Kill Our Way to Heaven

О, откуда приходит тьма

Твоя ложь подобна солнцу.

Как я мог это осознать

В твоих глазах рай.

Но тебя там никогда не было

 

***

      Ки Хун что-то пробормотал и перевернулся на другой бок. Он чувствовал, что медленно просыпается, хотя ему не хотелось этого. Кровать была тёплой и уютной, одеяло, которым он был укрыт, казалось, защищало его от мира и всей боли. Он всё ещё чувствовал запах сосны, кедра и Ин Хо повсюду, куда бы он ни повернулся, куда бы ни уткнулся лицом. Всё, что произошло, казалось таким далёким. Он не хотел открывать глаза и смотреть правде в лицо.       Часть его ожидала, что мужчина будет лежать рядом, окутанный крепким сном. Часть его хотела увидеть его рядом, почувствовать, как он обнимает его одной рукой и крепко прижимает к себе, сонно бормоча слова утешения.       Ки Хун открыл глаза.       Он был один.       Это заставило его вздрогнуть, и он быстро сел, чувствуя, как колотится сердце в груди. Внезапно кровать перестала казаться ему безопасным убежищем. Он заметил, что его рубашка промокла от пота, и коснулся своего лица, шеи, рук. Хотя кожа медленно высыхала, она оставалась липкой. Он попытался избавиться от разочарования, которое охватило его всего несколько секунд назад.       Он должен взять себя в руки.       Ведущий не пришёл сказать ему, что время сна подошло к концу, Ки Хуну позволили досыпать, а потом он проснулся сам... Внутри возникло странное чувство.       Он всё ещё помнил тот кошмар. Он, несомненно, сказался на его теле, и всё же... Всё же он почему-то чувствовал себя отдохнувшим. Его мышцы не болели, ничего не болело, и чем дольше он бодрствовал, тем яснее становился разум. Он просто чувствовал себя хорошо отдохнувшим.       Когда он осознал это, на его глаза навернулись слёзы.       Потому что... Ни разу.       Ки Хун не спал так хорошо уже три года.       Прежде чем эмоции захлестнули его, он откинул одеяло и сел на край кровати. Его ноги коснулись холодного пола. Он сосредоточился на этом, не спеша делая несколько глубоких вдохов. Это заставило его снова услышать голос Ин Хо, эхом отдающийся глубоко внутри, но он схватил себя за бёдра и впился ногтями в кожу так сильно, что стало больно.       Голос Ин Хо стих.       Ки Хун вздохнул и посмотрел на свет, который всё ещё проникал под дверь. Это тонкая полоска света, которая почти ничего не освещала. Он вспомнил, как смотрел на неё ранее, как осознание того, что он не совсем один и не погружён в кромешную тьму, успокаивало его нервы.       Воспоминания бурлили внутри, вопросы возникали наряду с глубоким замешательством, от которого он не мог избавиться. Оно продолжало нарастать внутри него, и он знал... Он знал, что должен встретиться с этим лицом к лицу, должен подумать об этом, переварить.       Но Ки Хун не хотел этого, пока не хотел. Он хотел сказать, убедить себя, что теперь, после сна, он чувствует себя лучше. Что он просто устал, был потрясён всем, что произошло за последние несколько дней, озадачен изменениями, которые ощущал глубоко внутри себя, — даже несмотря на то, что не хотел их.       Ки Хун снова вздохнул. Нет, он хотел отбросить всё это и сосредоточиться только на том, что он чувствовал прямо сейчас. Поэтому он постарался прогнать все мысли и огляделся. Было слишком темно, чтобы что-то разглядеть.       Внезапно его охватило любопытство.       Мотылёк на пламя, — прошептал голос.       Ки Хун понял, что ему не хватало язвительных замечаний.       Не обращая внимания на предупреждение, он осторожно поднялся на ноги и подкрался к двери. Он затаил дыхание и прислушался к малейшему звуку с другой стороны, прижав ухо к дереву. Конечно, он знал, что должен убедиться наверняка, поэтому подождал несколько минут и просто прислушивался.       Не было ничего слышно.       Ки Хун занервничал, когда потянулся одной рукой, чтобы включить свет. Его пальцы нерешительно замерли над выключателем. Не успев подумать, он нажал на него.       Зажёгся свет.       И Ки Хун замер.       Он ожидал, что Ведущий ворвётся в эту самую секунду. Как будто он только и ждал, когда Ки Хун совершит ошибку, чтобы поймать его с поличным. От его присутствия Ки Хун попятился бы назад, а тёмные глаза впились бы в него.       Что такое, Ки Хун? — Голос был низким, на губах играла ухмылка. — Хочешь, чтобы тебя наказали?       Сильный жар охватил его тело, и Ки Хуну пришлось зажмуриться, чтобы он исчез. Сейчас не время для этого. Ин Хо здесь нет, он понятия не имеет, что он делает... Что он собирается сделать. И ему нужно немедленно выбросить эти странные мысли из головы и действовать, пока он не потерял ещё больше времени.       Затаив дыхание, Ки Хун постарался как можно тише прокрасться по комнате. Добравшись до стола, он осторожно взял в руки несколько аккуратно разложенных документов. Несколько стопок бумаги, скреплённых степлером в углу. Судя по виду, это были в основном счета. Хотя он и боялся увидеть, за что они выставлены, ему всё равно пришлось взглянуть.       Это не должно было стать большим сюрпризом, но всё равно оставило горький привкус во рту. Он нашёл чеки за спортивные костюмы игроков. К его удивлению, каждый был указан отдельно, а не в групповом заказе. Он пробежал глазами по номерам, медленно перевернул ещё одну страницу, и ещё одну, и ещё... И снова замер.       456 был обведён ярко-красным цветом.       Ки Хун вздрогнул.       Его мысли понеслись вперёд, в голове снова зароились вопросы. Что такого особенного в спортивном костюме, который он носил? Почему это единственный обведённый номер? Может быть, это вообще не имело никакого отношения к нему, но если так, то почему...       Он услышал какой-то звук.       В тот же миг его голова дёрнулась в сторону двери.       Ки Хун задержал дыхание, ему казалось, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Ему казалось, что он слышит бешеный стук сердца во всей комнате, такой громкий, что он должен был быть слышен даже через дверь, выдавая его. Ему было страшно и... И...       Волнительно.       Ки Хун чуть не выругался вполголоса. Он ещё несколько секунд не сводил глаз с двери и не смел даже моргнуть. Но ничего не произошло. Его не разоблачили.       Пока нет, — хихикнул внутренний голос.       Ки Хун отказывался думать об этом.       В других бумагах были указаны предметы, необходимые для проведения игр. Еда, простыни, специально упакованное молоко, даже мыло в туалетах — всё было перечислено, и он недоверчиво покачал головой. Это такая кропотливая работа — закупать всё это. На его взгляд, в этом не было никакого смысла... Учитывая все призовые деньги, которые выдавались каждый год, деньги вообще не должны были быть проблемой. Неужели им действительно нужно так тщательно заботиться о финансах?       Он медленно положил документы обратно на стол, стараясь разложить их так же, как и нашёл. Он не мог оставить следов, иначе это выдало бы его. Затем он обошёл стол, чтобы взглянуть на ящики.       Ин Хо что-то взял из одного из них. Ки Хун не совсем помнил, что именно.       Рамка для фотографии, — прошептал ему голос.       Сомнения начали закрадываться, когда он тихо присел на корточки и коснулся ручки. Пока что его поиски проходили успешно, но как долго это продлится?       Он бросил последний взгляд на дверь, а затем медленно выдвинул ящик.       Он скрипнул.       Пронзительный звук пронёсся прямо сквозь него, вниз по позвоночнику.       Дерьмо, дерьмо, дерьмо.       Ки Хун сжался и затаил дыхание. Он с тревогой ждал, когда откроется дверь, Ин Хо войдёт и...       Ничего не произошло.       С облегчением он выдохнул воздух, который задерживал в лёгких, и постарался сделать это как можно тише. Затем он прикусил нижнюю губу, сосредоточившись, и осторожно, очень осторожно открыл ящик. Должно быть, ему повезло, потому что на этот раз ящик не заскрипел.       Ки Хун увидел ещё пару папок. Он нерешительно потянулся внутрь и достал первую. Открыв её, он увидел несколько набросков.       Его сердце замерло, когда он обнаружил, что там изображено.       Это были схемы, схемы игр. На полях были написаны заметки, кое-что было помечено и подписано. Конечно, он узнал некоторые игры, потому что сам в них играл. Когда он наткнулся на "Самнюкку", его окутало тревожное чувство.       Была нарисована карусель, а каждая чашка невероятно детально прорисована.       Его взгляд метнулся к правому верхнему углу.       VIP.       Было написано карандашом и несколько раз обведено кружком.       Ки Хун почувствовал, как у него перехватило дыхание.       Он не хотел больше смотреть на эти страницы, но почему-то не мог остановиться, несмотря на здравый смысл. Он точно знал, что должен закончить с этим как можно скорее, что не стоит затягивать. Это опасно.       На следующем рисунке была изображена... Детская площадка. Расположение напомнило ему перетягивание каната. Воспоминания нахлынули на него, но Ки Хун прикусил губу до крови и сосредоточился на вкусе крови, чтобы заглушить их, чтобы не сойти с ума.       Он также подавил внезапное желание схватить руку Ин Хо и прижать её к своим волосам.       Игра выглядела устрашающе. Игрокам нужно было двигаться вперёд, полагаясь на силу верхней части тела, чтобы перепрыгивать с одной перекладины на другую, и если по какой-то причине они не могли этого сделать, то падали и разбивались насмерть. Платформы с каждой стороны выглядели грандиозно, были чрезмерно украшены и декорированы гирляндами и зеркалами.       Ки Хун заметил надпись сбоку. Там было написано: "Ограничение по времени?"       Он почувствовал, как у него снова засосало под ложечкой, и наконец решил, что с него хватит. Часть его хотела ухватиться за это, узнать ещё больше. Но...       Любопытство сгубило кошку, — предупредил его голос.       На этот раз Ки Хун решил прислушаться.       Он подавил желание достать другие папки и просмотреть их тоже. Вместо этого он положил всё, что нашёл, на место и понадеялся — помолился — что сделал всё достаточно хорошо и Ведущий никогда этого не заметит.       Когда он осторожно закрыл ящик, тот всё ещё немного поскрипывал, но это было не так уж страшно, и его это больше не беспокоило.       Ты привыкаешь к острым ощущениям, скоро тебе захочется большего.       Ки Хун отрицательно покачал головой. Теперь он более осторожен, вот и всё.       Когда он снова поднялся на ноги и прокрался обратно к кровати, то не мог не смотреть на неё. Часть его не могла поверить, что это действительно произошло, что он лежал там совсем недавно, что ему было хорошо и что он действительно спал в постели Ведущего.       В постели Ин Хо.       Его тело содрогнулось, и он едва сдержал желание снова лечь, просто уткнуться лицом в подушку и сделать глубокий вдох, чтобы найти утешение, насладиться им в последний раз.       Ки Хун ударил себя по лицу.       Это вывело его из оцепенения, но звук оказался слишком громким. Он эхом разнёсся по комнате и заставил его мгновенно застыть.       Назад пути нет, — подумал он и сжал кулаки.       Он хотел увидеть его.       Нет, нет, наоборот. Он не хотел его видеть.       Вместо того чтобы снова дать себе пощёчину, он набрался смелости и подошёл к двери. Прежде чем он успел начать сомневаться, он открыл её и вышел.       Ин Хо сидел в кресле, лениво положив книгу на руку, и читал. Он выглядел расслабленным и спокойным, почти неподвижным, как статуя, поскольку был полностью поглощён книгой. Он не заметил, как Ки Хун вышел из кабинета.       Или он притворился, что не заметил.       Ки Хун не был до конца уверен, но не хотел рисковать. Его пугало то, что у него не было желания подойти и задушить его. Он не думал о том, сработает ли засада, если он сможет устроить её и одолеть противника.       Нет, он ничего подобного не воображал. Вместо этого он...       Ин Хо поднял взгляд и был явно удивлён, увидев Ки Хуна.       — Ты уже встал, — только и сказал он.       Может быть, в конце концов, и не притворяется, — размышлял голос.       — Д-да. Я... Я встал, — заикаясь, ответил Ки Хун и почувствовал себя беспомощным.       Ведущий внимательно посмотрел на него.       Ему казалось, что взгляд Ин Хо касается его, ласкает его тело, куда бы он ни посмотрел, и он едва сдерживал дрожь. Он ещё глубже впился пальцами в ладони и наслаждался болью.       — Ты выспался?       Ки Хун сглотнул и постарался не слишком сильно сосредотачиваться на руках Ин Хо, на его руке, которая всё ещё держала книгу, на его глазах, которые смотрели прямо на него.       Он хотел подойти ближе. Он хотел, чтобы его трогали, обнимали.       Приди в себя, — упрекнул его голос, — это не тот мужчина из твоих снов, и ты это знаешь.       Ки Хун не смог сдержать вздох. Да, он знал это. Но его тело нет.       — Ки Хун?       Он вздрогнул и несколько раз моргнул. В горле у него возник комок.       — Думаю, да... То есть, да. Да, я выспался, — наконец ответил он и заставил себя сделать ещё несколько шагов.       Ин Хо нахмурился.       — Ты сильно вспотел. Не хочешь принять душ?       Ки Хун не знал. Он не знал, чего хочет. Внезапно он снова растерялся и пожалел, что не провёл в комнате больше времени, чтобы подумать об этом, проанализировать всё, что произошло, а потом успокоиться.       Как будто почувствовав его внутренний конфликт, Ин Хо снова заговорил.       — Ты можешь, если хочешь. Я позабочусь о твоей одежде. Даже если она начинает высыхать, это вредно для твоей кожи.       Ки Хун поймал себя на мысли, что да, возможно, душ — это именно то, что ему сейчас нужно. Побыть в одиночестве ещё немного, собраться с мыслями, раз и навсегда прогнать эти мысли и чувства из своей головы, тела и разума.       Радуясь тому, что наконец-то смог принять решение, он начал раздеваться. Он снял рубашку и бросил её на пол. Его мысли постоянно возвращались ко сну, и он не мог не думать о том, что это странно. Только одна вещь, одна вещь, которую сказал Ин Хо, вызвала у него такую реакцию, проявилась так ярко и сильно, что он до сих пор не мог забыть об этом, даже вернувшись в реальность. Но часть его задавалась вопросом...       — Что ты делаешь?       Внезапный вопрос заставил его остановиться. Он как раз собирался снять трусы. Он поднял голову и посмотрел на Ин Хо.       Это заставило его запнуться.       Мужчина выглядел смущённым.       — Что? — Спросил он и не смог скрыть своё замешательство. — Ты сказал, что я могу...       — Да, можешь, — перебил его Ин Хо и отвернулся, снова уставившись в книгу. Он слегка взмахнул рукой. — Просто... Ты знаешь, где ванная. Оставь свою одежду перед дверью.       Это было необычное зрелище.       Ки Хун думал, что всё вернётся на круги своя, как только он покинет кабинет. Не останется никаких следов, никаких отголосков странного поведения Ин Хо, которое его напугало. Ожидал, что он сразу же продолжит смотреть игры... Но, конечно, не без очередного насмешливого комментария.       Всё было с точностью до наоборот.       И как бы это его ни беспокоило, это снова пробудило в нём любопытство.       Это было похоже на маленькое пламя, подпитываемое небольшими дозами кислорода.       И это во второй раз пробудило в нём безрассудство.       Ки Хун стиснул зубы и отбросил все сомнения. Он снял с себя последнюю вещь, а затем подошёл к креслу и потянулся к шее, чтобы расстегнуть ошейник.       Ин Хо не смотрел на него.       Несмотря на то, что теперь он стоял обнажённый, Ки Хун больше не чувствовал себя неуверенно. Напротив, он продолжал смотреть на профиль Ин Хо, пристально пытаясь разглядеть что-нибудь, что могло бы его удивить, чтобы оценить хоть какую-то реакцию.       — Вот, — сказал Ки Хун и помахал ошейником у него перед лицом.       Часть его больше всего на свете хотела, чтобы мужчина отреагировал, отреагировал резко, наказал его за возмутительное и грубое поведение и...       Нет, нет, он не мог думать об этом, не должен был. Не сейчас.       Он попытался сосредоточиться на другой части себя, которая ощутила внезапный прилив сил, когда он заметил, что уши Ин Хо...       На них лёгкий румянец.       Но Ин Хо просто поднял раскрытую ладонь и не отрывал взгляда от книги. Когда он снова заговорил, в его голосе слышалось раздражение.       — Просто брось его сюда. Эта часть книги довольно хороша, так что не надоедай мне и иди в душ. Дай мне спокойно почитать.       Да, точно, Ки Хун хотел усмехнуться.       Но вместо этого он сделал так, как ему сказали.       Закрыв за собой дверь ванной, он тут же рухнул на пол, чувствуя, как бешено колотится сердце. Его тело наконец осознало, что он только что сделал.       О чём я только думал?       Он должен быть благодарен, что Ин Хо не вышел из себя.       Ки Хун замер.       Нет, это было не совсем так. Ведущий никогда... Никогда по-настоящему не выходил из себя. Даже если он злился, то всегда был очень сдержанным, рассудительным. Раньше Ки Хун завидовал этому. В то же время это не имело никакого смысла. То, что произошло сегодня, просто не имело смысла.       Ки Хун покачал головой и заставил себя двигаться. Он встал и вошёл в душ. Когда он включил воду, она сначала была холодной, но быстро нагрелась.       Как и в прошлый раз, огромное количество воды, лившейся сверху, казалось божественным.       Казалось, что он смывает всё: пот, страх, потрясение, которое всё ещё слегка сковывало его, отказываясь отпускать, — даже если он не хотел признавать, что оно всё ещё не прошло.       Ки Хун закрыл глаза и просто дышал.       Но тут он подумал. Может, это стокгольмский синдром или что-то подобное. Его приучили сосредотачиваться на том, что делает Ведущий, и реагировать на это. Потому что в противном случае его ждали ужасные последствия. Ему казалось, что он меняется, когда проводит с ним время, просто находясь рядом с Ин Хо, не говоря уже обо всех этих изматывающих разговорах.       Прежде чем он осознал это, ещё один вздох сорвался с его губ.       Да, это звучало как разумное объяснение, но... Но он явно чувствовал, что что-то не так. Он не мог понять, что именно.       И это его раздражало.       Ки Хун взял немного геля для душа и начал намыливать тело. Краем глаза он видел свои движения в зеркале. Тем не менее, он не акцентировал на этом внимание. Сейчас ему нужно сосредоточиться на других вещах.       Ранее его никогда не тянуло к таким... Вульгарным вещам, к тому, чтобы им управляли и контролировали. За всю жизнь ему ни разу не приходило в голову, что это возможно. Потому что он мужчина и потому что...       Но потом он встретил Ын Джи.       Она всегда была сильной женщиной, целеустремлённой и волевой. Она никогда не мирилась с его глупостью и требовала от него большего. Потому что она знала, что заслуживает лучшего. Именно поэтому она в конце концов развелась с ним. Иногда её поведение заставляло его чувствовать себя неполноценным, но это также побуждало его обеспечивать её ещё лучше, быть мужчиной и хорошим мужем, хорошим отцом для семьи.       Ки Хун выключил воду.       Он стиснул зубы и покачал головой. Нет, нет, он не хотел вспоминать об этом, не хотел, чтобы ему напоминали о его прошлом... О том, каким он был до игр.       Это слишком больно.       Но в то же время где-то глубоко внутри него было ощущение, уверенность в том, что именно там ему и нужно искать, что это приведёт его к ответу или хотя бы к намёку на то, почему он так сбит с толку. Почему в нём пробудилось нечто подобное именно сейчас.       Он положил обе руки на стену, от его разгорячённой кожи пошёл пар, и прикрыл глаза. Прежде чем он понял, что происходит, запах сосны и кедра окутал его, и Ин Хо, казалось, был рядом и направлял его.       В его сознании прозвучал голос матери.       Отец должен доказать, что может финансово поддерживать ребёнка, и когда ты сможешь это доказать, ты сможешь взять опеку...       Всё всегда возвращалось к деньгам.       Да, именно здесь всё началось, именно здесь его жизнь решила резко повернуть и направиться прямиком в пропасть, вместо того чтобы просто постоянно балансировать на грани.       Когда его мать строгим голосом читала ему нотации, он чувствовал себя ребёнком. Он ничего не мог сделать, был совершенно неспособен взять на себя какую-либо ответственность. В нём просто не было этого, особенно после того протеста. То, что он пережил на работе, и все последующие последствия... Это что-то сломало внутри него.       Га Ён чуть не умерла из-за него — ребёнок. Его ребёнок. Он не мог быть рядом с Ын Джи, своей женщиной, своей женой. Он подвёл их. Но то, что произошло с ним, никогда не имело значения, никому не было дела до того, через что он прошёл, и... И до последнего дня его обвиняли в этом.       Давай. Почему бы тебе не рассказать мне, что ты сделал, чтобы заслужить право быть её отцом?       Ки Хун знал, что он этого не заслуживает. И ему казалось, что, что бы он ни делал, как бы ни пытался загладить свою вину, этого никогда не будет достаточно.       Его дочь, конечно, любит его так же сильно, но это другое, потому что... Потому что у неё не было выбора, в конце концов, он её отец, и она не могла не любить его и не хотеть, чтобы он присутствовал в её жизни. Глаза ребёнка, чистая невинность. И он терпел поражение снова и снова. То, что он старался всегда делать вид, что всё хорошо, и казаться весёлым, на самом деле не исправляло ситуацию, это был минимум.       Она причина... Нет, его любовь к ней и его несостоятельность были той самой причиной, которая в конце концов заставила его сделать тот звонок, присоединиться к играм, что привело его ко всему этому много лет спустя.       Но никогда не было никого, кто сказал бы ему, что он достаточно хорош, кто заставил бы его почувствовать себя таким, кто бросил бы на него один взгляд, кто дал бы ему возможность доказать, что он способен сделать хоть что-то.       Ки Хун просто хотел быть достаточно хорошим.       Осознание этого заставило его ахнуть и открыть глаза.       Это было катарсисом.       Он наконец понял, откуда всё это взялось, и, возможно, в конце концов сможет это принять.       Это не имело абсолютно никакого отношения к самому Ведущему. Дело было в обстоятельствах, в ощущении, что его ждут, что от него чего-то хотят, а затем в облегчении, которое он испытал, когда всё-таки смог что-то сделать.       Повиноваться.       И, следовательно, быть достаточно хорошим.       С его губ сорвался прерывистый вздох. Ки Хун закрыл глаза и покачал головой. То, что откровение пришло в такое время, в таком месте и с таким человеком, как Ин Хо... Раздражало его.       Потому что это мог быть кто угодно. Женщина, с которой он мог бы встретиться в баре, которая смотрела бы на него голодным взглядом, безжалостно подводя к краю. Другая женщина, которая помогла бы ему, и они оба впервые бы открыли для себя это.       Ки Хуна даже не привлекали мужчины.       Никогда.       Но затем лицо Ин Хо всплыло у него в памяти, и его сердце ёкнуло.       Ки Хун выругался и ударил кулаком по стене.       Это было больно.       По всему телу побежали мурашки, и он сказал себе, что это из-за холода, потому что вода слишком долго была выключена.       Вот почему он неглядя снова включил душ и позволил воде стекать по телу.       Это не имеет никакого отношения к Ин Хо, пытался он убедить себя, вообще никакого.       Ён Иль, — внезапно прошептал ему голос, и он знал, что тот скажет, потому что уже слышал это ранее, — когда вы были рядом, ты чувствовал...       Ки Хун снова ударил кулаком по стене.       На этот раз боли, вспыхнувшей в кулаке, едва хватило, чтобы заглушить мысли.       С него было достаточно. Он достаточно размышлял. В любом случае это ничего бы не изменило, потому что у Ведущего была другая точка зрения, отвратительно другая. Этот человек монстр-садист и просто хочет сломить его, медленно, но верно.       Но потом он задумался, почему Ин Хо помог ему, а не воспользовался возможностью, почему он просто не воспользовался его уязвимым положением, чтобы наконец сломить его и покончить с этим.       Было бы обидно, если бы его новая блестящая игрушка сломалась слишком быстро, — вмешался голос, — это было бы неинтересно.       ДА.       Ки Хун помыл голову и не обратил внимания на то, что ощущение от расчёсывания кожи головы снова напомнило ему об Ин Хо.       Он не должен забывать об этом, он должен помнить об этом. Неважно, как реагировало его тело, неважно, что он чувствовал из-за сложившихся обстоятельств, но Ведущий заманил его сюда, чтобы поиграть с ним как с ещё одним источником развлечения, для собственного удовольствия, для себя и только для себя.       Вот и всё, что от него требовалось, ни больше, ни меньше.       Когда Ки Хун вышел из душа, он чувствовал себя измотанным. Он не знал, к чему всё это приведёт. Ему казалось, что он уже несколько недель находится здесь в ловушке, но прошло всего три дня. Согласно сделке, которую он заключил с Ведущим, оставалось ещё около четырёх дней. Затем его друзья и все остальные продолжат игры.       Внезапно он понял, что в процессе он всё-таки терял себя, ошеломлённый всем происходящим. Он поклялся себе, что никогда не допустит этого.       И всё же произошло именно это, ещё одна неудача.       Вытираясь, он ходил кругами. Он просто не знал, что делать, как себя вести. Когда всё это началось, он хотел сыграть роль, он был полон решимости сыграть эту роль, довести её до конца, а тем временем найти другой выход.       Но чем больше времени он проводил с Ин Хо, чем больше игр он смотрел и чем больше узнавал о себе, тем дальше от него уходила эта решимость.       Ки Хун хотел её вернуть.       Ему нужно было её вернуть.       Увидев в зеркале отметины на своей шее, он прикоснулся к ним и впился пальцами в кожу. Было больно. Вот почему это приятно. Он не хотел этого, но это было приятно.       Мотылёк на пламя, — снова прошептал голос.       Ки Хун покачал головой. Нет, он больше не мог оставаться мотыльком. Ему нужно взять себя в руки, вернуться на правильный путь и идти к своей цели. Несмотря ни на что, его решимость не ослабла. Он должен положить конец этому аду раз и навсегда. Просто...       Он не знал, как это сделать.       Ты во всём разберёшься, — заверил его голос, — только не потеряйся в процессе.       Ки Хун стиснул зубы и глубоко вздохнул.       Чего бы это ни стоило, он должен был это сделать. Он был обязан этим всем, кто умер из-за него, всем, кого он разочаровал и подвёл.       Когда он открыл дверь ванной, то ожидал, что Ин Хо будет стоять около неё, скрестив руки на груди, и подслушивать. Но вместо этого он увидел аккуратно сложенную на полу чистую одежду.       Он подобрал её и оделся в ванной.       Ки Хун в последний раз взглянул на себя в зеркало. Хотя он не хотел, чтобы это новообретённое желание поглотило его, эту тягу нужно было контролировать... Если быть честным с самим собой, он всё равно знал, что в конце концов так и будет.       Снова ходишь по лезвию, — прошептал голос.       Всегда.       Ки Хун знал это в глубине души.       Поэтому он сделал ещё один глубокий вдох, собираясь с силами, чтобы наконец-то выйти из ванной и вернуться в гостиную. Он не знал, чего ожидал, и не хотел слишком много думать об этом, но то, что его ожидало, всё равно застало его врасплох.       Ин Хо всё ещё сидел на месте, неподвижный, словно статуя. У него почти создавалось впечатление, что время остановилось, если бы не тот факт, что в его книге осталось меньше страниц.       На столе стоял чай, были разложены разные книги и журналы, а на диване лежало одеяло, которого ранее там не было.       Ки Хун был сбит с толку, но не дрогнул.       — Ты не торопился, — прокомментировал Ин Хо, не поднимая взгляда. — Садись и выбирай. Я ещё не закончил.       Поскольку он не знал, что ещё можно сделать, Ки Хун подчинился и сел. Он больше не смотрел на стол, потому что именно в этот момент заметил.       У Ин Хо был ошейник, лежавший рядом с его бедром. Ранее его не было заметно, но теперь Ки Хун чётко его видел. Эта рука... Пальцы Ин Хо поглаживали рубины, пока он читал, рассеянно или осознанно, Ки Хун не мог сказать точно. Он хотел убедить себя, что это зрелище ничего не значит, но знал, что это не так.       Он откашлялся и попытался избавиться от этого ощущения. Пытаясь отвлечься, он посмотрел на книги на столе. Он по-прежнему не узнавал ни одного названия. Раньше он не был большим любителем чтения, большую часть времени он проводил за выпивкой и азартными играми, общаясь с Сан Ву и Чон Бэ.       Ки Хун подавил эмоции, которые поднимались внутри, и это было ужасно, потому что теперь это не отнимало у него столько сил. Стало легче, и он не знал, что с этим делать.       Внезапно Ин Хо бросил ошейник на диван. Но он ничего не сказал, даже не поднял взгляда и просто перевернул страницу.       Ки Хун уставился на него.       Это казалось насмешкой, но в то же время нет.       Он пробежался взглядом по вариантам, но у него не было настроения что-либо читать. Сидеть здесь вот так, притворяясь нормальным, оказалось гораздо более неудобным, чем ползать по полу, как собака.       Ки Хун взглянул на ошейник, но тут же отвёл взгляд. Он почувствовал, как горят его щёки, и, чтобы отвлечься, провёл языком по ранке на нижней губе. Она больше не кровоточила.       Он всё больше осознавал, что просто не знает, что делать, как обуздать эти порывы. И он чувствовал, как они нарастают внутри него с каждой секундой, и ему было страшно узнать, что произойдёт, если они вырвутся наружу.       Внезапно он заметил папку — подарок Ин Хо. Она лежала в стороне, вероятно, даже не являясь частью коллекции, которую для него подготовили, но всё же она была там.       Ки Хун хотел взять её. Но когда он потянулся к ней, Ин Хо заговорил.       — Может быть, тебе стоит выбрать что-нибудь другое.       Он вскинул голову и увидел, что Ин Хо всё ещё смотрит в книгу. Это привело его в ярость.       — Что? Почему? — Огрызнулся Ки Хун, но папку пока не взял. — О, это потому, что ты не хочешь, чтобы я испортил сюрприз?       Он прекрасно понимал, что ведёт себя грубо, но именно этого он и добивался. Реакция. Чего угодно. И это возымело желаемый эффект. Ин Хо стиснул зубы и наконец поднял взгляд. Его тёмные глаза смотрели на него жёстко и предупреждающе.       Это было приятно.       Ты сошёл с ума, — снова оскорбил его голос.       Ки Хун проигнорировал это. Ему не нужно было ничего говорить, он и так прекрасно это знал.       Но затем напряжение, которое нарастало, так же быстро спало. Ин Хо лишь моргнул и вернулся к своей книге, сказав:       — Как хочешь.       Внутри у Ки Хуна всё кипело.       Он схватил папку и положил её себе на колени. Не успел он опомниться, как его взгляд снова упал на ошейник. Он стиснул зубы. Часть его хотела положить папку обратно, и не только потому, что он не хотел смотреть на их лица, но и потому, что... Потому что Ин Хо сказал ему выбрать что-то другое.       Пока Ки Хун листал её, он на самом деле не рассматривал ни одной из фотографий. Он по-прежнему наблюдал за мужчиной краем глаза. Было странно сидеть здесь вот так, как будто они были членами книжного клуба, которые встречались по воскресеньям.       Ки Хун неосознанно потянулся к шее и снова посмотрел на ошейник. Он ничего не мог с собой поделать. Как бы ему ни было стыдно, он хотел вернуть его.       Он подавил вздох, который застрял у него в горле, и вместо этого попытался сосредоточиться на папке. Но когда он только начал смиряться с тем, что всё так и будет, голос Ин Хо снова нарушил тишину.       — Ты хочешь его надеть?       Ки Хун вздрогнул и почувствовал, как его бросило в жар. Его разоблачили.       — Что? — Спросил он напряжённым голосом и отказался поднять взгляд.       — Ты продолжаешь смотреть на него, — объяснил Ин Хо. Это не звучало насмешливо, скорее как факт. Ки Хуну не нравилось, что он прав. — Ты можешь, если хочешь.       ДА.       Не теряя больше ни секунды, Ки схватил ошейник.       — Брось.       Он тут же выскользнул у него из рук и упал обратно на диван.       Ки Хун был сбит с толку.       — Но ты только что сказал...       Наконец-то Ведущий опустил книгу и посмотрел на него. Когда эти тёмные глаза остановились на нём, по его телу побежали мурашки.       — Я сказал, что ты можешь, — медленно произнёс Ин Хо. На его губах играла ухмылка, но в остальном лицо оставалось бесстрастным. — Если ты действительно этого хочешь, тебе стоит попросить, не так ли? И Ки Хун, будь вежлив.       Потребовалось мгновение, чтобы слова дошли до него. И когда это произошло, Ки Хун почувствовал, как краснеет. Нет, это невозможно. Он ни за что бы этого не сделал.       Ин Хо всё ещё смотрел на него сверху вниз.       Ки Хун снова взглянул на ошейник и глубоко вздохнул. Он не хотел этого делать, но в то же время это было именно то, что ему нужно. Он проглотил свой стыд и встряхнулся. Он старался не обращать внимания на то, что его голос звучал жалко и тихо.       — Можно мне надеть это, пожалуйста?       Ин Хо уставился на него.       Ки Хун заёрзал, но не осмелился отвести взгляд. Он был рад, что не сделал этого, потому что в глазах мужчины что-то изменилось.       Снова появилось это озорное сияние.       — Нет.       Глаза Ки Хуна расширились, и у него перехватило дыхание. Сильный жар снова пронзил его, оставив после себя покалывание, которое начало распространяться к паху. Ему отказывали, и это было приятно.       — Что? Но ты сказал...       Ин Хо усмехнулся.       — Подумай ещё раз. Ты просто хочешь надеть его или хочешь, чтобы я сам его на тебя одел?       Ох.       Пульс Ки Хуна участился.       Да, это именно то, чего он хотел.       Ин Хо, похоже, тоже это заметил и вдруг улыбнулся. Он положил локоть на спинку кресла и подпёр голову рукой.       Теперь он беззастенчиво наблюдал за ним, ожидая, что тот попросит, и Ки Хун чувствовал себя мышью, которую вот-вот съест кошка.       Что со мной не так? — Спросил он себя. — Почему я наслаждаюсь этим?       Ин Хо приподнял бровь, глядя на него. Это выглядело высокомерно. У Ки Хуна ёкнуло сердце.       — Чего ты ждёшь? — Спросил он.       Ему пришлось закрыть глаза, чтобы собраться с духом. Это было так неловко, и всё же он хотел справиться, хотел сделать так, как ему сказали, и вести себя хорошо.       — Не мог бы ты... Не мог бы ты одеть на меня ошейник?       Ин Хо немедленно поднялся на ноги.       У Ки Хуна даже не было времени, чтобы ещё больше устыдиться, потому что мужчина взял ошейник и обошёл диван.       Сердце Ки Хуна бешено колотилось в груди. Предвкушение стремительно нарастало.       И снова он чувствовал Ин Хо позади себя, чувствовал его тепло. Ему хотелось прислониться к нему, но на этот раз он также представлял, как эти руки обнимают его, крепко держат и дарят чувство безопасности.       Не тот мужчина из твоих снов, — снова прошептал голос, — он дьявол.       Может быть, — мысленно огрызнулся Ки Хун, — но я знаю этого дьявола.       Он не хотел думать об этом.       Всё, чего он хотел, — это почувствовать пальцы Ин Хо на своей коже, когда тот одевает ему на шею ошейник.       К его разочарованию, Ведущий быстро справился с этим и, казалось, был особенно осторожен, чтобы не коснуться его. Это было не совсем то, чего хотел Ки Хун, но он убедил себя, что это было достаточно близко.       Он попытался сосредоточиться на ощущении кожи под пальцами и закрыл глаза.       — В следующий раз, Ки Хун, — раздался низкий голос у него за спиной, когда застёгивался ошейник, — если ты действительно так сильно этого хочешь, — внезапно горячее дыхание коснулось его шеи, губы скользнули по уху, — будь хорошим мальчиком и умоляй меня на коленях.       Ки Хун застонал.       Казалось, что этот вульгарный звук бесконечно эхом разносится в воздухе. Ему казалось, что его ударила молния, окатило холодной водой.       Жар вернулся во всей своей силе, как будто он вот-вот взорвётся.       Ин Хо никак не отреагировал. Он лишь в последний раз потянул за ошейник, чтобы проверить, не слишком ли тот затянут, а затем вернулся в своё кресло.       Сердце Ки Хуна бешено колотилось в груди. Почему-то это казалось наказанием, последствием его грубого поведения. Он сжал кулаки и попытался успокоиться.       — Сейчас ты чувствуешь себя лучше? — Спросил Ин Хо.       Он снова не отрывал взгляда от книги.       — Да, — выдохнул Ки Хун.       Это была чистая правда.       Ведущий что-то промычал в ответ.       Ки Хун повозился с папкой и решил всё-таки положить её обратно. Отчаянно нуждаясь в том, чтобы отвлечься, он схватил одеяло и накинул его себе на колени, а затем наугад взял со стола одну из книг. Он мог бы поклясться, что Ин Хо одобрил его действия очередной ухмылкой, но она исчезла слишком быстро.       Во рту у него пересохло, и он решил всё-таки попробовать чай. На вкус он был хорош. Затем он посмотрел на выбранную им книгу. "Юнговская карта души".       Ки Хун усмехнулся.       — Давай поедим курицу позже, — внезапно сказал Ин Хо.       — Что?       — Только не говори, что тебе не нравится курица.       Ки Хун нахмурился.       — Нет, конечно. Я не это имел в виду.       — Значит, решено, — перебил Ведущий и улыбнулся. Когда он снова посмотрел на Ки Хуна, в его глазах было что-то похожее на заботу.       — Ладно, теперь дай мне дочитать книгу. Я же сказал, что это хорошая часть, а я не люблю, когда меня отвлекают.       — Понял, — пробормотал Ки Хун в ответ.       Он несколько раз поёрзал, прежде чем снова коснуться ошейника, ощупывая каждый рубин пальцами. Это было странно. Должно было быть всё наоборот. Но теперь, когда он снова надел его, его охватило какое-то спокойствие и уверенность.       Ки Хун пристально посмотрел на Ин Хо и некоторое время наблюдал за ним.       Может быть, — поймал он себя на мысли, — может быть, это всё-таки обернётся в мою пользу.       Это произошло потому, что Ведущий подчинился. Он отреагировал как на провокацию Ки Хуна, так и на потребности. Конечно, он не мог с уверенностью сказать, почему именно, но у него было предчувствие.       Ки Хун был не единственным мотыльком в комнате.       И пришло время стать пламенем.