Ожоги

      Кевин отмечает это утро как ещё одно самое счастливое.              Он утыкается носом в подушку, не открывая глаз, и вдыхает приятный аромат собственного шампуня, которым Аарон мыл вчера волосы, и чужого тела, прижимавшегося к нему ночью. Однако, когда Кевин шевелит рукой, чтобы пододвинуть Аарона, наверняка укатившегося на край кровати, поближе к себе, он понимает, что соседняя половинка пуста.              И резко распахивает глаза, боясь удостовериться, что Аарона на самом деле нет рядом.              Кевин отрывает от кровати голову в попытке отыскать Аарона, но вместо него видит стоящий на прежнем месте, возле тумбочки, чужой чёрный рюкзак и успокаивается: Аарона нет рядом, но он не испарился и вчерашний вечер не оказался галлюцинацией. И словно в подтверждение этим мыслям, Кевин слышит шебуршания из другой комнаты, вроде, из кухни, поэтому окончательно расслабляется.              И позволяет полежать себе ещё пару минут перед тем, как встать. Ещё пара минут с зарытым в одеяло носом и тëплой постелью, потому что сегодня — выходной, а вчера — они прекрасно провели вместе с Аароном время.              И переспали.              У Кевина Дэя бы секс с парнем.              Точнее, он сделал Аарону минет, а руки Аарона сделали с ним что-то невероятное, приятное, запоминающееся. И ему хочется вновь, как с поцелуями, потому что это — Аарон, и с ним хочется заниматься сексом. И хочется целовать его тело, водить по рëбрам пальцами и прикусывать кожу его шеи, чтобы оставлять на ней засосы.              И живот сворачивает в приятный комок, не похожий на тот, что нужно выплевывать в унитаз, потому что Кевина не тошнит, даже если он — гей, который признался себе слишком поздно. Даже если у него был гейский секс. С другим парнем. И пусть весь мир назовёт его мерзким, главное, что Кевин не мерзок сам себе, и его глаза больше не такие угасшие.              Они горят жизнью, горят наслаждением и желанием быть с Аароном как можно ближе.              И Аарон, словно слышащий мысли Кевина, возвращается к нему в кровать, и Кевина умиляет, что Аарон старается быть тихим, и возбуждает, что он ходит по его дому в одних лишь серых боксерах, в которых и улëгся вчера ночью спать.              И как бы Кевин ни пытался притвориться, что всё ещё спит, глупая улыбка выдаёт его с головой, потому что Аарон кладёт на бок свою горячую ладонь и всматривается в выражение лица Кевина внимательным взглядом.              Какой же Аарон красивый.              — Ты вернулся, чтобы меня зацеловать? — сдаëтся Кевин, когда издаёт смешок от того, что Аарон его слегка щекочет.              — Почти, — Кевин приоткрывает один глаз, замечая, как красиво блестят волосы Аарона в лучах пробивающегося сквозь шторки солнца. — Надеялся, что ты не спишь, чтобы спросить, где у тебя соль.              Ох, Аарон, что, вправду проснулся раньше, чтобы приготовить? Который сейчас час? Как долго Аарон бодрствует?              И почему ещё ни разу не поцеловал Кевина, хотя он так рядом?!              — Поцелуй, и я скажу, — просит Кевин, на что Аарон, конечно, цокает.              И конечно, целует, потому что, как Кевину кажется, Аарону тоже приятно с ним целоваться. И эта мысль больше не настолько странная после вчерашнего. Он оставляет на губах Кевина не просто быстрый чьмок. Он целует вновь и вновь, цепляется за подбородок Кевина пальцами, чтобы сжать посильнее, и выдыхает.              — Ну так? — Аарон проводит по его влажной губе большим пальцем.              — М-м-м, посмотри на верхней полке в шкафчике возле плиты, — Кевин открывает оба глаза и смеётся, когда Аарон толкает его в грудь.              — Пиздец, если мне придётся вставать на стул, чтобы её достать, то я повешусь прямо у тебя на кухне, — бурчит Аарон и уже хочет вылезти из кровати, как Кевин укладывает ладонь ему на поясницу, чтобы прижаться ближе и уткнуться носом в чужую макушку.              Кевину спокойно.              — Нет, мне нравится быть с тобой, — он целует Аарона в щëку. — Так что поживи немного. Я не отсосал тебе ещё достаточное количество раз, — мурлычет Кевин на ухо Аарону, и в его голове уже не кадры из просмотренного порно, где один незнакомец отсасывает другому.              Нет, теперь у него ощущения на другом уровне, и он чувствует приятную солëность, тяжесть на языке и покрытого потом и мурашками Аарона, разлëгшегося под ним.              И он бы повторил не раз и не два, а гораздо-гораздо больше.              — И сколько ты подразумеваешь под «достаточно»? — голос Аарона хрипит, и он проводит ногами по ногам Кевина, который улыбается, пытаясь прикинуть цифры.              Потому что двадцать семь лет или типа того он уже проебал и повторять не планирует.              — Примерно миллиард, — с уверенностью говорит Кевин, больше не боясь быть связанным с Аароном отношениями, если они всё же на этой стадии. Ну, вроде как свидания подразумевают отношения? Тем более, если свидание заканчивается сексом, после которого один не сбегает из квартиры другого, а идёт и готовит блядский завтрак с утра.              Хотя они могли бы что-нибудь заказать или Кевин мог бы сделать сэндвичи с сыром, но Аарон, похоже, слишком принципиален, и если сказал, то обязательно исполнит.              Даже если дело касается обычного завтрака.              — Ха, только попробуй обмануть. Я, конечно, врач, но считаю ебать хорошо, — подначивает Аарон, и Кевин открывает глаза, потому что в целом может начать исполнять свою «страшную» угрозу прямо сейчас, но Аарон перебивает его быстрее, чем Кевин успевает озвучить это вслух. — Всё, вставай давай, а то обидно будет, если остынет, бля. Я переделывать не буду.              Кевину ухватывает ещё один поцелуй, перед тем как Аарон поднимается с места и оставляет его валяться в одиночестве, но теперь без Аарона становится куда скучнее, и возможность просто прятаться под одеялом больше не кажется впечатляющей, даже если кровать пахнет им.              Ведь можно слегка угрюмо оторвать себя от горизонтальной поверхности и, тоже не заботясь об одежде, пройти на кухню, где ему откроется блестящая картина.              Аарон всё-таки подставляет стул к нижнему гарнитуру, чтобы достать бедную несчастную пачку соли, и, заметив усмехнушегося Кевина, показывает ему средний палец и язык в придачу. От этого Кевин смеётся ещё громче, но не может не заметить, как красиво выглядит Аарон, когда тянется кверху, и его мышцы напрягаются. Он проводит взглядом по плечам, по спине, которую ему повезло вчера целовать, и по оттопыренной заднице.              И так много думает, что скорее всего, ему придётся умываться холодной водой, чтобы лицо не горело уже не просто от прикосновений к Аарону, а от взгляда на него.              — Следишь, чтобы реально не повесился? — усмехается Аарон, потому что чувствует, как Кевин на него смотрит, и возможно, даже покрывается мурашками от этого.              — Любуюсь, — Кевин подходит ближе, когда Аарон спускается на пол, и целует его в плечо, укладывая руки на поясницу. И Аарон под его руками дрожит и даже перестаёт солить измученную за утро яичницу, когда губы Кевина сменяются зубами, и он слегка прикусывает кожу.              Но, в отличие от вчера, не оставляет следов.              — Всё, иди уже чисти зубы, или что там ты обычно делаешь, — Кевин чувствует, как Аарон под его прикосновениями покрывается мурашками, поэтому улыбается, но перечить не решается.              — Как скажешь, — он целует Аарона в макушку, прежде чем оставить его одного и уйти в ванную.              Где в зеркале он встречается с собственным счастливым отражением.              И, как сумел убедить его Аарон, красивым отражением, потому что на футболке Кевина больше нет пятен от рвоты. На нём и футболки-то нет, зато на груди и на рëбрах есть парочка оставленных Аароном засосов, которых он касается пальцами, чтобы почувствовать лёгкое, слегка ноющее ощущение. Они и вправду на его теле. Не выдуманные. И от зубов Аарона. И это приятно.              Нравится Кевину и то, как выглядят его глаза, потому что сейчас они гораздо живее и ярче, и в них словно тоже разливается мёд — жёлто-коричневые пятнышки, почти как у Аарона, с которым, в отличие от всех остальных людей, не страшно пересекаться взглядами.              Ему нравится Аарон.              Пиздец как сильно нравится, это уже даже не просто «нравится», это уже, блять, что-то большее, но не пугающее. Потому что было бы куда страшнее проснуться от неприятного перечного аромата, застрявшего в носу, и гнëтом проживания под одной крышей с женщиной, с которой Кевин был вместе только лишь потому, что это была она.              Она. Не он. И это было главной ошибкой Кевина.              Такой глупой, хотя можно было надраться с Джереми в каком-нибудь клубе, когда им вот-вот исполнилось восемнадцать, и переспать с кем-нибудь красивым, с каким-нибудь парнем, проявившим к нему внимание, а не жениться потому, что это казалось социально правильным.              Да нахуй общество, журналистов и мнение высоких спортивных фишек, если они думают, что могут препятствовать кому-то в принятии себя. Нахуй всех.              Кевину нравится Аарон так сильно, что в груди по-новому клокочет, тянет и искрит.              Но когда Кевин уже проводит бритвой по щекам, чтобы его щетина не царапала кожу Аарона во время поцелуев, он слышит стук в дверь, что заставляет его дëрнуться. Но Аарон открывает лишь на немного и не заглядывает вовнутрь, а просто сквозь щëлку протягивает Кевину телефон.              — Тебе звонит, — Аарон не говорит кто, но взяв принесëнный ему в ванную телефон, Кевин видит на дисплея экрана сухое «Тея», номер которой он, однако, знает наизусть.              У Кевина успевают вспотеть ладони, потому что он представляет, сколько всего могло случиться с Амалией или с Теей, и это пугает, поэтому он, даже не вытирая рук, отвечает на звонок и судорожно прижимает телефон к уху.              — Алло? Извини, что так рано, привет. Ты дома? — звучит её голос, не такой обеспокоенный, как мог бы, поэтому Кевин лишь агакает ей в трубку. — Можно я привезу к тебе Амалию минут через сорок? Неожиданно позвонили с работы, ты же сам знаешь, ха, как они любят дëргать меня по мелочам на выходных, — Тея жалуется ему в трубку, немного усмехаясь.              Поэтому Кевин несомненно кивает, и только потом осознаёт, что Тея его не видит.              Что она звонит ему, потому что он живёт в другой квартире отдельно от них.              А ещё сегодня с ним Аарон, но отказать Тее, когда дело касается Амалии, он не может.              — Хорошо, привози, — говорит он ей, а следом добавляет. — Позвонишь, как приедешь. Я спущусь за Амалией сам, чтобы ты не блуждала.              Чтобы ты пока не заходила в мою квартиру и не перебивала ту свежесть, что появилась в ней благодаря Аарону.              Аарону, который готовит им яичницу и который явно запомнил, кто такая Тея, из рассказов Кевина.              Поэтому, когда Тея отключается, и Кевин в ускоренном темпе заканчивает с утренней гигиеной, он выходит из ванной, продолжая сжимать телефон в ладонях.              Ему не хотелось бы выгонять Аарона так скоро, не хотелось бы с ним расставаться, потому что завтра опять начнётся рабочая неделя, а провести воскресенье вместе казалось хорошей идеей.              И он вмиг грустнеет, когда встречается с глазами Аарона, который прижимается к кухонному гарнитуру и смотрит несколько вопросительно.              — Звонила Тея. Сказала, что её срочно вызвали по работе, и спросила, может ли привезти Амалию ко мне, — Кевин нервно облизывает губы. — Я согласился.              Ведь по-другому не мог, да и никогда не сможет, но…              — Через сколько еë привезут? — спрашивает Аарон, складывая руки на груди. — Мне хватит времени, чтобы поесть и свалить? — Кевин пыхтит носом.              Потому что Аарону хватит, и Кевин ещё в первый раз, когда он ночевал у Аарона, понял, что собираться он может быстро, но Кевину так не хочется, чтобы Аарон уходил именно сейчас. Даже если они встретятся завтра или послезавтра, или ещё через день. Кевин чувствует себя ребёнком, которому одновременно нужно всё и сразу.              — Да, — Кевин кивает, но чтобы повисшая пауза не была слишком долгой, говорит, — но ты можешь остаться, если хочешь.              Аарон может остаться и… Подружиться с Амалией?              И эта мысль могла бы показаться Кевину слишком поспешной, если бы Аарон уже не был знаком с Амалией, а она с ним. Но Аарон — педиатр, и Кевин видел, как он общался с Амалией…              — Это не самая лучшая твоя идея, — отвечает Аарон и пожимает плечами. — Как ты это представляешь?              Кевин задумывается.              Амалия существует в его вселенной шесть лет. Аарон же — пару недель в новой, параллельной. Но Кевину хочется, чтобы эти вселенные пересеклись, ведь Аарон знает, что Кевин не сможет отказаться от Амалии, да и Аарон бы сам не стал иметь дело Кевином, если бы он так поступил, поэтому… Может, между тем, чтобы разрываться, попробовать их соединить?              Только если это не слишком рано для самого Аарона, потому что Кевина — вчерашнего гетеросексуала — захлестнуло волной новых открытий, кислорода, свободы, но он не знает, насколько нормально просить своего, эм, парня или кто они друг другу, подружиться с его дочерью.              — Окей, можно, я уточню? — Кевин прочищает горло, смотря на Аарона. — Я думаю, ты уже понял, что у меня проблемы с понимаем каких-то социальных штук.              Каких-то штук, касающихся отношений и желаний других людей.              — Валяй, — Аарон машет рукой, давая Кевину зелёный свет.              Вдох. Выдох.              — Мы встречаемся? — выпаливает Кевин и внимательно смотрит в лицо Аарона, чтобы разобрать эмоции на его лице, на котором появляется улыбка.              Улыбается, блять.              — Мы не обговаривали это словами, поэтому… — Аарон потирает нос пальцами и вздыхает. — Я бы предпочёл ответить на этот вопрос «да». За тебя говорить не могу.              Да.              Аарон бы предпочёл, чтобы они с Кевином встречались.              — Я тоже, — Кевин уверенно кивает и сглатывает, когда осознаёт, на что именно соглашается. Точнее, на что соглашается тот парень, который прожил восемь лет в браке и ещё больше лет в самообмане.              И внутри от этого становится по-странному приятно. Как будто ему впервые в жизни дали попробовать шоколад, и ему страшно, что разрешение или сама плитка окажется ненастоящими, но шоколад на вкус настолько сладок, что Кевин становится зависим. Зависим от взаимодействий с Аароном, с которым… С которым они официально встречаются?              — Тогда мы типа вместе, — Аарон показывает на пространство между ними пальцами, и Кевин вдыхает так глубоко.              Ох, он не знает, что чувствует, но это чувство, если отодвинуть весь глупый страх перед чем-то новым и неизвестным, напоминает счастье. Настоящее счастье, удачу, благословение.              Ведь тот мальчик, что боялся смотреть на сокомандников и гнобил себя за мысли о мужских руках на себе — только что согласился встречаться с парнем.              — Тогда это вполне нормально, если ты останешься, — Кевин не пытается убедить, но желание провести время и с Амалией, и с Аароном бурлит внутри него. — Тея не поднимется в квартиру, потому что я спущусь за Амалией сам… И мы скажем ей, что ты мой друг.              И такая версия будет вполне сносной, ведь рассказать Амалии, кто же Аарон на самом деле, пока будет сложно. Особенно, учитывая всё вокруг, что и так свалилось на её хрупкие детские плечики. Да и постепенно нужно: пояснить, что любить может любой, и что часто друг друга любят не только мальчики и девочки, но также и мальчики мальчиков и девочки девочек, и это тоже нормально… И, возможно, вдруг что, она не повторит прежних ошибок Кевина.              Не будет как её непутëвый отец.              И не будет верить глупым слухам, трактующим, кому и кого можно любить, а кому нельзя.              — Но она точно расскажет обо мне Тее, — говорит Аарон, и Кевин даже не может поспорить с этим утверждением. — Дети в таком возрасте не понимают, что можно говорить.              Не понимают, это точно. Их восприятие мира устроено совсем по-другому, и они ещё слишком чисты и невинны для того, чтобы хранить секреты или попытаться что-то скрыть.              Но Аарон — не секрет Кевина.              Он его парень.              Парень, чëрт возьми, поэтому Кевин подходит к нему ближе и размещает ладони на столешнице по обе стороны от Аарона, который щурит в ответ глаза.              — Пусть рассказывает, — Кевина мало заботит, что подумает Тея. Он устал от переживаний о слухах вокруг себя. — Мне на всё уже плевать, — уверенно произносит он, глядя на Аарона сверху вниз. — Точнее, не плевать только на тебя и на Амалию, — говорит Кевин и касается горячей кожи Аарона руками. — Но я тебя не заставляю. Предлагаю.              И Аарон замирает. Он смотрит в ответ снизу-вверх и почти не моргает, думая о чём-то своём и взвешивая понятные только ему варианты развития событий, но Кевин не торопит. Кусает губы и ждёт, понимая, что не сможет злиться на Аарона, если он вдруг откажется.              Потому что то, что он уже принимает нахождение Амалии в жизни Кевина — удача, но чем сильнее Кевин узнаёт Аарона, тем сильнее понимает причину этого принятия: Аарон сам рос в неполной семье, а та часть, что у него была в лице матери-наркоманки — была худшей.              Он был маленьким брошенным ребёнком, решившим, что хочет помогать другим детям, чтобы они не болели, когда вырос.              Он не хочет, чтобы Амалия была таким же, как и он, бедным несчастным ребёнком, выросшим без любви отца.              — Я бы мог свалить… — Аарон в ответ касается оголëнных плеч затаившего дыхание Кевина. — Но я останусь на пару часов, до обеда, — чуть тише говорит он и смотрит в глаза Кевину второй раз за время их разговора. — Только нужно будет привести себя в порядок, — указывая на оставленные Кевином на его шее синяки, Аарон приподнимает одну бровь и легонько улыбается.              Но Кевин в другой ситуации сказал бы любому, что ему абсолютно не стыдно, ведь засосы на бледном теле Аарона выглядят очень красиво, и он был бы не против повторить.              Однако сейчас Аарон прав, и их действительно стоило бы спрятать.              — Спасибо, — Кевин произносит тихо в качестве благодарности за то, что Аарон по итогу соглашается, и прислоняется к его губам своими в лёгком, почти невесомом прикосновении, которое символизирует слишком многое.              Первый поцелуй в качестве пары.              Не первая благодарность за то, что Аарон принимает Амалию как часть жизни Кевина.              Но позавтракать они всё равно успевают, как и приодеться и удостовериться, что никакие засосы не выглядывают из-под кофты Аарона… А ещё Кевин видит, что Аарон волнуется. Он не говорит об этом прямо, но долго смотрит на себя в зеркало в спальне, притрагиваясь к шее и поправляя воротник. И Кевин за ним наблюдает — смотрит и не верит, что это происходит на самом деле.              Что в его, как показалось на первый взгляд, настолько огромной для него одного квартире, успело побывать столько важных ему людей. И Джереми с Жаном оставили в ней дух дружеской поддержки и искренних шуток. И отец сумел помочь ему по-мужски, по-семейному. И Аарон подарил кровати Кевина свой аромат, запятнав повсюду ожогами.              И теперь Тея везёт к нему Амалию, и Аарон… Аарон решился остаться, даже если ему тоже всё это в новинку.              Кевин чувствует что-то сильное, но не может выразить словами, что.              Поэтому, когда Тея сообщает, что они подъехали, Кевин целует Аарона в висок и ещё раз шепчет тихое «спасибо», потому что внутри сильно клокочет. И пусть Аарон вновь угрожает пнуть Кевина в коленку, будь она неладна, его уши предательски краснеют.              Кевин, не боясь, оставляет Аарона одного в квартире, и выходит из подъезда, где на улице уже стоит Тея, держащая Амалию за руку.              — Папочка! Я плиехала к тебе! — Амалия весело подпрыгивает и бросается к Кевину, который присаживается на корточки, в объятия. — Я соскучилась!              Кевин целует Амалию в щёчку и прижимает её к себе, прикрывая глаза.              — Я тоже, принцесса, — он поднимает Амалию на руки и ещё раз прикасается губами к её виску.              Наверно, за все годы тренировок и выездных сборов Кевина, Амалия привыкла, что папа иногда исчезает, но каждый раз она радуется, как в первый, что греет его душу.              — Я не знаю, насколько я задержусь, — произносит Тея извиняющимся тоном, — у тебя есть какие-то планы на сегодня?              Кевин мотает головой, ведь даже если бы и были, то он бы постарался их перенести, или, как в случае сегодняшнего утра, совместить.              — Нет. Если что, она может у меня переночевать, без проблем, — предлагает Кевин, потому что у него есть целая комната для Амалии, и днëм они смогут сходить в магазин за раскрасками или какой-нибудь куклой, если Амалия ничего не привезла с собой. — Завтра я отведу её в садик.              И надо будет уточнить у Аарона, может ли Амалия пойти завтра на первую после болезни тренировку, или же стоит ещё немного поберечься.              — Хорошо, созвонимся, — кивает ему Тея и благодарно улыбается.              — Созвонимся, — соглашается Кевин и переводит взгляд с Теи на Амалию, потому что они и так достаточно задержались здесь, и Тее ещё надо на работу, а ему к Аарону. — Скажи маме «пока».              — Пока, мамуля! — Амалия машет рукой, и Тея тоже целует её в висок перед тем, как уйти.              И Кевин вместо лифта, который бы быстро довëз их до нужного восьмого этажа, выбирает лестницу, чтобы у него было время обдумать формулировку. Да и какая-то физическая нагрузка с Амалией на руках с утра полезна. Но ступеньки кончаются слишком быстро, и Амалия уже не обнимает его шею, боясь свалиться, а стоит на своих ногах прямо перед ним и входной дверью.              Которую Кевин открывает не сразу.              Вспоминает голосом Аарона «дыши», и слегка щурит взгляд, глядя на дочь.              — Амалия, солнце, — он обращается к ней, улыбаясь и присаживаясь перед ней на корточки. — Я хотел тебе сказать, что ко мне в гости пришёл друг.       Кевин знает, что в его «друг» столько чувств, что у любого, кто не ребёнок, возникли бы вопросы.              — Дядя Джелеми? — предполагает Амалия, что заставляет Кевина улыбнуться. — Или дядя Жан?              Нет, Аарон входит в совсем другую категорию «друзей», но Кевин на секунду задумывается о том, что у Амалии есть двое самых лучших дядь. И как-то раз она, смутившись, спросила: «почему дядя Джелеми целует дядю Жана?». Жан, конечно, тогда покраснел, но Джереми объяснил всё любовью, и больше Амалия не спрашивала. Поняла, что нет ничего неправильного в том, что они живут вместе и иногда целуются в щёчку.              Может, так сработает и в случае с Аароном… Если, конечно, не сегодня, но когда-нибудь потом Кевин объяснит Амалии свою привязанность к её дяде Аарону через такую вот понятную ей параллель.              — Нет, принцесса, с дядей Джереми и дядей Жаном мы встретимся как-нибудь позже, — тем более, что они тоже спрашивали, когда смогут увидеться с племянницей. — У меня появился новый друг. И ты его даже знаешь, — Амалия щурит брови, словно пытаясь вспомнить, кто же это может быть. — Я подружился с дядей педиатром, который лечил тебя.              Подружился.              Кевину забавно от этого слова, но никакое другое не подойдëт для объяснения ребëнку.              — О! — и Амалию, кажется, это определение устраивает, и она улыбается. — А он опять в белом халате? И с этой штукой, чтобы слушать лёгкие? — Амалия пытается изобразить стетоскоп с серьёзным видом, будто повторяя за Аароном.              И Кевин легонько смеётся.              — Вовсе нет, но я верю, что вы всё равно подружитесь, — потому что Кевин надеется, что Аарон останется в его жизни как можно дольше.              Он бы очень этого хотел.              И будет делать всё возможное и невозможное, чтобы это произошло, ведь быть рядом с Аароном — горячо, свободно, приятно.              — Только если он будет и дальше звать меня плинцессой! — выдвигает своё самое суровое условие Амалия, которой уж очень полюбилось это прозвище.              — Если что, я у него попрошу, — Кевин выдыхает уже куда увереннее и берёт Амалию за руку, прежде чем открыть дверь квартиры.              Дверь своей квартиры, в коридоре которой уже стоит Аарон, сложивший руки на груди. На нём — его вчерашняя водолазка и очки, в которых, как Кевин помнит, очень неудобно целоваться. Но, наверно, так даже лучше… По крайней мере, безопаснее и правильнее.              — Привет, принцесса, — Аарон здоровается и протягивает Амалии руку, чтобы она могла её пожать, словно взрослая.              Кевин чувствует в его голосе лёгкое напряжение, словно он вновь привёл Амалию к неизвестному доктору Миньярду, а он оказался парнем, с которым Кевин гулял на набережной. Только теперь ситуация куда серьезнее, и Кевин — не просто парень с панической атакой, а Аарон — не просто спасший его парень.              Он парень Кевина.              Па-рень.              — Дядя педиатл! — восклицает Амалия, подпрыгивая на месте. Она перестаёт держаться за лямки её розового рюкзачка с изображением какой-то феи и протягивает руку Аарону.              Кевин затаивает дыхание вновь, ведь этот момент отличается даже от того, когда Амалия и Аарон встретились во второй раз. После того, что было вчера и как прошло сегодняшнее утро, Кевин прирос к Аарону ещё больше, поэтому лишь сильнее хочет, чтобы всё прошло хорошо.              — Можешь звать меня Аарон, — говорит он Амалии, проговаривая каждую букву.              — Аалон! — пытается повторить она, но её «р» настолько сильно походит на звук «л», что Кевин даже не удерживает смешка.              — Ну почти, — кажется, совсем не расстраивается Аарон, даже когда его имя коверкают, хотя что-то подсказывает, что если Кевин назовёт его именно так, то у него появятся проблемы с коленями.              Однако главным переживанием Кевина было первое новое знакомство и как же потом сделать так, чтобы всем было комфортно. Но не проходит и пяти минут, как Амалия уже оказывается у него на кухне. Напротив неё сидит Аарон, задающий самые разные детские вопросы и уточняющий, в какой садик она ходит и как зовут её воспитательницу?..       Это происходит на самом деле.              И после того, как Амалия съедает приготовленную Аароном кашу на завтрак, наступает время поиграть! Амалия рассказывает, как зовут каждую из её любимых кукол, когда Кевин присаживается рядом с Аароном на ковëр. Их коленки соприкасаются, но Кевину, который успел стать тактильнее, этого мало, поэтому он ещё и трогает поясницу Аарона пальцами. Совсем немного. Незаметно. Но на подушечках остаются приятные фантомные ощущения даже сквозь водолазку Аарона.              Но Аарон даже так запоминает, что одну из кукол зовут Мэриз, а вторую — Аннабель, и когда Амалия предлагает поиграть с ней, у Аарона даже получается исказить голос, чтобы он стал более тонким и девчачьим.              И Кевин удивляется.              И что-то чувствует, когда Аарон бросает на Кевина долгий внимательный взгляд и поджимает губы, а затем продолжает вновь следовать придуманному Амалией сюжету, словно ему и вправду интересно. Словно ему не двадцать восемь, и он не проводит время с ребёнком своего парня, который и парнем-то стал вот-вот, накануне.              И это настолько вау, что Кевин искренне удивляется тому, что у Аарона, в отличие от самого Кевина, получается отвечать на «почему?» от Амалии. И Кевин тоже впитывает каждое его слово и внимательно слушает, когда Аарон рассказывает, как же мы дышим воздухом и почему не можем жить под водой.              — Во что ты любишь играть? — настаëт очередь Аарона задавать Амалии вопрос, когда они втроём раскрашивают разворот книжки с принцессами.              Кевин по одну сторону от Амалии закрашивает с ней Золушку, а Аарон по другую Рапунцель.              — Я люблю экси! — Амалия резко перестаёт рисовать, и её глаза радостно загораются огнём. — Я хожу на тле-ни-лов-ки и мой папа тленел, ты знал? Мы бегаем с клюшками! Огло-омными такими! И мне всегда нлавится выиглывать! — она радостно машет в воздухе руками, словно её вот-вот выпустят на поле.              И Кевин гордится, по-настоящему гордится Амалией, своей маленькой дочуркой, которая вправду увлечена экси. И Кевин не знает, захочет ли она продолжить тренироваться в будущем или нет, но сейчас это не имеет никакого значения, ведь он не ждёт от неё великих результатов.              Он уже сам требовал от самого себя столько, что это чуть не убило его тяжестью ответственности. И желать такое дочери он не хочет. Лучше пусть она сама выбирает, как жить эту жизнь, чем так же, как и Кевин сталкивается с осознанием того, что всё происходящее было бесполезным.              — Я бы пришёл поболеть за тебя, если бы ты позвала, — неожиданно произносит Аарон, и Кевин только понимает, что задумался, поэтому поднимает на него взгляд и внимательно смотрит.              Что?              — Ты же ненавидишь экси, — повторяет Кевин то, что успел выучить, потому что эта фраза вылетала из уст Аарона раза два или три.              Он же ничего не путает?              — Я ненавижу именно играть в него, соревнования и прочая, эм, дребедень, — поясняет Аарон Кевину так, словно вновь рассказывает Амалии, почему же птицы могут летать.              И пусть она слышала ответ от Кевина несколько дней назад, у Аарона она тоже решила уточнить.              Но сейчас, конечно, главнее не это, а внимательный взгляд Кевина на Аарона, потому что он ставит себе задачу уточнить, откуда взялась эта нелюбовь. Он никогда не любил? Но зачем тогда начал играть? Или разлюбил в процессе?              — У них пока ещë нет соревнований в привычном смысле вещей, — ведь группа, в которую входит Амалия, ещё слишком мала, и Кевин отказывается выпускать таких малюток на поле с неизвестными противниками. — Но… — Кевин не знает, насколько идея, пришедшая на ум, рациональна, но всё равно озвучивает её вслух. — Но ты можешь прийти на тренировку. Я договорюсь, чтобы тебя пропустили.              Это не будет так сложно, если сказать, что Аарон один из его бывших сокомандников, который пришёл провести мастер-класс. И пусть Кевин не в курсе, насколько Аарон помнит особенности игры и все остальные правила, если он захочет, то сможет просто посидеть на трибунах.              Но зачем ему это?..              — Плиходи! Плиходи! — Амалия радостно хлопает в ладоши, и Аарон впервые, Кевин следил, аккуратно проводит по её макушке рукой и улыбается. — Сыглаем вдвоём! Я тебя научу! Или папа научит!              Или Кевин увидит Аарона в форме для экси и сойдëт с ума.              — Я подумаю, — обещает Аарон.              Аарон обещает, и Кевин даже не знает, почему он это делает, и к чему в итоге приведёт это предложение, но пока лишь смотрит на Аарона самым благодарным взглядом, на который только способен. И пусть Аарон слегка закатывает глаза и отмахивается от, наверняка, щенячьего выражения Кевина, ему приятно.              А ещё забавно с того, как Аарон пытается разобраться в инструкции принесëнного Амалией лего. Он крутит её туда-сюда, листает взад-вперëд и объясняет каждый последующий шаг и Кевину, заинтересованному в сборке розовой кофейни, и Амалии, которая тоже не теряет интереса. Она продолжает обращается к Аарону, когда у неё что-то не выходит, и он ей помогает.              Не говорит, что она неумëха, а направляет в грамотное русло. Словно с детьми Аарон ладит и вправду куда лучше, чем со взрослыми.              Он терпеливо ждёт и не торопит, а ещё не считает, что лучше сделал бы всё сам, чем позволил Амалии разобраться с декором кафешки или раскраской.              Поэтому, когда Амалия отвлекается, и Аарон говорит, что ему пора идти, ведь у него ещё остались запланированные дела, Кевин уже почти на выходе подходит ближе.              — У тебя хорошо получается ладить с ней, — он улыбается и проводит по плечу Аарона пальцами, прекрасно понимая, как же сильно он хочет, но, к сожалению, не может его поцеловать.              Но не может не потому, что он «вообще-то гетеро», а потому, что не хотелось бы случайно выдать себя перед Амалией. Да и неправильно как-то это. Но у них ещё будет время и будет возможность, даже не одна, поэтому Кевин тешет себя именно этой мыслью.              — Опыт работы с детьми и не только, — Аарон пожимает плечами, и Кевин бросает на него внимательный взгляд, цепляясь ушами за странное «не только», требующее пояснений. — Ники и его муж Эрик взяли два года назад трëхлетнюю Еву из дома малютки, — рассказывает Аарон про ещё одного члена своей семьи, и Кевин в удивлении распахивает рот, потому что раньше никогда не задумывался о том, что «нетрадиционным» парам тоже доверяют детей. Но это кажется правильным. — Я не впервые дядя.              Слово «дядя» Аарон произносит с какой-то неописуемой нежностью, которая остаётся на его лице в виде полуулыбки.              — У тебя хорошо получается, — и это правда.              Кевину повезло, когда парнем, спасшим его, стал именно Аарон, который с такой нежностью относится к детям и, наверно, всё же благодаря опыту общения с ними, умеет находить общий язык и быть на одной волне.              — Приятно, когда дети принимают тебя за своего, даже если ты взрослый, — серьёзно произносит Аарон и цепляется пальцами за низ футболки Кевина. Он говорит вполголоса, да и их не видно, поэтому Аарон теребит её край. — Я никогда не мог поиграть в конструктор, не думая о том, что он не прилетит потом в меня… Да и раскрасок у меня не было… Я как будто восполняю часть того детства, что у меня украли, когда вожусь с детьми. Пусть и не со своими.              Кевин поджимает губы и позволяет себе уткнуться в макушку Аарона. Совсем немного. На долю секунд. Но он касается Аарона, потому что ему открылась новая частичка правды, которую слышать больно и неприятно, ведь Кевин представляет, сколько Аарон, будучи ребёнком, настрадался.              Но это не помешало ему вырасти светлым, добрым человеком, умеющим по-своему заботиться.              — Я рад, что у Амалии появился новый дядя, — считает правильным сказать Кевин, потому что, как успел понять: Аарону не нужна его жалость.              Не нужно сожалеть о прошлом, но можно его поддержать, исходя из того, что Кевин успел увидеть собственными глазами.              Кевин замечает, как Аарон дëргает уголками рта, и тихонько привстаëт на носочки, чтобы чьмокнуть Кевина в плечо, перед тем как позвать к ним Амалию, чтобы он мог попрощаться и с ней.              Кевин ощущает, как внутри укрепляется странное чувство, связанное с пребыванием в его жизни Аарона, который ему очень нравится.              Ему нравится, что даже когда заканчивается эта неделя и начинается новая, Аарон всë равно ему пишет, а он пишет Аарону. И Кевин даже предлагает Аарону сходить пообедать куда-нибудь вместе, раз еда в клинике, где работает Аарон, ему не нравится. И Аарон удивлён, что Кевин это запомнил, но соглашается.              Аарон соглашается и на свидание, официальное свидание, думается Кевину, в кинотеатре, когда он предлагает пойти на новый триллер, который, судя по отзывам, не так уж и плох. И сюжет этого на самом деле куда интереснее, чем сюжет того, что они смотрели до этого, но в кинотеатре Аарон не может лежать на Кевине сверху, что сам Кевин приравнивает к минусу.              (Хоть и целоваться между сценами иногда всё равно получается).              А потом ещë и ещё то у Кевина, то у Аарона дома, куда они приглашают друг друга на ночь. И чем чаще губы Аарона касаются кожи Кевина, тем сильнее он сходит с ума… А когда горячие пальцы Аарона сдавливают бёдра Кевина, а его рот, его розовые губы обхватывают член, Кевин вовсе задыхается. Путает пальцы в пушистых волосах и старается мычать не так громко от того, что у Аарона получается взять глубже.              Аарон мог бы уничтожить Кевина, но Кевин бы не сопротивлялся.              Ему впервые хорошо. И квартира преображается на его глазах: повсюду лежат оставленные Амалией игрушки; отец с Эбби притаскивают ему огромный зелёный куст со сложным названием, которое Кевин навряд ли когда-нибудь выучит; Джереми с Жаном продолжают снабжать его десертами, перепадающими и Аарону, ведь Аарон…              Аарон приносит в квартиру Кевина свежий воздух, чувства и спутанность мыслей. Он сжимает постель Кевина, когда Кевин уже куда увереннее помогает ему рукой и прикусывает шею, ведь ему нравилось, как всю прошлую неделю Аарон был вынужден носить под белым халатом водолазку. Но только они оставались вдвоём, Кевин вновь лицезрел жёлто-зелëные засосы. И пока Аарону не надоест выкручиваться и скрывать их и пока он не попросит Кевина кусаться ниже, Кевин не остановится.              Потому что Аарон рвано дышит и тает под его руками, когда кончает, на этот раз уже после Кевина.              И одна неделя сменяется другой, новой, и Кевин дышит, дышит так много, что он не понимает, как мог убегать до этого. Как мог не знать Аарона, который пристрастился сидеть на его коленях во время поцелуев и уже оставил в квартире Кевина пару своих вещей: самую обычную щëтку и раствор для линз, однако Кевину кажется, что это больше, чем ничего.              Намного-намного больше, поэтому, он почти не удивляется, что Аарон, сидящий возле него на диване, когда они выбирают фильм на вечер, вдруг заводит тему, о которой Кевин думал с самого начала их отношений. Точнее, с её официальной части.              — Эндрю хочет с тобой познакомиться.              За всё время общения с Аароном Кевин успел понять, что Эндрю для Аарона важен. Он не говорит про него слишком много, но всегда выходит из комнаты или отходит в сторону во время его звонков. И хоть Кевин и ужаснулся, когда Аарон упомянул, что они познакомились друг с другом только в пятнадцать, потому что там была неразбериха с детдомом, с тех пор изменилось многое. И они приросли друг к другу. Привыкли.              — Оу, эм, хорошо, — поэтому Кевин соглашается, хоть и не так уверенно.              Аарон прожигает его внимательным взглядом и поджимает губы, о чём-то задумываясь.              — Я уточню у него, когда они с Нилом свободны, и сообщу тебе, — Аарон дëргает носом и облизывает губы.              А оно прям настолько серьёзно всё будет?.. Кевин сейчас, наверно, чувствует себя примерно так же, как Аарон, когда они сидели вместе с ним с Амалией. Странная внутренняя дрожь, странное волнение, потому что это — та часть выбранного тобой человека, которая была с ним намного дольше, чем ты. Его настоящая семья.              — Нил тоже хочется со мной познакомиться? — удивляется Кевин, так как думал, что они встретятся только втроём.              Но так даже волнительнее, ведь всё, что он знает о Ниле, ограничивается разговором о том, что раньше Аарон с Нилом собачились.              — Эндрю никуда без Нила не ходит, — достраивает ячейку знаний новым фактом Аарон. — И произвести на Нила впечатление не менее важно. Эндрю доверяет его интуиции даже сильнее, чем своей.              А.              Даже так.              — Хорошо… Я учту, — кивает Кевин, хотя даже не представляет, что может сделать. Поэтому и уточняет. — Что я должен? К чему готовиться?              Может, рейтинг советов перед тем, как знакомиться с братом близнецом своего парня. И такой же с советами, как вести себя с парнем брата близнеца твоего парня. Такие же существуют?              — Не ври, будь собой и не пытайся быть ещё лучше, чем ты есть, — Аарон даже не задумывается и, перечисляя, загибает пальцы.              Но Кевин начинает лыбиться, как умалишённый.              — Ещё лучше? — передразнивает он Аарона, и тот даже не сразу улавливает, к чему это было сказано.              А когда до него доходит, он ударяет Кевина по плечу, от чего тот распадается в хохоте и, падая спиной на диван, тянет Аарона за собой, чтобы он навалился на него сверху.              — Ты фокусируешь своё внимание не на том, — Аарон бубнит, но укладывается на Кевина чуть удобнее, и поэтому его губы оказываются почти напротив губ Кевина. — Эндрю будет спрашивать и уточнять. Про тебя. Про твои тараканы. Про нас.              И это «нас» звучит так красиво, что Кевин вновь начинает улыбаться, но Аарон, чтобы он, видимо, не думал слишком сильно, оставляет на его губах поцелуй, стирая довольное выражение лица.              — Ладно-ладно, — сдаëтся Кевин и вдыхает чуть увереннее, потому что ему нет смысла переживать заранее. Да и в отношениях он не с Эндрю и даже не с Нилом, а с Аароном. — Уточняю. Это типа официальной проверки или как это работает?              Как знакомство с родителями или что-то похожее? Или просто, как обязательная процедура, проводимая каждый раз, когда Аарон начинает с кем-то встречаться? И много раз такое собрание случалось? Может ли Эндрю запретить Аарону общаться с Кевином?              — Как человек, у которого нет ни сестёр, ни братьев, ты не поймёшь, — утверждает Аарон, и Кевин даже не решается спорить. — А мы с Эндрю ещё и близнецы. Это особое, хуй знает, чувство защиты или как там его. Желание, чтобы близкому не пудрили мозги.              Кевин не перечит, но почему-то думает, что примерно так он относился к Эбби, когда она только начала мелькать рядом с отцом. Или же с Жаном тоже было похожее, потому что Джереми впервые влюбился, и Кевину не хотелось, чтобы им просто воспользовались.              — Я готов, — говорит Кевин, ведь у него нет другого выхода. Да и искать его вовсе не нужно. Главное будет не переволноваться. — Я согласен.              Аарон улыбается и бережно целует Кевина в лоб, убирая с его лица растрëпанные волосы, когда они остаются лежать именно так, в конце концов выбрав фильм.              И Кевин живёт следующую неделю в ожидании этой встречи. Старается не волноваться и жить спокойной жизнью, и поэтому одним днëм, прикусывая губу, пишет Тее, чтобы уточнить, готова ли она подать заявление на развод… Когда Тея, конечно, соглашается, они встречаются во время рабочего перерыва для подписи в суде документов, где их должны будут рассмотреть в течение месяца.              И пусть у них возникнут определённые юридические сложности из-за того, что Амалия — их общая дочь, они успевают обсудить всё заранее и прийти к общим решениям по основным вопросам.              Но главное, что Кевин почти официально свободен.              О чëм сообщает Аарону в тот же день, на что Аарон долго не отвечает, но затем пишет «я рад» и спрашивает, готов ли он будет встретиться с Эндрю и Нилом в следующую пятницу у него дома, на что Кевин, почти не думая, соглашается. Потому что, во-первых, варианта лучше, чем квартира Аарона — не найти, и хорошо, что это не клуб. А во-вторых, если Аарон не будет против, то Кевин даже сможет остаться.              И дни до встречи пролетают достаточно быстро — Кевин то проводит время с Амалией, то пересекается с Аароном: иногда у кого-то дома, иногда в кофейне или на набережной.              Романтичные свидания, не менее страстные поцелуи и переплетённые пальцы рук.              Жизнь и вправду налаживается.              И даже к семи вечера пятницы, когда Аарон проводит по пояснице Кевина, становится на самом деле не так переживательно. Однако ладошки всё же потеют, хоть Аарон сказал не заморачиваться с внешним видом, и на Кевине сейчас удобные тëмно-зелëные джинсы, синяя майка и светлая рубашка с коротким рукавом.              В голове же Кевина слегка гудящие мысли, потому что Эндрю с Нилом уже поднимаются, но губы у Кевина зацелованы, он сам уже успел утонуть в прикосновениях Аарона, на столе стоит купленная пицца, а в холодильнике — пиво.              И выглядит это всё как простая встреча давних друзей или родственников, но Кевин никогда не умел вписываться в общение с людьми. Особенно в такой ответственный период.              Но, итак, вдох и выдох.              Кевин видит, как входная дверь открывается, но горячая рука Аарона всё ещё поддерживающе лежит на его пояснице, поэтому он разжимает кулаки и надеется, что Аарон не перестанет касаться.              Потому что, когда Кевин пересекается взглядом с человеком, выглядящим почти как Аарон (разве что его волосы чуть короче, а выражение лица более хмурое), он понимает, что у Аарона на самом деле есть брат близнец. То есть, прям почти одинаковый. Прям вправду похожий.              Такого же роста, как и Аарон и смотрит такими же карими глазами. Только мëда в них гораздо меньше, не цветочный он, как у Аарона, да и другой весь. Похожий, но совсем-совсем другой.              Кевин чувствует, как рука Аарона на его пояснице сжимается ещё сильнее, и он старается фокусироваться на ней, когда переводит взгляд и видит другого парня, как он догадывается, Нила, с рыже-каштановыми волосами и ростом разве что на немного выше, чем у Аарона.              Первое оцепенение проходит, когда Аарон, видимо, почувствовав неловкость, решает начать разговор первым.              — Мы уж заждались, — он цокает, хотя Эндрю с Нилом опоздали на минут десять, не больше.              Но диалог завязывается сам собой.              — У меня была кардио тренировка по плану, не бубни, — отвечает ему Нил и, уже сняв ботинки, подходит к Аарону, чтобы дать ему звонкую пять, и, слегка приобняв, постукать Аарона по спине.              Но ощущение руки Аарона на его пояснице как быстро испаряется, потому что Аарон тоже приобнимает Нила, хотя Кевин думал, что они не настолько в ладах, так вновь и появляется. Однако за эту долю секунды у Кевина успевает кончиться кислород в лëгких. И только спустя мгновение они наполняются свежестью вновь, и он берёт ситуацию в свои руки.              — Приятно познакомиться, меня зовут Кевин, — он протягивает Эндрю, тоже снявшему берцы, руку, но Эндрю на его рукопожатие не отвечает, а хмурится.              Зато отвечает Нил, и пожимает руку Кевина вполне себе уверенно и жëстко. Но первое, что бросается в глаза, даже не его мерцающий взгляд, который в целом не такой серьёзный как у Эндрю, а рубцы от шрамов прямо на лице, что даже с виду кажутся очень болезненными.              — Нил, — говорит он, и его губы вытягиваются, — а это Эндрю, — представляет он своего парня (или как они друг друга называют), и Кевин больше не пытается добиться от Эндрю рукопожатия.              — Приятно познакомиться, — вместо этого говорит он и улыбается обоим, даже если Эндрю не улыбается ему.              Он уже начал изучать Кевина? Или как там эта проверка проходит? Если так будет легче, то, может, стоит произвести впечатление именно на Нила, особенно если он уже упомянул плановые беговые упражнения.              — Ой, Аарон, какой он вежливый, — Нил щурит взгляд, и Кевин замечает, что на пояснице Нила тоже лежит рука Эндрю. Как и на его пояснице рука Аарона. — Твоя полная противоположность.              Аарон выпучивает глаза и угрожающе делает вид, что вот-вот пнëт Нила, но он отпрыгивает от него на шаг, и они вдвоём негромко смеются.              — А ты так оплот дружелюбия, Джостен, — Кевин замечает, как в уголках глаз Аарона остаются лёгкие морщинки из-за сощуренного, насмешливого взгляда.              А ещё замечает, что Эндрю всё ещё смотрит на него, словно впитывает каждую мимикрическую реакцию, от чего становится уже не так комфортно, но Кевин держится.              Да и когда они размещаются на кухне, разговор завязывается куда легче и свободнее. Кевин уточняет у Нила про тренировки и выдыхает, когда разговор заходит об экси, в который Нил тоже время от времени играет, когда у него появляется свободное от работы время в тренажëрном зале. И с Нилом общаться куда легче, чем с Эндрю, так как он за вечер не произносит ни слова, кроме «налей», когда Нил уточняет у него, будет ли он газировку.              Даже не пиво, поэтому Кевин тоже останавливается после половины первого стакана, боясь, что иначе алкоголь сильно ударит в голову. Но главное, что Аарон остаётся рядом с ним. Разговор ведут они трое, но слушают в основном Кевина, который чувствует себя словно на собеседовании на работу.              Только тут его спасает Аарон, когда разговор заходит вникуда, и он вкидывает новую тему, за что Кевин не прекращаемо одаривает его благодарными взглядами и протягивает руку, чтобы можно было переплести их пальцы и посидеть так минут пять, может, чуть больше, пока Аарон не потянется за новым куском пиццы.              И так всплывает тема и за тренерскую жизнь Кевина, и за то, что он тренирует детей. И, конечно, за Амалию, потому что Аарон предупредил: Эндрю про неё знает, поэтому лучше будет не обманывать и не юлить, если Кевину придётся о ней говорить. Поэтому Кевин и не скрывает. Рассказывает всё максимально искренне и честно — и про садик, и про как они вместе с Аароном возились с ней.              И эта мысль держит Кевина на плаву. И хоть у Аарона краснеют уши, когда Кевин говорит, что Амалии он понравился, он действительно благодарен за то, что, узнав про дочку, Аарон никак его не оттолкнул. И что та просьба не уделять собственной дочери внимание тоже оказалась проверкой.              Но с той он справился и во время продолжения вечера чувствует, как справляется и с этой, потому что Нил смеётся с его шуток и подтверждает слова про важность ежедневной физической нагрузки, на что, кажется, и Аарон, и Эндрю одновременно закатывают глаза. И это — самая яркая эмоция, что он успел заметить сегодня на лице Эндрю, ведь он так и продолжает молчать.              Обращается иногда лишь к Нилу, привлекая его внимание прикосновением к плечу и что-то шепчет, невнятное и неразборчивое, так как Нил каждый раз наклоняется к нему ближе и подставляет ухо, чтобы никто не подслушал известную лишь им двоим тайну.              Кевин не уверен упоминает ли Эндрю его, но Аарон всё ещё продолжает сидеть близко, касается своим коленом колена Кевина и часто пересекается с Кевином глазами, от чего Кевину становится спокойно. Не так нервозно. Да и взгляд на Аарона, самого красивого во всём мире Аарона напоминает, почему он здесь.              И как важен этот шаг для самого Аарона, потому что он, наверняка, тоже нервничает: смеётся напряжённее, тоже почти не пьёт, трогает Кевина. И да, встречаются они чуть меньше месяца, но… Но желание находиться рядом, всё ещё осталось, как и после первой встречи.              — Куришь?              Кевин не сразу понимает, что говорит Эндрю.              И что Эндрю обращается к нему.              Но его взгляд, под которым Кевин чувствовал себя как зверушка, попавшая в ловушку, направлен чëтко на него, а одна светлая бровь приподнимается точно так же, как и у Аарона.              — Нет, — Кевин качает головой, но рука Аарона, лежащая последние десять минут у него на бедре, предупреждающе сжимается, и Кевин смотрит в ответ на Эндрю, не собираясь врать.              — Пойдем со мной, — Эндрю встаёт из-за стола, даже не дожидаясь кивка Кевина, но рука Аарона не даёт ему подняться, и, возможно, синяк на коже останется даже сквозь джинсовую ткань.              — Эндрю, — Аарон впервые обращаются напрямую к брату, и тому всё-таки приходится вновь обернуться.              — Аарон, — парирует Эндрю, и между ними повисает непонятная тишина, когда они разговаривают одними лишь взглядами. Или у них, всё же, как у близнецов есть свои особенные способности по чтению мыслей друг друга.              В любом случае, Нил в эту перепалку не встревает, и не проходит и пяти секунд, как ладонь исчезает с бедра.              — Иди, — говорит Аарон уверенно, обращаясь к Кевину, и губы Эндрю вытягиваются в победной ухмылке.              Но в глазах Аарона Кевин успевает прочитать «удачи», поэтому, пока Эндрю всё равно не видит, на секунду утыкается носом в плечо Аарона, чтобы вдохнуть его аромат. И только потом встаёт, даже не заботясь о том, что этот момент происходил у Нила на глазах.       Плевать.              Входная дверь громко хлопает, поэтому Кевин поспешно натягивает кроссовки и, когда выскакивает в подъезд, успевает заметить одетый во всё чëрное силуэт Эндрю, который сворачивает за одним из поворотов и выходит за угол, куда следует и Кевин.              Они оказываются на подъездной лоджии, где Кевин ни разу до этого не был, но вид отсюда открывается всё же не прям красивый. На соседнее здание. Да и лететь через бетонное ограждение вниз будет высоко, но дышать на свежем воздухе становится легче.              И Эндрю поджигает сигарету, когда Кевин замечает, сколько же окурков валяется на полу, и что стены лоджии исписаны нецензурной бранью. Находиться рядом с Эндрю становится напряжëннее. Но нарушить тишину первым Кевин не решается. Всё же, не он сюда Эндрю позвал, а Эндрю его.              — Значит так, Кевин, — он выдыхает сигаретный дым, и Кевин равняется с Эндрю у самого края бетонного ограждения, чтобы дующий ветер не проглатывал слова и так не громко говорящего парня. — Это не первый раз, когда Аарон знакомит нас с кем-то, — ох, — но я заебался уже доверять людям. Поэтому, если я узнаю, а я обязательно узнаю, что ты наигрался и бросил Аарона из-за того, что тебе надоели гейские приколы, то я тебя найду. И будет больно.              Кевин скрябает пальцами потрескавшийся кирпич, боясь, что прямо сейчас он свалится вниз, вслед за пеплом, стряхиваемым Эндрю. В горле становится сухо, и слова Эндрю режут без ножа, потому что у него есть основания не доверять Кевину. Он точно не был первым, взялся не пойми откуда, да еще и с женой и ребёнком, ради которых игнорировал Аарона несколько дней. И пусть последние их с Аароном недели прошли хорошо, даже лучше, чем хорошо, Кевин знает, как он может выглядеть со стороны.              Как просто парень, которому надоела семейная жизнь, и он решил поразвлечься. Поиграться с Аароном, прежде чем вновь натянуть на себя маску примерного семьянина и гетеросексуала, противившегося «нетрадиционным» связям.              Но такого не будет.              Точно не будет потому что Кевину хочется дышать, дышать, блять, а не задыхаться в тяжелом узле на шее, за который его хватали всякий раз, когда он думал о сильных прикосновениях.              И край верёвки был у него же самого.              — Я уже подал заявление на развод, — и ни разу с того момента не думал о том, чтобы забрать его назад. — Я не играюсь. Аарон мне нравится.              Может, даже больше, чем просто нравится, но Кевин прикусывает губу и сжимает бетонную стену ещё сильнее. И только Эндрю продолжает спокойно курить и смотреть куда-то вдаль, как будто не обращая особого внимания на Кевина.              — Обычно я не верю в слова. Я верю в действия, — он поворачивается к Кевину и, потушив сигарету о кирпич, смотрит на него вновь изучающим взглядом. — Не подорви то, что уже между вами есть. Аарон сможет соврать кому угодно, только не мне.              В этом Кевин даже не сомневается. Он уже понял, что Эндрю для Аарона — важный человек, и что лезть в их взаимоотношения будет себе дороже. Поэтому лучше начать с попыток в мир, чем сразу разжигать войну.              Но, судя по тому, как Аарон сейчас общается с Нилом, даже из войны можно выйти друзьями. Только сколько должно пройти лет, прежде чем такое произойдёт — неизвестно.              — Я не могу пообещать, что мы не расстанемся, потому что жизнь бывает разная, — Кевин смотрит сверху вниз, но видит перед собой не Эндрю, а совершенно точно отличающегося от него Аарона, — но сейчас я хочу быть с ним даже сильнее, чем ты хочешь, чтобы Аарон не пострадал от наших с ним отношений.              Кевин распрямляет плечи и вдыхает кислород, стараясь сделать вид, что это не у него ладошки мокрющие. Но Эндрю вздёргивает подбородок, и теперь уже между ними происходит странный молчаливый диалог. И Кевин смотрит, не отводя взгляд, потому что иначе его точно могут съесть.              — Не проебись, — предупреждает Эндрю, но Кевин не успевает что-либо сказать, так как Эндрю его перебивает. — И дочь тоже не бросай. Плохие родители не доживают до старости.              И слова об Амалии вспыхивают внутри новым чувством, наверно, чувством защиты, о котором и говорил Аарон по отношению к Эндрю. И Эндрю по отношению к Аарону. Поэтому Кевин кивает.              Хотя на секунду и думает о том, что Кейли Дэй была хорошей матерью, которая по ошибке судьбы не дожила, но…              Но он ради Амалии должен.              — Не буду, — твëрдо произносит Кевин, даже не колеблясь. — Могу даже познакомить её с вами, — предлагает он в надежде, что такой шаг ещё сильнее укрепит его позицию рядом с Аароном. — Я бы посмотрел на её реакцию, когда она увидит, что дяди Аалона стало два.              Потому что сам Кевин, если честно, до сих пор в ахуе.              — Дяди Аалона, — говорит насмешливо Эндрю, повторяю за Кевином картавость Амалии.              И, наверно, впервые легонько улыбается просто так, даже не Нилу.              — Да. Он разрешил себя так называть, — Кевин улыбается тоже, потому что Аарон даже не пытался поправить произношение собственного имени.              — Тебе же будет больнее всего, если ты его потеряешь, — последнее, что говорит Эндрю и, проходя мимо Кевина на выход, слегка толкает его в бок, но не в сторону пропасти за перегородкой, а в сторону стены, подальше от опасного края.              И Кевин выдыхает.              Когда они возвращаются в квартиру, Аарон подскакивает с места, но Эндрю проходит мимо него и садится к Нилу, а Кевин смотрит на Аарона в ответ, потому что он выбрал его. Выбрал не Тею, не репутацию, не попытки сбежать от самого себя, а Аарона. Его Аарона, который дышит тоже, когда, похоже, не замечает на лице Кевина испуганного взгляда или, что ещё хуже, синяков или фингала.              Но в оставшийся вечер Эндрю даже говорит. Всё ещё не так много, но вставляет свои реплики во время чьего-нибудь рассказа, и не пилит столь прожигающим взглядом, которым он пытался добраться, наверно, до самой сути Кевина.              Но прикосновения Аарона опять спасают. Вновь. И пусть они почти не остаются наедине, Кевин всё время ощущает его рядом. Его жар. Его внимание и странную заботу, от которой Кевин успел отвыкнуть, находясь столько лет в бесполезном браке, но к которой начал привыкать вновь.              И уже на пороге Нил вновь жмёт руку Кевина, пока Аарон и Эндрю остаются на кухне, но Кевин не лезет. Даëт им поговорить наедине, и, учитывая, что задерживаются они ненадолго, Кевин принимает это за хороший знак.              Насколько это вообще может быть.              И оставаться в квартире вдвоём ощущается как свобода. Как уединение. Как единство. И Кевин впервые за вечер целует Аарона в губы, потому что ему среди всего этого нервного знакомства не хватало именно поцелуев с Аароном.              Он его выбрал.              Аарон выбрал не кого-то другого, а Кевина.              — О чём вы говорили? — пальцы Аарона сжимают плечи Кевина, когда их губы рассоединяются, но Кевину даже не нужно уточнять, когда и с кем, чтобы ответить на этот вопрос.              — Эндрю сказал мне, чтобы я не проебался, — не скрывает Кевин. — И чтобы то, что между нами, не стало моей «игрой в гея». И я пообещал, что такого не случится. Иначе, я клянусь, лично скину ему адрес, чтобы он отомстил.              Он клянётся не Эндрю, а Аарону, и не боится давать столь весомое обещание, ведь иначе Кевин предаст самого себя. И поэтому легче изначально выбрать месть себе и потом испытать боль, если он всё-таки ëбаный лгун и лжец, чем остаться безнаказанным.              — Нож к шее приставлял? — Аарон приподнимает бровь, и Кевину, чьи губы покалывает, кажется, что ему послышалось              — Что? — недоумевает он, откуда у Эндрю могли быть с собой ножи. — Эм, в смысле?              — Да ладно, шучу, — Аарон улыбается и машет рукой, как будто это незначительный прикол, от чего Кевин выдыхает… Но слишком поспешно. — Эндрю обычно не к шее приставляет, а в живот ими тычет, — Кевин давится воздухом, потому что теперь это точно не похоже на шутку. — Так что? Ножи были, нет?              Был только открытый балкон и возможность улететь вниз с одиннадцатого этажа, но Эндрю даже не выглядел, как тот, кто способен достать ножи. Да и откуда?              — Нет, не было, — ошарашенно произносит Кевин, радуясь, что ничего не знал про ножи. Или Аарон опять шутит?              — Значит, ты действительно не такой уж и плохой вариант, — выдаёт Аарон, на что Кевин цокает.              Но всё-таки радуется.              — Ага, спасибо, звучит очень хорошо, — полным сарказма голосом отвечает он, но пальцы Аарона оказываются у него на загривке и аккуратно массируют кожу головы, от чего его бурчание практически сходит на нет.              — Не обижайся, — Аарон привстаëт на носочки и чьмокает его в губы. — Ты вправду вëл себя адекватно.              Он очень старался.              — Ты был рядом, и я это чувствовал, — не раздумывая, произносит Кевин, даже если Аарон и был в десяти метрах от него во время этого «мужского серьёзного разговора» с Эндрю.              Но, по крайней мере, ножей-то и вправду не было, и может, это — самый хороший знак?              — Агась, — Кевин видит, как у Аарона краснеют щёки, а это значит, что в переводе с Аароновского, Кевин тоже сумел его смутить. — Можем в качестве вознаграждения убрать посуду, потом сгонять в душ, а потом я сделаю тебе минет. Хочешь?              Опа.              — Хочу.              Кевину уже отсасывали, ему отсасывал Аарон, и это оказалась настолько приятно, что отказаться он просто не может, ведь это — станет лучшим окончанием вечера. Тем более Кевин может уже куда увереннее сделать минет или подрочить в ответ.              Разве что до проникновения они пока не доходили, так как Кевину почему-то всё ещё страшно, а Аарон не спрашивает и не предлагает…              Но, может, не сегодня, но потом?              — Ну и всё, давай, оп-оп и всё в посудомойку, пока я не передумал, — Аарон оставляет на щеке Кевина ещё один горящий поцелуй.              И через пять минут весь стол после ужина уже блестит.