Волк в овечьей шкуре

      Злость с каждым мгновением становилась всё сильнее, а боль от предательства разрасталась внутри, подобно яду. Как только охранники подошли ближе, сразу же двумя резкими движениями вывернули и заломали руки Ки Хуна, поставив его на колени перед Ин Хо, что вызывало ещё большее отвращение. – Вам нравилось играть в героя? – с лёгкой насмешкой прозвучал голос ведущего, в то время как шаги приближались всё ближе к 456-му. Ки Хун молчал, сцепив зубы. Он никогда не играл в героя и не пытался им быть, прекрасно осознавая, что является обычным человеком, которого сломали. Однако темноволосый не смог смириться с тем, что люди умирали ради потехи богачей, напрасно разрушая свои судьбы. Не смог смириться, что такой же смертью умерли Сан Ву и Сэ Бёк. Их силуэты до сих пор приходили во снах, каждый раз делая его кошмаром. – Я не собираюсь разговаривать с очередной шестёркой, которая умеет только подгавкивать и выполнять приказы. Приведи хозяина, – язвительно бросает игрок, поднимая голову в сторону Ин Хо. Подобная дерзость забавляла, учитывая то, в каком положении находился 456-й, это выглядело одновременно отчаянно и глупо. В голове сразу всплыли моменты из недавнего разговора вербовщика с Ки Хуном. Ведущий мог видеть каждый момент благодаря скрытой камере на одежде посыльного. Ранее она была для того, чтобы снимать, как будущим игрокам давали пощёчины, но теперь пригодилась в куда более интересных целях. Ин Хо был готов лично убить своего же подчинённого за то, что тот заставил 456-го рисковать своей жизнью ради очередной бессмысленной игры. Однако бывший игрок выжил, а вербовщик был уже мёртв. Увиденное ещё раз давало понять, насколько сильными были внутренние убеждения и принципы Ки Хуна. Он мог пристрелить врага ещё в самом начале, но продолжал играть по правилам до самого конца. Даже сейчас, стоя на коленях, он бросал вызов, словно всё ещё мог что-то изменить. Мысли быстро пролетели в голове, фокусируя свой взгляд только на 456-м. Ин Хо подошёл ближе, встав на одно колено, чтобы сравняться по росту, в то время как ладонь крепко зафиксировала лицо игрока, вцепившись в подбородок, больше не давая возможности отвернуться. – Я же говорил, чтобы Вы сели на тот самолёт и отправились к своей дочери, но Вы не послушали меня, – его тихий голос звучал прямо возле уха 456-го, обжигая кожу горячим дыханием. Глаза Ки Хуна мгновенно округлились, а тело оцепенело. Он был уверен, что ведущий подослал к ним своего очередного пса, но в голову никак не могла прийти мысль, что фронтмен мог стоять прямо перед его лицом. Руку убрали, вновь отходя дальше, тем самым разрывая зрительный контакт. Ки Хун почувствовал ещё большее опустошение, будто из него вынули последнюю опору. Осознавая, что всё было зря ещё с самого начала. Он сам доверился своему врагу, подпустив слишком близко. Однако жалеть о чём-то было слишком поздно. Всё кончено, теперь дороги назад нет, а путь дальше заложен острыми шипами. Это отчаяние хорошо было видно по лицу 456-го. Ин Хо смотрел на него взглядом холодного торжества, наслаждаясь не только победой, но и тем, как последние проблески веры угасали в глазах того, кто так яро цеплялся за иллюзии. Люди всегда были готовы убивать и предавать ради собственной выгоды, становясь не больше чем дикими животными, навсегда теряя человеческое подобие. Ки Хун знал это, видел на своих прошлых играх, но продолжал верить в человечество. Верить в то, что не все люди способны на такое. Но сильна ли эта вера сейчас? В душе было пусто. Не оставалось ни боли, ни отчаяния, только огромная бездонная дыра. Он проиграл в этой битве, поставив на кон намного больше, чем собственную жизнь. Ки Хун не знал, был ли смысл бороться дальше, однако резкий крик по ту сторону двери заставил разум очнуться, вспомнив, что не всё ещё кончено. Чон Бе, Дэ Хо, даже та беременная девушка и многие другие всё ещё были живы, поэтому он обязан вывести их отсюда. – Либо убей меня, либо верни обратно в игру, – темноволосый дёрнулся, изо всех сил пытаясь вырваться из хватки охранников, попытавшись вновь подняться. Но силы явно были неравными. Теперь Ин Хо видел, что 456-го не удастся так просто сломать, отобрать ту крошечную надежду, ибо каждый раз после отчаяния он продолжал бороться ещё настойчивее. И эта сила духа поражала, давая понять, что тот будет идти до самого конца. – Я дам возможность спасти их, но Вам придётся пойти со мной, – ловя взгляд Ки Хуна своим, начинает Ин Хо, скрестив руки за спиной. – Мне не нужны твои подачки, просто верни меня обратно, – прошипел сквозь зубы игрок. – Верну, и что дальше? Что Вы сделаете? – Ин Хо практически насмехался, слегка наклонившись к Ки Хуну. – Вряд ли уже кто-то решится пойти на бунт, а это значит, что игры продолжатся. И кто знает, что будет дальше. Я дам Вам возможность быть ведущим следующей игры. Вы сможете сами решить, у кого будет больше шансов выжить, а у кого умереть. Услышанные слова заставили Ки Хуна замереть на несколько секунд. Он молча переваривал услышанное, пытаясь найти подвох. Зачем ведущий даёт ему такую возможность? Почему просто не убьёт? Лишь эти мысли крутились в голове темноволосого, но ответа он никак не мог найти. – Зачем тебе это? Очередная ловушка? – поджав губы спрашивает 456-й. – Даю шанс. У Вас всё равно нет другого выхода, если хотите хоть как-то исправить положение, – парирует Ин Хо, его голос звучит почти что апеллирующе. Нервы были на пределе. В данной ситуации Ки Хуна успокаивала лишь видимость разбитой щеки и носа Ин Хо, с которого всё ещё текла кровь. Если бы он знал всю правду раньше, то тогда бы Хван уж точно не отделался двумя ударами. Однако сейчас не время было об этом думать, ведь нужно сделать выбор, от которого теперь зависела не только его жизнь, но и судьбы всех, кто был ему дорог. – Я согласен, – вынужденно протянул 456-й, будто вся тяжесть будущего и прошлого навалилась ему на плечи. Голос срывался, но в нём читалась твёрдая решимость. Понимая, что так будет лучше. Даже если он останется вместе со всеми, то уже ничего не сможет изменить, а так есть хотя бы шанс исправить положение. После услышанного губы Ин Хо изогнулись в едкой ухмылке. Он медленно поднял взгляд на охранников и коротко кивнул, давая безмолвный сигнал. В одно мгновение Ки Хун почувствовал оглушающую боль у виска, не успев издать и звука, как тело безвольной куклой упало на холодный кафель, а перед глазами всё поплыло. По телу пробежал холод, а после последовало долгожданное облегчение перед тем, как провалиться в беспамятство.

***

      Спустя долгое время пребывания в отключке Ки Хун всё же начал приходить в себя. Сознание всплывало со дна, как пузырь воздуха из тёмной воды, в то время как по телу пробежала лёгкая дрожь. Он попытался пошевелиться, но мышцы плохо слушались, отвечая тупой, ноющей болью. Во рту пересохло, а в горле стоял неприятный, горьковатый привкус. Он лежал неподвижно, просто слушая своё дыхание – ровное, но всё ещё немного сбившееся с ритма. С каждым вздохом реальность становилась всё отчётливее, возвращая к тому моменту, где всё оборвалось.

«In other words, please be true...»

Доносилась издалека какая-то песня. Ки Хун слышал только отрывки, ибо ощущения были, будто он всё ещё находится под слоем воды, а взгляд никак не мог сфокусироваться на чём-то одном. Мелодия казалась знакомой, но мысль ускользала, как только он пытался её поймать. Звуки то накатывали, то отступали, словно морской прибой.

«In other words, I love you»

Следующая строка песни слышалась отчётливее, в то время как туман перед глазами постепенно рассеивался. Ки Хун чувствовал, что лежит на кровати, но даже несмотря на мнимое удобство, во всём теле ломило, вынуждая стиснуть зубы от боли. Брюнет попытался привстать, но тут же обнаружил, что одно запястье пристёгнуто к изголовью кровати, а кисть уже успела сильно затечь и ныла от онемения, слегка покалывая. Всё вокруг было оформлено в тёмных тонах, что сразу же выдавало, кому принадлежало это место. И Ки Хун не ошибся. Посередине комнаты сидел Ин Хо, неторопливо выпивая какой-то дорогой алкоголь, устремив взгляд в большой экран перед собой. Губы Ки Хуна сразу же искривились в отвращении при виде того, кто втянул его в очередной кошмар. Однако в полумраке он смог разглядеть ещё одну деталь. На нём больше не было одежды игрока. Вместо неё на него были одеты белые брюки, рубашка и пиджак того же цвета, что до боли напоминало форму ведущего. От этого осознания становилось ещё более тошно. Ки Хун инстинктивно хотел стянуть хотя бы пиджак, машинально дёрнув именно той рукой, что была зафиксирована в наручниках. Холодная сталь резко издала громкий металлический звук, привлекая внимание сидящего в комнате. Ин Хо неспеша повернул голову, отставляя бокал с алкоголем на столике рядом с собой. Вальяжно поднимаясь с места, подходя ближе к Ки Хуну. Взгляд был прикован к каждой детали, в который раз убеждаясь, как идеально костюм подчёркивал талию 456-го. Одежда и вправду была сшита заранее, именно для такого случая. Ин Хо никогда не сомневался, что он наступит. – Как самочувствие? – будто ничего не произошло, начал диалог ведущий, поймав в ответ лишь молчаливый, ненавидящий взгляд. Ки Хун с радостью хотел бы вцепиться свободной рукой в глотку Ин Хо, но последние граммы терпения и здравого рассудка ещё присутствовали. Поведение Хвана вызывало всё больше вопросов. Было смешно даже допускать, что ведущий мог искренне о нём заботиться. И всё же тот факт, что его приковали к кровати, а не бросили на холодном полу, заставлял усомниться в прежних убеждениях. – Сними наручники, – игнорируя предыдущий вопрос, холодно отозвался 456-й. – Я сниму, но заранее хочу предупредить, что не стоит делать глупостей. Сейчас жизни всех дорогих людей зависят только от вас, Ки Хун, – спокойным голосом предупредил Ин Хо, потянувшись к запястью 456-го, чтобы снять наручники. Он наклонился, и на мгновение их лица оказались опасно близко. Пальцы Ин Хо скользнули к металлической скобе, смыкавшейся вокруг запястья Ки Хуна. Тихий, но отчётливый щелчок послышался в тишине комнаты, и замок поддался. Хван медленно отстегнул наручники, освобождая онемевшую кисть. Его пальцы неосознанно задержались на запястье темноволосого, ощущая подушечками пальцев резкий пульс, выбивавшийся под кожей. Движения были нежными, будто он боялся разбить что-то хрупкое, но в тот же миг запястье резко отдёрнули, отстраняясь ещё больше. – Для тебя я игрок 456, – в голосе звучало отвращение, перемешанное со злостью. Ранее Ки Хун обращался к Ён Илю на «ты», потому что считал его близким человеком, но теперь это было лишь знаком презрения. – Не человек, а просто номер, на который ты можешь сделать ставку. Слова ударили словно лезвие ножа, отчего прежний хладнокровный взгляд изменился, глаза потускнели, а пальцы дрогнули. Он не понимал собственной реакции, не понимал, почему слова Ки Хуна были так для него важны. Чувства и эмоции казались чуждыми, всего лишь пережитком прошлого, когда он мог ещё быть человеком. Хван Ин Хо умер вместе со своей женой и ребёнком, а сейчас его заменяла жестокая и бесчувственная машина для убийств. Так он думал всегда, но всё изменилось с появлением Ки Хуна. Только рядом с ним он смог вновь вспомнить, каково это быть живым. Желая каждую секунду быть рядом, постоянно смотря только на него, не сводя взгляд. Это была почти одержимость, которую нельзя было контролировать. Ин Хо знал, что будет, когда правда раскроется, поэтому позволил себе хотя бы на время побыть тем, кого бы Ки Хун мог назвать близким человеком. – Пройдёмте за стол, я покажу, какая будет следующая игра, – произнёс Хван, вновь надевая ледяную маску, чтобы скрыть все прежние эмоции. Ки Хун заметил эти изменения, недоумевающе сдвинув брови к переносице. Ведущий был для него бесчувственным монстром, самим дьяволом во плоти, но теперь этот образ никак не связывался с человеком, которого он видел перед собой. Он ненавидел то, что сделал Ён Иль. Ненавидел, что тот так легко врал, смотря ему в глаза. Но возненавидеть самого Хвана он так и не смог. Где-то глубоко внутри теплилось странное, необъяснимое понимание, понимание той же боли, того же падения, через которое прошёл он сам. Брюнет поднялся с кровати, подходя к небольшому столу, сразу же садясь напротив Ин Хо. Внезапно экран позади ведущего зажёгся, и на нём появилось изображение всех оставшихся в живых игроков. Дыхание замерло, а взгляд начал бегать по знакомым лицам. Как и ожидалось, все игроки, которые согласились взять участие в бунте, выжили, и это не могло не радовать. Тем не менее, игры продолжились, и всё по его вине. Если бы не его план с бунтом, возможно, сегодня все смогли бы уйти из этого Ада. – Следующая игра: человеческие шахматы, – прозвучал голос Ин Хо. Эти слова моментально вернули 456-го в реальность. Зрачки сузились, когда он увидел, как изображение на экране меняется. Игроков заводят в комнату с огромной шахматной доской, по которой они и должны будут передвигаться. Весь ужас от осознания происходящего ударил в голову. Теперь до Ки Хуна наконец дошли слова о том, что он сам сможет решить, кому жить, а кому умереть. Ведь победу одержит лишь одна сторона. Чёрные или белые. На доске больше были не люди, а лишь фигуры, которые он должен будет принести в жертву. Груз этой ответственности почти парализовывал. Теперь, когда самый страшный выбор стал реальностью, игра только начинается.