Kill Our Way to Heaven

Я так оцепенел, что уже не чувствую твоего присутствия

Я так устал, стал понимать гораздо больше..

Я стал таким и всё, что я хочу сделать — Стать похожим на себя, а не быть таким, как ты...

***

      Пять команд вошли в огромный зал. По выражению их лиц Ки Хун сразу понял, что они удивлены тем, что их ждёт. Честно говоря, он чувствовал то же самое.       — Я не знаю этой игры.       Ин Хо подтвердил комментарий низким гулом.       — Я ничего не скажу, тебе нужно увидеть всё самому.       Ки Хун попытался всё охватить взглядом. Стены были украшены разноцветными цифрами, которые выглядели так, будто их вырезали из детской книжки. В центре зала стояла большая круглая платформа, медленно вращавшаяся против часовой стрелки. Пять массивных чайных чашек, установленных на ней, были сиденьями, куда видимо поместилась бы одна команда. Они были украшены цветами и золотом. Он поймал себя на мысли, что это похоже на аттракцион, карусель.       Если бы не солдаты в масках, которые уже ждали, по одному рядом с каждой чашкой.       — Игроки, — раздался из динамиков весёлый голос. — Сегодняшняя игра — Самнюкку, 3-6-9. Это командная игра. Пожалуйста, внимательно выслушайте следующие правила.       Ки Хун нахмурился. Самнюкку? В таком месте?       — Каждый из вас по очереди будет называть число от 1 до 200. Если в числе есть 3, 6 или 9, вы должны хлопнуть в ладоши. Игроки, которые назовут случайное число, выбывают.       По толпе пробежал ропот. Даже у команд мужчин, которые ранее были так уверены в себе, теперь на лицах было сосредоточенное выражение.       — Игроки, которые случайно хлопнут не на то число, выбывают.       Ки Хун почувствовал, как у него снова скрутило живот.       — Если игрок выбывает, команда должна начать отсчёт заново. Если команда не успеет досчитать до 200 за пять минут, выбывает вся команда.       Одна женщина не выдержала, расплакалась и начала бесконтрольно дрожать. Остальные не знали, как её утешить, и побледнели. Они сами были слишком напуганы, чтобы помочь.       Пока каждая команда подходила к чашкам, правила повторили ещё раз. Бодрый тон голоса диссонировал с ужасами, которые вот-вот должны были произойти. Ки Хун прекрасно понимал, что так и было задумано.       Для игроков это настоящий ужас, но для тех, кто наблюдал за происходящим, это только добавляло веселья и азарта.       Для тебя тоже?       Ки Хун прикусил язык и покачал головой.       Конечно, нет.       Когда все игроки заняли свои места, а товарищи по команде встали лицом друг к другу в небольшой круг, чашки тоже внезапно начали двигаться — но по часовой стрелке. Таймер на стене загорелся. Пять минут.       — Время начинать...       Ин Хо промолчал.       Ки Хун сразу же посмотрел на него, не понимая. Но когда он увидел самодовольную ухмылку на его лице, то понял, что будет дальше.       — Ну, что ты думаешь? — Спросил Ведущий и, казалось, был очень доволен собой.       — Что у тебя, видимо, нездоровая одержимость каруселями, — сухо ответил Ки Хун.       Ин Хо усмехнулся.       И его сердце пропустило удар.       Раздражённый Ки Хун помассировал грудь одной рукой и снова покачал головой. Он собирается смотреть ещё одну ужасную игру, но его тело реагировало на малейшие движения мужчины. Сейчас не стоило на этом сосредотачиваться. Отчасти он почувствовал облегчение от того, что его не охватила паника, как вчера, но в то же время это его пугало. Что-то внутри него действительно изменилось, и с каждой секундой это становилось всё яснее.       Он коснулся ошейника. Нет, это ненормально. Он никогда не сможет привыкнуть к этому.       Ощущение, что за ним наблюдают, вывело его из задумчивости.       Ин Хо смотрел на него своими тёмными глазами.       — Кажется, что меня немного игнорируют, — сообщил он. Хотя его голос звучал слегка насмешливо, Ки Хун всё равно понял, что это предупреждение.       — Я ответил на твой вопрос. — Спокойно сказал он. — Или ты хотел спросить о чём-то ещё?       Ин Хо нахмурился.       — Нет, не хотел. Но твоё милое замечание на самом деле не было ответом на мой вопрос, Ки Хун. Я хочу узнать, что ты думаешь об игре.       Ки Хун вздохнул и изо всех сил постарался не закатывать глаза.       — Это похоже на камеру пыток. Сама игра кажется довольно сложной, и это меня удивило.       — Камеру пыток? — Переспросил Ин Хо, приподняв брови. — С чего ты решил? Посмотри на дизайн, в него вложено много мыслей и усилий. Это прекрасное сочетание.       — "Прекрасное"? — Ки Хун уставился на него, как на сумасшедшего, и усмехнулся. — Не думаю что это слово сюда подходит. Я думаю, что это прежде всего чересчур.       Ведущий забарабанил пальцами по подлокотнику, явно недовольный тоном Ки Хуна. Но, к его удивлению, тот никак не отреагировал.       — Лично я не большой поклонник каруселей. Но VIP-персоны их очень любят. Они были очень впечатлены этой игрой и получили огромное удовольствие.       Мне всё равно, — хотел огрызнуться Ки Хун. Но вместо этого он сделал вид, что задумался на мгновение, чтобы подобрать правильные слова.       — Что ж, я не впечатлён, — сказал он. — Это жестоко, особенно в сочетании с самой игрой.       — Хорошенько подумай.       Ки Хун подавил дрожь, которая пробежала по его спине, и откашлялся. Взглянув на Ин Хо, он заметил, что тот даже не моргнул, пристально наблюдая за ним. Это заставило его отвести взгляд.       — Эта игра... Это... Это... Признаю, что она довольно сложная. Довольно сложная.       — Они считают и хлопают в ладоши, в этом нет ничего сложного.       — Может быть, но если учесть обстоятельства, это требует усилий. Ты не знаешь, каково находиться там.       — Не знаю? — Спросил Ин Хо, и в его голосе послышалась странная нотка.       Ки Хун фыркнул.       — Нет, потому что ты прямо здесь наслаждаешься игрой, смотришь на них, как на очередное развлекательное телешоу. — Он указал на экран. — Тебя там нет.       — Тебя тоже.       — Но я знаю, каково это — играть в эти игры!       Он почувствовал внезапный прилив разочарования. Кем этот человек себя возомнил? Он был тем, кто дёргал за ниточки, поощряя эту жестокость... Нет, даже организуя. Он понятия не имел, каково это — быть игроком, и это очевидно.       — А я нет? — Холодно спросил Ин Хо. — Мы сыграли вместе две игры, Ки Хун. Ты уже забыл?       Это возымело желаемый эффект.       Ки Хун запнулся.       Но это длилось всего секунду. Затем он сжал кулаки, пытаясь подавить раздражение, которое вспыхнуло в нём, словно лесной пожар. Он посмотрел на Ин Хо с едва скрываемой яростью.       — Нет, всё не так, — парировал он. — Ты же сам сказал. Ён Иля не существует. Ты просто играл роль и хотел сбить меня с толку. Ты притворялся одним из них, одним из нас. Но ты вообще не рисковал! Неважно, потерпел ты неудачу или нет, твоя жизнь никогда не висела на волоске, в отличие от нашей!       Брови Ин Хо дрогнули, и Ки Хун заметил, как он стиснул зубы. Его тело снова отреагировало, но он до боли прикусил щеку и заставил себя с вызовом посмотреть в глаза Ведущего.       — Я уже говорил тебе это ранее, но повторю ещё раз, — медленно произнёс Ин Хо. Его голос звучал напряжённо, как будто он едва сдерживался. — Возможно, это правда, что от моих действий ничего не зависело, но тебе тоже не грозила смерть. Так что нас двое.       Ки Хун несколько раз моргнул.       — Это чушь, — процедил он сквозь зубы, пытаясь убедить себя. — Я играл в эти игры и каждый раз справлялся достаточно хорошо, чтобы выбраться живым.       — Ты действительно так думаешь?       В глазах Ин Хо было что-то зловещее. Ки Хун сглотнул и подумал, что да, он сделал всё, что мог, и этого было достаточно. Более того, он спас много жизней во время игры "Красный свет - Зелёный свет".       Но прежде чем он успел что-то сказать, Ин Хо щёлкнул языком и заговорил первым.       — Ты действительно считаешь, что хорошо сыграл в первую игру?       И снова ему показалось, что он может читать мысли.       Это удивляло.       — Что?       — Скажи мне, Ки Хун. Ты правда веришь, что совсем не двигался, когда выкрикивал свои глупые команды толпе?       Ки Хун не знал, что ответить. Он не думал об этом. Ему казалось, что он всё сделал верно. В конце концов, он спас жизни многих людей, и они поблагодарили его за это.       — Почему ты сомневаешься? — Усмехнулся Ин Хо и расставил ноги. Он наклонился вперёд и положил на них руки. — Ну же, скажи мне. Ты прикрыл рот рукой, когда кричал во всю, и поэтому это сработало.       — Я... Я не понимаю, что ты имеешь в виду, — только и смог выдавить из себя Ки Хун в ответ.       — Ты был бы первым, кого застрелили, — холодно сказал ему Ин Хо. — Да, твой рот был прикрыт, но твоя рука так сильно дрожала, когда ты кричал. Датчики движения сразу это засекли.       Эта информация что-то в нём сломала. Ки Хун почувствовал, как он воспротивился, как он отвергает её. Может быть, какая-то часть его всегда знала, что это правда, и просто отказывалась видеть это. Потому что было легче сосредоточиться на успехе в спасении тех игроков, чем думать о том, почему это сработало. Особенно когда он сам подозревал, что на самом деле это не должно было сработать.       — Ну что ж, спасибо, — закончил Ин Хо. — За то, что не дал тебя убить.       Ки Хун хотел продолжить спор с ним. Он хотел сказать ему, что это ничего не меняет, потому что, в отличие от Ведущего, он был вынужден наблюдать за этими играми три года назад. Ему пришлось видеть, как умирают его друзья и союзники, и даже убить...       Когда нахлынули воспоминания, это повторилось снова.       Но на этот раз гораздо, гораздо сильнее.       Паника охватила его, сковала, заполнила каждую клеточку тела, и он не мог вырваться. Он увидел лицо Сан Ву, своего друга, который так сильно изменился из-за этих игр или... Нет, возможно, игры лишь показали, кто он на самом деле.       Ки Хун ахнул и схватился за голову. Он зажмурился и задержал дыхание.       Откуда вообще берутся эти мысли?       Он знал Сан Ву всю свою жизнь. Этот человек был ему как брат, и в глубине души он был хорошим человеком, и Ки Хун знал это, так почему же он сомневается в его характере...       Нет!       Именно эти больные игры изменили Сан Ву. Отчаяние и безысходность овладели им, и это единственная причина, по которой он... Почему он сделал то, что сделал.       Плотину прорвало, и он потерялся в безжалостном потоке. Его отбросило назад.       Он снова оказался там, жестоко сражаясь под дождём. Сан Ву был тем самым соперником, с которым он никогда не хотел бы оказаться в такой ситуации, в схватке не на жизнь, а на смерть.       Ты помнишь это место? Здесь они заставляли нас играть в "Красный свет - Зелёный свет".       Его голос отчётливо звучал в голове Ки Хуна. Он снова почувствовал боль от удара ножом в ногу и живот. Он почувствовал это и инстинктивно прижал руку к шраму.       Мы зашли слишком далеко, чтобы сейчас вернуться.       Он почувствовал вкус крови, крови, которая хлынула на него, когда он едва смог удержать нож, которым Сан Ву пытался его зарезать. Вкус крови Сан Ву, когда он откусил кусок его плоти в отчаянной попытке защититься.       Ки Хун не смог этого сделать. Он никогда бы не смог убить своего друга, своего брата, он не хотел, чтобы тот умер. Он хотел покончить с этим и вернуться домой вместе, что бы ни сделал Сан Ву.       Когда мы были детьми, мы играли вместе, а потом мамы звали нас ужинать.       Эти слова... Детские воспоминания, которые они пробудили, заставили его хватать ртом воздух.       Никто больше не зовёт.       Ки Хун закричал и, не осознавая, что делает, снова и снова бил себя по голове. Он хотел, чтобы это прекратилось, чтобы это пропало. Но он оказался в ловушке.       Ки Хун протянул руку Сан Ву. И тот почти принял её.       Хён. Мне жаль.       Нож вонзился в шею Сан Ву, когда он убил себя, разрывая собственную плоть, кровь хлынула потоком, слёзы и отчаяние... Непостижимая вина в его глазах.       Ки Хун чувствовал себя так, словно это он убил его.       Хён.       Моя мама, помоги ей...       — Ки Хун!       Кто-то яростно тряс его. Это наконец вывело его из оцепенения. Вырвало из ужасающих воспоминаний и вернуло в настоящее. Он моргнул и поднял взгляд, а слёзы на его лице медленно высыхали.       — Ки Хун! — Снова позвал Ин Хо, и в его голосе слышалось отчаяние.       Нет, это не могло быть правдой. Его разум играл с ним злую шутку. Ки Хун скривил губы в ухмылке, осознав абсурдность ситуации. Должно быть, Ведущий сейчас наслаждается его отчаянием.       Но когда он поднял взгляд, Ин Хо, казалось, совсем не был доволен. Он даже не выглядел заинтересованным.       Он выглядел обезумевшим.       — Что случилось? — Потребовал ответа Ин Хо.       Именно этот глубокий, властный голос в конце концов достучался до него, наполнив его чувства, заменив все эти ужасные образы. Ки Хун почувствовал, как этот голос сразу же успокоил его.       Часть его не хотела этого.       И всё же это произошло.       — Я не знаю, — прохрипел он и попытался сосредоточиться на руках Ин Хо, которые всё ещё касались его плеч, крепко сжимая их. Казалось, что они обжигают его кожу. — Я просто... Я вдруг вспомнил и...       Воздух снова вышибло из лёгких, и как бы он ни старался, он не мог дышать.       — Посмотри на меня.       Ки Хуну едва удалось поднять голову и сделать то, что ему сказали. Тем не менее, он подчинился. Глаза Ин Хо были полны решимости и стойкости.       Это успокоило его.       — Что ты вспомнил? — Спросил Ведущий.       Он едва мог заставить себя произнести это. Но эти глаза впились в него. Они заставили его расслабиться, и он выпалил это, даже не осознав, что происходит.       — Сан Ву.       Ин Хо, очевидно, не нуждался в дальнейших объяснениях. Он схватил его за волосы и сильно потянул. Ки Хун зашипел от боли.       — Дыши, — последовала следующая команда.       Именно это он и сделал. Он попытался сосредоточиться на воздухе, наполняющем его лёгкие, на облегчении, которое почувствовал, когда выдохнул. Затем воздух снова наполнил его лёгкие. И так снова и снова.       Ки Хун даже не осознавал, что дрожит как осиновый лист.       Но когда дрожь постепенно утихла, смертельный страх всё ещё не отпускал его. Он окутывал его, как смертельное одеяло, и пытался задушить.       Он закрыл глаза и захотел просто исчезнуть.       Но голос Ин Хо просто не давал ему этого сделать.       — Ки Хун.       Когда он снова открыл глаза, Ин Хо всё ещё смотрел на него. На этот раз он выглядел растерянным. Его тёмные глаза бегали по лицу, словно Ин Хо не знал, что делать дальше.       Ну да, конечно, — насмехался голос внутри, — как бы не так. Ему нравится видеть тебя таким.       Прежде чем эта мысль успела сформироваться, Ин Хо схватил его за запястье и потянул за собой к креслу. Он не мог ничего сделать, кроме как последовать за ним, и, спотыкаясь, едва волочил ноги.       Ин Хо толкнул его на колени и не переставал прикасаться, даже когда сел сам. Он запустил руку в его волосы, и Ки Хун закрыл глаза, наслаждаясь прикосновениями.       — Не двигайся. Просто дыши.       Он цеплялся за эти слова и изо всех сил старался делать то, что ему сказали. Повиноваться.       Кислород обжигал. Пальцы Ин Хо гладили его по голове.       Это было приятно.       Это казалось таким знакомым.       Очередной всхлип сотряс его, и он заставил себя дышать.       Просто дыши.       Казалось, прошла вечность.       Когда Ки Хун медленно пришёл в себя, он не знал, сколько времени прошло. Ин Хо всё ещё гладил его по голове, успокаивающе проводя пальцами по волосам. Это было приятно.       Потом это стало слишком.       Ки Хун отпрянул от его прикосновения и поднял взгляд.       Ведущий уставился на него в ответ с непроницаемым выражением лица.       — Ты пришёл в себя? — Спросил Ин Хо.       — Я... Думаю, что да, — выдохнул Ки Хун хриплым голосом.       Мужчина мгновение рассматривал его.       — Тебе нужен перерыв?       Ки Хун проследил за его взглядом, устремлённым на пульт, и покачал головой.       Нет. Он должен продолжать смотреть. Он должен терпеть. Он не заслуживал ничего лучшего.       — Ты уверен?       Ки Хун не хотел, чтобы он спрашивал. Он хотел, чтобы мужчина заставил его сделать это, лишил выбора, заставил его увидеть свои недостатки и страдать из-за этого.       Это то, что он заслужил.       — Я уверен, — прошептал он и снова закрыл глаза.       Он молча молился, чтобы Ин Хо просто послушал.       — Ладно, — сказал Ведущий и схватил пульт.       Не похоже было, что он с нетерпением этого ждёт. И Ки Хун снова почувствовал себя растерянным.       Он взглянул на Ин Хо, но по-прежнему не мог его понять.       Когда игра продолжилась, Ки Хун заставил себя держать глаза открытыми и смотреть на экран.       Таймер начал обратный отсчёт.       Воздух наполняли голоса, когда они выкрикивали числа, чередуя с хлопками. Беспорядочный шум, который сбил бы с толку любого, кто попытался бы сосредоточиться. Чашки вращались вокруг, платформа вращалась в другую сторону, и от этого зрелища у любого закружилась бы голова.       Сидеть там, внизу, должно быть, было ещё хуже.       Первым нескольким игрокам не потребовалось много времени, чтобы ошибиться. Они назвали цифру вместо того, чтобы хлопнуть в ладоши, 36... 43... 91... И сразу же получили пулю в голову.       Их тела упали. Их даже не убрали. Их командам пришлось начинать отсчёт заново, с нуля.       Кровь медленно наполняла чашки.       Ки Хун видел по их встревоженным лицам, что игроки смотрят вниз, на свои ноги, погружающиеся всё глубже и глубже в густую жидкость.       Не успел он опомниться, как первый раунд закончился. Из пяти команд выбыла одна. Остальные команды находились в отчаянии, так как все они потеряли по крайней мере одного игрока по команде и всё это время были вынуждены сидеть рядом с его трупом, в его крови.       Внезапно Ки Хун вспомнил, что всего 19 команд. Это означало, что ему придётся смотреть одно и то же снова, снова и снова ещё четыре раунда. Но он не мог заставить себя волноваться по этому поводу.       Он заметил, что Ин Хо снова нерешительно прикоснулся к нему, его пальцы мягко скользили по его коже головы, пробираясь сквозь волосы.       На этот раз Ки Хун не отпрянул от его прикосновения. Но и не прильнул к нему.       Перед его глазами проносились сцены: трупы, хлопки, кровь, цифры и крики. Он хотел, чтобы всё это поглотило его, раздавило. Но рука Ин Хо была рядом, удерживая его. Ки Хун просто хотел поддаться отчаянию.       Пока наконец не появилось знакомое лицо. Или, скорее... Знакомое число.       Игроку 206 было совершенно безразлично, что произошло перед игрой. Он крепко держал за руку свою жену, игрока 87, и тащил её за собой. Она выглядела травмированной тем, что произошло перед игрой, её взгляд был пустым.       Мужчина рассмеялся, когда увидел, что его ждёт.       А когда началась игра, он вёл себя как обезумевшая обезьяна. Всякий раз, когда наступала его очередь, он выкрикивал число так громко, как только мог, чтобы сбить другие команды. А когда ему нужно было хлопать, он устраивал из этого шоу. Он широко разводил руки в стороны, а потом резко сводил вместе и ударял ладонями друг о друга, имитируя выстрел.       У него и его команды дела шли не так уж плохо.       Это зрелище со всей его жестокостью... И несправедливостью пробудило в Ки Хуне что-то ещё.       Разочарование.       Нет, не только это.       Ненависть и ярость.       Эти две эмоции охватили его с такой силой, что он не знал, что с этим делать. Они поселились в его теле и начали мерцать внутри, словно маленькое пламя, стремящееся разгореться в адское и поглотить всё на своём пути, уничтожить всё, что осмелится встать у него на пути.       Пальцы Ин Хо всё ещё нежно и успокаивающе гладили его по волосам.       В тот момент Ки Хун хотел, чтобы он остановился. Он хотел, чтобы это чувство вырвалось наружу, чтобы оно взорвалось и уничтожило всё, всё его оставшееся сопротивление, а затем и весь мир. Он хотел зарычать и отстраниться.       Но потом он увидел её.       Игрока 121.       Вместе с этим злым мужчиной и его командой она была одной из последних, кто вступил в игру. В отличие от него, дела у неё шли совсем не хорошо. Четверо её товарищей по команде погибли. Оставшиеся трое, включая её, должны были начинать считать снова.       Ки Хун посмотрел на таймер.       Осталось меньше одной минуты.       Сигнал заглушил крики, цифры, которые бормотали и выкрикивали, смешиваясь и сея хаос. Хлопки, выстрелы, крики отчаяния.       Когда игрок 121 умерла, получив пулю в голову и рухнув в свою чашку, внутри него снова поднялась паника, и ему показалось, что он падает... Пока Ин Хо не схватил его за волосы и не потянул.       Боль отрезвляла его.       В глубине души он ожидал насмешливого комментария. Какой позор. В конце концов, ты поставил не на ту лошадь.       Но слова так и не прозвучали.       Ки Хун закрыл глаза.       Он не стал смотреть, чем закончился последний раунд игры. В конце он осмелился в последний раз взглянуть на экран и его охватила ярость.       Игрок 206 выжил и праздновал победу, выходя из зала и волоча за собой жену. Его товарищи по команде окружили его, словно стая волков. Все живые и здоровые.       Когда запись прекратилась, стало ужасно тихо.       — Может, нам стоит... — начал было Ин Хо, но Ки Хун перебил его.       — Включи следующую.       Ведущий уставился на него.       Ки Хун уставился на него в ответ.       Он не чувствовал себя самим собой.       Ин Хо перестал водить пальцами по его волосам. Но его рука по-прежнему лежала на голове Ки Хуна. Он открыл рот, чтобы возразить, но на этот раз Ки Хун опередил его.       — Просто включи следующую, пожалуйста.       Несмотря на вежливый выбор слов, он прекрасно понимал, что это совсем не похоже на просьбу. Отчасти он хотел, чтобы Ин Хо отреагировал, ударил его и исправил.       Чтобы поставил его на место.       Но Ведущий этого не сделал.       — Если ты хочешь, — просто сказал он и подчинился.       Ки Хун хотел, чтобы он остановился.       Когда следующей игрой оказалась "Третий лишний", это уже не казалось жестокой шуткой. Нет, когда в его ушах зазвучала жуткая детская песенка, он всё равно почувствовал себя правым.       Как будто сам Бог наказывал его за неадекватность.       Круг за кругом, круг за кругом, Давайте танцевать по кругу Петь, хлопая в ладоши Ла-ла-ла-ла, давайте танцевать счастливо       Внезапно Ки Хуну захотелось взглянуть на Ин Хо, чтобы увидеть его реакцию на эту конкретную игру, ведь он был там вместе с ним. Да, он притворялся другим, вымышленным персонажем с душещипательной историей, но он всё равно был там... Он тоже это пережил.       Ла-ла Ла-ла Ла-ла Ла-ла Ла-ла Ла-ла Рука об руку, все вместе Давайте прыгать счастливо       Ки Хун знал, что для мужчины всё было по другому. И всё же он жаждал хоть какого-то утешения, хотел, чтобы его поняли и приняли. Ин Хо никогда по-настоящему не смог бы понять его боль. Но в этот самый момент Ки Хун захотел, чтобы он это сделал.       В конце концов, пронзительное детское пение, стало слишком навязчивым.       Он отмахнулся и попытался сосредоточиться на образах. Как игроки стояли в ужасе, пока платформа вращалась. Как внезапно прекратилась музыка и назвали нужное число. Как все по сигналу бросились бежать, хватаясь друг за друга и направляясь к дверям.       Это напомнило ему о том, что сделал Ин Хо после того, как вошёл в одну из комнат с Чон Бэ.       Как он убил другого игрока, потому что... Просто потому, что должен был соблюдать правила.       Тот взгляд, когда он рассказал об этом Ки Хуну.       Тела падали на пол. К этому моменту зрелище уже не так сильно его потрясло. С каждой секундой в нём нарастало оцепенение. Ки Хун чувствовал его всем телом и душой. Оно началось с ног, с пальцев... Покалывающее ощущение, которое одновременно появилось в руках и распространилось вверх.       Он чувствовал, что отдаляется всё дальше и дальше. Тем не менее, он всё равно был свидетелем бесчисленных смертей. Это было странно. Ки Хун знал, что должен испытывать ужас, наблюдая за происходящим, но это чувство становилось всё слабее и слабее, тихо угасая где-то глубоко внутри.       Даже когда он смотрел на то, как игра медленно подходит к концу, и снова заметил игрока 206, всё ещё невредимого, он ничего не почувствовал. Может быть, в нём ещё теплилась какая-то ярость, но её постепенно поглощало оцепенение, распространявшееся подобно густому туману.       Он начал угасать, как свеча под стеклом, дрожа и сопротивляясь, пока не израсходовал весь оставшийся кислород, убивая себя, просто пытаясь выжить.       Прямо как Сан Ву.       Тело Ки Хуна содрогнулось.       Игра закончилась, и экран снова застыл.       — Ещё, включи следующую, — прохрипел он, и его голос показался ему странным. Грубый и лишённый каких-либо эмоций. Он просто хотел покончить с этим.       — Нет.       Он резко вскинул голову и посмотрел на Ведущего. Внезапный отказ заставил Ки Хуна мгновенно сжаться, и он стиснул зубы. Он должен продолжить!       — Включи следующую! — Повторил он, и в его голосе зазвучала угроза.       — Нет.       Ин Хо смерил его взглядом.       Ки Хун почувствовал, как злобно усмехается. Он сделал это не нарочно, как будто его тело действовало само по себе, а он сам медленно, но верно погружался в себя.       — Ты сказал, что у нас плотный график. Я делаю то, что ты, чёрт возьми, хочешь, так почему бы тебе просто не включить следующую грёбаную игру прямо сейчас и...       — Хватит! — Воскликнул Ин Хо.       Впервые за всё время Ведущий повысил голос.       Это заставило Ки Хуна замереть и широко раскрыть глаза. Он посмотрел на мужчину, но не смог понять, что тот чувствует, — все эмоции были искусно скрыты.       Ки Хун позавидовал ему.       — Достаточно, — повторил Ведущий, теперь уже немного спокойнее. Но всё равно решительно.       Это не оставляло места для каких-либо возражений.       — Я дам тебе пятнадцать минут, чтобы успокоиться. Мне всё равно, как ты это сделаешь, но ты сделаешь.       Ки Хун уставился на него. Едва уловив смысл слов.       Он очнулся, когда Ин Хо внезапно встал. Он не хотел, чтобы тот уходил. Он не хотел оставаться один.       — Куда ты идёшь? — Спросил он.       Ин Хо остановился и повернулся, чтобы посмотреть на него.       — Оставайся на месте.       Когда он снова начал двигаться, Ки Хуна охватила паника.       — Нет, подожди... Пожалуйста, просто...       — Не волнуйся. Я сейчас вернусь.       Ки Хун ничего не мог сделать, кроме как наблюдать, как он идёт через гостиную в свой кабинет. Затем он понял. Вероятно, он снова собирался взять верёвку и повязку на глаза, как в прошлый раз.       Но когда Ин Хо вернулся, в руках у него была книга.       Он устроился в кресле и тут же запустил руку в волосы Ки Хуна. От этого прикосновения его охватило чувство облегчения.       — Закрой глаза, Ки Хун. Просто дыши.       Ин Хо закинул одну ногу на другую и открыл книгу другой рукой. Он больше ничего не сказал и даже не взглянул на него. Ки Хун глубоко вдохнул и сделал, как ему было сказано.       Пятнадцать минут пролетели в мгновение ока.       Звук захлопнувшейся книги заставил его снова открыть глаза.       — Сейчас ты вернёшься в свою комнату. И немного поспишь, — сказал ему Ин Хо.       Ки Хун покачал головой, прежде чем понял, что делает. В этом не было смысла, он мог бы просто остаться здесь и посмотреть ещё несколько игр и...       — Не смей мне перечить.       Мужчина пригвоздил его взглядом, полным предостережения, и он не мог заставить себя ничего сказать. Он хотел подчиниться.       — Я позову кого-нибудь, чтобы тебя отвели обратно.       Нет.       Нет, он не хотел возвращаться туда, в эту тюремную камеру, в эту маленькую душную комнату, где он будет совсем один. От одной этой мысли он задрожал от страха.       — Пожалуйста, не надо, — слабо прошептал Ки Хун. — Не заставляй меня... Не возвращай меня туда, я... Я не могу сейчас, прости, но... Пожалуйста, просто...       Ин Хо уставился на него.       Затем вздохнул.       — Хорошо.       Ведущий схватил его за ошейник и поднял на ноги. Это застало Ки Хуна врасплох. Его тащили за шею, и он понял, что происходит, только когда Ин Хо направился прямиком в кабинет.       Там его толкнули на кровать.       Несколько часов назад от этого поступка он бы покраснел и попытался подавить неуместную радость, которая наверняка бы охватила его.       Однако сейчас Ки Хун чувствовал лишь растерянность. Он был опустошён.       — Я разрешу тебе переночевать здесь, — сказал ему Ин Хо и пошёл за чем-то к столу.       Он открыл один из ящиков и достал предмет. Рамку для фотографий. Ки Хун внимательно следил за ним, но не мог разглядеть, что внутри.       Ведущий заметил, что тот так и не сдвинулся с места, и нахмурился.       — Ложись.       Ки Хун ахнул и последовал приказу. Простыни были гладкими, а чёрные одеяла — шёлковыми. Ему было неудобно устраиваться в постели Ведущего, но он всё равно забрался под одеяло и положил голову на мягкую подушку.       — Я буду рядом, — сообщил мужчина, и осознание того, что он не будет совсем один, успокоило его.       Ин Хо выключил свет.       Но он продолжил стоять там, и свет из гостиной отбрасывал на него тень.       Ки Хун ни на секунду не выпускал его из виду, а теперь вдруг перестал видеть его лицо. Это было тревожно.       Тем не менее он заметил, что Ин Хо, прежде чем снова заговорить, как будто встряхнулся.       — Знаешь, я был там, когда это случилось. Я наблюдал.       От этих слов у Ки Хуна кровь застыла в жилах. Он точно знал, о чём говорит этот человек, и изо всех сил старался не вспоминать лицо Сан Ву.       — Ты ничего не мог сделать, Ки Хун. Это не твоя вина.       Ки Хун поперхнулся и почувствовал себя так, словно его бросили в ледяную воду.       Эти слова потрясли его до глубины души.       Он сказал себе, что они его не успокаивают. На глаза навернулись слёзы.       — Мне не нужна твоя жалость, — огрызнулся Ки Хун, его голос сочился ненавистью. — От тебя-то я такого не ожидал! Ты не знаешь, каково это. Такой, как ты, никогда не поймёт.       Ин Хо вздрогнул от его слов. Или, может быть, ему показалось.       Ки Хун хотел, чтобы он отреагировал, прекратил эту ерунду и снова начал насмехаться над ним, чтобы погрязнуть в страданиях и наслаждаться ими, как презренный человек, которым он и был. Ведущий вёл себя совсем не так, как обычно. Это было похоже на очередную ловушку, и это пугало его больше всего.       — Отдохни немного, — сказал Ин Хо и крепче сжал рамку с фотографией.       Затем он вышел из комнаты, не сказав больше ни слова.       Ки Хун продолжал смотреть на полоску света, пробивающуюся из-под двери. Его глаза привыкли к темноте, и она не поглотила его полностью. Он мог различить мебель. Это было ничто по сравнению с тем, когда он был с завязанными глазами, и это немного успокоило.       Однако, всё ещё испытывая беспокойство, он ещё какое-то время ворочался с боку на бок, прежде чем наконец заставил себя уткнуться лицом в мягкую подушку. Запах сосны и кедра наполнил его и в конце концов уступил место другому, который он не мог описать иначе, кроме как "Ин Хо". Этот запах исходил от рук и кожи мужчины.       Ки Хун прикусил язык и сказал себе, что это его совсем не успокаивает.       Затем он закрыл глаза. Его тело становилось всё тяжелее. Наконец он почувствовал усталость, осознал, насколько истощён на самом деле. В его сознании заплясали огоньки, метаясь из стороны в сторону.       Ему хотелось спать, но он пока не мог сдаться.       Дыши, — прошептал Ин Хо.       Ки Хун глубоко вдохнул, задержал дыхание на несколько секунд, а затем выдохнул. Он делал это снова и снова. Это только усиливало мерцание огней и заставляло их пульсировать ещё сильнее.       Не успев опомниться, он погрузился в сон.       Волны разбивались о берег. Чайки кричали сверху, кружась и высматривая еду, которую кто-то обронил или по неосторожности оставил без присмотра. За пляжем располагался рыбный рынок с большими аквариумами, в которых плавали живые рыбы, угри и крабы. Воздух наполнялся шипением, когда в закусочных готовили блюда по заказам.       Ки Хун обнаружил, что подходит ближе. Его ноги утопали в песке, пока он шёл. Он покинул пляж и почувствовал, как песок уходит из-под ног.       Он продолжал идти, но сколько бы шагов он ни сделал, он всё равно не мог добраться до рынка. Он проходил мимо уличных музыкантов, игравших на инструментах, мимо бездомных, просящих денег и еды, мимо детей, игравших вместе, прыгавших через скакалку и радостно считавших.       3... 4... 5... 6...       Ки Хун остановился как вкопанный, когда понял, что это бесполезно. Что бы он ни делал, он никогда не доберётся до того рынка, он будет бесконечно идти, словно застрял на вечной беговой дорожке.       — Ки Хун! — Окликнул его голос.       Он обернулся и увидел прилавок с едой. Он был знаком.       Мать Сан Ву махала ему, призывая подойти. В руке она держала шпажку с рисовым пирожком, а на её измученном лице сияла счастливая улыбка. Он подошёл ближе. Как ни странно, на этот раз он смог добраться до неё.       — Как там Га Ён? — Спросила она.       При звуке имени дочери у него защемило сердце. Он взял шпажку и уставился на неё. Он не мог ответить.       — Я уже несколько дней пытаюсь дозвониться до Сан Ву. Ты его не видел?       Он резко поднял голову. Она смотрела на него с надеждой, и ему захотелось заплакать.       — Ки Хун? Что случилось, ты в порядке? — Спросила она и вдруг забеспокоилась.       Вам не нужно обо мне беспокоиться, — хотел он сказать. — Я этого не заслуживаю.       Прежде чем ненависть к себе успела проявиться в полной мере, его внимание привлекло какое-то движение позади неё.       Его сердце замерло.       Сан Ву, хромая, приближался к ним с ножом, всё ещё торчащим в горле, в окровавленной и промокшей от дождя одежде, грязный от лужи грязи, в которой они боролись.       — Нет... — В ужасе прошептал Ки Хун.       В глазах Сан Ву вспыхнула ненависть.       — Скажи ей, хён. Скажи ей, что это был ты. Ты причина, по которой её сын исчез, потому что ты убил меня! — Закричал он, бросился вперёд и схватил Ки Хуна за рубашку дрожащими окровавленными руками.       — Ты убил меня! — Снова закричал он.       Ки Хун был напуган и не мог пошевелиться.       — Я не хотел... Я никогда не хотел... Я хотел вернуться домой вместе. Я хотел, чтобы ты жил.       Лицо Сан Ву исказилось в гримасе.       — Нет, хён. Ты не хотел. Если бы ты действительно хотел, чтобы я жил, то просто умер бы! Прямо там! Ты бы не сопротивлялся!       Нет.       ДА.       Именно этого он и боялся всё это время. Он сражался, чтобы защитить себя. Это означало, что он участвовал в жестокой схватке, которая привела к смерти его друга.       И в конце концов он остался победителем, хотя и знал, что не заслужил этого. Из всех людей... Только он выжил.       И кто он на самом деле?       Разведённый мужчина с игровой зависимостью, который даже не мог позаботиться о себе, не говоря уже о своей матери и дочери. Он никто... Отброс... Жалкий ублюдок.       Вот почему Ки Хун знал, что... Он не заслуживал того, чтобы жить. Он должен был умереть вместо Сан Ву. Он не должен был сопротивляться и лучше было бы позволить себя убить.       — Прости меня, — всхлипнул он.       Налитые кровью глаза Сан Ву по-прежнему смотрели на него с ужасом.       Со всех сторон к нему подбирались тени, словно сама смерть.       Они поползли по телу Сан Ву и покрыли его кожу чёрной липкой жидкостью.       Ки Хун не мог отвести взгляд от его глаз, пока они полностью не исчезли. Но Сан Ву всё ещё стоял, застыв на месте. Его труп был похож на статую.       Ангел смерти.       Постоянно следил за ним, чтобы осудить его, когда он шёл к собственному уничтожению.       Ки Хун пошатнулся, хватая ртом воздух и хватаясь за грудь. Ему казалось, что сердце вот-вот вырвется из грудной клетки, шрамы на его теле, казалось, разрывались, заставляя его медленно истекать кровью.       Он двигался назад, спотыкаясь.       Пока не наткнулся на твёрдую грудь.       Две руки тут же обняли его сзади, притягивая ближе. Ки Хун поддался на прикосновение, прижимаясь к телу мужчины и хватаясь за его руки, чтобы прижать их ближе, ещё ближе к своей груди, к своему бьющемуся сердцу.       Его обняли ещё крепче.       Это позволяло ему чувствовать себя в безопасности.       — Я здесь, Ки Хун, — прошептал Ин Хо ему на ухо. — Я здесь, с тобой. Это не твоя вина.       Это не твоя вина.       Это не твоя вина.       Это не...