Про Воронов и Соловьев

Два месяца прошло с того дня, когда Инквизиция освоилась в заброшенной крепости в горах. Два месяца заняло восстановление ключевых построек, расчистка завалов, ремонт подходного пути к замку. Два месяца понадобилось, чтобы Инквизитор поправилась и снова невозмутимой скалой двинулась вперёд под чутким надзором своих советников. Конечно, не всё прошло гладко. Когда ей сказали о том, кем она станет, женщина сурово свела брови и замолчала. Очевидно, ей нужно было подумать. Соловей знала, что так будет. Она видела, как на мощные плечи Хаакон падает всё больший и больший вес. Также шпионка понимала и то, что им нужен лидер. Яркий, выразительный лидер. И кто может претендовать на этот пост, если не та, кто уже ведёт инквизицию вперёд? Несколько дней кунари думала. Это даже навеяло Лелиане некоторую ностальгию по прошлому, по Стену и его недельным размышлениям над, казалось бы, простыми аспектами жизни в Ферелдене. Когда кунари вошла в зал военного совета и хмуро, но сдержанно согласилась на предложение советников — у всех разом отлегло от души нехорошее чувство. Никто не хотел нести такую ношу. Кален знал, что такое ответственность. Кассандра была отличным искателем, но не лидером. Жозефина сразу дала понять, что её роль здесь — дипломат. Лелиана, после трагедии с Джустинией, думала, что никого не сможет защитить. Убежище только подтвердило её мнение. Косситка в тот день тяжело оперлась о большой стол руками, по столешнице клацнули каменные когти искаженной руки. Её лицо частично скрывали волосы. Она наотрез отказалась прятать увечья, согласилась только на повязку на глаз. И даже это не скрывало того, как было мрачно её лицо. Тяжёлое решение. Она потеряла свой отряд в Храме Праха Андрасте. Прошла через Убежище. Теперь её ждали ещё большие испытания. — Начнём. Вот и всё, что сказала она хриплым голосом, больше похожим на карканье. Голосом, от которого сердце леди Соловей ухнуло в пятки. После вручения титула официально Хаакон села в седло и практически исчезла из крепости больше чем на месяц. Ей нужно было устанавливать связи, завоёвывать авторитет и уважение. Периодически в крепость возвращались спутники Инквизитора, то по одному, то по двое, а иногда и всё, кроме самой главы ордена. Во время очередной смены отряда Лелиана пересеклась с Серой. Эльфийка выглядела измученной но рвалась, на соревнование лучников — за этим и пришла к Лелиане. Записаться. — А ставки будут? — звонко засмеялась она, когда её имя внесли в список. От резкого звука вороны в клетках закаркали, забили крыльями, а спокойная обычно Соловей дёрнулась. — Вероятно. Варрик, скорее всего, будет именно этим заниматься, — хмыкнула девушка и подняла глаза от бумаги на собеседницу. Белобрысая бестия уже подошла к клетке с вороном и со звуком «Утютю» полезла к тому пальцами. На её шее слева, прямо под самым ухом виднелся синяк. Зеленеющий. Подозрительно похожий на… Неожиданно для себя бывшая послушница разозлилась и нахмурилась. Она понимала, что вряд ли это след от Инквизитора, и вообще, Сера дерётся постоянно. Вот только резкий укол ревности прямо заставил замереть шпионку. Сер Клевак явно был недоволен вторжением в своё личное пространство и клюнул наглую руку. Клюнул так, как только он умеет. Сера айкнула и выдернула руку, растирая пораненное место. — Вредина пернатая! Глянь, прям до кровищи! Ну я щас… — Эльфийка надулась, а кончики её ушей покраснели от гнева. Она мазнула взглядом вокруг — чего бы такого взять, но остановилась, заметив на себе взгляд глаз, потемневших и походивших теперь на грозовое небо перед самой бурей. Соловей смотрела сквозь неё, но мурашки пробежались по веснушчатой коже. — Да ничего твоему птенчику не будет, — отшутилась эльфийка и фыркнула. Подобрала резким движением чёрное перо из клетки обидчика. — Плата мне! Будешь моим подпевалой. Твоим пером гадости напишу какие или… О! Нарисую… Эльфийка шустро припустила к лестнице. Лелиана вынырнула из мыслей, когда той уже след простыл. Подошла к Клеваку и рассеянно погладила любимца по иссиня-чёрным перьям. В её голове словно бы лопнуло что-то открыв за собой простую правду — она ревнует. Ревнует, а значит…

***

— Значит, пустила мне кровь эта курица плешивая, а Соловушка наша меня таким взглядом одарила — жуть. Я чуть в штаны не наложила. Глаза ещё такие страшенные! Сера сидела на перилах второго этажа Приюта Вестника. Она качала ногами, махала руками, правая была перебинтована, а Варик это всё слушал. — Тебе повезло, что тебя на месте не застрелили. Леди Соловей очень любит своих питомцев. — Да не в том дело! Понимаешь, её лицо было такое, как будто у меня вторая башка выросла и я этой башкой её сюсечке голову откусила заживо. — Скажи честно, ты перо выдернула? — Нет, я ж не тупица! При ней-то! Я его просто забрала из сена. — Странно. — И я о том же! Она как будто на меня смотрела, а как будто сквозь меня. Гном внимательно осмотрел эльфийку. Если не принимать во внимание перо за ухом и повязку, всё было как обычно. Вот только… Мужчина хмыкнул, а его глаза хитро сузились. Кое-что необычное он заметил.

***

Новая смена отряда пробиралась по размытым постоянными дождями дорогам к Крествуду. Кони недовольно фыркали, и иногда приходилось спешиваться, чтобы вести их через грязевые болота, ошибочно именуемые дорогами. Время пути значительно замедлилось, и разведчики Инквизиции, сопровождавшие новый состав отряда, начинали нервничать: Инквизитор будет недовольна. В этот раз вызвались ехать трое: Варрик, Вивьен и Кассандра. Разговор не клеился, и неделя пути тянулась, казалось, бесконечно. Вивьен решила сменить уже порядком вымотанного Соласа. Кассандра же в принципе старалась не попадаться на глаза Хаакон, но так долго уклоняться от обязанностей уже не могла. Подозрительно это выглядело — и так долго оттягивала неизбежное. Варик же сменил Серу. В его глазах всё было относительно понятно. Он не мог понять только, почему Соловей и Инквизитор внезапно стали себя так вести. Проницательный гном видел намёки в их общении раньше, а теперь это всё резко прервалось. Желание поговорить с Хаакон об этом и выудить хоть что-то было его топливом, ну ещё и разлом в глубине озера, конечно. Задачка та ещё — как туда добраться. Ещё и блудный серый Страж… Деревня встретила путников напряжёнными взглядами и проливным дождём. Хардинг бодро отрапортовала о месте базирования Инквизитора. Варрик с облегчением вздохнул, когда узнал, что им выделили пустующий дом. Правда, облегчение не было долгим — очень скоро он увидел Инквизитора, и ухмылка сползла с его лица. Женщина была вымотана, и это бросалось в глаза. Она осунулась, серая кожа стала еще серее, а тёмные круги под глазницами были более чем явными. Прошла всего пара-тройка недель, как он её не видел, а косситка довела себя до такого. После короткого приветствия группа разошлись по комнатам разложить вещи, а разбойник остался и подошёл к столу, заваленному картами и какими-то промокшими бумажками. — Кэп… Ты спишь вообще? — как всегда шутливо спросил гном и внимательно всмотрелся в серое лицо. Шрам на фоне бледного вида их лидера выглядел ещё хуже, чем раньше. Она прервала разъяснения деталей очередного рапорта и замолчала. — Да, — хриплый голос звучал, словно простывший. — Мне-то зачем лапшу вешать? Выглядишь паршиво. Сера говорила о кошмарах на этом месте. Тебя тоже донимает? Женщина грузно села в обшарпанное кресло у стола, мебель опасно заскрипела. Она в каком-то странном жесте потерла переносицу рукой и прикрыла глаз. — Это из-за разлома. Чем ближе ты к Тени, тем сильнее влияние истончения Завесы. — Это значит, что ты не спишь. — Сплю. Но мало. — Босс… — Всё в порядке, Варрик. Гном, насмотревшись на кунари в прошлом, легко определил упертое желание не подавать виду, что что то идёт не по плану. Кунари выпила из кружки какой-то напиток с резким травяным запахом и спросила: — Какие новости из Скайхолда? — Твою работу заметили. Нам пришло пару писем из Эмприз дю Лиона и с полей фронта гражданской войны. Инквизиция нужна везде. Видел у Рюшечки в кабинете конверт с печатью императорского двора Орлея. Не успел прочитать: наша леди Посол вошла. — Значит, мы на правильном пути… Нужно просто убедить их, что Корифей — реальная угроза. — Это сложно сделать, когда императрица воюет за свой трон. — Значит, сделаем так, чтобы война закончилась, — сказала она устало, констатируя факт. Варрик хмыкнул. Остановить войну? Хотя… Брешь Хаакон залатала… — Про Страуда слышно что-то? Женщина подняла голову и посмотрела в глаза гному. Дёрнула уголком губ. — Да, я нашла его три дня назад. Тревожные новости он передал. Про Зов, который слышали все Серые Стражи. — Поэтому ты не вызвала Блэкволла? — Именно. Разбойник приподнял бровь и покачал головой с улыбкой. Стереотипы о косситах рушились с ужасающей скоростью. Он думал, что эти серые гиганты не слишком умны, но вот перед ним Инквизитор. Её скрытый ум несколько настораживал опытного интригана. — Блэкволл не говорил про Зов. — Верно. Гном кивнул сам своим мыслям. Если их ручной Серый Страж молчал о Зове — может, он сделал это умышленно. Или же он не Серый Страж. — Понял. Ладно, я тут пока осмотрюсь, а ты иди отдыхай. Попробуй подумать о чем-нибудь приятном перед сном. — Завтра выдвигаемся к дамбе. Я подготовила всё для нашего беспрепятственного подхода к ней. — Стоп, что? Хардинг говорила о крепости разбойников! Гном напрягся и сощурил глаза. Присмотрелся к женщине. Она повела плечом, словно бы её потревожила старая травма, и ответила буднично, словно чаю предложила: — Зачистила. — Сера не говорила об этом. — Я сама, — пояснила она так же буднично. По загривку Варрика побежали мурашки от нехорошего предчувствия. Он бросил взгляд на когтистую руку, что сейчас спокойно перебирала бумаги. Смутное чувство дежавю появилось в груди, как будто он что-то такое видел. Вспомнился Хоук и его отчаянное желание сберечь друзей. Его одиночные вылазки на зачистки логова монстров у Киркволла или убежищ охотников за рабами. Сейчас косситка выглядела как его товарищ. Что-то съедало её изнутри так же, как увеличивалась метка на её руке. — Босс, пожалуйста, не делай так. У тебя есть мы. — Большая девочка, справлюсь. Это всего лишь люди. «Всего лишь люди». Голос Хоука всплыл в воспоминаниях, и гном печально улыбнулся. — К слову, у меня есть для тебя кое-что. Женщина поднялась с кресла и взяла один из свитков со стола. Протянула его Варрику. Мужчина его молча развернул, и через пару секунд на его губах появилась улыбка. Это была карта, что он сам рисовал. Три месторождения красного лириума, три повода ненавидеть себя и винить за то, что случилось в Киркволле. Уже три источника скверны она уничтожила. — Ты тоже подумай о хорошем. Тяжёлые шаги отдалились от гнома в сторону коридора. — Соловей не поёт. Без ворона ей одиноко. Косситка замерла перед дверью. — Ждёт одноглазого с весточкой, а он всё не летит домой. Виду не подаёт, порхает, но смотрящему всё видно. Бедная соловушка, — мурлыкал Варрик себе под нос, словно стихи. Вот только по потемневшим кончикам серых ушей понял, что попал в яблочко. — Рано. Ещё рано, — хрипло ответила женщина. — Зачахнет без заботы, — голос против воли гнома зазвучал обеспокоено. — Клюётся и царапается, злится и ревнует. — Знаю, — тихо произнесла Хаакон и спокойно ушла дальше в коридор, даже не повернувшись к товарищу. Её щёки горели огнём, а сердце ухнуло в груди, стоило ему напомнить о Лелиане. Хаакон сбежала от неё подальше чтобы подумать — и времени было предостаточно.