La dolce vita

Поезд с шумом останавливается, и дверь открывается. Первой выходит пожилая женщина с маленькой собачкой в корзинке. Азирафель поправляет шляпу, поднимает чемодан и сумку через плечо и выходит в жаркий полуденный зной. Его глаза обшаривают окрестности и находят Антонио, машущего ему, одетого в черную футболку с незнакомым мультяшным персонажем и клетчатые шорты, которые Азирафель подарил ему в свой прошлый приезд. Сочетание красного и черного очень идет Антонио. Улыбка Азирафеля расширяется при виде этого, и он спешит к человеку, захватившему его сердце год назад. Он бросает багаж на землю, обнимает и целует Антонио с энтузиазмом. О, как он скучал по вкусу этих губ, по текстуре его волос, медный цвет которых выцвел и задержался лишь на кончиках, оставляя седые пряди в черной шевелюре, и по мозолистым рукам, гладящим затылок. Он сильнее сжимает плечи Антонио и вкладывает всю свою любовь и тоску в поцелуй. Одна неделя в октябре, кажется, была целую вечность назад. Его визит в начале года был слишком коротким, а несколько дней на Пасху пролетели в мгновение ока. И с каждым прощанием сомнения Азирафеля росли: остается ли Лондон центром его жизни? – Ази…ммпф… – бормочет Антонио в его жадные губы, пытаясь вырваться из крепкой хватки. – Притормози…ххм. Азирафель не хочет замедляться, останавливаться или отодвигаться даже на миллиметр от Антонио. Вместо этого он притягивает его еще ближе, одна рука скользит вниз, чтобы обхватить упругую попу. Антонио отстраняется от Азирафеля и разрывает поцелуй. Он прикладывает два пальца к его губам, чтобы предотвратить еще одну атаку, и говорит: – Мы на публике. – Тебя никогда не волновала общественная пристойность, – говорит Азирафель, хлопая ресницами и касаясь кончиком языка пальцев на своих губах. Антонио приподнимает бровь над оправой солнцезащитных очков. – Ты жаловался в прошлый раз. Это было другое. Они отправились в романтическую поездку к морю и не могли держать руки подальше друг от друга. Это было не так уж плохо, если бы группа иностранных туристов не застала их врасплох на уединенном и пустынном пляже в момент, когда Азирафель расстегивал молнию на брюках Антонио. Лицо Азирафеля никогда в жизни не было таким красным от смущения. Он надувает губы. – Я просто счастлив тебя видеть. – Я тоже счастлив, – говорит Антонио, заключая Азирафеля в объятия, и трется щекой о его щеку. – Мне нравится борода. Комментарий во время видеозвонка с Антонио в прошлом месяце заставил Азирафеля задуматься, и он решил снова отрастить бороду. Если его волосы белоснежные, то ухоженная борода – смесь светлого и темно-серого, привлекательная деталь для некоторых клиенток. Азирафель наклоняется и обводит глазами Антонио. – А мне нравятся твои шорты. Антонио делает жест, эквивалентный закатыванию глаз. – Не мой стиль, но я страдаю ради любви. Азирафель фыркает с притворным раздражением и перекидывает сумку через плечо. – Клетка стильная! – Да, когда она на полу. – Антонио ухмыляется и берет чемодан. Он обнимает Азирафеля за талию, и вместе они идут к машине. Азирафель прижимается к боку Антонио, довольный и согретый его любовью. Тем не менее, в желудке завязывается узел, потому что у него есть новости для Антонио, и он не знает, как тот отреагирует. После всех доказательств, собранных за год, Антонио должен быть в восторге, но всё же в глубине души Азирафеля таится крупица тревоги и опасений.​​​​​​​​​​​​​​​​ Когда Антонио включает передачу, Азирафель накрывает его руку своей. Нервная улыбка растягивает его губы. – Мне нужно тебе кое-что сказать, – он сглатывает, – что-то, что, возможно, изменит все... Антонио смотрит на него поверх темных линз. – Я уволился. – Нервный смешок и неуверенное пожатие плечами сопровождают это судьбоносное заявление. Очки соскальзывают с носа Антонио, и он бросает их на приборную панель. – Prego? – Я скучал по тебе, Антонио. Ужасно, – говорит Азирафель, переплетая их пальцы. – Каждый день без тебя убивал меня жалкой жизнью, работой, которую я ненавижу, и пустой кроватью, ждущей меня ночью. Я больше не могу и не хочу так продолжать. Так что я уволился, и вот… я здесь. Если только я не ошибся в ситуации, – голос Азирафеля дрожит, и он начинает убирать свою руку, – и ты не хочешь, чтобы я… – Нет, – прерывает Антонио и перехватывает его руку в воздухе. – Я хочу тебя, angelo. Больше всего. Навсегда. – Он подчеркивает свои слова мягким прикосновением губ к пальцам Азирафеля. Напряжение покидает Азирафеля, и его сердце ликует от облегчения. Его сладкий, любящий и понимающий cannolo готов строить с ним будущее здесь, в тосканской деревне. – А чем ты будешь заниматься? – Мои сбережения поддержат меня на какое-то время. Но я уже планирую продать квартиру, – произносит Азирафель тихо, словно боясь спугнуть собственную решимость. Когда он изучил цены на недвижимость в своем районе, то чуть не рухнул со стула, пораженный заоблачными цифрами. Впрочем, финансы сейчас волнуют его меньше всего. Тишина заполняет салон машины. Несколько долгих секунд Антонио сидит неподвижно, пока на его лице, как в калейдоскопе, сменяют друг друга недоверие, надежда, сомнение и, наконец, чистая, ничем не замутненная радость. – Ты правда останешься? – Пока ты хочешь меня принимать. Антонио отстегивает ремень безопасности и придвигается ближе. Его пальцы пробегают по белым кудрям, и их лбы соприкасаются. – Ti amo, angelo mio, ora e per sempre. Счастливые слезы собираются в глазах Азирафеля и стекают по лицу. – Ti amo, mio dolce cannolo. – Он быстро целует Антонио в губы и вытирает мокрые дорожки со щеки тыльной стороной руки. – А теперь отвези меня к Артуро и займись со мной любовью. Антонио ухмыляется, как самый счастливый и одновременно самый гордый человек в мире. – Я могу это сделать. – Он берет очки, снова пристегивается и выезжает с парковки, пока рука Азирафеля занимает свое законное место на бедре Антонио. Впервые в жизни у Азирафеля нет никаких планов, кроме как быть с Антонио. Неопределенность должна его пугать. Однако странное чувство покоя поселилось в его груди, и нет протеста ни от разума, ни от тела, ни от сердца. Что бы ни ждало их в будущем, они преодолеют это вместе.