“Milk and honey”

ты везде

но только не здесь

и это меня ранит.

(солнце и ее цветы)

Стоя у входа в бар, Феликс еще раз провожает взглядом отъезжающее такси с парнем. С тем самым, с которым всего каких-то пять минут назад неистово целовался за углом. И что уж говорить, не только целовался. Можно, конечно, подумать что Феликс перепил, что он легкомысленный или легкодоступный, да и плевать. Ему плевать, кто и что подумает. Ему только что открыли глаза на целый новый мир, в который, не задумываясь, он решил окунуться с головой. Скорее всего, им двигал интерес, ну, и возбуждение, само собой. И все произошедшее было таким неправильным, но в тоже время таким правильным. Это будоражило и притупляло чувство страха. После того как Феликс кончил, Трой почти больше ничего не говорил и не делал, не считая, конечно, еще одного последнего поцелуя. Феликс понимал, что у старшего тоже стоит, но, когда потянулся рукой к его напряжению, тот одернул ее, сказав, что переживет это как-нибудь сам, и снова прикурил сигарету, а затем вызвал такси и молча уехал. Феликс все это время просто прибывал в немом послеоргазменом шоке. Пытался осознать. А когда машина завернула за угол, поплелся во внутрь. Ему нужно было многое обдумать, такая вот, своего рода, весомая причина надолго зависнуть в своей голове без всяких зазрений совести. Но не сейчас. Сейчас нужно вернуться к друзьям, улыбаться, вести себя как обычно, возможно, напиться до беспамятства. Вернувшись в душное помещение, он взял в баре банку пива, залпом ее осушил, и направился к нужному столу. Там было весело. Кто-то уже пил на брудершафт и после целовался, и не важно, что обе были девчонки, имена которых, Ликс, дай бог, вспомнит. Кто-то яростно спорил с Мирандой и был не прав уже в том, что в оппоненты взял именно ее. Кто-то просто изрядно поддавший, уже дремал на соседнем диванчике. Подсев к Джесс, Феликс обвел взглядом большой стол. На деле же никто не обращал внимания на парня, более того, никто даже не заметил , что его довольно долго не было, только вот самому Феликсу казалось, что все как будто знали, чем он был занят. И с кем. Джесс передала ему рюмку, и они, глядя друг на друга, молча их опрокинули. После выпитого, девушка уже хотела что-то сказать, но ее нагло перебили: — АЛЛЁ, ГОПОТА, ЧО ТАКИЕ РОЖИ КИСЛЫЕ?! — Джисоооооонииииииии! — кричит Миранда, в ту же минуту заканчивая все споры, и, подскакивая, кидается к парню на шею. — Мы тут без тебя совсем загибаемся, выручаааай. — Судя по вашей кондиции, я быстро нагоню, — Джисон выпутывается из крепких объятий, подходит к столику и без всякой помощи разливает сразу в четыре рюмки, после чего друг за другом опрокидывает их в себя. — Ух, блять! Жарко тут! Так! Я не понял, а почему главная принцесса вечера, сидит надувшись и не встречает любимого меня? — Обиженная, что ты пиздец как опаздываешь, Джисон. — Феликс, лапушка моя, обиженных в жопу ебут, — а у Феликса глаза на лоб полезли. Вот вам и Джисон. — А я думал, что на обиженных воду возят, — отвечает Ликс. — Что в лоб, что по лбу, — Хан подсаживается на край диванчика и приобнимает Ликса за плечо, тем самым заставляя недовольную Джесс, сидевшую рядом с Феликсом по другую сторону, двинуться к краю. — Ооой, да не дуйся, солнце, я пошутил, с днем рождееенияяя! — Пытается чмокнуть друга в щеку, на что парень отстраняется, подставляя ладошку к вытянутым уточкой губам друга. — Не целуюсь с кем попало, прости, — черт, кажется, он сам себя закапывает. — Ну, обижаешь, чувак! Я так-то волосы тебе в прошлую субботу держал, когда ты решил блевать на ходу из тачки Криса. Я думал, после такого ты просто обязан выйти за меня! — Вообще-то, на минуточку, это я держала ему волосы, а ты блевал в другое окно, дорогой, — громко вклинивается в их разговор Миранда через весь стол, а Феликс на это стыдливо щуриться. — Блять, Миранда! Не помню — значит не было! — обиженно дуется Джисон, а Ликс начинает улыбаться, глядя уже на немного захмелевшего друга. — И тебя с прошедшим, Хани! — А затем цепляет пальцами за щечку парня и не сильно тормошит. — Ты — моя самая любимая белка, чтоб ты знал! Как прошла праздничная поездка? Успел довести всех до белого колена? — Скорее, они меня в этот раз. Заебался этим людям доказывать, что не собираюсь никуда дальше поступать, вот че непонятного?! — По-моему, все доходчиво и ясно, наливай. Прикончив оставшуюся половину бутылки, язык уже слушаться не особо хотел, зато Джисон своим ловко и доходчиво пытался о чем-то рассуждать. У этого человека не было границ. Если пить то до упаду. Если трахаться, то до сухого оргазма. Если говорить, то до отключки собеседника. Да уж, повезет же кому-то с таким, его разве что дрессировщик-укротитель приструнит. Но вообще, Хан Джисон, был неплохим парнем. Шумным — может быть. Приключения всегда находил, но это, скорее, плюс, чем минус. Когда они с Феликсом решались на ночные посиделки, то тот мог убаюкать его перед сном, напевая милую спокойную песенку, а с утра вскочить пораньше и орать во все горло какую-нибудь попсу, пока мать не начнет барабанить в дверь. Мог просто послать нахер, если попросили прикурить, после чего словить пару синяков и фингал. А мог и сам, чаще по синьке, вломить кому-нибудь потому, что человек ему просто не понравился. Как-то раз он даже, не думая, отмудохал мужика за то, что тот сказал ему, что он размалевался как баба. Но если вам показалось, что парень был вспыльчивым, то нет, скорее, в нем с рождения бушевал какой-то недоступный для понимания Феликса огонь. Но от этого с ним было только интереснее. С Джисоном они учились в одном классе, но познакомились ближе уже после того, как их свела Миранда в этом же самом баре. После тех посиделок Джисон пришел в школу и молча пересел к Ликсу, а после первого урока начал просто рассказывать парню обо всем, что придет в голову, и, в основном, матом. То «Мистер Джефферсон, ебанный онанист, занижает балы, просто потому что ему не дает математичка и его мучает недотрах», то «сука, будь я телкой, да постарше, лег бы под нашего физрука», то «блять, я зашел в раздевалку, а эта шлюха Синди опять наяривала капитану, ну ты прикинь?!» В общем, Ликс по началу был в жестком ахуе, но через недельку попривык к парню, а через другую уже по-дружески угарал над его манерами. Позже Хан поведал уже другу, что периодически гоняет в один район, чтобы потрахивать телку с пирсингом в пупке, кажется, ее звали Бэкки. В другой же части города был район куда он тоже гоняет, чтоб парень по имени Мэтт вытрахал всю душу уже из него самого. При всем этом Хан с гордо поднятой головой считал, что ни с кем не встречается, говоря при этом: «...на хую я вертел эти пиздострадания!» И был наверное прав, как никогда. Феликс тоже хотел вертеть эти пиздострадания, но выходило так себе. Внешне Хан был хорош собой. Не особо высокий, как и Ликс, но его это вообще не смущало, казалось, его харизма превозносила в нем все. Темные волосы, которые он изредка окрашивал в темно-синий. Карие, раскосые глаза, и пухлые щеки, будто он напиздил орехов и пытался спрятать их от всех вокруг. Джисон тоже был корейцем, правда, перебрался с матерью в Австралию, когда тому было лет семь, но корейский знал, не идеально, конечно, — подзабыл где-то, и Феликс взял себе за правило заставлять друга говорить на корейском, когда те оставались наедине. И для себя, чтобы не забыть, и Хан практикуется. Иногда даже пользовались этим навыком, когда обсуждали что-то глубоко личное при всех, за что, бывало, огребали от Миранды. — Черт, Джисон ты когда нибудь затыкаешься вообще ? — подает голос, взвывая Джесс. — Тебе, блять, обломилось сегодня, вот и кайфуй — пьяно отвечает ей Джисон. — Ты о чем, Хани? —Ликса уже рубит, и он, уже плохо соображая, пытается вклиниться в разговор. — Солнце, я еще в дверях этого блядюшника увидел, как на твоем лице написано: «я только что славно поебался», —Джисон хитро переводит пьяный взгляд на Феликса. — Красавчики, одобряю, но скажите, в какой кабинке, чтоб я туда не совался сегодня, — и расслабленно откидывается на диванчик. И вот еще одна безумная черта Хана: он, пиздец, проницательный, гребанный всевидящий. А одной из главных его фишек было то, что он реально по лицу мог узнать, что у человека был минет, дрочка, проникновение, одним словом — секс в любом его виде. Как это у него выходило — одному Богу было известно. Только в этот раз, правда, прогадал насчет Джесс, но на нее он толком и не смотрел. — Что?! — резко взвизгивает девушка, подскакивая с места. Дааа… конечно, про эту способность Хана знали многие, уж слишком много было попаданий на его счету. — Феликс, что он несет? — Блять, — очухался Джисон и уже испуганно пялит на друга — Ликс, что происходит? — Черт, Джесс…сейчас, я…блять, — он зажмуривается, пытаясь собрать в кучу пьяные мысли, и медленно поднимает взгляд на девушку — ну… там…прости... —не успевает закончить. — Ублюдок! И зажигательную песню, играющую в баре, разрезает шум звонкой пощечины. Все, кто сидит за столом, отвлекаются от своих дел и бесед и молча наблюдают за происходящим открыв рты, мало кто слышал диалог, все, в основном, обратили внимание только тогда, когда Джесс вскочила в гневе. — Джесс, успокойся, пожалуйста, — говорит Феликс потирая щеку, — давай выйдем и все обсудим! — А не пойти ли тебе нахуй, Ликс? Если никто не заметил, то это не значит, что я не заметила, как долго тебя не было, когда ты ушел с этим Троем! Что, может, какая-нибудь пьяная студентка выловила тебя и отсосала в туалете, пока я ждала тут? — кажется, по ощущениям Джисона, она перешла на ультразвук, потому что парень сощурился и ему хотелось прикрыть уши. — А может, блять, этот самый Трой и отсосал тебе?! Я видела, как вы смотрели друг на друга. А? Что скажешь? Может еще скажешь, что ты гребанный педик?! — Феликс сидел и, кажется, просто охреневал от услышанного, и непонимающе смотрел на Джесс снизу вверх. Джисон же, откинув голову на спинку дивана, уже проклинал и свой язык, и себя, и весь свой шаманский, чтоб его, род. А с другой стороны, стола тихо поднялась Миранда, и спокойно обойдя его с другой стороны, встала перед девушкой лицом к лицу. Смотрела она тоже спокойно, без негатива, и даже, скорее, равнодушно, а затем резко подняла руку, и в ту же секунду раздалась еще одна громкая пощечина, как будто бы куда мощнее и больней предыдущей, только в этот раз по лицу Джесс, и она, пошатываясь, чуть не падает на диван, испуганно хватаясь за щеку, а в ее глазах начинают блестеть капельки слез. — Больше никогда не смей так говорить. Ни о моем брате. Ни о моих друзьях.— Ровно и с расстановкой говорит Миранда, а этот ее спокойный тон пускает по всем присутствующим табуны мурашек. Джесс стоит, замерев на месте еще какие-то секунды, не зная, чего ждать, что делать, и пытаясь при этом не разреветься, а после быстро хватает сумочку, вылезает из-за стола, задевая плечом Миранду, и срывается на быстрый гневный шаг. Кажется, девушка сама совсем не понимала, что несет и как потом пожалеет о сказанном, и совершенно не чувствовала, что алкоголь и ярость полностью затмили ее разум. ***** После того как все разошлись, Феликс с Джисоном и Мирандой обкурились какой-то дряни и решили рвануть на пляж. Ребята были навеселе, чего не скажешь, конечно, про Ликса. Но парень старался держаться. Джисон продолжал до победного просить прощения, ему, конечно, не особо нравилась Джесс, но уж так избавляться от подружки лучшего друга может разве что последний эгоист, а это не про Хана. Но на Хана никто и не злился. Ликс пытался угомонить друга, успокаивал, что все нормально и что Джисон ему даже помог, ведь Феликс сам подумывал давно с ней порвать, правда, как ему казалось, потому что просто не любит конкретно эту девушку, оказалось же, потому что он не любит девушек вовсе. И вот, высадившись из такси недалеко от пляжа, ребята сделали еще по затяжке подкуренного косяка и побрели в сторону берега, где Ликс хлебнул пива из банки Джисона и просто молча лег на песок, раскинув руки в стороны. И вот, Феликс уже почти час лежит в позе звезды на ночном полупустом пляже. На фоне шумят волны, а ветер обдувает теплым морским воздухом. Волосы и одежда в песке, а мысли где-то далеко отсюда. Где-то поблизости слышны тихие голоса Миранды с Джисоном. Феликс не хочет вставать и идти к ним, сейчас он хочет просто расслабленно лежать и погружаться глубже в свой «омут памяти». Он не спит, но находится в какой-то прострации, закрыв глаза, и его плавно переносит в то время, когда он был еще ребенком. ***Вот ему шесть и мама достает из духовки шоколадный бисквит для будущего торта, и он помнит этот запах, как будто это было вчера. Крис с Хенджином, запыхавшись, заваливаются с улицы в дом с коробкой молока, за которой их до этого отправили, разуваются и идут в комнату играть в приставку, Крис же тащит младшего с ними. Феликс тогда сидит за низким столиком и просто наблюдает за ними, и, когда хочет уже взять один джойстик, чтобы рассмотреть и попробовать потыкать в кнопочки, пока старшие отвлеклись на сладости, которые прикупили на сдачу, то его маленькое запястье ловит Хенджин и смотрит изучающе, сощурив глаза. — Сломаешь же, не трожь! — а за запястье продолжает держать, но резко и неожиданно придвигает мальчика ближе, вглядываясь в лицо. — У тебя на лице, что это? — и дотрагивается другой рукой до пухлой щечки, а Феликс, испугавшись, только и может, что смотреть в ответ. — Ты что, испачкался, грязнуля-Ликси? — Я…нет, это…это такие точки от солнышка, — бубнит младший в ответ. — Это веснушки — поправляет его Крис, улыбаясь . — Как? Веснушки? Хах! Смешно называется! Они что, правда, появляются от солнца? — Да, бабуля говорит, что Ликса само солнышко поцеловало, вот они и появились, — дополняет Крис, и берет второй джойстик, поворачиваясь к экрану. А Хенджин продолжает рассматривать маленькие щечки перед собой, продолжая завороженно и аккуратно водить пальчиками по созвездиям на лице. — Хах! Ты Веснушка… — говорит чуть тише, — так чудно´, но так миленько, — и, усмехнувшись, забирает джойстик у младшего, отворачиваясь к экрану, а малыш Феликс дует щечки и, кажется, впервые хочет врезать своим небольшим кулачком Хенджину. Ему что, только что придумали прозвище?*** Почему нельзя вечно быть маленьким, чтобы не было этих разбросанных мыслей «о важном», чтобы не было ни грамма серьезных переживаний, чтобы просто жить и радоваться каждому дню. Так легко. А память в это время вновь и вновь подкидывает очередное воспоминание из прошлого. ***Вот ему одиннадцать и Крис предложил поиграть с ними в футбол. Из всей компании Ликс знаком только с Хенджином и Минхо. Сначала он долго сидел в запасе, так как игроков оказалось достаточно, и, по факту, мелкий Ликс был лишним, а уже когда он хотел потихоньку свалить, вратарь в команде Минхо срочно убежал домой, и Ликсу пришлось занять его место. Они с Хо и еще двумя ребятами из их шайки играли против команды Криса с Хенджином, также состоявшей из четырех человек. Феликс стоял стойко, крепко, считая, что ни один мяч его не пробьет, и он докажет этим старшим, что умеет, а после гордо задерет нос кверху, чтоб знали. Первый, конечно, пропустил, но дальше дела обстояли лучше. Игра шла напряженно, Ликс отбивал и ловил пропущенные защитниками мячи, и их команда даже оторвалась на одно очко вперед. Но вот снова черно-белый мячик оказался во власти второй команды, и Крис вел настойчиво, уверенно обходя противников, и перебежками направлялся в сторону ворот такого уверенного в себе Феликса. Крису было все нипочем, если бы резко не возникнувший перед ним Минхо, и тот практически сражаясь с другом за мяч, пасует его стоявшему справа Хенджину, который ждал и был готов к этому, вот только Феликс готов не был. Он слишком отвлекся «сражением» брата и капитана своей команды, что не заметил отпасованного мяча другому человеку, а вот Хенджин, ожидавший этого, не думая бьет слишком сильно по воротам. Или нет? Мяч прямиком летит в Феликса, а тот не успевая выставить даже руки отлетает в эти самые ворота и падает, потому что ему прилетает прямо в нос, при чем с такой силы, что все персонажи мультиков могли бы позавидовать ярчайшим звездочкам над его головой. А дальше парень просто медленно отключается, когда отрывает свои руки от лица, видя перед собой море крови, но не успевает понять что происходит, потому что в этот момент его уже подхватывают на руки, и Феликса вырубает. Когда парень очнулся дома на диване кто-то шумел на кухне очень громко и, кажется, в носу торчала какая-то вата. — Ты в курсе, что Крис засунул тампоны тебе в нос ? — раздается голос откуда-то сверху, и Феликс поднимает глаза. Ровно над его лицом возникает печальное лицо Хенджина. А младший ловит себя на мысли, что под головой не подушка, и что он лежит прямо на его бедрах. — Отец Хека врач, он вправил тебе нос, пока ты был в отключке…знаешь, я не хотел, это случайность, ты сам отвлекся. — И отворачивается от пристально смотрящих на него глаз младшего. — Ты правда не специально? — гнусаво подает голос Ликс, пытаясь при этом потрогать свой нос и затычки в нем. — Правда, никогда бы не сделал так специально. — Знаешь, тогда все в порядке, — отмахивается Ликс. — Нет, не в порядке. Я чуть тебя не угробил, мне жаль. Черт, а вдруг останется шрам? — Перестать, мама говорит шрамы украшают мужчин, — и парень пытается улыбнуться через боль, но получается так себе. — Тебе такие украшения не нужны, поверь мне, ты заслуживаешь другого, — и их взгляды снова встречаются, только Хенджин все еще подавлен и он с грустью смотрит на парня, а Феликсу эта ситуация кажется странной, и он уже хочет чтоб Хван попросту расслабился и стал прежним. — Думаешь? — Феликс делает паузу. — Господи, Крис что их у мамы стащил?! — И тыкает на тампоны в своего носу, — дааа, такие украшения мне точно не идут! — А у Хенджина появляется еле заметная полуулыбка на губах — Обещаю, когда-нибудь я подарю тебе что-нибудь поизящнее этого, — усмехается старший и снова отводит взгляд, добавляя уже тише: “что нибудь такое, чего ты по настоящему заслуживаешь”. *** Феликс снова выплывая из прошлого, понимает, что от песка начала чесаться голова. А еще понимает, что подсознание, кажется, очередной раз издевается над ним, вновь подкидывая воспоминание с человеком, которого он не считал даже другом. Но кем считал? Теперь, осознавая свою ориентацию, все кажется еще сложнее чем было. Неужели Хван ему нравится? О таком он даже и не думал никогда. Да и прошло столько времени, тем более Хван, вроде бы, никогда и не был тем, кто сохнет по мальчикам. Ликс отчетливо помнит всех его подружек в школе и после нее, и их было достаточно, ведь парень был действительно красив и во многом талантлив. Его размышления прерывает вибрация оповещения на телефоне, и, находя, его он, все еще не вставая, разблокирует экран, мысленно зависая, видя:

«@troyesivan подписался на вас»

«@troyesivan новое сообщение в direct” и открывает сообщения:

@troyesivan: «Извини за вечер, кажется, я был не в себе, но ты чертовски соблазнительный.»

@troyesivan: «Я думаю, тебе многое нужно обдумать, но как только ты разберешься в себе, мне хотелось бы пригласить тебя на кофе, что скажешь?»

@troyesivan: «Я понимаю, какого тебе, и не тороплю, можешь не отвечать сразу, но ответь как разберешься со всем, ок?»

Точно, Трой…со всеми этими вновь нахлынувшими воспоминаниями, Феликс уже успел позабыть о случившемся. Интересно, он ему и правда интересен? Могло бы у них что-нибудь получится? Раз уж Ликс сегодня совершил своего рода каминг-аут перед всеми, почему бы не попробовать? Кажется, Трой славный парень и неплохой вариант. Но так быстро отвечать, тем более сейчас, не было ни сил, ни желания. И раз парень дал ему время, Ликс еще все хорошенько обдумает на трезвую голову, а потом решит, но что-то подсказывало, что идея и правда неплохая. Так почему бы и да?