Прикасаться к тебе спящему

Впервые со дня свадьбы их брак действительно похож на договорной. Все чаще Вэй Ин задерживается на работе допоздна. Их редкие ужины теперь наполнены неловким молчанием или дежурными фразами, а в супружеской спальне будто появился невидимый барьер, проходящий аккурат посреди их постели, который они не пересекают. Лишь просыпаясь по утрам раньше Вэй Ина, Ванцзи может несколько долгих минут представлять, что ничего в их отношениях не изменилось: супруг все так же спит, прижавшись к нему, а когда Ванцзи встает с кровати – перебирается на его сторону и продолжает спать, крепко обнимая чужую подушку, уткнувшись носом. Запах корицы дразнит Ванцзи, молчаливым напоминанием, что серьезный разговор неизбежен. Он смотрит на спящего мужа и решает: сегодня он поговорит с Вэй Ином и все прояснит. Вечером у них запланирован ужин с Сичэнем и Яо, что приехали в Пекин на несколько дней. Ванцзи с мужем приглашены в ресторан, и в обед Вэй Ин сообщением в мессенджере подтверждает, что обязательно будет, предлагая встретиться уже на месте. Хоть Лань Ванцзи и приезжает чуть раньше, но в дверях он все равно сталкивается с Вэй Ином, который выглядит так неотразимо, что у Ванцзи пересыхает в горле. Как-то некстати вспоминается, что близости с мужем у них не было уже почти две недели, и по горящему взгляду Вэй Ина, направленному на него, он понимает, что не одинок в своей жажде. Они замирают в холле друг перед другом, а затем Вэй Ин с тихим смешком подается вперед и поправляет сбившийся воротник его рубашки. Ванцзи ловит в большом зеркале взгляд Вэй Ина, направленный на них, отражающихся в полный рост, и тот усмехается и проговаривает, подразнивая: – Похож я на заботливую женушку? Ванцзи лишь прикрывает глаза, наслаждаясь ощущением рук Вэй Ина, что не убирает их, а кладет ему на грудь. Он чувствует их тепло даже сквозь рубашку, а Вэй Ин наверняка чувствует его сердцебиение. В это время в двери ресторана входят Сичэнь и Яо, и появившаяся хостес провожает их к столику на четверых с прекрасным видом на речной причал. Ужин течет своим чередом. Ванцзи несколько раз ловит внимательный взгляд брата, направленный на них с Вэй Ином. Но какие бы проблемы у них ни были сейчас с мужем, во время ужина Вэй Ин ведет себя как ни в чем не бывало, непринужденно поддерживая беседу. За столом все смеются над очередной забавной историей, рассказываемой Вэй Ином, когда официант, проходящий рядом с Ванцзи, спотыкается, и содержимое винного бокала на круглом подносе, покачнувшись, оказывается на его рубашке, разливаясь красным пятном по плечу и груди. Вэй Ин осекается, а молодой официант-омега, совсем мальчишка, глядит на Лань Ванцзи с ужасом, на мгновенье выпуская яркий запах цитруса, перемешанный с паникой. С другого конца зала к ним уже спешит хостес, пока Вэй Ин, первым среагировав, начинает со смехом прикладывать льняную салфетку к рубашке мужа, параллельно пытаясь успокоить официанта, что, чуть не плача, стоит рядом, обнимая поднос. Осколки бокала лежат рядом с ножкой стола. Ванцзи вздыхает, видя тщетность попыток Вэй Ина что-то сделать с бордовым пятном на рубашке, поэтому аккуратно отстраняет руки мужа, и встает. Возможно, у него получится немного застирать рубашку, или, хотя бы, высушить, чтобы та не липла к телу. Оставив Вэй Ина, Сичэня и Яо разговаривать с хостес и перепуганным официантом, он заходит в просторную уборную, где сначала пытается убрать пятно влажными салфетками, затем – сдается и снимает рубашку, оставаясь в одной нательной майке. Он застирывает пятно, думая о том, что сегодня с утра он планировал надеть другую рубашку: нежно-голубую, свою любимую, но вспомнил, как несколько дней назад не нашел ее в прачечной, и решил, что она уже постирана и сложена в шкаф, а сегодня утром ее не оказалось среди чистых рубашек. Пришлось надеть эту, молочно-белую. Дверь уборной мягко открывается, вырывая его из размышлений, и в дверном проеме появляется Сичэнь. Ванцзи поднимает глаза, и в зеркале ловит задумчивый взгляд брата, направленный на него. Когда они вот так стоят рядом, в глаза бросается не столько их схожесть, которую отмечают многие, сколько отличия: глаза более темного оттенка, легкие смешливые морщинки вокруг глаз брата, подвижное, открытое всем эмоциям лицо, что так контрастирует с бесстрастным выражением лица Ванцзи. Вот и сейчас он видит: брат хочет о чем-то спросить, но не знает, с чего начать. У Лань Ванцзи предчувствие, что он знает, о чем пойдет речь, поэтому поворачивается к брату и вопросительно поднимает брови. Сичэнь улыбается мягкой улыбкой: – Вы уже принимаете поздравления? Несмотря на то, что Лань Ванцзи знал, о чем будет этот разговор, он все равно неестественно замирает с мокрой рубашкой в руках. И ничего не отвечает. Честно говоря, он не знает даже, что говорить; сумятица мыслей, с которой он не может справиться вот уже две недели, сковывает рот. Сичэнь молчит несколько долгих секунд, затем проговаривает тихо и вопросительно: – Ты ведь знаешь?.. Вы, конечно, не обменялись метками, но даже так ты не можешь не знать, что Вэй Усянь… – Брат, – умоляюще перебивает его Ванцзи, чувствуя совсем уж иррациональный страх, что все его опасения и сомнения, произнесенные вслух, враз станут реальными. Но Сичэнь качает головой, когда произносит: – Он сдерживает свой собственный запах. Но эти нотки… все равно прорываются. Что это? Какая-то пряность… мускатный орех? Анис? – Корица, – тихо произносит Ванцзи, не поднимая головы. Пальцы комкают мокрую ткань, что он держит в руках, не опуская в чашу дизайнерской раковины. – Тогда… тогда я не понимаю. – Растерянно проговаривает Сичэнь. – Ты столько лет мечтал о Вэй Усяне… Ты был так счастлив на вашей свадьбе! Я даже представить не мог, что ты будешь не рад стать… отцом. От этих слов гримаса боли искажает лицо Лань Ванцзи быстрее, чем он успевает взять себя в руки, и брат потрясенно выдыхает: – Нет… Он ведь не мог?.. В уборной повисает тишина, потому что они оба понимают – мог, еще как мог. Непомеченный альфой омега в течку… Грубо говоря, это даже изменой не считалось. Сколько альф и омег в принципе способны были противостоять своим инстинктам? Даже Лани, возводившие в культ сдержанность и дисциплинированность, были слабы перед своей природой. Они оба понимали, что в их мире так бывает. В конце концов, их животная часть жила инстинктами, и гон, квинтэссенция этой звериной силы, равняла всех – и докторов наук, и простых работяг, и такое – пусть и не часто, но случалось. Сичэнь молчит, затем проговаривает, аккуратно подбирая слова: – Я видел ваш брачный договор. Дядя поделился, – отвечает он на невысказанный вопрос, и в другой день Ванцзи порадовался бы, что дядя и брат снова общаются, но сейчас он весь напряженно вслушивается в слова брата, который продолжает: – Он весь составлен с упором на воспроизведение наследника Ланей… поэтому, в нем есть лазейки. Для таких вот… случаев. Ванцзи растерянно смотрит в зеркало перед собой, внезапно понимая, что плохо помнит условия брачного договора, потому что в момент подписания был слишком охвачен эйфорией осознания, что Вэй Ин станет его мужем. Ни разу с момента, как ему вручили заверенный юристами экземпляр, он даже не открыл его, чтобы перечитать. Он, не подписывающий ни одного документа без тщательного прочтения на своей работе… Не помнит содержания собственного брачного договора. Им овладевает неистовый стыд: перед собой, перед братом, перед людьми, что работают в его подчинении, перед дипломом юриста, что висит в его кабинете в головном офисе «ГуСу Лань». Сичэнь, будто не подозревая о буре эмоций в душе брата, проговаривает: – Ну… кхм… в частности, есть пункт, который указывает на то, что любой из вас может расторгнуть брак, если у вас нет взаимных меток или общего ребенка. По обоюдному согласию, без выплаты неустойки. Узнаю почерк дяди… Наверняка он до последнего стоял на том, чтобы этот брак можно было как-то обнулить. Ванцзи чувствует тошноту. Обнулить брак. Метки. Общий ребенок. – Ванцзи… Я не знаю, почему ты уверен, что этот ребенок – не твой… – осторожно начинает Сичэнь, но Ванцзи перебивает его, с кровью вырывая из груди признание: – У нас не было общих гона и течки. Вэй Ин был в другом городе, когда она началась. Внезапно. Вэй Ин не знал… Мы не знали. Сичэнь долго молчит, и на лице его – боль, когда он наконец проговаривает: – Я понимаю, это… некрасиво по отношению к Вэй Усяню, но этот брак… его заключили для того, чтобы у Ланей появился наследник… Никто не осудит тебя, если ты… Осознание ударяет Ванцзи под дых. Он несколько раз хватает ртом воздух, прежде чем берет себя в руки. Какой там «холодный нефрит»! Его хваленое самообладание трещит по швам, обнажая клокочущие внутри эмоции, когда он раздельно произносит: – Ты. Намекаешь. На развод? От одной лишь мысли об этом в груди Ванцзи переворачивается глыба мерзлого льда, сковывая, леденя. Ему тошно от одной лишь мысли, что Вэй Ина придется отпустить. Сичэнь отвечает ему печальным, но честным взглядом: – Ты должен серьезно подумать, а сможешь ли ты смириться с тем, что этот ребенок не твой. Сможешь ли… – Уходи. Он никогда не говорил так с братом. Не таким тоном. Сичэнь осекается. Глядит на него. Долго, испытующе. Затем поджимает губы, кивает каким-то своим мыслям и скрывается за мягко закрывшейся дверью. Ванцзи видит себя в зеркале: лицо, обычно бесстрастное, сейчас перекошено от эмоций, внутренности выкручивает такой яростью вперемешку с отчаянием, что становится физически больно. Он глубоко дышит, пытаясь успокоиться. Глубокий вдох. Задержка дыхания на четыре счета. Глубокий выдох. Задержка дыхания на четыре счета. Знакомое дыхательное упражнение успокаивает, разум берет эмоции под контроль. Он все еще зол на Сичэня за предположение, что он может вот так просто бросить беременного Вэй Ина. Однако… Этот разговор с братом внезапно упорядочивает хаос в голове Ванцзи. Да, мысль о том, что ребенок, растущий сейчас в Вэй Ине, не от него – ранит. Заставляет кончики пальцев холодеть. Наполняет печалью. Но один лишь намек на то, что ему следует отпустить Вэй Ина… И из глубин его естества поднимается черная безысходность. Отпустить Вэй Ина? Не быть с ним рядом? От одной лишь мысли об этом альфа внутри него вздыбливается и глухо рычит. Ванцзи смотрит на свои руки, на рубашку и долго выдыхает. Нет, что бы не случилось, Вэй Ин его муж. Его возлюбленный. Его омега. *** Рубашка испорчена окончательно, а в месте, где он пытался застирать пятно, измята. Но все переживания об этом улетучиваются из его головы, когда он подходит к их столику, и чувствует что-то неладное. Взгляд Вэй Ина опущен к тарелке, где он механически превращает изысканное блюдо от шеф-повара в кашицу, сминая вилкой тар-тар из гребешка и смешивая с мускатной тыквой и соусом. Лань Сичэнь, сидящий напротив с каменным выражением лица, глядит куда-то в окно. Растерянный Яо рядом нервно заламывает пальцы. Ванцзи подходит к Вэй Ину, почти дотрагиваясь ладонью до его плеча, чувствуя, что тот расстроен или зол, и оттого его запах импульсами прорывается наружу. Сердце снова сжимается, как только он чувствует привычную корицу в собственном аромате омеги. Но все это неважно, повторяет про себя Ванцзи. Что бы ни было причиной этого аромата, Вэй Ин все равно с ним, он его муж, выбрал быть с ним, Лань Ванцзи. Возможно, через некоторое время он сам расскажет Ванцзи о том, что произошло, а пока... Пока его внутренний альфа, видя, как плохо Вэй Ину, рвет и мечет, желая защитить своего омегу. – Брат? Что здесь происходит? – Кажется, в его голосе прорывается рычание, которое он никогда не применял в отношении членов своей семьи, а особенно – в сторону горячо любимого им брата. Но для его альфы самый важный человек – это Вэй Ин, и на его защиту сейчас направлены все инстинкты. Сичэнь, глубоко вздохнув, собирается что-то сказать, но не успевает даже рта открыть, как Вэй Ин резко встает, и ножки стула с неприятным звуком скользят по узорчатой плитке. – Я, пожалуй, поеду домой. Возьму такси. – Бросает он, уже пересекая зал быстрее, чем Ванцзи успевает его остановить. – Что... что у вас здесь произошло? – сдерживая гнев, спрашивает он у брата, на лице которого сейчас смесь вины и какого-то упрямого выражения, понять которое Ванцзи не может. Они сталкиваются взглядами, и альфа в нем рычит, приказывая броситься на обидчика своего омеги. Но Сичэнь лишь отводит взгляд, и, потирая переносицу пальцами, примирительно произносит: – Поезжай домой, Ванцзи, и поговори с мужем о своих подозрениях и страхах. Вам уже давно пора все обсудить. Братья скомкано прощаются, Ванцзи лишь кивает Гуанъяо, который явно чем-то расстроен. Когда он у входа бросает на них взгляд, Сичэнь держит руки Яо в своих, что-то нежно говоря. Лань Ванцзи едва ли не выбегает из здания ресторана, думая, что не мог сильно отстать от Вэй Ина, но на парковке никого нет. Бросается к своей машине, едва ли не вырывая у парковщика ключи, и, впервые за очень долгое время, превышает скоростной режим, спеша домой. Он застревает в пробке в нескольких километрах от дома, когда прямо перед ним небольшая автомобильная авария блокирует боковой съезд, затрудняя движения всей многополосной дороге. Поэтому Ванцзи приезжает с задержкой на целый час. Всю дорогу домой он молится всем известным ему богам, чтобы Вэй Ин действительно поехал домой, а не уехал на работу... или к родителям. Уже подъезжая к их кондоминиуму, он с тревогой отмечает, что в их квартире нет света. «Это ничего не значит» – утешает он себя мысленно, но свободно вздыхает, лишь когда видит пальто Вэй Ина на вешалке, а ботинки – валяющимися на полу. Он так рад, что тот все же приехал домой, в их маленькую обитель, что даже не обращает внимания на разбросанную обувь. Дома запах мужа силен, в нем Ванцзи различает обиду и усталость, и поэтому идёт, ведомый им, минуя гостиную и дверь спальни, пока не замечает узкую полоску приглушенного света из-под двери мастерской. Обычно Ванцзи туда не заглядывает, уважая право Вэй Ина на личное пространство. Но сейчас он входит, вглядываясь в полумрак, лишь слегка рассеиваемый настольной лампой, и, увидев наконец Вэй Ина, замирает. Тот спит, свернувшись клубочком, на диване, в окружении их вещей. Ванцзи видит свою любимую голубую рубашку, и с ней вместе – еще несколько предметов своего гардероба, пропажи которых он пока не заметил. Видит свой банный халат, несколько домашних кофт. Все это заботливо переплетено с одеждой Вэй Ина, что спит, уткнувшись носом в любимый домашний свитер Ванцзи, который он буквально вчера бросил в корзину для белья. Гнездо. Его омега построил гнездо. Место, где ему хорошо и безопасно. Сплел его из их вещей, и теперь спит, зарывшись в одежду, пропитанную их общими запахами. Лань Ванцзи опускается на колени рядом с диваном, глядя на спящего Вэй Ина. Как же он раньше не подумал об этом... Конечно же, его омеге обязательно понадобилось бы гнездо, даже если это такой независимый и сильный омега, как Вэй Ин. Лань Ванцзи втягивает запахи, витающие в комнате: древесность его сандала, свежесть с ноткой сладости – Вэй Ина. Он даёт себе обещание все же спросить, что это за аромат. А ещё ставший уже привычным запах корицы. Он знает своего мужа столько лет. Он знает, как восхищается Вэй Ин любовью своих родителей, что не утихла с годами, лишь, возможно, стала мягче и нежнее. Он знает, что никогда Вэй Ин не стал бы ему изменять осознанно. Если... если этот ребенок появился в результате неосторожности, всплеска гормонов во время той течки Вэй Ина, он все равно примет его, этого ребенка, ребенка Вэй Ина, и будет любить не меньше, чем если бы это был его ребенок. Потому что он любит Вэй Ина. И этого ребенка тоже будет любить. Непременно. Он наконец-то решается, и проводит по волосам Вэй Ина рукой, нежно оглаживая, заправляя выбившуюся прядь за ухо, на что муж отзывается мягким бормотанием, просыпаясь. Но едва Вэй Ин понимает, где он, и кто перед ним, как вздрагивает и отстраняется, напряженно глядя на Лань Ванцзи. – Вэй Ин, нам нужно поговорить, – произносит Ванцзи, и Вэй Ин кивает, затем – легко прикусывает губу, будто собираясь с силами. Наконец, произносит тихо: – Я... беременен. Вид мужа – сонного и опечаленного – заставляет сердце Ванцзи сжаться, и он не выдерживает и прижимает того к себе. Вэй Ин замирает ненадолго в его руках, а затем расслабляется. – Я знаю, – мягко отвечает Ванцзи, баюкая Вэй Ина в своих объятиях, выпуская свой запах, утешая своего омегу. – Да, конечно же, – бормочет Вэй Ин, утыкаясь ему в шею и вдыхая запах мужа. – Я так и подумал, что ты все понял… Тогда. – Тогда?.. – Ванцзи не совсем понимает, о чем говорит Вэй Ин, потому что запах омеги окутывает его коконом, не давая сосредоточиться. Ванцзи-человек знает, что им нужно поговорить, но альфа в нем возбужденно рычит, впервые за несколько недель получив возможность прикасаться к своей паре. – Когда я… ушел на работу. Вечером. – Вэй Ину, очевидно, не нравится эта тема, и это ощущается на уровне альфа-инстинктов – по легкой терпкости, что искажает свежесть собственного аромата омеги. – Я… могу все объяснить, – выдыхает Ванцзи, потираясь щекой о макушку прильнувшего к нему Вэй Ина. – Но ты должен знать: этот ребенок... Он ничего не изменит в моем отношении к тебе. – Хорошо, – отзывается Вэй Ин несколько отстраненно, и Ванцзи очень хочет посмотреть ему в глаза, но держать Вэй Ина в объятиях так хорошо и естественно, что он лишь обнимает супруга крепче, когда произносит: – Я хочу быть твоим мужем, несмотря ни на что. И этот ребенок... чей бы он ни был, тоже будет моим. Я дам ему свою фамилию, и буду любить не меньше. Я ведь... Он не успевает договорить «...люблю тебя», потому что Вэй Ин сильным движением отталкивает его, и глядит ошарашенно, сидя в разворошенном гнезде, откинувшись назад и облокотившись на заведенные за спину руки. Он несколько раз судорожно хватает ртом воздух, и когда, наконец, говорит, его голос срывается с шепота на крик: – Что... что ты такое говоришь? Чей, по-твоему, это ребенок?! Лань Чжань? Кто и что сказал тебе... и как ты мог в это поверить?! Лань Чжань?.. – Вэй Ина всего колотит крупной дрожью, и Ванцзи чувствует, как напрягается в нем альфа, готовый броситься на защиту своего омеги. Только как защитить омегу от самого себя?.. – Вэй Ин... – Начинает он осторожно, всем существом ощущая тягу прижаться к своему омеге и утешить его, но боится, что его прикосновения сейчас будут нежеланными. – У нас не было секса во время гона. Я… никогда не стал бы обвинять тебя… ни в чем. Но твоя течка началась почти через сутки после того, как мой гон спровоцировал ее. Глаза Вэй Ина распахиваются в ужасе, и он рассматривает Ванцзи, будто пытаясь увидеть на его лице признаки шутки, и не найдя, издает истерический всхлип: – Боги, Лань Чжань… – Он прячет лицо в ладонях, что-то бормоча, и Ванцзи улавливает лишь обрывки: «…мама предупреждала…», «…старик не стал бы углубляться…», «…физиология омеги». Ванцзи неохотно вынужден согласиться с Вэй Ином: его дядя-бета, что так и не связал себя браком, всю свою жизнь положил на воспитание племянников после гибели их родителей. Человеком он был весьма сдержанным и строгим, скупым на эмоции и очень старательно избегавшим вопросов плотского характера. Все проявления альфа-натуры в их семье с малых лет учили сдерживать, сексуального просвещения практически не было. Благо, у Ванцзи был старший брат, а затем – интернет. Да, перед свадьбой с Вэй Ином Ванцзи старательно изучал теорию, чтобы ни в коем случае не оплошать перед мужем в первую брачную ночь, но темы зачатия и беременности были для него все еще зоной неизведанной. Вэй Ин, подняв голову, и видя гамму меняющихся эмоций на лице супруга, с нежной грустью качает головой и произносит: – Ты здоровый, сильный альфа на пике репродуктивной активности. Вот тебе любопытный медицинский факт: сперматозоиды после эякуляции могут сохранять жизнеспособность до трех дней в благоприятной среде. Очевидно, что-то такое произошло в нашем случае. Я... не обманывал тебя: как только я почувствовал первые признаки течки, я отменил все встречи и заперся в номере. Это... наш с тобой ребенок. Твой и мой. Вэй Ин сидит перед Ванцзи, обхватив себя руками, и босые ноги, выглядывающие из-под штанины брюк, заставляют сердце Ванцзи сжиматься от нежности и желания обнять. Наконец-то его настигает осознание, отчего в последнее время ему так истово хочется заботиться о Вэй Ине. Его омега беременен. Его омега беременен... его ребенком. Этот тонкий запах корицы, что сопровождает Вэй Ина везде – запах их ребенка... – Прости... – выдавливает он из себя, больше всего желая прижать Вэй Ина к себе, пройтись рукой по его пока еще плоскому животу, где растет ребенок. Их ребенок. Его и Вэй Ина! Ребенок! Вэй Ин долго молчит, затем говорит тихо: – Кажется, в этом есть и моя вина. Я не сказал тебе вовремя, а мы... мы так и не обменялись метками. Я просто... ох, я даже не думал, что ты решишь, будто это не твой ребенок! – Он зябко обхватывает себя руками, не поднимая головы, и Ванцзи, не в силах больше выносить его несчастного вида, прижимает Вэй Ина к себе, снова нежно убаюкивая. – Почему ты не сказал мне?.. – стараясь, что в его голосе не было обвиняющих нот, спрашивает Ванцзи, губами касаясь волос мужа. Тот издает горький смешок куда-то в плечо, а затем говорит, немного невнятно: – Я приехал к тебе в офис сразу же, как понял, что беремен. Хотел тебе устроить сюрприз… Успел зайти в лобби «ГуСу». И встретил Лань Цижэня. – Рука Ванцзи, что нежно перебирает волосы Вэй Ина, замирает, а сам он шумно втягивает носом воздух. Альфа в нем скалит зубы, и Ванцзи понимает, что дальнейший рассказ ему совсем не понравится. Поэтому прижимает Вэй Ина ближе, буквально вжимая в себя. Вэй Ин, слегка поерзав, занимает удобную позу и продолжает, слегка отстраненно: – Он не мог, конечно, учуять запах, но будто... понял по моему лицу. И так... обрадовался. Не из-за того, что он скоро станет дедушкой, конечно же, – добавляет Вэй Ин, чувствуя удивление Ванцзи. – Он просто... напомнил мне о том, что теперь, если ребенок будет развиваться в норме и родится без осложнений, ты больше не обязан хранить мне верность. Ты можешь найти себе другого партнера, и это не будет нарушением договора. – О чем… О чем ты говоришь? – выдавливает из себя оглушенный Ванцзи, и голос его звучит до того неестественно, что Вэй Ин поднимает голову и глядит на него недоверчиво. Лань Ванцзи в который раз ловит себя на мысли, что брачный договор, бережно запертый в сейфе, все же надо было внимательно прочесть. Давно. Желательно – сразу после свадьбы, обсуждая с Вэй Ином каждый пункт. Или вообще сжечь его к диюю… – Ты не можешь не знать… – Вэй Ин осекается, и глаза его распахиваются от шока. Осознание отражается на его и без того потрясенном лице: – То есть на прошлой неделе… ты отшатнулся не из-за того, что учуял запах ребенка?! Погоди… Лань Чжань, как давно ты знаешь, что я беременен? – Я… почувствовал запах примерно через месяц после твоей командировки. – Тихо отзывается растерянный Ванцзи. – От тебя… пахнет корицей. Вэй Ин ошеломленно молчит, пальцы его нервно перебирают одежду, переплетенную в основании гнезда. Затем он прячет лицо в руках и всхлипывает. Ванцзи тянется к нему, чтобы утешить, но Вэй Ин опускает руки, и становится ясно, что это не слезы, а смех с нотками истерики. Внезапно Ванцзи осеняет догадка, и он произносит тихо: – Тот день… когда ты пришел расстроенный. Ты попросил не трогать тебя… В этот день ты хотел мне рассказать? Вэй Ин кивает: – Я только и успел, что зайти в вестибюль, как Цижэнь вышел мне навстречу. Я… я как-то и забыл об этом пункте, а сейчас думаю – как удобно… Цижень подавал это решение под соусом заботы о неродившемся еще ребенке… ну и удовлетворении твоих потребностей альфы, конечно же. – Но… когда он?.. – Ванцзи растерян и подавлен. Его пренебрежение к содержанию их брачного договора привело их в эту точку, где печальный Вэй Ин рассказывает ему, что думал, что после того, как Ванцзи узнает о беременности, он его бросит. – О, очевидно, когда мы выходили пообщаться с тобой наедине. Я, честно говоря, в момент подписания контракта вообще не думал о детях. Мне казалось, что до этого еще так много времени, а когда мы решим завести ребенка, мы обязательно поговорим и все обсудим. Но… – Он прикасается рукой к своему животу, и на губах его появляется маленькая растерянная улыбка, – кажется, малыш захотел появиться в нашей семье именно сейчас. – Могу я?.. – Ванцзи не узнает свой голос – хриплый и ломкий. – Лань Чжань, ну конечно же, – Вэй Ин сам тянет его руку и прижимает к низу своего еще плоского живота. Их пальцы переплетаются, и несколько минут они сидят так, погруженные в этот счастливый момент единения. – Как ты мог подумать, что я захочу тебя бросить?.. – все же начинает Лань Ванцзи, понимая, что сейчас самое время расставить все точки над і. Вэй Усянь шумно вдыхает воздух, затем говорит смущенно: – Для начала, прошу зафиксировать, что сейчас у меня нестабильный гормональный фон. Я был так воодушевлен, когда ехал к тебе в офис… купил маленькие такие ботиночки для новорожденных, хотел их тебе показать… А встретил твоего дядю. Он мне напомнил про этот пункт о беременности, а потом так вдохновенно начал говорить о том, что теперь, когда наследник Ланей зачат, ты можешь выбрать себе кого-то, кто действительно соответствует тебе по статусу… начал втирать мне про Су Ше, представляешь? Я забыл вообще о его существовании – ну был когда-то у нас такой одногруппник, все пытался с тобой подружиться… А Цижэнь, оказывается, давно мечтает свести тебя с ним. – И ты поверил? – подавленным голосом отзывается Ванцзи, не отнимая руки от Вэй Усяня. – Нет, конечно, – фыркает Вэй Ин, – Но потом… Вы вышли из лифта, вместе, ты и Су Ше, и меня будто… оглушило. Не помню, как приехал обратно в мастерскую… и что делал до самого позднего вечера. Работал, пока руки не стали отваливаться... Лань Ванцзи пытается вспомнить тот день – да, глава маркетингового отдела Су Миньшань действительно шел за ним по пятам, объясняя новую стратегию развития на предстоящий квартал, пока Ванцзи шел в кофейню на первом этаже. Как правило, за кофе ходил его помощник, но иногда он чувствовал, что засиделся, и спускался вниз сам, чтобы немного размяться. Смутно он припоминает, что о молодом наследнике семьи Су дядя не раз упоминал, как о перспективном молодом человеке подходящего возраста и статуса, намекал как о возможной паре. К тому же, семья Су приходились Ланям очень дальними родственниками, что отделились от главной ветви семьи несколько поколений назад. Су Миньшань был идеальной парой для Ванцзи в глазах Лань Цижэня: образованный, из хорошей семьи, приятный во всех смыслах омега. Вот только Ванцзи никогда всерьез не рассматривал его как возможного партнера. Даже мысли не мелькало, потому что… Вэй Ин. Всегда Вэй Ин. Только Вэй Ин. – А ты… – звучит неуверенный голос Вэй Ина, – ты правда был готов остаться со мной, даже думая, что это не твой ребенок? – Я люблю тебя, – просто говорит Лань Ванцзи. Он не ожидает, что в мгновение ока Вэй Ина окажется у него на коленях, и его ладони обхватят лицо Ванцзи, а сам он дрожащим голосом произнесет: – Что ты сказал? Скажи еще раз!.. – Я люблю тебя. – Послушно повторяет Ванцзи и задыхается от охвативших его эмоций, когда запах Вэй Ина расходится волнами по комнате, и в нем чувствуются ноты ослепительного счастья. А еще Лань Ванцзи понимает – сейчас, когда они так откровенны друг перед другом, самое время задать самый главный вопрос, что все еще волнует его. – Вэй Ин, – говорит он, чувствуя, как неистово стучит сердце, будто грозясь проломить грудную клетку. – Почему ты согласился на этот брак? Глаза Вэй Ина – два полумесяца, а на губах его расцветает широкая радостная улыбка: – Неужели это не очевидно? – И видя, как Ванцзи качает головой, прыскает: – Лань Чжань, даже ты не мог быть таким слепым, чтобы не видеть, как я влюбился в тебя… ещё на первом курсе. Ванцзи издает громкий звук удивления, на что Вэй Ин, что все еще держит его лицо в своих ладонях, только хмыкает: – Ты так старательно игнорировал все знаки внимания с моей стороны, что я просто смирился... Думал, окончу университет, начну работать и точно тебя забуду. – Он закрывает глаза и качает головой, – А потом от вас пришло письмо о помолвке. Я, честное слово, был уверен, что это какой-то глупый розыгрыш, потом – когда увидел тебя в том зале – что тебя заставили… Мне до сих пор кажется, что без принуждения со стороны твоих родственников не обошлось! Но… после того, как мы поговорили наедине, я разрешил себе мечтать о том, что этот брак может быть счастливым. Маленькая улыбка мелькает на губах Вэй Ина, и Ванцзи говорит, почти шепчет: – У нас есть. Счастливый брак. Я счастлив. – Он сжимает Вэй Ина в объятиях, заставляя того опустить руки, и его ноги оказываются по обе стороны от бедер Ванцзи. Вэй Ин счастливо расслабляется в руках мужа, утыкаясь носом в изгиб его шеи: – И я.. так счастлив! Мне так хорошо с тобой, но этот гуев договор!.. – В топку договор, – устало произносит Ванцзи, баюкая Вэй Ина в своих руках. Тот лишь издает очередной смешок, а затем немного высвобождается из объятий: – Я был так уверен, что этот договор – единственное, что заставляет тебя быть со мной. Я так люблю тебя… Не знаю даже, каких богов благодарить, что Лани посчитали меня подходящей тебе парой… а ты полюбил меня. Ванцзи замирает, прокручивает всю фразу в голове. Прозвучало так, будто… – Вэй Ин… Ты ведь знаешь, что я люблю тебя уже много лет? – Что?! – Вэй Ин вскакивает, пытаясь вырваться из хватки Ванцзи, впрочем, реальных сил он не прилагает, поэтому просто возмущенно трепыхается: – Ты ведь терпеть меня не мог в университете! Надо мной только ленивый не смеялся, из-за того, как откровенно я пытался к тебе подкатить, а ты!.. Ты… – …Люблю тебя уже много лет. И в университете… Я не мог... Не знал как ответить… Прости. – В голосе Ванцзи – неподдельное сожаление, но затем он добавляет решительно: – Но это я захотел, чтобы ты стал моим мужем. Это мое решение, а не старших родственников. Вэй Ин с неверящей улыбкой глядит в глаза Лань Ванцзи: – То есть, получается, мы любим друг друга уже много лет?.. – его пальцы легко оглаживают скулы Ванцзи, заправляя маленькую непослушную прядку ему за ухо. – Мгм… – И в брак ты вступил не по принуждению… а потому что… любишь меня?.. – Мгм. – Лань Чжань, знаешь, что это значит? Ванцзи медленно качает головой, потому что на самом деле в этот момент зачарован тем, как выглядит его муж – счастливый, расслабленный… и в его объятиях. – Это значит, – снижает Вэй Ин голос до игривого шепота, – что никакой это не договорной брак. Ванцзи кивает, не отрывая от Вэй Ина взгляд. Они глядят друг на друга несколько долгих мгновений, а атмосфера между ними неуловимо меняется, и вся игривость в глазах Вэй Ина испаряется, оставляя лишь жар и желание. Они тянутся друг ко другу синхронно, сталкиваясь губами, выплескивая в движении языков всю ту страсть и тоску, что копилась долгих две недели. Пальцы Вэй Ина лихорадочно расстегивают пуговицы рубашки Ванцзи, пока тот пытается проделать то же самое с одеждой Вэй Ина. Очень быстро становится понятно, что так у них ничего не получится: они путаются в руках друг друга, лишь мешая. Тогда Вэй Ин с недовольным стоном отстраняется, и лихорадочно начинает срывать с себя рубашку и брюки. Ванцзи тоже торопливо снимает свою одежду и не может отвести взгляда от мужчины, которого так неистово жаждет. Его омега, сидящий в гнезде. Его беременный омега… Он замирает от внезапно пришедшей к нему в голову мысли, и Вэй Ин, чей взгляд жадно скользит по его полуобнаженному телу, мгновенно это замечает: – Лань Чжань?.. – А мы… – слегка осипшим голосом начинает Ванцзи, – …Мы можем это делать, пока ты… Пока ребенок?.. Брови Вэй Ина взлетают до небес, а затем он смеется, и одним сильным движением привлекает к себе Ванцзи, но не целует его, а разворачивает их. Он толкает Ванцзи спиной на кровать, в сердцевину гнезда, а сам взбирается на него сверху, потираясь бедрами о крепко стоящий член Ванцзи: – Лань Чжань, я куплю тебе учебник по физиологии, и прослежу, чтобы ты внимательно прочел все главы об омегах и беременности!.. Ванцзи серьезно кивает: – Это значит, можно?.. – Можно, – бурчит Вэй Ин, занятый тем, что покрывает тело супруга кусачими поцелуями. Его руки скользят по груди Ванцзи, изучая, несдержанно касаясь, пока он не заводит руки того над головой, надежно фиксируя их вверху. Затем Вэй Ин ощутимо прихватывает губами нежную кожу на шее, и почти рычит: – Как ты мог подумать, что это не твой ребенок? – Прости… – выдыхает Лань Ванцзи, возбужденный до предела тем, как Вэй Ин руководит сейчас всем процессом, как умело разжигает костер вожделения, но не дает Ванцзи перехватить контроль, потираясь, целуя, распуская запах, в котором, наконец-то, такая знакомая пряность корицы заставляет все естество альфы рычать от удовольствия. Его омега. Его беременный омега. – Давно нужно было поставить мне метку, чтобы даже намека на такие мысли не было, – бормочет Вэй Ин, отпуская его руки. Теперь ладонью он хватается за плечо Ванцзи, упираясь, а другой, заведя ее за спину, начинает растягивать себя. Дыхание омеги сбивается, каждый его выдох превращается в стон, от которого Ванцзи накрывает волной неистового желания. Когда его пальцы присоединяются к пальцам Вэй Ина, вторгаясь в жаркое податливое тело мужа, тот запрокидывает голову и громко стонет. – Мечтаю… – прерывисто шепчет Ванцзи, – с первого дня мечтаю пометить тебя. Объявить всем и каждому, что ты мой… Его голос срывается на хрип, когда Вэй Ин, оттолкнув его руку, порывисто оглаживает член, а затем – насаживается одним слитным движением, от которого тело Ванцзи скручивает жгутами желания. Он едва сдерживается, чтобы не перехватить контроль, и не начать насаживать Вэй Ина на себя – сильными жесткими движениями. Зная, как любит Вэй Ин, когда он проявляет свою силу… Но сейчас весь процесс в руках мужа, который плавно раскачивается на нем, слегка приподнимаясь и насаживаясь, закусывая губу, но не отводя возбужденного, поплывшего взгляда: – Почему… ах… не сделал? В первую же ночь… я же знаю, ты хотел… Все мысли – разумные и осознанные – покидают Ванцзи, и он совершает несколько резких движений бедрами, нанизывая супруга на себя, на что Вэй Ин отвечает лишь тихими всхлипами. – Не думал… Что Вэй Ин… этого хочет, – сквозь зубы цедит Ванцзи, пытаясь справиться с накатывающим возбуждением. Он чувствует, что позорно близок к тому, чтобы кончить – но слишком сильно хочет доставить удовольствие Вэй Ину, поэтому сдерживается из последних сил. – Я… – Вэй Ин тоже задыхается, его руки бездумно скользят по торсу Ванцзи, глаза прикрыты, он закусил губу, которая уже и так ярко-красная, – Я люблю тебя столько лет. Я мечтал… о тебе. Ооох, Лань Чжань, если ты сегодня меня не пометишь… Я… Что он сделает, Ванцзи так и не узнает, потому что альфа в нем перехватывает контроль. Сильным движением он переворачивает их, ставя Вэй Ина на колени, накрывая собой, вытягиваясь вдоль спины омеги. Для этого ему приходится выйти из Вэй Ина, на что тот отзывается недовольным стоном. Но затем Лань Ванцзи снова наполняет мужа, входя сразу на всю длину, выбивая невольный вскрик. Спина Вэй Ина соблазнительно изгибается, отчего по телу Ванцзи пробегает судорога неистового желания. Вэй Ин опускает голову, перенося вес тела на локти. Вот теперь все правильно. Омега подставляет затылок губам и зубам своего альфы. Хочет получить связывающий их укус, метку принадлежности своему альфе. Жаждет этого. Восторг и вожделение альфы перемежается с нетерпением самого Ванцзи, когда он нежно целует холку омеги, прежде чем впиться зубами, прокусывая кожу, упиваясь взрывом омежьих феромонов. От укуса по всему телу Вэй Ина проходит крупная дрожь, и с громким криком он кончает, содрогаясь. Звуки удовольствия любимого супруга, жар его кожи, то, что он шепчет о своей любви – все это подводит к концу и Ванцзи, которому оказывается достаточно несколько сильных движений, чтобы вожделение собралось в тугой клубок внизу живота и ослепительной вспышкой поглотило сознание. …Они приходят в себя через несколько минут: тяжело дыша, лежат, сплетясь телами, прижатые друг к другу, нерасцепляемые, пока узел альфы не спадет. Спиной Вэй Ин распростерт на груди Ванцзи, а сам он нежно выводит узоры на руках мужа, обернутых вокруг него. Ванцзи чувствует, ощущает счастье, и не может разделить, это счастье исходит от него или от Вэй Ина, потому что их запахи перемешались окончательно. Перед глазами Лань Ванцзи ярко горит метка, поставленная им, и он любовно слизывает маленькую капельку крови, зная, что Вэй Ин не испытывает боли из-за выброса эндорфинов во время укуса альфы. Еще он знает, что сейчас они отдышатся и повторят, а затем Вэй Ин поставит метку на нем, и тогда они окончательно будут принадлежать друг другу. Узел немного спадает, и Вэй Ин в его руках начинает ерзать, пытаясь повернуться лицом к лицу. Ванцзи, нежно целуя все места, до каких может дотянуться – волосы, краешек уха, бровь, переносица – помогает ему, останавливая от слишком порывистых движений. Пусть Вэй Ин и уверил его, что они могут заниматься любовью, пока он в положении... Но Лань Ванцзи все равно немного страшится причинить ему боль. Ему... и их ребенку. Вэй Ин, удобно устроившись на груди мужа, нежно шепчет: – Я так много лет мечтал, чтобы ты будешь моим... – Я уже твой. – Отвечает Лань Ванцзи, и говорить это – так же естественно, как и дышать, потому что так и есть. Потому что это правда.