Про Воронов и Соловьев

Ужас обрушился на их головы внезапно. Древний тевинтерский магистр, что видел трон самого создателя, объявился и обрушил всю свою ярость на тех, кто вставлял ему палки в колёса. Как бы люди ни отбивались — такой мощи ничего не могло противостоять. Ни требушеты, ни лавина. Ничего. Последняя отчаянная попытка задержать древнего монстра была больше похожа на самоубийство, и, конечно же, Вестница лично неслась в первых рядах. Времени на раздумья не было. Это было три дня назад. Соловей в ужасе металась по разбитому в горах лагерю. Она послала три отряда на поиски в Убежище, но все три вернулись, отрапортовав, что венатори слишком много, как и красных храмовников. Никто не смог узнать ничего о Вестнице. Огромная лавина накрыла маленькое поселение и смела всё на своём пути так, словно и не было там никакого храма и деревеньки. Рыжая дева не находила себе места, металась от отряда к отряду и раздавая поручения, вороны летели во всех направлениях, ведь она искала. Отчаянно искала. Каллен смотрел на это всё с потерянным взглядом — никогда он не видел Лелиану такой напряженной и подавленной. Вестница пожертвовала собой, чтобы спасти своих людей. Это было ясно как светлый день. Он сам бы поступил так, и Варрик не стал бы врать о том, что видел. Кассандра пыталась поднять дух людей пламенными речами, но в итоге сдалась и подавленно замолкла, сидя у костра и закрыв лицо руками. Жозефина раздавала указания о провианте и палатках наравне с Лелианой, а члены отряда Вестницы старались всеми силами помочь простым беженцам. — Это я виновата… — осев без сил у костра, выдохнула мастер шпионов. — Я виновата… Она растерянно посмотрела на свои руки, что всего три дня назад сжимали лацканы стегача Вестницы. Волнение в её груди перерастало в беспомощность и скорбь. Силы духа покидали ее, стремительно утекая сквозь пальцы. А ведь она только поверила, что, может быть, в этот раз судьба будет благосклонна. Поверила, что ей тоже перепадет кусочек счастья. В памяти всплывали золотые глаза и хриплый голос. Хотелось выть от горечи. *** Огромная когтистая рука схватила её резко и безжалостно. Когти вонзились в тело, вдавливая броню в плоть и прокалывая слои крепкой дубленной кожи и заклёпок. Вестница взвыла от боли, но выдержала пытку и не потеряла сознания. Древнее существо посмотрело в её глаза с презрением и оскалилось. — Ты посмела прикоснуться к тому, что твой смертный разум понять не в силах. Извратила его, испоганила. Нет от него мне проку теперь. Древний выплевывал слова в её лицо и сжимал одной кистью её руку всё крепче и крепче, пока не хрустнула кость. Второй он сдавливал торс косситки так, что казалось, хочет оторвать её несчастную конечность от тела. За его спиной сработала одна из оставшихся катапульт, и он с силой швырнул женщину в сторону, как мусор. Это было его ошибкой. Она упала очень нехорошо, хрустнула ключица и так уже изломанной руки, и она на время забыла, как дышать. Разум грозил вот-вот потухнуть, но упорство не дало ей отправиться в небытие. Пока враг переключился на управление архидемоном, она медленно встала и, еле волоча ноги, дошла до последнего требушета. Счастье, что чудище бросило её именно сюда. Под ногой звякнуло что-то. Меч. Отлично. Косситка схватила его и оперлась спиной о деревянные конструкции лафета, левая рука повисла безжизненной плетью. Глаза её медленно поднялись к небу. Взглянуть на него в последний раз. Огромная тварь, порождение тьмы, магистр Тевинтера, не важно, шла на неё, и за ним раскрыл огромные крылья сам архидемон. Её шансы были нулевыми, но она не сдастся без боя, протянет столько времени, сколько сможет. — Придётся начать всё с начала. Я не могу оставить в живых врага, даже невежественного. — Он поднял руку, и на его пальцах заиграло алое пламя и молнии. Она хрипло засмеялась. Чудовище замедлилось и непонимающе посмотрело на смертную. — Ты ждёшь, что я буду сражаться, но я здесь не для этого… — Она закашлялась, и снег окропили алым. В её глазах застыл маленький огонёк стрелы, пущенной знакомой рукой. Соловей готова была умереть за Вестницу. Сейчас Вестница умрёт за Соловья. — Насладись своей победой. Вот твой трофей! Один резкий взмах меча. Верёвка со свистом вылетела из пазов, и огромный валун, запущенный требушетом, ударил о скалу. Чудище яростно взревело и метнуло заклинание, не целясь в хрипящего и жутко смеющегося врага. Боль обожгла левую сторону головы. Косситка попыталась увернуться и прыгнула сама, не глядя куда, наблюдая за тем, как лавина несётся на них, а её враг скрывается за крылом архидемона. Удар. Темнота. Женщина очнулась от чувства лютого холода. Она ужасно замёрзла, бок горел адским пламенем, как и рука с лицом. Было больно дышать. Тихий стон отразился от стен неизвестного места в полной темноте. Ни факелов, ни гнилушек, ничего. Вестница со сдавленным стоном перекатилась на спину и принялась здоровой рукой ощупывать себя. Довольно быстро ладонь наткнулась на что-то твёрдое в правом боку. От лёгкого прикосновения волна адской боли прокатилась по телу. Она сжала зубы и тихо закричала. Чувства возвращались вяло, но накрывали её всё сильнее и сильнее с каждой минутой обретённого сознания. Каждая сломанная кость в её теле отзывалась болью. Судя по всему, она напоролась на кусок дерева, когда падала, и сломала пару рёбер. Левая рука медленно, но верно разгоралась зеленоватым свечением. Холод пробирал до костей и немного ослаблял боль. Женщина принялась отчаянно думать. Нужно выбираться, искать путь. Нельзя здесь лежать, ведь есть немаленький шанс, что она истечёт кровью и замёрзнет раньше, чем её найдут разведчики. Значит, придётся встать и идти. Ноги вроде бы целы, пальцы послушно двигаются. Одна рука действует нормально, вторая сломана в нескольких местах точно. Медленно дошло понимание, что левым глазом она ничего не видит и часть лица словно горит — ожог, скорее всего. Причём серьёзный. Нужно встать. Просто встать и идти. *** Соловей металась по лагерю, собирая отряд разведчиков. Не так много людей сейчас было доступно, остальные искали место, где можно укрыться целому лагерю беженцев, а это было очень тяжело. Уже приносили вести о венатори то один, то другой отряд. Лилиана уничтожала себя изнутри, понимая, что четвёртый день уже на излёте. Вестница, скорее всего, уже замёрзла насмерть в пурге или вообще погибла под лавиной. Она не могла спать, есть, не могла позволить себе отдохнуть. Стоило ей забыться неспокойным сном, как перед глазами появлялся высокий силуэт. Нет, даже во снах Хаакон не упрекала её, лишь молча смотрела на статую Андрасте. Вот и сейчас леди соловей уже совсем бездумно собирала небольшой отряд, честно говоря, что, скорее всего, эти люди погибнут и она вместе с ними. Вестницу нужно было найти любой ценой, живую или мёртвую. Выступить они смогли лишь через несколько часов. Кассандра умоляла подругу подумать, Жози чуть ли не плакала, но Лилиана была неприступна. — Я всего лишь шпион! Ты — искатель, а ты — дипломат. Вы нужны людям, а я нет. Мне нужно попробовать. Нам нужен наш символ. Нам нужна она! — девушка вырвала руку из хватки Кес и быстро зашагала прочь от лагеря вслед за отрядом. «Sataareth kadan hass — toh issala ebasit» — шепнул хриплый голос в её воспоминаниях, и воображаемая Эллиса словно бы кивнула согласно, поддерживая порыв девы, что когда-то её любила. Они неслись вперёд, как будто их гнали плетьми. Каждый из шпионов отряда должен был что-то кунари. Жизнь, честь, долг. Всё это сподвигло их на возможную жертву. Лилиана сама плотнее запахнула плащ, прорываясь через метель и щуря глаза. Снежинки словно иголочки вонзались в её кожу, но воля Соловья была непреклонна. *** Каждый шаг — агония. Холод сжирает её силы стремительно, но нужно идти вперёд. Она преодолела уже так много. Даже два демона Отчаянья не стали для неё преградой. Она просто выплеснула свою всепоглощающую боль через сломанную руку и разорвала завесу. Твари тут же распались на частицы и были втянуты в свой мир, а сама Вестница, еле стоя на ногах, разрыв закрыла и двинулась дальше, оставляя на камнях древнего хода дорожку из капель крови. По сквозняку она понимала, куда идти, и бездумно брела в направлении потока воздуха, который становился всё холоднее и холоднее. Если бы она была магом, то всё было бы намного проще, но магом она не была и обогреть себя не могла. Когда её глаз заметил свет впереди, сил прибавилось, и, опираясь целой рукой о стену, Вестница чуть ли не побежала вперёд. Ледяной ветер ударил в лицо. Выход! Наконец-то. Вот только в метели не понятно, куда идти, а следы замело уже очень давно. Женщина тяжело выдохнула. Думать тут нечего — нужно двигаться, иначе смерть. Первый день она еле брела по колено в сугробах. Надежда почти покинула её, когда на пути, из клубов позёмки, возник брошенный, но не до конца заметённый котелок и тренога. Давно остывший, но давший надежду. Ужасно хотелось спать, есть и пить. Опыт подсказывал, что у неё сильный жар, но останавливаться было нельзя. Всю ночь она упрямо брела вперёд, пока не наткнулась на ещё один след. Поломаная телега, заваленная на бок. Дерево! Можно развести костёр и укрыться от ветра под ней. Вестница с трудом развела огонёк и впервые за эти дни немного согрелась. Метель этой ночью и утром была относительно терпима. Спать было нельзя, и, как только женщину начало клонить в сон, она встала и вновь пошла вперёд, в глубь серого тумана метели. В её сердце тлела надежда. *** Небольшой отряд нёсся по тому пути, которым они шли в ущелье. Все уже устали, но цель была важнее всего. Надежды же уже совсем не было. Пятые сутки начались. Никто бы не выжил в этой пурге. Ни один человек. Рыжая женщина шла одна из первых. Они уже наткнулись на пару замёрзших трупов венатори, и каждый раз её сердце замирало, когда кто-то подзывал к себе главу отряда. Вестница погибла. Они уже искали труп, а не живого. Пока в белой мгле не появился силуэт. Сгорбленный, еле бредущий, левая рука его бледно светилась зелёным, как и глаза. Лелиана не думала и секунды. Рванула вперёд, забыв о том, что это может быть демон или маг. Она шкурой чувствовала — это та, кто умереть должен был ещё два дня назад. Знакомое пламя окутывало почти всё тело Вестницы. Она явно была не в сознании и шла машинально, сжимая рукой левый бок. Раны давно замёрзли, полы плаща облепила корка льда, но она шла, как бронто, вперёд, не видя пути. Лучница бежала к ней бесстрашно, позабыв об усталости. Её не смутило то, что кровавый лёд покрывал весь бок Вестницы. И тень, что светилась сквозь глаз. Ей было плевать на чувство опасности, что буквально приковало её парней к месту. Она даже не поняла, что пробила барьер магии, влетев прямо в него. Боль прокатилась по её телу, когда коссит подняла на неё голову. В этот раз она знала, что скажет. — Kadan! Девушка подбежала к женщине вплотную, желая обнять, но не посмела, наконец увидев кусок дерева, что торчал из бока и который сжимала серая ладонь. Маленькие ладони легли на бескровные щеки. — Хаакон, ты здесь? Слышишь меня? Kadan! — она почти кричала в лицо женщины, что всё ещё пыталась брести вперёд. Глаз, что смотрел вдаль, медленно перевёл взгляд на девушку. Сиплый выдох сквозь зубы. Её кожа горела огнём — жар убивал тело, но тень не позволяла ей погибнуть, ведь во сне реальны все мысли. Вестница хотела вернуться к друзьям. Барьер моргнул и погас, осыпаясь обрывками тени. Завыл ветер вокруг. Она выполнила цель. — Ataashi hissera… — прохрипела кунари и начала заваливаться набок, теряя последние крохи сил. — Всё будет хорошо! Я тебя нашла! Всё будет хорошо! — Лелиана чуть ли не кричала, придерживая падение тела, что в два раза было тяжелее её. — Сюда! Быстро! Несите носилки! — соловей осела в снег, а голова женщины с одним теперь рогом покоилась в объятьях, прижатая к груди Лелианы. — Всё будет хорошо…