Про Воронов и Соловьев

Люди праздновали. Впервые за очень долгое время, после огромной трагедии. Убежище наконец выглядело не как место траура, а как обычная деревня. То тут, то там звучали голоса и радостные крики, слышался звук музыки. Товарищи по отряду веселились. Сера висла у Быка чуть ли не на рогах, Варрик рассказывал что-то мадам Вивьен. Джозефина что-то активно обсуждала с Дорианом и вежливо улыбалась. Не было видно только Блэкволла — но он в принципе не любил вечеринки. Солас с Кассандрой сидели в небольшом домике, который отвели Вестнице. Женщина так и не пришла в себя, но её состояние было всего лишь крайней степенью истощения и перенапряжения. Эльф в очередной раз вытер с серого виска испарину и вздохнул. Он тоже отдал уйму сил в тот поток, что пропускала через себя кунари. Если начистоту, то мужчина вообще слабо представлял, как смертное тело, да ещё и не мага, выдержало такой ужасающий напор. Грозные всё же создания эти варвары. Ростом выше двух метров, с рогами и неестественными глазами. Давным-давно косситов считали детьми драконов. Вероятно, это было правдой. Он точно не знал. Кассандра слабо улыбнулась эльфу, выглядящему измотанным и печальным. — Солас, иди. Я побуду здесь, послежу. Мужчина сполоснул тряпицу в тазике и оставил там. — Спасибо, Искательница. Я и впрямь устал. Если ничего не изменится ещё полчаса, то можешь тоже идти отдыхать. Она вряд ли проснется сегодня. — Без лишних расшаркиваний он встал и потянулся. — Бдение у её постели излишне. Ты тоже отдохни. Эльф покинул дом бесшумно, как тень. Кассандра проводила его взглядом и вернулась к Вестнице. Странно было видеть громадную и стойкую женщину такой… слабой. Измученной. Она не думала, что ритуал потребует столько сил. Ещё и эта агрессия. Она видела такое, когда Вестница за день закрыла сразу три разрыва. Тогда её смогли успокоить только после боя. Женщина напала на Блэкволла, но как-то неуверенно. Они всем отрядом смогли её вымотать, и стоило только косситке устать, как сила тени начала покидать могучее тело. Как долго она извинялась перед товарищами, лучше не вспоминать. Кассандра тогда сломала руку. Хаакон отдала ей свои личные зелья лечения и даже больше. Её усадили в седло и сказали, что теперь она до убежища едет верхом и отдыхает. С этого момента Кассандра начала замечать, что Вестница уделяет ей особое внимание. Особенно странным стало то, как яростно она приносила с каждой вылазки жетоны беглых магов и храмовников. Всё было бы приятно, но только… Её старания были напрасны. Воительница хотела объяснить это Хаакон как можно быстрее. Именно поэтому она осталась в домике дожидаться пробуждения кунари. Ждать пришлось долго. Только через пару часов, когда на землю начали опускаться сумерки, Вестница тяжело вздохнула и двинулась. Кассандра сразу оживилась. Совсем как тогда — в тюрьме. С хриплым стоном женщина медленно села и потерла руками лицо. Вялость её движений была видна невооружённым глазом. Коситка вяло открыла глаза и качнула головой. Всё плыло перед взором. Она слепо обвела комнату глазами и наконец заметила Кассандру, сидящую рядом на стуле. Наверное, она её и притащила на постель? Последнее, что помнила женщина, было ослепляющей болью. Такой, словно её руку выворачивали из сустава, даже сейчас плечо ныло знатно, а ладонь словно обожгли. Женщина повернула руку к себе ладонью и поджала губы. Метка стала больше. Значительно больше. Вместо небольшого отпечатка на ладони она превратилась в длинный сияющий зелёным стигмат, от которого расходились вены, светящиеся тем же цветом из-под серой кожи. Вестница закатала рукав — как она подумала, так и было. Вены до самого сгиба локтя добрались. Всё это болело, ныло, пульсировало. Голова тоже трещала. — Воды, — хрипло попросила женщина, и ей тут же подали кувшин. Косситка набросилась на него, как горный лев на оленя. Жадно прижалась губами к краешку и принялась быстро пить, пытаясь затушить жажду. Лириумную, дурную жажду. Кассандра забрала опустевшую тару. — Ты как? — воительница была явно обеспокоена видом и поведением Вестницы. Казалось, белки глаз кунари, и так не самые светлые, потемнели ещё сильнее. Радужка из-за этого выглядела неестественно ярко. — Всё получилось? — голос словно ворон каркнул. — Да. Брешь закрыта. Мы справились! — Хорошо. — Косситка села ровнее, спустила ноги с постели и затем улыбнулась: — Тогда почему ты здесь? Обычно я просыпаюсь одна. — Я хочу поговорить, — серьёзным тоном ответила Кассандра. — Создатель, только не маги… — Вестница тихо хохотнула и улыбнулась, но её улыбка сползла с лица, когда она рассмотрела выражение искательницы. Серьёзное лицо и бегающий взгляд. Голос её тут же стал серьёзным. — Кассандра, что-то случилось? Кто-то погиб? — Нет. Я хочу прояснить то, что между нами. — Женщина подняла взгляд на Вестницу. — Я не слепая. Всё вижу. Хочу, чтобы ты прекратила. — Что? — Мне приятно было, что ты хочешь помочь, но это не для меня. — Кассандра… — Голос Хаакон упал, и она опустила взгляд на свои ладони. Перегнула? Может, она узнала о том поцелуе? Но ведь никто не знает о том, что было. Дориан рассказал? — Пойми, я не из этих. Ты мне приятна, но ничего кроме дружбы быть не может. — Если ты заметила… Почему не остановила сразу? — Косситка отвернулась к окну и сцепила ладони в замок. — Когда я поняла, что это не просто манера общения, то сразу решила тебя остановить. — Понятно, — блёкло ответила Вестница. Воительнице резко стало неуютно в её обществе. Она ожидала шуток и смешков, но видеть, как Вестница замолкает так, было жутко. Хаакон, в общем, за этот день много раз была жуткой. — Тогда. Давай останемся друзьями? — Как-то неуверенно прозвучало. Серокожая женщина повернулась к ней и натянуто улыбнулась. — Конечно. Просто не сработали на тебя мои чары. — Вот только шутка была вымученная, а голос убитый. — Я пойду. Там праздник в твою честь. Как сможешь — приходи. Кассандра встала и быстро удалилась. Ей хотелось поскорее сбежать от такой Вестницы. Скрыться среди людей. Когда за ней захлопнулась дверь, Хаакон опустила голову. Вены на предплечье пульсировали и горели огнем. Она заплатила большую цену за закрытие бреши и пока даже не знала — насколько. Сумерки накрыли Убежище сизой пеленой. Свет из окон домов, от большого костра перед церковью и многочисленных жаровен освещал небольшую деревню как днем. Атмосфера праздника витала в воздухе и не на пустом месте. Люди веселились. Лелиана начала напрягаться еще когда увидела, как Кассандра вылетела из дома, что выделили Вестнице, так, словно за ней демоны гнались. Подруга выглядела очень напряженной и немного грустной и широкими шагами перенеслась напрямую к трактиру. Стало тревожно — Вестнице хуже? Нужно спросить. Как и во всей деревне в трактире царило веселье. Люди пили и гуляли, танцевали. Воительница нашлась быстро. — Вот ты где. — Лелиана положила ладони на плечи подруги, что сидела за баром на высоком табурете. — А я уж потеряла тебя. — Бард заглянула в лицо Кассандре, и улыбка сползла с ее губ. — Кэс? Что стряслось? — Ничего такого, — ответила женщина и отпила из деревянной кружки. — Ты меня не проведешь, монна Пентагаст! Рассказывай. Рыжая дева уселась на соседний стульчик и взяла с подноса, который проносили мимо, кружку себе. Воительница тяжело вздохнула. — Я отказала в симпатии Вестнице Андрасте. Лелиана аж поперхнулась. — Ты — что? Подожди, но ведь вы так ладили! — В том-то и дело! Мне не нравятся женщины. Вот если бы она была мужчиной! Я просто не смогу. Не хочу принуждать себя и обманывать её. — Кассандра… Мне жаль. — Со мной всё в порядке. Просто это сложно — отказывать кому-то. Особенно ей. — Кассандра отпила из кружки и поморщилась. Слишком крепко. — Да и не я та, кому нужен разговор. Мне кажется, она приняла это не очень хорошо. Сразу затихла. — Я не мастер утешать… — Но ты мастер бардов, — резко перебила её женщина. — Может, ты сможешь ей помочь? Лучница дёрнулась и поморщилась, скрыв лицо за кружкой эля. В голове всплыла картина, как Вестница сжимала руку, пряча её под плащом, и пыталась держать лицо. Так было каждый раз, когда она закрывала разломы. Только испарина и расширенные от боли зрачки выдавали её состояние. Наверное, и сейчас женщина приняла эту новость таким же способом. — Кэс, не думаю, что сейчас она будет рада видеть вообще кого-либо. — Мы не можем допустить, чтобы Вестница впала в уныние. Это может повлиять на нашу цель. Кассандра, как всегда, в первую очередь думала о чужих интересах. Вот только Лелиану, расчетливую и хладнокровную, как молнией ударило. — Что? Повтори От тона подруги и пронзительного взгляда хмель с Кассандры как рукой сняло. Да, они все считали Хаакон удобным инструментом, надёжным и эффективным. Вот только сейчас соловей несла в себе воспоминания, а она не сомневалась, что это воспоминания, из будущего, что не случилось её силами и силой Хаакон. — Лелиана, это не то… — Ты отвечала на её ухаживания. Принимала её службу как должное. Она принесла тебе те филактерии и жетоны, что ты просила, а теперь ты переживаешь о цели? — Девушка поднялась на ноги так шустро, что в голове потемнело, но праведный гнев не дал ей пошатнуться. Кассандра ошарашенно замерла, и её немного пьяный взгляд прояснялся с каждым словом соловья. — Я не просила её о её знаках внимания. Волна негодования поднялась к самому горлу бывшей жрицы. — Ты могла её остановить. Но ты улыбалась ей и вела с ней беседы у костра, даже когда я и все вокруг заметили её отношение к тебе. Воительница всё так же сидела на скамье, и её глаза расширились в испуге, а щеки зарделись, ведь люди вокруг слышали некоторые фразы. Нервно она посмотрела по сторонам и опустила голову. Было стыдно и совестно перед подругой и Вестницей. Да, ей нравился флирт, но когда всё зашло дальше, чем она была готова принять, она сбежала. — Прости. Я сказала не подумав, — глухо отозвалась Кассандра. Соловей выдохнула и поправила волосы. — Я схожу, но не потому что ты попросила. И, Кэс, в следующий раз присмотрись к ней, когда рядом с тобой разлом закроется. Может, увидишь кое-что. Рыжая сейчас бестия поставила кружку на скамью и быстрым шагом удалилась, оставляя за собой красную как помидор искательницу. Найти Вестницу было несложно для мастера шпионов. Дом, в котором та временно отлеживалась, был пуст, плащ Вестницы тоже отсутствовал, и при виде неожиданно пустого без хозяйки жилища стало неуютно. Хаакон не из тех, кто сбегает. Размышляя о возможном месте, где может быть женщина, Лелиана подошла к стойке с оружием, на котором покоился громадный для человека молот. Грубые формы, рукоять, оплетенная красными веревками. Соловей видела, как Хаакон плела эти верёвки на себе, и зрелище было внушающим. А судя по тому, как она воевала и иногда ругалась, у мастера шёпотов были сомнения, что женщина родилась среди талвасготов. Да и шрамы на видных местах были уж подозрительно похожи на шрамы Стена. Беглянка? Тонкие пальцы коснулись рукояти, и Лелиане показалось, что та была ещё тёплой. Вспомнились руки Вестницы из воспоминаний. Так осторожно касавшиеся её щеки. Румянец проступил на бледной коже, и соловей тряхнула головой. Она убрала руку и отступила от грозного оружия. Огляделась по сторонам. С улицы доносились звуки праздника, постель женщины была смята и брошена. Понятно было, что косситка ушла быстро. Шпионка коснулась ладонью одеяла. Оно ещё слабо хранило отголоски тепла. Кивнув самой себе, Лелиана решила прошерстить укромные места в окрестностях убежища. Она проверила лишь одно и сразу же нашла ту, кого искала. В опустевшей церкви, перед статуей Андрасте и сокрытая от всех колоннами стояла высокая женщина. Плащ был небрежно накинут на её плечи, и, судя по позе, она молилась? Видеть непоколебимую наемницу такой было до мурашек странно. Неужели её сердце было настолько разбито? Соловей никогда не видела и не слышала, как та молится. По крайней мере, в этом времени. Бесшумно она подкралась к Вестнице и выглянула из-за колонны сбоку. А, нет, не молится. Баюкает руку, прижимая ту к груди, и задумчиво смотрит на статую. Непривычно всё это было. Не вязалось с образом. Соловей увидела слабость и печаль в сильной фигуре. Вот какая она — когда не видят. Девушка снова скрылась за колонной и прижала руки к груди. Странно перехватило дыхание, прямо как когда Эллиса впервые робко пошутила перед ней. Тихонько вдохнув и выдохнув, девушка собралась и, не скрывая шагов, подошла к женщине. — Вестница? — Слабое волнение всё же просочилось в голос. Рогатая еле заметно вздрогнула и выпрямилась, опуская руку и оборачиваясь через плечо. Кривая, искусственная улыбка появилась на её губах. — Добрый вечер, госпожа Мастер Шпионов. Почему вы не на празднике? — Тон голоса спокойный, ровный, но по глазам видно бурю внутри. — Сильно болит? — Лелиана сделала пару шагов вперёд и по-птичьи склонила голову к плечу. — Так заметно? — Лицо Вестницы в свете свечей было заметно серее, чем обычно. — Нет, не заметно, но я мастер шпионов и должна замечать подобные вещи. Могу я посмотреть? Девушка подошла почти вплотную к женщине и протянула свою руку. Лицо Вестницы вновь стало мрачным, но она быстро взяла себя в руки и протянула левую. Соловей опустила глаза и с трудом подавила эмоции. Погано! Вот как выглядела рука Хаакон. Всего за пару часов чёрные вены вздулись, как от ожога, и слабо пульсировали зелёным светом тени. Кисть слегка подрагивала, словно своевольно сокращались то тут, то там мышцы. Длинные пальцы покрыты корочкой, похожей на чешую, и везде это свечение. Девушка осторожно перевернула руку ладонью вверх и сжала губы. Глубокий ожог углубился до костей, светящийся изнутри потусторонним светом. Даже ногти на пальцах женщины изменились, стали толще и длиннее, словно превращаясь в когти кошмара. — Почему вы молчали!? — Она нахмурилась и вскинула лицо на кунари. Та отвела взгляд. — Я показала Соласу, как только смогла встать. Он сказал, что пройдёт через пару месяцев. Это всё из-за количества магии, что мне пришлось пропустить через себя. Сказал, что тень перестроила плоть под себя. — Безразлично прозвучало. — Хаакон… Лелиана задумалась о том, как редко товарищи называют её по имени. «Вестница Андрасте» приклеилось насмерть, и сама женщина стала словно фигурой религиозной для всех вокруг, а не личностью. Имя кунари непривычно звучало на её губах, но это странно было приятным. Вестница подняла взгляд на Лелиану. — Сильно болит? — Да, — выдохнула женщина устало, и бард узнала в этом искренность. Тонкая ладонь накрыла сверху искалеченную руку кунари и слегка погладила по костяшкам пальцев. Корки на ощупь оказались похожи на роговые наросты. — Леди Лелиана, вы правда верите в то, что я видела именно Андрасте? — Хриплый голос звучал так, словно бы женщина показала свою уязвимость и боялась, что её снова ударят в слабое место. — Да, я верю. — Я ведь не человек. Как можно верить, что меня выбрал ваш бог? — Даже если это не так, я верю в вас, Хаакон. — Девушка смотрела в жёлтые глаза и не могла отвести взгляд. — Что значат слова: «Asala ib kadan. Ataashi hissera edala nok.»? — Брови кунари чуть сошлись к переносице, а зрачки расширились. Она не помнила, что мастер шпионов уже говорила ей эти слова. Сейчас они прогремели как гром среди ясного неба. Язык словно прилип к небу. Короткий ступор сменился мягким выражением лица, а затем и небольшой, но искренней улыбкой. — Где вы услышали это? — голос её немного осел. Лелиана замерла в нерешительности и несколько мгновений обдумывала, что будет делать сейчас. В голове билось лишь одно любопытство. Ей захотелось попробовать отвлечь женщину от боли и разочарования. Она сжала ладонь, что исковеркала метка, и медленно подняла к своей щеке, прижимая уродливым ожогом к мягкой коже. — Вы сказали мне это. Далеко во времени. — Глаза Хаакон расширились. Никто не должен был помнить, кроме неё и Дориана. Как? Нежная кожа под пальцами. Тепло. Сердце так просило наконец ответа. Она старалась ради этих людей, но её отвергла та, что ей нравилась, а теперь — посмотрите. Та, что была в тени, вышла вперёд и словно свеча запылала в её руке. Руки Лелианы легли на лацканы стегача, и она сжала их, делая шаг назад. Ещё один и ещё, пока не коснулась лопатками колонны. Так их не заметят, если войдут. В животе начало разгораться желание от мыслей о том, что она хочет. Кунари послушно шагнула за ней, такая огромная и молчаливая, но её глаза словно вспыхнули. Сильное тело прижалось к её, и свободная рука легла на колонну около головы девушки. Чувство защищенности накрыло её. — Ты помнишь? — Нет, я ещё не знаю, это ведь было в будущем. Но я хочу попробовать. — Обожжешься. — Я хочу этого. — Лелиана… — Тяжёлое дыхание опаляло кожу человеческой девушки, и она чувствовала, как любопытство перерастает в симпатию. — Я сделала бы то же самое вновь. Не стала бы думать. — прошептала Соловей и слегка склонила голову к плечу. Взглянула из-под ресниц. Осознанно завлекала к себе. — Ты ведь не просто так меня нашла. — Верно. Я знаю, что привело тебя в раздрай больше, чем боль. Видела, как ты терпишь физическую, но душе больнее. — Тогда ты знаешь, что мне нравится другая. Это не так легко сбросить. — Женщина осторожно погладила жёстким пальцем высокую скулу и заправила выпавшую из причёски прядь рыжих волос за ухо. — Да, знаю. — Тогда зачем? — Тепло окутало Лелиану, словно в кокон. Разговор уводил в сторону от её желаний попробовать то, что было в будущем, прямо сейчас. — Что значит та фраза? Фраза, что ты прошептала умирающей мне? Косситка опустила рогатую голову и коснулась лбом лба шпионки. Медленно выдохнув, она ответила. — Я буду хранить память о тебе в своём сердце, несущая надежду, — хрипло и медленно проговорила женщина. — Кадан. Ты сказала «кадан». Я знаю, что у этого слова большее значение. Почему ты так назвала меня? Не её, а меня? Кунари прикрыла глаза и переступила с ноги на ногу. Прижиматься к ней было очень уютно. Словно бы прошлое укрыло объятьями покоя хрупкую и одновременно крепкую лучницу. — Всё-то ты знаешь, мастер шпионов. — Вестница вздохнула и открыла свои волчьи глаза. — Ты показала мне, что значит верность. Работа наёмника убивает веру в людей, но ты… Даже будучи в шаге от гибели, ты шагнула в бездну так уверенно, как могла. Я не питаю иллюзий, сестра Соловей. Знаю, что всего лишь инструмент в ваших руках, но то, что ты сделала, показало мне — не всё так просто. Даже сейчас я черт знает сколько не слышала своё имя с чужих уст… Скажи ещё? — Усталость сквозила в голосе. — Хаакон… — мягкие губы шепнули, и женщина прижалась плотнее к изящному телу шпионки. Её большая рогатая голова опустилась, а девушка привстала на носочки… С грохотом распахнулись двери церкви, и в них влетела растрёпанная и явно напряжённая Кассандра. Кованые створки ударили по стенам, и Лелиана вздрогнула, пряча лицо на груди кунари. Та же медленно подняла голову и чуть крепче прижала тёплую, распалённую деву к себе, поворачиваясь спиной ко входу. Пряча за своим широким силуэтом шпионку. — Вестница! — разнесло эхом по церкви громкий голос. — На нас напали! Вестница! Женщина приподняла лицо девушки за подбородок и посмотрела ей в глаза. Губы двинулись. — Sataareth kadan hass — toh issala ebasit. Новая загадка для тебя. — Улыбнулась и спешно вышла из-за колонны, позволяя Лелиане решить, показаться или нет. — Что случилось?