Про Воронов и Соловьев

— Маги, приготовиться к огненному залпу! Хрустальной чистоты голос разнёсся по вершинам известняковых столпов. Эрозия сделала когда-то массивные скалы резными. Их вершины были почти недоступны, и вряд ли кто думал, что силы Инквизиции расположатся ещё и на них. Лелиана едва ли первой проложила путь наверх. Буря в её душе отступила, и теперь, вдали от ужаса ближнего боя, она могла действовать спокойно и хладнокровно, не видя перед глазами картинки былого. Под руководством ветерана Мора маги Инквизиции работали слаженно. — Залп! — звонкий голос снова зазвучал над вершинами. Снаряды синхронно ударили по позициям противника, маги по сути не давали вражескому подкреплению пробиться к кольцу разрываемой осады. С высоты глава шпионов смотрела на идущую внизу бойню, на то, как бойцы Инквизиции насмерть сцепились с Вольными гражданами. Смотрела, как отчаянно сражаются обе стороны. Смотрела, как отряд Инквизитора прорубился через рассредоточенные силы врага, словно нож сквозь масло, и как они скрылись из поля зрения. — Маги, готовимся! Нужна стена льда! — выкрикнула она приказ. Гудение посохов наполнило воздух. Холодок покалывал пальцы. Вражеские подкрепления подошли до опасного близко. — Готовы? Она выждала ещё несколько секунд. — Залп! Заклинания со свистом разрезали воздух. Потрескивая от холода, из земли между баррикадами выросла стена ледяных шипов. Кого-то убило на месте, остальные отступили, но у магов не получится сдерживать солдат долго. Оставалось верить в силу убеждения Инквизитора. На соседних вершинах Хардинг скомандовала залп лучникам. Пока что они надежно прикрывали фланг. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем тяжёлая кованная решётка с грохотом поднялась, и из-за неё с рёвом выплеснулся поток солдат императрицы. Как бурная река, они обрушились на и так уже потрепанного врага. Там, среди солдат, зоркие глаза лучницы увидели главу Инквизиции. Её стальной рог сверкал в лучах солнца и вспышках заклинаний. Сражаясь бок о бок с воинами Орлея и своими ребятами, кунари сметала врага ещё яростнее. Её молот не знал устали, а спину прикрывали верные товарищи. Дориан метал огненные заклинания направо и налево, по нему было видно кто и где сражается. По нему Лелиана параноидально отслеживала личный отряд Инквизитора. *** — Давай шустрее, старик! У нас ещё есть дела! — белозубо улыбнувшись, маг-тевинтерец увернулся от клинка бойца Вольной Гвардии. Остриё его посоха врезалось в нападавшего — тот явно не ожидал, что маг умеет сражаться и без магии. Блэкволл, слишком быстро для своего возраста, оказался рядом и прикрыл товарища от удара сбоку. Шевалье прекрасно знал все орлесианские стили боя и пользовался этим виртуозно. — Шустрее тебя буду, мальчишка! — рыкнул старый воин и отразил ещё одну атаку. Молот Хаакон снёс очередного бойца, и она выхватила взглядом громилу. Великан, как по человеческим меркам, так и по её личным. Женщина стряхнула боёк молота от ошметков и оскалилась в кровожадной улыбке. Ноги сами спружинили, легко бросая тело вперёд. Любимое оружие пело в руках. Удачные переговоры наполнили её тело уверенной, простой силой. Хотелось драться и трахаться. Она слишком устала. Здоровяк замахнулся своим молотом, и она тупо его отбила грубой силой. Оскалившись, женщина тряхнула головой и скинула повязку с глаза. Мужчина в латном доспехе и закрывающей маске покачнулся. Из-за маски не было понятно, уведенное ли заставило потерять равновесие или он просто оступился, но Хаакон уже было не остановить. Новый удар, и женщина снова его парировала, выводя молот снизу вверх и толкая врага в грудь. Верзила не ожидал такого, отступил на шаг. Тут же молот Инквизитора поднялся в воздух и обрушился на плечо, руку и бок уже настоящим ударом. Он охнул и припал на колено, но свой молот не выронил. Ударил в ногу кунари — та чудом успела отпрыгнуть. Ещё мгновение, и стопу бы размозжило. Она рыкнула и начала кружить вокруг своего противника. Верзила встал. Его рука явно была как минимум повреждена, но, охваченный слепой яростью, он не считал бой оконченным. Перехватив молот, он обрушил на Хаакон шквал беспорядочных ударов. Она увернулась от одного, отбила второй, заблокировала третий. Последний удар отвести не удалось. Она успела подставить свой молот, и это спасло её от более серьёзной травмы. Молот берсерка врезался в её бок, хрустнули рёбра. Боль, словно пожар, разгорелась в теле, и женщина, отступив на несколько быстрых шагов, оскалилась в кровожадной улыбке. «Боль — это сила», — учил её когда-то старый и упёртый стэн. Ещё когда она не была вольна принимать свои решения. У неё даже имени не было — только звание. Перехватив молот двумя руками, она сплюнула кровь на землю и рванула вперёд. Не один громила здесь — берсерк. Путь Потрошителя был выбран ею не просто так... Рывок вперёд. Хруст и скрежет сминаемого доспеха. Бульканье умирающего в пыли громилы. Всё, словно застывшими картинками, пронеслось перед глазами. В плече вспыхнуло алым пятно новой боли, и она обернулась. Напуганный мальчишка в лёгком доспехе. Его кинжал в её плече. Напал сзади, пока она добивала противника. Кунари даже не успела ничего сделать. За спиной молодого дурака из ниоткуда появился Коул. Его кинжал оцарапал горло Вольного гражданина. — Подло... Страшно... Энке был другом, делил еду... Отомстить, — прошелестел он в своём потустороннем стиле. — Выруби. Молод он, умирать здесь, — хрипло прокаркала женщина и отправилась дальше. В гущу сражения. Коул протиснул руку парню под подбородок и придушил хорошенько. — Инквизитор хорошая, ты ошибся, — шепнул он и снова исчез так, словно его здесь и не было. *** Бой окончился спустя полтора часа с начала прорыва. Ещё пару часов потребовалось, чтобы отогнать подкрепления Вольных граждан и закрепить территории. Через шесть часов войска Селины выставили огромные баллисты на стены цитадели. Теперь в окружение их было не взять. Часть сил Инквизиции осталась в цитадели, а часть вернулись в лагеря. Потери были. Из шестидесяти человек погибло двадцать. Крайне неприятное известие, но и бой был не из лёгких. Со стороны Вольных граждан погибло больше семидесяти. Тела погибших не разбирали, ко всем решено было отнестись с одинаковым почётом. Маги наложили достаточно сохраняющих чар, чтобы можно было без спешки подготовиться к похоронам. Предстояло опознать убитых и рассылать печальные письма родственникам, у кого они были. Пленных взяли около тридцати человек. Многие, завидев, как их противник отнёсся к их павшим товарищам, стали сговорчивее. Кто-то помогал, называя имена погибших. Кто-то знал родных. Вернуться в лагерь получилось только глубокой ночью. Лелиана мечтала только о двух вещах: смыть с себя грязь боя и лечь спать. Остальное подождёт. Слишком сильно устала. Они вернулись вместе с отрядом Инквизитора. Последними. Глаза слипались, но стоило закрыть веки, как перед глазами всплывала картина бойни. Это не было так страшно, как в Денериме, но это никак не умаляло того, что много людей погибло. Несколько раз она даже готова была спуститься вниз, когда магия Дориана надолго изчезала, но как только она на это решалась, как замечала в водовороте боя знакомые всполохи. Сейчас, спускаясь по системе лестниц вниз, к чаше водопада, девушка желала поскорее смыть с себя всё то, что видела. Словно бы воспоминания можно смыть... Скользкие камни встретили её на дне проточенной водой лощины. Нужно было пройти вдоль русла до небольшой запруды. Здесь купаться было рискованно — течение бы её просто унесло, да и... Вдруг кто увидит. Не все дамские привычки удалось побороть. Следуя вдоль реки, она ощущала, как ночная прохлада постепенно пробирается под доспех. Вода, должно быть, ледяная... Пройти еще пару десятков шагов до поворота, миновать небольшую поросль молодых деревьев и кустарника, и её цель будет достигнута. Из размышлений о том, как она будет пить горячий чай или молоко, шпионку выбил плеск воды. Не тот звук, что здесь постоянно, инородный. Привычная ходить беззвучно девушка подняла взгляд и замерла. В той самой запруде, по пояс в воде, стояла она... При виде одного силуэта в горле Соловья пересохло. Проклятая судьба, похоже, издевается! Широкий разворот плеч, влажная серая кожа, от которой в прохладный воздух поднимался пар. Крепкая спина, узкая талия и сильные бёдра. Видеть Хаакон обнажённой было всё равно что увидеть шедевральное оружие легендарного мастера. Прекрасно было видно, как коситка тренировками вытачивала из своего тела нечто смертоносное. Но не только смертоносность этого оружия заставила Лелиану затаить дыхание, но и опасная красота. Каждое движение позволяло увидеть новое. То, как перекатываются мышцы рук под кожей, когда женщина смывает с себя кровь, пот и пыль битвы. Как капает вода с кончиков белых прядей. Ах, как бы Лелиана хотела сейчас увидеть Инквизитора в той первозданной красоте, как было до прикосновения магии Корифея. Тем временем женщина, не заметив её, сделала ещё несколько шагов вперёд и нырнула, скрываясь под водой полностью. Её не было довольно долго, Лелиана даже начала переживать, но в этот момент кунари вынырнула. Ей было почти по грудь воды. Прочесав волосы пальцами, она откинула их назад и потянулась смыть кровь с плеча. Сейчас шпионка заметила новые раны. Весь бок сизый от гематомы и еле затянувшаяся колотая рана в плече. Женщина, шипя, смывала почти чёрные в лунном свете подтёки. Соловей улыбнулась, наблюдая, как та неловко пытается дотянуться, но объёмная мускулатура не даёт ей это сделать. Это выглядело немного нелепо даже — такой житейский момент. Проблема — как и у всех смертных. Косситка снова опустилась в воду, окончательно смывая с себя кровь, и поднялась. Развернулась и пошла к берегу. Вот тут у невольной вуайеристки дрогнули колени. Капли воды сбегали по серой коже, падали с рогов и кончиков волос. Шрамов стало значительно больше, она отчётливо выделила для себя тот, что помогала лечить. Он был уже побелевший, накрепко заживший, но были на теле Инквизитора и совсем новые шрамы. Шпионка подметила свежий — на бедре спереди и сзади. Сквозное, значит... Вот откуда хромота. Взгляд Леди Соловья скользил по нагому, крепкому телу, и внизу живота становилось теплее. Картины ужасов войны выбило из головы картиной того, как обнажённая Хаакон выходит из воды. В горле пересохло. Женщина присела на корточки у своей одежды и выудила из неё склянку. Выпила и зашипела. Зелье лечения принялось за работу. Выпрямившись в полный рост, она потянулась, мышцы её напряглись. Лелиана сглотнула — хороша. Быстро обтеревшись полотенцем, кунари натянула штаны и рубашку. Странно, сапогов Лелиана не видела и повязки на глаз тоже. Потеряла? Во время пути назад её тоже не было на лице Инквизитора. Из любования мощным телом её выдернуло понимание, что сейчас Хаакон пойдёт этим путём назад. Это значило, что её могут поймать, вот только... Женщина села на камень под деревом и вынула из кармана что-то. Чиркнуло кресало, загорелся тусклый огонёк, освещая изуродованное ожогом лицо. Инквизитор курит? Дым тонкой лентой поднялся в воздух, а косситка откинулась спиной на тонкое деревце. С веток посыпалась роса и листья, но ей на это было плевать. В воздухе пахло тем самым дымом, который ранее учуяла Лелиана рядом с Инквизитором, и чем-то смутно знакомым. Чем-то из прошлого... Если немного выждать, то уже не будет так странно её появление. Так Леди Соловей и поступила. Вышла, когда кунари скурила половину своей самокрутки. — Добрая ночь. — Голос бывшего менестреля звучал ниже, чем обычно. Пришлось прочистить горло. — Добрая, — хрипло ответила женщина и села ровнее. — Вы освежиться? Я могу уйти. Эта поза, запах дыма, но не совсем табачный, атмосфера и усталость. Что-то странное словно повисло в воздухе. — Да, планирую, но я могу подождать. — Девушка подошла ближе и принялась раскладывать на камне принадлежности для купания и одежду. — Не знала, что вы курите. — Эм... Это долийские травы, вроде какое-то расслабляющее и обезболивающее. Мне их Хранитель целый мешочек отдал. Могу поделиться — помогает заснуть. Лелиана фыркнула, наконец вспомнив, что ей напоминал запах — Зеврана и его самокрутки. Леди Соловей улыбнулась. — Я знала одного эльфа, он тоже их курил, но для ярких видений и эффекта, как от алкоголя. Кунари повернулась к шпионке и улыбнулась хитро. — Это для тех, кто не обладает косситской стойкостью. Думаю, если бы я была магом, меня бы больше пронимало. Хранитель сказал мешать с табаком один к одному. Хотите? Руки девушки застыли в воздухе. В голове начали метаться мысли. Хотелось. Отчаянно хотелось расслабиться, провести время с той, кто тянула её к себе. Хотелось поговорить и развеять эту натянутость между ними двумя. Шпионка чертовски устала. Губы ответили сами: — Да. Хаакон аж замерла и чуть не поперхнулась. На её лице было видно удивление, которое сменилось искренней улыбкой. Многих она напугала бы, но Соловей видела в этой кривой гримасе обычную улыбку. Женщина встала со своего места и подошла к Лелиане. Одежда Инквизитора, слегка влажная, не давала места воображению. Расстегнутая до ремня штанов рубашка, сквозь ткань которой просвечивала её грудь. Учитывая, что видела менестрель той ночью и сегодня, картинка дорисовывалась потрясающая. Кунари протянула сигаретку леди. Меньше половины осталось. — Если неприятно, я могу вам новую сделать. От голоса Хаакон у Лелианы по телу пробежались мурашки. Тонкие пальцы коснулись руки воина, и в лунном свете внимательная до паранойи мастер шпионов смогла разглядеть широкую ладонь. Мозоли от древка молота, слегка опухшие костяшки пальцев. Хотелось провести по шершавой коже кончиками пальцев. Ощутить грубость и тепло, но пока она просто забрала самокрутку, стрельнула глазами хитро прямо в глаз женщины и затянулась полной грудью. Вкус чужих губ коснулся её, дым маревом наполнил лёгкие. Хотелось закашляться, но шпионка силой воли подавила рефлекс. Не дыша, она протянула сигарету косситке и только после этого выдохнула дым. В голове стало немного легче почти сразу, лёгкое покалывание на кончиках пальцев, чувство небольшого общего онемения. Да, это определённо та трава, что курил Зевран. Инквизитор забрала протянутое и одной затяжкой добила сигаретку. Неторопливо сев на траву, она достала кожаный кисет и принялась крутить новую. На двоих нужно было больше. Лелиана подняла лицо к небу. Своды каньона, который проточила река, причудливо извивались и были величественным обрамлением чистому весеннему небу. Звёзды, казалось, сияли ярче, чем обычно. Шпионка хихикнула, как будто не было десятка лет между той, наивной ею, что накурилась впервые с Зевраном и Морриган, и нынешней, потерявшей всё, что любила. «Почти всё...» — мысль, словно колокол, ударила в голове. Сердце замерло на мгновение, и девушка опустила голову, перевела взгляд слегка помутневших глаз на Инквизитора. Когтистые пальцы, слабо мерцавшие зелёным, ловко работали с обычными, серыми. Сигаретка словно по волшебству сама собралась в ладонях женщины. Было понятно, что опыта в скручивании подобных у неё очень и очень много. Вот только при виде этих рук девушка вспоминала, как их тепло проникало под её кожу даже сквозь одежду. Почему-то Хаакон только с этим и ассоциировалась. С теплом. Чем-то шершавым в руках и спокойствием. Она стала... Девушка моргнула, не понимая, почему именно рядом с ней крепость казалась именно домом. Пока Инквизитора не было, Скайхолд становился зданием. Но сейчас этот маленький лагерь в глуши казался по-домашнему уютным. Мастер Воронов грациозно осела рядом с воительницей и снова посмотрела в небо. Поёжилась от ночного бриза. Должно быть, она сошла с ума... Не могла же она так глупо... — Мне холодно. — Губы снова двинулись вперёд мыслей их хозяйки. Леди Соловей сказала это задумчиво и немного печально. Кунари повернулась к ней. Её лицо было расслабленным. — Я могу развести костёр. Соловей рассеянно мотнула головой. Мысли стали медленными, путаными. — Нет, лучше будьте рядом. Повисла тишина. Инквизитор осторожно придвинулась ближе к мастеру над шпионами. — Вы можете облокотиться на меня. Так будет теплее, — странная атмосфера не сказанных слов стала настолько плотной, что её можно было рукой пощупать. — Инквизитору негоже получать травмы так часто, — сказала Лелиана, не успев прикусить язык. Отвернулась от косситки, но пододвинулась ближе и осторожно прижалась к покалеченному боку. Сквозь ткань ещё было видно тёмную гематому, что расползлась от бедра и до подмышки кунари. Женщина замерла. Такое робкое тепло коснулось её вновь. Она чудовищно скучала по таким прикосновениям, а учитывая, что это та, кто мучил её в кошмарах, этот контакт был ещё приятнее. — Я воин. Когда меня видят на поле боя солдаты, их мораль растёт. Ещё одна сигарета была скручена. Снова чиркнуло кресало. В воздухе запахло дымком, а атмосфера из натянутой стала более откровенной. Инквизитор прижала самокрутку к губам. Затянулась. Лелиана чуть привстала, зажав в губах свою, и приблизилась к лицу Хаакон. Женщина замерла как вкопанная, не совсем понимая, что задумала шпионка. Девушка же прижалась кончиком своей сигаретки к той, что уже раскурила косситка, и подкурила прямо так. В юности она баловалась табаком, пока Марджолайн не заметила и не запретила. Новая порция расслабляющего дурмана заполнила лёгкие. В голове зашумело. Кунари намешала как себе — это было понятно, и если на воине это не отразилось почти никак, то на отвыкшей от такого шпионке — ещё как. — Вы такая же хрупкая, как и Эллиса Кусланд, — выдохнула она, снова опускаясь на траву и устраивая голову на широком плече. В этот раз она даже не пыталась выбирать слова. — Вы получаете травмы. Постоянно лезете в гущу боя. Не делегируете свои задачи тем, кто может их выполнить за вас. Я получаю рапорты о вашем самочувствии и о том, что вы, не зная отдыха, несётесь вперёд. Могу даже посчитать, сколько раз за ту неделю вы возвращались в лагерь раненной, — мелодично, почти нараспев перечислила бывшая певчая и подняла взгляд к лицу воительницы. Она всё это время смотрела на неё? Почему в выражении кунари нет злости? Леди и же сейчас на слабости указала! Почему взгляд полон этого проклятого тепла? «Не смотри на меня так, пожалуйста, мой ворон, отвернись. Иначе я могу...» Словно строчка из старой песни, мысль заняла всё место в разуме. Шпионка разорвала зрительный контакт. — И вообще. Вот это — неприемлемо. — Лелиана коснулась ладонью проколотого плеча. Еле-еле, словно бабочка крылом. — А если бы вас убили? — вот это уже похоже на обычную неё. Женщина затянулась сигаретой, испепелила добрую её половину, выдохнула дым в ночное небо. Выражение её лица было дружелюбным, но довольно сложным. Может быть, шрам мешал шпионке полноценно прочитать то, что оно выражало. А может, виной тому кунарийская невозмутимость или дурман... — Я не сахарная. Не развалюсь. Чтобы меня убить, нужно много больше. Корифей это доказал вам. — И всё же! Новые шрамы, их слишком много. Вам ведь больно, как и всем живым существам. Нельзя так! — Можно. — Я волновалась... Тишина. Хаакон повернулась к шпионке. Та снова подняла лицо к ней, и в лунном свете было видно истину. Она правда искренне переживала. Места не находила после очередного рапорта. — Почему? — в хриплом голосе словно неверие. Лелиана прикрыла глаза и прислушалась к себе. Затянулась. Почему? Вопрос, который она была готова услышать, и уже понимала свой ответ. — Потому что это ты. — После того случая ты меня избегала... — Мне нужно было подумать. Ты отправилась налаживать отношения и наращивать влияние. Я думала, ты вернешься после первого похода, и мы поговорим. — Ты могла мне написать. И правда, могла. Могла, но сначала не хотела, а после... Что-то останавливало её. Эти мелкие уколы ревности. То засос у Серы, то Кассандра что-то не так сказала... У шпионки было много поводов не писать и скрываться за этими мелочами, как за стеной. — Ты тоже могла. Кунари кивнула и опустила голову. Она берегла в воспоминаниях ту ночь. Знала, что это могло быть ошибкой, что такая красивая, хрупкая и харизматичная Леди Соловей вполне могла пожалеть о том, что сделала. Она же уродлива, как демон, обгорела, потеряла глаз. Неуверенность в том, что она достойна, вот что не давало ей написать письмо Лелиане. Повисла тишина. Большая женщина немного повозилась, устраиваясь удобнее. Вытянула ногу, недавно раненую и ещё дававшую знать о себе глухой болью. Лелиана прервала молчание. — Всё, что мы делаем... Оно не имеет смысла без тебя. Ты словно заполняешь всю ту пустоту после убежища. Создаешь это хрупкое равновесие. Мораль солдат, мораль отряда, мораль жителей мест, что ты взяла под защиту. Ты забываешь, что ты сама хрупкая. Женщина иронично фыркнула. — Не надо тут фыркать. Может, телом ты и сильна, но что будет, если тут совсем всё надломится? — Лелиана привстала на коленях и очень осторожно коснулась кончиками пальцев серой кожи меж грудей кунари. Она, наверное, совсем опьянела, раз такое себе позволяет. Нужно остановиться, но эмоции, что прорвало, было уже не остановить. — Я много думала о вас, Инквизитор Адаар. Мне было страшно. Простите. Горечь во взгляде кунари была так очевидна. Губы сжались в нитку. Она явно была расстроена и подавлена. Что-то не так. — Простите, что я вас напугала. — Шершавые серые пальцы накрыли руку, что всё ещё была приложена к её груди. Женщина сжала узкую ладонь бережно, чудовищно нежно, до боли в сердце. — Я понимаю. Никто бы не пожелал нести такую долю. Женщина отвела взгляд от лица Леди и как будто отгородилась от неё. Было ощущение, что между ними поднимается стена. Стоп. «Ой, дура...» — пронеслось в голове шпионки, и она распахнула глаза, понимая, что подумала кунари и как звучали её слова. Да Хаакон же подумала, что ей снова отказывают! — Стой, подожди! — Девушка приложила вторую ладонь к изувеченной скуле воительницы. Сердце под её ладонью билось бешено, сильно, внутри косситки поднималась буря. Прикосновение к рубцу заставило Хаакон всё же повернуться к Лелиане и посмотреть ей в глаза снова. — Ты не то подумала. — Голос менестреля осел от волнения. Собственное сердечко билось где-то в горле. — Я... Я просто испугалась... Но не тебя. Нет. Я испугалась того, как может измениться моя привычная жизнь. А ты, ты даже не настаивала. Вот и... — Она сама не заметила, как в порыве оказалась на коленях Инквизитора. — То есть ты не против? — Женщина охрипла ещё больше. Её рука слегка подрагивала, прижимая изящную ладонь к своей груди. Её сердце, казалось, рвалось в руки маленькой рыжей лучницы. — Я хочу попробовать, — выдохнула Леди в губы своего одноглазого ворона. Обеих потряхивало от напряжения. Ночная прохлада словно отступила, испуганная жаром сильного тела. Девушка чувствовала себя так уютно, как никогда раньше. Разве что ещё когда Элисса была жива. Хаакон чуть ли не задержала дыхание. Замерла после услышанных слов, не в состоянии поверить. Может, это всё галлюцинация? Может, она потеряла слишком много крови и бредит? Но нет, тепло на коленях было реальным. Ладонь, что прижималась к её шраму, тоже. Вдох. Женщина быстро подалась вперёд. Голодно накрывая мягкие губы девушки поцелуем. Она обхватила узкую талию Леди своей демонической рукой, жадно прижимая нежное тело к себе. Так, словно в любой момент кто-то мог отобрать у неё этот подарок. Её губы, обветренные, сухие, не встретили ни малейшего сопротивления, ведь Лелиана ответила с пылкостью, подобной её собственной. Шпионка приоткрыла рот и позволила углубить поцелуй. Её дыхание было прерывистым, почти плаксивым. Голод обеих дурманил похлеще травки. Жар тела кунари передавался через контакт и человеческой девушке. Она вспомнила Дориана и его комментарий о расе. Улыбнулась в поцелуй и погрузилась полностью в мир ощущений. Язык Хаакон вытворял что-то невероятное с её языком. Дыхания не хватало, но обе выбрали дышать носом, лишь бы не прерываться. Лёгкий вкус крови во рту не смог остановить их. Узкие ладони обхватили плечи женщины, бёдра сжали её талию. Горячие, сильные руки скользили по спине шпионки. Гладили, согревали. Она сама жадно прижималась, чувствуя сквозь простую лагерную одежду тепло, нет, жар чужого тела. Впитывая его и отдавая взамен свою нежность, желание ласки, накопленное годами одиночества. Когтистая ладонь сжала её бедро, скользнула ниже к колену и подхватила под него стройную ножку. Женщина коротко рыкнула и завалила девушку на лопатки в траву и мхи. Опираясь на свою руку, она не оторвалась от своей добычи ни на секунду, и этот голод был ощутим. Лелиана ахнула, а когда ощутила вес мощного тела на себе... Тихий стон в поцелуй. Короткие ноготки впились в серую кожу сквозь рубашку. Под одной из ладоней растеклось что-то тёплое и мокрое, но обеим было плевать на эту маленькую рану. Бёдра кунари вжались в бёдра человеческой женщины, и та снова издала этот чудесный звук, так похожий на зов продолжить. С влажным чмоком Хаакон разорвала поцелуй и снова толкнулась бёдрами. Потрясающее трение, давление. Лелиана терялась в ощущениях. Хотелось как можно скорее снять одежду, прижаться напрямую и почувствовать всю силу и страсть кунари на себе. Не во снах, что мучили её эти три месяца, а наяву. — Лелиана... — хриплый шёпот в висок, и губы коснулись её шеи. Женщина втянула жадно, полной грудью аромат кожи прекрасной лучницы. Естественный запах, смешанный с капелькой фруктового чего-то. По коже пробежали мурашки. Девушка откинула голову, подставляя горло под поцелуи, что становились всё более горячими. Толика боли оттеняла непередаваемое удовольствие от губ Хаакон. Лучница выгнулась навстречу жаркому телу и обхватила коленями талию женщины. Новый толчок. Девушка распахнула серые глаза и простонала уже открыто. Звук её мелодичного голоса эхом отразился от древних стен каньона. Низ живота словно опалило огнём. Она схватила ворот рубашки Инквизитора и потянула вниз, прочь с плеч. Нужно больше. Кожа к коже. Срочно. Прямо сейчас. Женщина провела широкую линию языком от точеной челюсти к самым ключицам. Прикусила косточку и втянула кожу. Багровыми метками она украшала нежное горло, и пора было переходить дальше. Демоническая рука закинула стройную ножку на бедро кунари и двинулась дальше к поясу простых брюк. Потянула рубашку Лелианы из-за пояса и выше. Жёсткие пальцы коснулись нежной кожи на тонкой талии лучницы, и женщина тяжело выдохнула с хриплым низким стоном. Повела плечами, помогая стащить с себя тряпку. Алое пятно на белом никто не заметил. Она выпрямилась и сбросила с себя рукава, оставаясь обнажённой по пояс. Лелиана заворожено потянулась рукой к мускулистому торсу. Её пальцы казались такими маленькими и белыми на фоне серой кожи. Девушка нежно провела ладонью по рельефным кубикам пресса, выше к тяжёлой груди. Робко взглянув в лицо Хаакон, она увидела лишь одобрение и ЭТО. То, что ещё нельзя было говорить. По взгляду кунари было понятно: она словно видит перед собой саму Андрасте. Столько восхищения было в её лице. Белая ладонь накрыла тёмный, почти чёрный сосок. Женщина хрипло выдохнула и опустилась к девушке. По её состоянию было видно: она возбуждена до предела. Впрочем, Леди Соловей ни капли от неё не отставала. Сжав в ладони упругую грудь, она скрестила обе ноги за мощной спиной. Призывно прижалась плотнее лоном. Бельё стремительно промокло. Дыхание стало частым, рваным. — Хаакон, ещё... — она тяжело простонала в губы Инквизитора и сама подалась бёдрами навстречу. Когтистая ладонь Инквизитора двинулась выше, к красивой, нежной груди. Жёсткие пальцы накрыли мягкое полукружие. Розовый сосок твёрдо упёрся в самый центр лапы, где пылала метка Завесы. Новый длинный мелодичный стон. Женщина срывается с поводка. Её бёдра с силой вжимаются в такую нежную плоть. Ткань стремительно пропитывается влагой желания. Рыжие волосы словно нимб окружают голову Лелианы. Её щеки украшает яркий румянец, а зрачки расширены. Девушка сжала в ладони грудь кунари, почувствовала, как затвердевает сосок. Почувствовала, как внизу живота скручивается пружина. Как когтистая рука ласкает её собственную грудь, а требовательные губы и язык не дают отстраниться ни на секунду. Её бёдра судорожно подавались навстречу толчкам женщины. Она чувствовала, как намокла её плоть, как её лоно судорожно сжимается в удовольствии. Каждый толчок заставлял клитор пульсировать всё сильнее. Кунари разорвала поцелуй. По её спине и плечам сбегали капельки пота, падая на нежную кожу шпионки. Женщина рывком задрала рубашку Лелианны, и её взгляд приковался к красивым белым грудкам с очаровательными розовыми горошинами сосков. — Идеальна... — хрипло простонала она и тут же накрыла ртом один, пока её живая, шершавая рука сжала второй. Мощные бёдра с силой обрушились на мокрое лоно, смяли губы и клитор в безумном контакте. В животе Леди готово было взорваться солнце, пальцы ног поджались от удовольствия. Девушка выгнулась так, что позвонки хрустнули, распахнула зацелованные губы, и стон удовольствия сорвался с них. Лелиана сжала в ладонях широкие плечи, прочертила ногтями алые полосы. Зацепилась за края почти затянувшейся раны, но им обеим было плевать. Сейчас только губы, руки, жар и удовольствие царили в её голове. Ещё рывок. Женщина прижалась к нежным губкам сквозь ткань и повела бёдрами из стороны в сторону, притираясь плотнее и доводя шпионку до исступления этим. — Хаакон, я сейчас... Ааах! Девушка в её хватке выгнулась, запрокинула голову, и удовольствие пронзило её тело, как молния. Стройные ноги сжали в клинче крепкий торс. Лоно сжалось, и в штанах стало безумно мокро, сердечко готово было взорваться от волн экстаза, а мелодичный, полный удовольствия стон вырвался из груди. Громкий, чистый голос менестреля прокатился эхом над водной гладью. Женщина поражённая замерла, любуясь прекрасным проявлением чувств, эмоций. Тем, как закатились в экстазе кристально светлые глаза, как быстро вздымалась и опускалась грудь леди. Она почувствовала, как чужая горячая смазка пропитала одежду и как там, скрытая от неё пока что, плоть пульсирует в агонии удовольствия. Собственное желание болезненно тянуло, и хотелось запустить руку в штаны и догнать прекрасную деву на вершинах удовольствия, но это потом. Сейчас нет ничего важнее и прекраснее, чем эта женщина, расцветающая перед её взглядом. Осторожно опустившись на леди, кунари накрыла приоткрытые губы поцелуем нежным настолько, насколько могла. Погрузила свой язык в приоткрытый рот ошарашенной оргазмом девушки и принялась сыто ласкать её. Мягкие губы отозвались лишь спустя несколько мгновений. Мягкие ладони проскользили по мокрым плечам к мощной шее, девушка прижалась своей грудью к груди женщины. Лелиана вся подрагивала от отголосков дикого оргазма, волнами прокатывающихся по её телу. Облизнувшись, косситка отдалилась от расслабленной шпионки. — Ты великолепна... Леди Соловей... Твоя трель теперь не будет давать мне спать. — Прости... Я так быстро... У меня так давно... — девушка осознала, как легко позволила себе забыть о партнёрше. Тревожный щебет прервали. — Ох, блять... — ругнувшись, кунари со стоном умиления снова напала на свою жертву, целуя глубоко и яростно. Хотелось ещё. Ещё этих звуков, ещё этой нежности, хотелось кончить самой, но чёртов разум медленно брал верх. Их точно слышали. Она же не хотела, чтобы кто-то видел её шпионку в таком состоянии, ведь это значило бы, что кому-то свернули бы шею. — Мой нежный Соловей. Нам нужно уходить отсюда. Позволь мне помочь тебе с омовением, и идём. Мы можем продолжить в палатке. Хорошо? — хриплый голос был низок, от его звука пальчики на ногах шпионки поджимались. — А? — немного ошалело Лелиана облизнулась. Смысл сказанного дошёл не сразу. Смысл сделанного — ещё позже. Щёки залило алым румянцем. Она только что занималась сексом с Инквизитором. Более того, она кончила, как неопытная девица, даже не раздевшись, от простых потираний, а ещё... Она не видела, чтобы её партнёрша тоже кончила... Стыд-то какой. Ещё и помыться не успела! А ведь Инквизитор лизала её шею и грудь. Ей ведь должно быть неприятно. Не такой должна была быть первая близость. Видя метания и бурю эмоций на лице шпионки, воительница обняла её и села, прижимая к своей груди. Пряча за кольцом рук. Наверное, за её спиной Лелиану и не увидел бы никто. — Не думай. Ты прекрасна, удивительна, ничего не думай. — Но ты ведь... — Ничего страшного, ты ещё доведёшь меня до беспамятства. Я знаю это. Не смей стесняться того, что была первой. — Это несправедливо. — Это не так. — Женщина убрала прядь, прилипшую к белоснежной коже лба шпионки. Поцеловала нежно-нежно в него. — Я буду лучше, — по-детски надув губы, пробурчала девушка, сбросившая напускную маску мастера шпионов. Расслабленная и немного смешная. Та Лелиана, которую не видели уже с десяток лет. — Ты уже идеальная. Какая есть. Давай-ка сполоснемся и вернёмся в лагерь. Запоздалая стыдоба коснулась отрезвевшего разума. Шпионка снова зарделась, как роза. — Обещай не смотреть. — Что? — Женщина аж удивилась. — Не хочу, чтобы ты сейчас смотрела на меня. Я хочу предстать перед тобой нагой иначе. Пожалуйста. Хаакон могла сказать, что она всё видела вообще-то, но, увидев выражение лица Леди, поняла: это очень важно. — Хорошо. Я отвернусь, пока вы купаетесь, и буду следить, чтобы никто не посматривал. Улыбка расцвела на покрасневших губах рыжей чаровницы. — Спасибо, Инквизитор. Как и было обговорено, Лелиана спокойно разделась и сполоснула в воде одежду, зная, что её покой охраняется надёжно. Конечно, искушение было очень велико, но кунари послушно сидела спиной к запруде и могла только слышать плеск воды и фантазировать. Она видела много, но общая картинка оставалась туманной. Шпионка же с улыбкой посматривала на мускулистую спину. Её щеки покрыл румянец, когда она увидела тёмные полосы многочисленных царапин на широких плечах и лопатках. Кровь на одном из них и свежий алый рубец немного её испугали. Она глянула на кончили своих пальцев и покраснела ещё сильнее — кровь под ногтями уже подсохла. От стыда хотелось утопиться в этой же запруде, но тогда её кое-кто спасёт и точно увидит голой. Это не дело. Быстро смыв следы преступления и выжав одежду, она переоделась в чистое и сухое. После неё Хаакон тоже ещё раз залезла в воду. Ей пришлось основательно постирать рубашку и штаны, ведь на их ткани были заметны мокрые пятна. Не дело. Отжав всё как следует, аж до треска ткани, она, поёжившись, влезла во влажную одежду. Полотенце накинула на плечи и подошла к Лелиане, что сидела к ней спиной. Склонилась. Горячие губы коснулись нежной шеи. Волосы щекотно скользнули по скуле. — Я всё. Пойдём? Женщина протянула руку. — Да. Тонкие пальцы грациозно скользнули в поданную ладонь, и Лелиана, как настоящая леди, шагнула вперёд в новое будущее с новыми возможностями.