрелить ещё раз, изгой почему-то отбросил винтовку, сжал в руках пистолет и меч и понёсся к сражающимся. — Идиот! — прорычал Кейл, продолжая следить за боем и видя, как Айрен прорубает себе путь к инквизитору. Обезглавливает и потрошит солдат, ловко уходит от выстрелов и молний и почти достигает цели. Между ним и мон-кай остаётся всего несколько шагов, но сделать их не даёт сбивающий с ног психический удар колдуна. Осознание того, что ещё мгновение — и он лишится своей игрушки, пронзило друкари, как убийственный разряд агонизатора, и толкнуло вперёд. Холодный голос Тёмного Города твердил, что это — глупость и слабость, недостойная эльдар, но его заглушало бешено застучавшее сердце. Здравый смысл требовал оставаться на месте и дождаться конца схватки, однако Кейл его больше не слушал. Он мчался вперёд, стреляя в бросающихся навстречу солдат и всаживая клинок в животы и шеи. Досадные помехи, от которых нужно как можно скорее избавиться, ведь Айрен всё же смог подняться на ноги и встретить приближающегося колдуна роем сюррикенов и воем жаждущего крови меча. Кейл видел, как с навершия посоха срывается пурпурный сгусток и устремляется к азуриани, на лету превращаясь в пульсирующую энергетическую сеть. Она опутала изгоя, несмотря на отчаянные попытки ускользнуть, а мгновение спустя он зашатался и рухнул на колени, выронив оружие. Торжествующая улыбка исказила лицо мон-кай, а во второй руке блеснуло силовое лезвие, но опуститься не успело. — Повернись, скот! — заорал тёмный, преодолевая разделяющее их расстояние одним прыжком и принимая предназначавшийся Айрену удар на свой зазубренный клинок. — Друкари? — в светлых глазах мужчины мелькнуло изумление и тут же исчезло, а воздух вокруг них мгновенно похолодел. С тонких губ инквизитора сорвалось что-то ещё, но Кейл не понял, да и разве это имело значение? Мон-кай посмел замахнуться на его собственность и заплатит за это своей поганой шкурой. Яростная ненависть воспламенила кровь, придавая сил и ускоряя и без того молниеносные удары, которые враг умудрялся парировать. Это сначала удивило, а после ещё сильнее разозлило тёмного, прежде никогда не встречавшего столь искусного мон-кайского фехтовальщика. Впрочем, ему и не доводилось скрещивать клинки с инквизиторами, но всё когда-нибудь случается в первый раз. Колдун был почти таким же быстрым, как и он сам, но ключевое здесь — почти, ведь мон-кай никогда не сравниться с высшими существами! Животные могут сколько угодно обвешиваться уродливыми имплантами и призывать на помощь Ша’эйл, но исход всегда неизменен. Совсем скоро враг выдохнется и пропустит один-единственный, но роковой удар. Главное — ни на мгновение не ослаблять натиск, не подпуская его к Айрену, чей слабый стон донёсся из-за спины. Кружась в вихре чёрного металла, Кейл наступал на соперника, заставляя его пятиться назад. Издевательски смеясь в перекошенное гневом, покрасневшее потное лицо, он впитывал излучаемую мон-кай ненависть, наслаждаясь и черпая в ней силу. Обманчиво открывался, провоцируя противника, но тот словно читал его мысли и не совершал ошибок. Похоже, этот мон-кай был не понаслышке знаком с комморрийским стилем боя и не только. Кейл понял это, услышав брошенное на родном языке, но с чудовищным, режущим слух акцентом: — Зря стараешься, выродок! — Заткнись и сражайся! — прошипел он в искажённое яростью лицо, парируя очередной быстрый удар. — Я знал, что вы заодно, — зло выкрикнул инквизитор, умело контратакуя и вынуждая друкари уйти в защиту. — Проклятые твари! — Конечно, — издевательски процедил Кейл, ускользая от широкого замаха, — так вас гораздо приятнее потрошить! — Сдохни, ксенос! — взревел мон-кай, обрушивая чудовищной силы удар, едва не обезглавивший его. Силовое лезвие просвистело слишком близко и кажется, даже задело волосы друкари. Адреналин хлынул в кровь с утроенной силой, а пелена кровавой ярости захлестнула сознание, словно сам Кхейн овладел его душой. Казалось, телом руководит не разум, а чужая воля — беспощадная и могущественная. Она управляет им, делая движения неуловимо быстрыми и превращая взмахи клинков в разящие чёрные молнии. Они падали на инквизитора, слишком рано решившего, что победил, а его рык утонул в грохоте взрыва, сотрясшего землю. Он раздался со стороны врат, и мон-кай наконец-то совершил ту самую ошибку — на долю секунды отвлёкся. Этого с лихвой хватило Кейлу, чтобы всадить меч в живот противника, пробивая доспех, и тут же полоснуть вторым клинком по горлу. Рванув лезвие вверх, он вспорол оседающее наземь тело, а следующим ударом отсёк голову, не оставляя ни единого шанса выжить. Отворачиваясь от трупа, тёмный бросил быстрый взгляд в сторону взрыва, снёсшего голополе и сделавшего врата видимыми. Но, вместо того, чтобы устремиться к ним, пользуясь боевой неразберихой, Кейл рванулся к Айрену, которого не сразу заметил под окровавленным телом мон-кай. На мгновение перед глазами вспыхнуло недавнее прошлое и Неан, точно так же погребённый под дохлым скотом. Ощутив, как противно холодеет внутри, друкари ускорил шаг, походя обезглавив бросившегося навстречу солдата. Проклиная всех животных скопом, он отбросил труп в сторону и увидел залитое кровью бледное лицо, пугающе неподвижное и почти… — Я не разрешал тебе подыхать! — прорычал Кейл, хватая Айрена за плечи и резко встряхивая. — Слышишь, ничтожество?! — Да... — донеслось еле слышно, длинные ресницы азуриани затрепетали и веки медленно поднялись, — я просто… — Изображаешь труп? — вскинул бровь друкари, пытаясь понять, кому принадлежит вся эта кровь. — Почти, — морщась от боли, выдохнул Айрен, пытаясь приподняться на локтях, — Ша’эйл иссушил меня, а потом… — Мон-кай счёл тебя лёгкой добычей и поплатился за это, — ухмыльнулся тёмный, бросая выразительный взгляд на труп. Айрен кивнул, всё ещё ощущая вкус поглощённой сущности, вырвавшей его из когтей Той-Что-Жаждет. Он не видел, чей выстрел остановил солдата, помнил только, как тот пошатнулся и рухнул на него, умирая. Этой искры хватило, чтобы удержать в теле собственную душу, но подняться на ноги он так и не смог. Силы возвращались слишком медленно, но милостью Иши он был всё ещё жив и пылко молился о себе и Кейле. И богиня услышала, ведь как иначе объяснить, что они оба до сих пор дышат? Но говорить об этом друкари, вколовшему ему стимулятор, точно не стоит. Да и времени на это попросту нет, ведь бой ещё не закончен, а Кейл только что срезал точным выстрелом несущегося на них мон-кай. А мгновение спустя друкари вскочил на ноги, бросив короткое: — Скройся! — и ринулся к ближайшим солдатам, а он, кривясь от отвращения и брезгливости, спрятался за трупами. До боли прикусив губу, Айрен смотрел, как тёмный стремительно сокращает количество врагов, сражаясь плечом к плечу с азуриани, которых осталось меньше десятка. Словно чёрный смерч он сметает всё на своём пути, а в свист выстрелов вплетается язвительный надменный хохот. Это было красиво и жутко, словно сама смерть кружила по истоптанной окровавленной траве, собирая щедрый урожай. Последний уцелевший мон-кай швырнул оружие наземь и попытался сбежать, но Кейл разрядил пистолет ему в спину. Человек споткнулся на бегу и рухнул лицом вниз, а разлившуюся над полем боя тишину расколол властный голос: — Ни с места, тёмный!