Тайны, Сокрытые В Наших Иглах/The Secrets In Our Quills

***

Реакция Соника была совсем не такой, какую он ожидал от Шедоу.  — Что? — просто спросил тот, и его взгляд стал каким-то особенно суровым. — Ты меня слышал! — ответил Соник, настаивая, не собираясь позволить угрюмому ежу испортить ему настроение. — Мы с тобой собираемся всё переделать! Шедоу уставился на него.  — И зачем, черт возьми, нам это делать? Соник драматически вздохнул.  — Ты просто невыносим, знаешь? — сказал он, отбросив свой обычный пессимизм, и тут же вернулся к своей шумной манере, восторженно разводя руками. — Мы собираемся всё переделать, потому что это весело! И, видимо, ты здесь живёшь? В этой тёмной, унылой дыре? По какой-то непонятной причине? Хотя вокруг столько других мест! Заметив незаинтересованный взгляд Шедоу, Соник тут же поправился:  — Но, в основном, потому что это весело! — Не понимаю, что здесь может быть весёлого. — Ты сомневаешься в моём понимании веселья? — Да. — Да ладно, Шедоу, мы ведь делаем много весёлых вещей вместе! Помнишь, как тебе было весело, когда мы… — начал Соник, но тут же осекся, поняв, что почти всё, что они делали вместе, сводилось к дракам друг с другом. Но кое-что они делали почти без насилия. — Тебе понравились те самые гонки? — Нет. Соник ткнул в него пальцем.  — Лжец! — обвинил он и, увидев суровое выражение лица Шедоу, тут же убрал палец, но не отказался от своих слов. — Знаешь что? Кажется, я понял. Ты, наверное, понятия не имеешь, что такое веселье, и это нормально! Я здесь, чтобы помочь тебе! И для начала, я хочу, чтобы ты знал: гонки — это весело и круто. Ясно? Шедоу отвернулся, и на его лице мелькнула какая-то болезненная эмоция, прежде чем сменилась глубокой хмуростью.  — Я знаю, что такое веселье, — пробормотал он, и Соник заметил, как сжались его кулаки. — Хорошо, тогда, — протянул Соник, оценивая слова, тон и язык тела Шедоу, и пришел к выводу, что его слова задели того за живое. — Если ты знаешь, что такое веселье, скажи мне, Шедоу, что тебе нравится? Шедоу окинул его взглядом, будто оценивая, серьёзно ли Соник интересуется этим.  — Это очень личный вопрос. — Ну и что? Я собираюсь помочь тебе превратить это унылое место в дом. Мне нужно знать, что тебе нравится, чтобы я мог хорошо его украсить, — с лёгким смешком он опустился в старое, грязное кресло-мешок позади себя, а затем быстро вскочил, подняв облако пыли. Он закашлялся, попытался отмахнуться от пыли и продолжил:  — Было бы не очень, если бы я приложил кучу усилий, чтобы эта дурацкая пещера выглядела круто, а тебе бы всё это не понравилось. Я бы, конечно, доверился твоему вкусу, если бы был на твоём месте, но, опять же, ты… — он замялся, неопределённо махнув в сторону Шедоу, стараясь не скривиться, когда тот смотрел на него, — …Ты — это ты, и поэтому мне кажется, что наши вкусы могут немного отличаться. Шедоу еще мгновение смотрел на него, прежде чем его лицо немного смягчилось.  — Значит, ты… хочешь знать, что мне нравится. — Да, и не говори «ничего». Это именно то, что ты бы сказал, и позволь мне сказать, что это отстойный ответ.  — Это кажется глупым. — Ну, так же, как и жить в яме в земле, так что если тебе это нравится, пожалуйста. Можем оставить всё как есть! Шедоу замолчал, размышляя над словами Соника, и оглядел пещеру. Она действительно выглядела довольно удручающе, и Шедоу, похоже, осознал это, когда посмотрел на Соника с лицом, искажённым болью.  — Мне нравится… музыка. Ну, знаешь, проигрыватель. Соник кивнул, стараясь не показывать своего волнения от того, что Шедоу хоть как-то идёт на контакт.  — Окей, мы переходим на компакт-диски, потому что сейчас не 1970-е, дедуля, но пожалуйста. Продолжай. Шедоу посмотрел на него, но на этот раз почти никак не отреагировал. — Я бы хотел… огни. Натянутые вдоль стены, — он задумался, оглядываясь вокруг. — Жёлтые. Или розовые. Полагаю, мне всё равно. — Розовый — это выбор, но ладно, что еще? — Что-то, на чём можно смотреть фильмы. — Хорошо, и просто чтобы ты знал, фильмы больше не чёрно-белые, теперь они разноцветные, чтобы ты не испугался, когда увидишь их снова, как в первый раз. Шедоу поморщился, и Соник заподозрил, что, возможно, семидесятые были не такими уж и древними и полагались не только на чёрно-белое телевидение.  — Ещё мне бы хотелось гитару. Соник вскинул бровь. — Ты играешь? — спросил он, не в силах скрыть любопытство. Играющий на гитаре Шедоу стал бы неожиданным способом сблизиться (а может, даже сыграть дуэтом?!), и на данном этапе это сработало бы. Он не был привередлив. Шедоу покачал головой.  — Нет… Я не играю. — Хм, ну и странная просьба, — задумчиво произнёс Соник, стараясь скрыть разочарование. — Но не волнуйся. Я знаю несколько мелодий, и я одолжу тебе гитару, чтобы ты мог попрактиковаться в измельчении. — Я не хочу портить твою гитару, — сказал Шедоу с недоумением, и Соник вздохнул. Он постоянно забывал, каким тугодумом может быть Шедоу. Было так много вещей, которые он просто, казалось, не понимал. Наверное, жизнь на строго охраняемой военной базе, а затем заморозка на пятьдесят лет притупили его понимание мира, но, возможно, дело было просто в том, что он… ну… Шедоу. Однако он не собирался позволять этому обескуражить себя.  — Не волнуйся, чувак, я тебе всё покажу, — серьёзно пообещал он. — А пока? Подожди здесь. Я сейчас вернусь. Не дожидаясь ответа, потому что знал, что это будет что-то негативное, Соник выбежал из пещеры и помчался домой. Он не терял ни секунды, решив, что у него нет времени тратить его на разговоры с друзьями и семьей. Он боялся, что Шедоу уйдёт в его отсутствие, поэтому нужно было действовать быстро. Перерыть вещи в комнате было легко. Он любил свои вещи, у него было их так много, почти слишком много, и поэтому, думая о том, как заставить Шедоу улыбнуться (а это было бы непросто, Соник знал, но опять же, он любил трудности), он начал разбирать свои вещи. Он брал то одно, то другое, и уже выбирал свои любимые компакт-диски с полки возле окна, когда его прервали. — Соник! — воскликнул Том позади него, и в его голосе звучало недоумение. — Решил сделать перестановку, приятель? Соник подпрыгнул и ударился головой о нижнюю часть полки, которую он только что начал разбирать. Сквозь стиснутые зубы он прошипел ругательство, быстро выпрямился и повернулся к Тому с виноватой улыбкой.  — Папа! Эм, привет. Да. Нет? Я просто… — Соник замолчал, почёсывая затылок, словно это могло уменьшить боль, которая нарастала. Мало того, что было больно, так ещё и невероятно глупо. — Ты просто…? — Том запнулся, перешагивая через гору компакт-дисков, которую Соник собрал рядом со своим выключенным плеером и колонками, настоящий хаос из техники и проводов. В панике от того, что ему придется раскрыть свои намерения — он собирал любимые вещи, чтобы обустроить свою старую пещеру для ежа, который не раз пытался их убить (и почти преуспел с Томом), чтобы тому жилось комфортнее, — Соник полностью проигнорировал вопрос и сменил тему с неестественной, нарочитой гладкостью.  — Как там адвокат? — спросил он, напрягая все тело, чтобы выглядеть искренне заинтересованным, наклоняясь вперед и упираясь руками в бедра с преувеличенным выражением на лице. — Хотя, неважно. Можешь не отвечать. Я подслушивал вас, ребята, и это звучало ужасно, так что, честно? Спасибо, что не взял нас с собой. Очень признателен. Если Том и был смущен признанием Соника в шпионаже, то виду не подал.  — Мы начали просматривать документы, и их там уйма. — Том провел рукой по волосам, и Соник осознал, насколько тот выглядит измотанным. Сколько всего он пережил ради Соника и его друзей. И тут Соника кольнула тупая боль вины. — Я собираюсь встретиться с ним в конце недели, чтобы обсудить важные моменты дела. Он собирается все обобщить и упростить, чтобы мы могли это прочитать, слава богу. Но скажу сразу, то, что мы видели, не внушает оптимизма. Выражение лица Соника пошатнулась от этих слов.  — Том, — начал он, впервые отбросив свою колкую, язвительную маску, неуверенно шагнув вперед с обеспокоенным выражением на лице. — Нам стоит… волноваться? Том, казалось, понял, что вывалил на Соника слишком много травмирующей информации, и поспешил сменить мрачное выражение на широкую улыбку. Натянутую, как понял Соник, но все же улыбку.  — Нет, конечно, нет! Мы со всем разберемся. Тебе совсем не нужно беспокоиться, а лучше вернись к… — он запнулся, неопределенно обводя взглядом пространство вокруг. — …разрушению своей комнаты? Соник обернулся, сухо сглотнув. Честно говоря, выглядело все довольно паршиво. Это означало, что ему придется провести работу над ошибками; работу, которая по возможности скроет правду о том, что Шедоу находится менее чем в миле отсюда.  — Я просто провожу небольшую весеннюю уборку, — слабо предложил он, надеясь, что напускная уверенность в голосе успокоит Тома. — Соник, сейчас конец лета. Скоро начнется осень. Соник издал задумчивое "Гм".  — О. Ну, тогда я провожу небольшую уборку в конце лета и в начале осени! — заявил он вместо этого. Том бросил на него пораженный взгляд, которого Соник совершенно не заслуживал. — Это очень зрело с твоей стороны, Соник. Не говори мне, что ты наконец-то взрослеешь? Соник с отвращением махнул руками и издал гортанный звук.  — Фу. Без обид, но я видел взрослые вещи, которые ты делал сегодня, и, честно? Я не был впечатлен. Это выглядело ужасно. С натянутым смехом Том попытался улыбнуться, хотя это больше напоминало болезненную гримасу. Словно он только что съел одно из острых тако с сальсой Наклза и рядом не было воды, чтобы утолить пожар.  — Да, можешь повторить это снова, — пробормотал он себе под нос, прежде чем выпрямиться и бросить на Соника легкий взгляд. — Ну, просто хотел посмотреть, что тут за шум. Мы с Мэдди собираемся поехать в город и узнать цену замены окна в гостиной, — он вздохнул. — Которое, вероятно, снова разобьется, когда они вернутся. Так что, честно говоря, нам стоит подождать. — О, тебе не нравится бумажный лист, который мы приклеили скотчем поверх огромной дыры в нашей гостиной? — Соник хмыкнул с дерзким изгибом брови. Том фыркнул.  — Не особенно, нет, — возразил он. — Ну, я думаю, что он обеспечивает приятный ветерок и атмосферу. Действительно подчеркивает этот план этажа под открытым небом, отличный выбор для дизайна интерьера, я считаю. — Да, пока температура не упадет и не пойдет снег. Готов поспорить, тогда это будет настоящее удовольствие. Соник собирался ответить саркастическим замечанием, когда его поразило суровое осознание. Шедоу собирается провести всю зиму в этой пещере? Конечно, Соник делал это в течение нескольких лет, но когда становилось действительно холодно, он находил место в городе или в близлежащих домах, чтобы переждать ночи ниже нуля. Каждый год было несколько метелей, и между ними часто выпадало много снега, и если Соник не принимал правильных мер предосторожности, ему было легко застрять в своей маленькой пещере. Он должен был что-то сделать, чтобы Шедоу не пришлось проходить через то, что пережил Соник. — Ну, — сказал Том в отсутствие ответа от Соника, который в задумчивости смотрел на землю, прижав палец ко рту, в живописном образе размышления, — В любом случае, я просто хотел посмотреть, что ты задумал. Мы с Мэдди скоро вернемся, так что развлекайся, переделывая. Просто постарайся не устроить беспорядок, — он бросил увядший взгляд на гору колонок и компакт-дисков. — Или, я должен сказать, больше беспорядка, чем ты уже устроил. Соник небрежно отсалютовал Тому, со следующими словами: — Будет сделано, капитан!  — крикнул он, и, когда Том уходил, он окинул взглядом свою кучу, чтобы убедиться, что ничего не забыл. Он накопил довольно много вещей. Стереооборудование и компакт-диски, его любимое кресло-мешок, гирлянды, которые он собирался повесить на стенах (которые, в частности, были не розовыми, но Шедоу придется с этим смириться), старый телевизор из подвала, настолько древний, что в нем все еще был слот для вставки дисков (что было дикой концепцией для Соника), и его акустическая гитара (но он до сих пор не мог понять, зачем она нужна Шедоу, так как тот не умел играть)… да. Все было здесь. Вопреки себе, Соник вздохнул. Ох, чувак. Это будет нелегко донести. Однако Соник был полон решимости. И поэтому, шагнув к своей куче, он приготовился собрать свои развлечения, когда что-то в углу комнаты привлекло его внимание. Его коллекция комиксов. Его самое ценное имущество. Он знал, что Шедоу не просил никаких комиксов, но Соник не мог отделаться от ощущения, что это потому, что тот просто не знает, что это такое. Хотя он и не подглядывал за своим старым домом и не рыскал там, он не помнил, чтобы видел там какие-нибудь графические романы. Может быть, ему стоит спросить, какие истории ему нравятся, и тогда Соник сможет сузить выбор. Он не хотел случайно шокировать Шедоу каким-нибудь слишком откровенным контентом, который иногда встречался в его комиксах; он знал, что у ежа обширное и травмирующее прошлое, и он даже не знал, с чего все началось. Просто после всего, что произошло, он был очень напряженным, очень злым ежом. Однако, говоря о его комиксах, это напомнило ему… Подбежав к своему столу, он открыл верхний ящик, чтобы достать свой самый ценный комикс. Осторожно раскрыв его, он достал фотографию Шедоу и Марии. Выцветшая, хрупкая и запятнанная грязью, но, тем не менее, драгоценная. — О, чувак, — подумал он про себя с широкой улыбкой, осветившей его лицо, — если он увидит это, ему понравится. Аккуратно спрятав комикс в свои иглы, Соник подошел и быстро собрал все свои вещи. Он едва видел, куда идет, но он знал дорогу к своей пещере наизусть. Он мог бы сделать это с завязанными глазами, задом наперед… даже в зеркальном режиме. И поэтому, как только он почувствовал, что все закреплено в комично огромной куче, возвышавшейся над его головой, он помчался из дома Ваковски в то, что вскоре станет домом Шедоу. Тот все еще ждал там, к небольшому удивлению Соника. Небольшая, назойливая часть его разума подозревала, что в его отсутствие Шедоу поймет, что все это глупо и слишком слащаво на его вкус, и сбежит, как и раньше. Как после их первого разговора на закате или их последней драки. Казалось, что все всегда заканчивалось тем, что Шедоу переосмысливает вещи и телепортируется во вспышке Энергии Хаоса. Но нет, он все еще был здесь, и Соник издал небольшой вздох облегчения от этого факта.  — Хоопля! — ярко воскликнул он, пытаясь скрыть свое восхищение от того, что Шедоу не ушел. — Это лучшее, что я смог достать! Он поставил кучу вещей, представляя ее с изюминкой своих рук очень сомнительному, не впечатленному Шедоу. Что было справедливой реакцией; беспорядочный способ, которым коллекция вещей рушилась друг на друга, был представлен довольно непривлекательным образом. — Я сделал все, что мог, — объяснил Соник, придя к выводу, что, собрав свои вещи в таком неорганизованном виде, он все испортил. — Но нам придется немного подождать, чтобы действительно использовать эти вещи. Я хочу попросить Тейлза сделать какое-нибудь портативное устройство питания с одной из моих игл или что-то в этом роде, так что, пока мы его не получим, многое из этого не будет работать, но я думаю, мы могли бы начать обустраивать с тем, что имеем? Переместив свой скептический взгляд с жертвоприношения Соника на самого ежа, Шедоу удивил Соника, сказав:  — Хорошо. Соник моргнул перед тем, как на его лице появилась широкая, заразительная улыбка. — Не смотри на меня так. Соник мигом стер насмешливое выражение с лица.  — Окей, ты абсолютно прав. Здесь очень серьезная, невеселая зона. Понял. Дом Шедоу теперь, ты отвоевал его, что вполне логично, ведь это была та еще дыра. Так что я должен играть по твоим правилам. Шедоу лишь хмыкнул в ответ. И вот, они вдвоем приступили к обустройству мрачной пещеры. Ну, как приступили… Соник проработал около тридцати секунд, прежде чем понял, что больше не выдержит этой гнетущей тишины. Зашарив в своих перчатках (которые в тот момент, по сути, служили кошельком), он вытащил старенький плеер и нажал на рандомную песню. Жестяной звук резанул по ушам лишь на некоторых частотах. Шедоу поморщился через всю комнату.  — Ужасное качество звука. — А ты бы предпочел, чтобы мы занимались этим в тишине? Шедоу перевел взгляд с Соника на плеер, затем окинул взглядом центр комнаты и буркнул:  — Нет, — после чего вернулся к работе. Соник покачал головой. Этот еж. Этот чертов еж. С ним всегда все должно быть так чертовски сложно. Следующий час прошел в совместном труде, без единого слова. И, если честно, это было даже приятно. Обычно он заполнял тишину шутками, комментариями и прочей ерундой (недели после того, как он научился имитировать звук пердежа, складывая ладони ко рту,  были особенно невыносимы), но сейчас его почему-то не тянуло на это. Он был вполне доволен, напевая себе под нос песни, которые, должно быть, помнил еще со времен своего появления на Земле, в то время как Шедоу маячил черной тенью на периферии зрения. И прежде чем он понял это, последнее, что нужно было сделать Сонику, это распушить свой новый, яркий кресло-мешок, который он принес, сбросив старый, серый и пыльный, в сторону – небольшой акт мести за его жалкий вид. — Готово! — объявил он, довольный собой. И отметил, что это были первые слова, обращенные к Шедоу за больше чем час. Для него это было настоящим достижением. Однако Шедоу, похоже, не оценил ни его молчание, ни их совместный труд.  — Выглядит все так же, – сухо констатировал он, осматривая пещеру со скрещенными руками. Соник отмахнулся.  — Потом развесим плакаты или что-то в этом роде. Ты такая Дебби Даунер, ты знал об этом? Шедоу фыркнул.  — Ни разу в жизни не встречал никого по имени Дебби. — Да, и это, наверное, к лучшему, — сухо ответил Соник, разворачиваясь лицом к Шедоу. Ладони немного вспотели от предвкушения, и он был благодарен за перчатки. Иначе он бы заляпал своими влажными пальцами фотографию, которую собирался достать, а это было бы совсем некстати. — А, и Шедоу, прежде чем я уйду и оставлю тебя размышлять в одиночестве до конца дня, — сказал он, осторожно подходя ближе, — У меня есть кое-что для тебя, — потянувшись к своим иглам, он заметил, как Шедоу напрягся, слегка подавшись назад в оборонительной позе, когда Соник полез за чем-то неизвестным. Однако его поза расслабилась, когда Соник вытащил листок бумаги. Шедоу вопросительно прищурился.  — Держи, Шедоу, —  сказал Соник, протягивая ему листок. — Кое-что для твоего нового дома. Думаю, тебе понравится. Шедоу нерешительно взял листок, задержав взгляд на Сонике слишком долго, прежде чем опустить глаза на то, что ему дали. И, узнав фотографию себя и Марии, Соник увидел, как его лицо, его тело, все обмякло. — Соник… Я…, — начал Шедоу, его взгляд смягчился и стал уязвимым, когда он бережно взял фотографию. Соник не был уверен, видел ли он когда-нибудь Шедоу таким нежным, таким добрым, таким внимательным. Но этот момент был мимолетным. Шедоу поднял голову с таким яростным взглядом, что Соник невольно отступил. — Откуда она у тебя?! Почувствовав опасное изменение в ауре, Соник сделал шаг назад, поднимая руки в защитном жесте.  — Эй, не пойми неправильно, я…, — начал он, но запнулся, потому что, честно говоря, он понятия не имел, что сказать. — Я спрошу тебя еще раз, — потребовал Шедоу, шагнув вперед, так что их груди почти соприкоснулись. Сонику потребовалось все его самообладание, чтобы не сглотнуть и не отступить еще на шаг. — Откуда. У тебя это? — Слушай, Шедоу, я знаю, это выглядит очень странно, но… ну…? Шедоу наклонился вперед, так близко, что их мех соприкоснулся. Но в этом не было ничего интимного. Лишь чистая, неприкрытая угроза.  — Ну? Несмотря на зловещее предупреждение, Соник не мог ясно мыслить из-за внезапной близости. Он чувствовал горячее дыхание Шедоу и был слишком отвлечен, слишком поглощен бурлящей яростью в его глазах, чтобы уйти. Моргнув, чтобы развеять наваждение, Соник бросил взгляд на фотографию, которую Шедоу все еще держал в руке.  — Я нашел ее на базе G.U.N., — произнес он отстраненно, не в силах сосредоточиться и расслышать собственный голос. — И она… показалась важной. Я общался с тобой всего раз, но я сразу понял, что эта фотография что-то значит. Он снова посмотрел на Шедоу, на огромную разницу между ежом, мягко улыбающимся ему с фотографии, и ежом, который сейчас смотрел на него, словно готовый убить. — Я… Прости. Мне следовало просто оставить ее там. Соник попытался забрать фотографию и спрятать ее обратно в иглы, не решаясь выбросить ее на глазах у Шедоу, не желая разорвать ее на части и символизировать разрыв между Шедоу и Марией, не желая причинять ему еще большую боль. Но прежде чем он успел спрятать ее, Шедоу резко схватил его за запястье железной хваткой. Соник невольно вскрикнул от неожиданности, его взгляд встретился с взглядом Шедоу. Но он увидел не гнев, как ожидал, а боль. Страдание. — Не надо, — прошептал Шедоу, его голос был низким, хриплым и полным миллиона эмоций, которые Соник даже не мог распознать. — Я… Я слишком остро отреагировал. Это я должен извиниться. Соник удивленно моргнул. Шедоу… извиняется? Этого он никак не ожидал. В его ментальной таблице даже не было графы, куда можно было бы отнести подобную способность Шедоу. Перед ним Шедоу выглядел растерянным. Словно не знал, что сказать, что сделать, что подумать.  — Можно… Мне взглянуть? Еще раз? — спросил он голосом, таким тихим, таким уязвимым, что Соник никогда раньше не слышал его таким. Ни на Луне, ни на закате. Он сглотнул, ошеломленный.  — Эм, да, конечно, чувак, — неловко ответил он. — Только просто, э-э, для начала отпусти мое запястье. Осознав, что все еще держит Соника в мертвой хватке, сила которой только нарастала с каждой минутой, Шедоу поспешно отпустил его и отступил на несколько шагов назад, увеличивая расстояние между ними. Соник потер запястье, проклиная про себя ноющую боль, которая, несомненно, будет мучить его до конца дня. Черт, для такого низкого существа, как Шедоу, он был невероятно силен. Но Соник не стал зацикливаться на этом, не желая заставлять Шедоу чувствовать себя еще хуже, чем он уже, казалось, чувствовал. Он протянул фотографию. И неуверенными руками, дрожащими, если Соник не ошибался, Шедоу взял фотографию и держал ее так, словно боялся, что малейшее неверное движение заставит ее рассыпаться у него в пальцах. (Справедливости ради, фотография была довольно старой, так что страх был отчасти оправданным.) — Соник…, — начал Шедоу, но осекся, сделав тяжелый глоток. Он взглянул на Соника, его глаза были большими и влажными от, как подозревал Соник, непролитых слез, хотя в тусклом свете пещеры это было трудно сказать. Соник, вероятно, просто делал необоснованное предположение, потому что, будем честны, еж Шедоу никогда бы не заплакал. Он был слишком крут. — Спасибо. Эмоций вдруг стало слишком много, и единственный способ, которым Соник знал, как реагировать, – это приуменьшить их.  — Эй, не стоит благодарности, чувак. Я как-нибудь куплю для нее рамку, старая разбилась, так что я от нее избавился. Шедоу ничего не сказал, лишь кивнул, устремив взгляд на хрупкую фотографию. — Я думал, ты повесишь ее рядом с портретом меня и Длинного когтя, — продолжал Соник, не зная, что делать с тяжелой тишиной, которая их окутала. Господи, он был ужасен в таких эмоциональных ситуациях. Он действительно старался изо всех сил. — Хотя ты и не считаешь, что автопортрет похож на меня. Он довольно испорченный, кстати, я все еще злюсь на тебя из-за этого. Шедоу по-прежнему не отвечал. Единственным признаком того, что он вообще слышал его, было слабое подергивание ухом. Соник неловко откашлялся. Наверное, ему пора идти. Он и так слишком задержался здесь.  — Эй, Шедоу? — осторожно спросил он. И от дрожания в его голосе Шедоу наконец оторвал взгляд от фотографии себя и Марии и посмотрел на него. — Есть ли… что-нибудь еще, что тебе сейчас нужно?  Ты в порядке? Был вопрос, который он хотел задать, но воздержался, уже зная, что ответ будет отрицательным. — Я думаю.., — Шедоу словно поглотил его взгляд, не позволяя ему сосредоточиться. Он не мог смотреть ни на Соника, ни на фотографию, которую сжимал в руке. — Думаю, мне просто нужно побыть одному на некоторое время. Соник понимающе кивнул. Это был огромный прогресс, учитывая, как Шедоу обычно просил его оставить в покое. На этот раз обошлось без ударов и словесных перепалок. Соник видел, как напряжены его мышцы, как они то сжимаются, то расслабляются, выдавая желание выплеснуть разочарование и гнев, но Шедоу сдерживался. И, видя эту робкую перемену в Шедоу, зная, на что он способен, Соник почувствовал глубокую признательность. — Да, гм, без проблем, Шедоу, — он протянул руку, собираясь положить ее на плечо Шедоу, но в последний момент засомневался, оставив руку висеть в воздухе между ними. Он не знал, как Шедоу отреагирует на прикосновение, не будет ли это слишком навязчиво, слишком рано. Позволив руке опуститься, Соник задумчиво прикусил губу. — Я просто… увидимся? Когда ты будешь готов? Шедоу не ответил, но и не отказался. Он просто продолжал избегать взгляд Соника, и тот решил, что это максимум, на что он может рассчитывать сейчас. — Прощай, Шедоу, — сказал Соник, уходя. И пока тот бежал через лес домой, он задавался вопросом, не совершает ли огромную ошибку, и не в первый раз.