Академия трёх

      Спустя час юноша снова был на улице. В душе он опять пытался оттереть несчастную татуировку, в итоге лишь расчесав до крови и так не успевшее ещё зажить запястье.       Его кончики волос были немного влажным, хотя он и старался сидеть в комнате до победного, голод взял своё.       «Ну и где тут искать столовую?» — Сонхун покрутил головой в разные стороны, стараясь найти указатель.       — Простудишься, — послышался голос сзади, и чьи-то руки аккуратно накинули капюшон пижамы на голову Пака. — В виде кота? Серьёзно? Какое ребячество.       Школьник развернулся, точно определяя по голосу подкрадывавшегося сзади нахала. Нет, может, это сам Хун что-то делал не так, раз каждый раз оказывался спиной к подходящим к нему людям? Или это всё же сговор и над ним планомерно издеваются.       — Всем, кроме тебя, нравилось. Я бы посоветовал задуматься о чувстве вкуса, — язвительно ответил он Чонсону.       — А ты, значит, фанат стадного мышления?       Они синхронно фыркнули и отвернулись друг от друга.       Паузу первый нарушил Джей:       — Сонхун, верно? — спросил парень, чему названый не сильно удивился.       Конечно, это был только вопрос времени, когда кто-нибудь из учеников сможет выведать его имя.       — Пак Сонхун, — повторил Чонсон, видимо ожидая иной реакции, помимо взлетевшей вверх брови. — А знаешь, я уже встречал человека с твоим именем. Хочешь узнать, где?       Захотелось ответить нецензурно. Но Хун воспитанно сдержался.       — Нет. Я не любопытен, — он развернулся спиной и направился куда глаза глядят, но его тут же схватили за руку. — Эй, ты афигел?!       Пока-пока воспитанность.       — Молчи и иди следом, — рявкнул в ответ Чонсон, таща парня за собой.       — Отвали! Эй, ты слышишь! Отпусти, или я тебя сейчас ударю!       Сонхун замахнулся, но Чонсон ловко увернулся, заламывая руку парня за спиной. Травмированное запястье сыграло не на пользу.       — Глупо со старшими драться, не находишь? Я же сильнее.       — Пусти, бандит! — Хун продолжал вырываться, наконец одерживая победу.       Он оттолкнул от себя Джея, отходя на пару шагов от обидчика. В своей пижаме Пак младший выглядел точно дворовой кот, вступивший в драку за территорию.       — Что с рукой? — спросил наглец, будто не замечая боевого настроя юноши.       Сонхун спрятал руку за спину.       — Не твоё собачье дело, — огрызнулся он, вызывая у оппонента только ухмылку.       — Пойдём за мной. Ты голодный.       Вид Сонхуна стал еще суровее.       «Ах вот как?! Из благих намерений он, значит, руки заламывает! Тоже мне, герой-спаситель!»       — Я тебя не просил о помощи! И тем более не разрешал неизвестно куда себя тащить!       Чонсон пожал плечами, не чувствуя вины за содеянное. Паршивец.       — Поясняю: я иду в столовую, котёнок, — он язвительно подшутил над внешним видом оппонента. — Предлагаю тебе пройтись со мной.       Пак младший сменил взгляд на более благосклонный и отряхнул несуществующую пыль с плеча.       — Благодарю за оказанную честь, — с нескрываемым сарказмом ответил он.       Джей развернулся и направился в сторону правого угла здания. Сонхун фыркнул и всё-таки пошёл следом.       Конечно, он был зол. Безумно зол. Но никогда нельзя полностью отдаваться эмоциям, переставая мыслить рационально. А сейчас рациональнее всего было засунуть собственную гордость поглубже и пойти за этим раздражающим воображалой.       Пока они добирались до места, Сонхун отметил, что количество людей в этой прежде пустыне резко увеличилось. Ему на миг даже показалось, что это место совсем не отличалось от обычных школ, в которых он учился. Такие же подростки. Некоторые на вид старше, а некоторые — младше.       Но было явное отличие, которое бросалось в глаза.       Дети.       В обычных школах традиционно происходило деление на старшую, среднюю и младшую. Но в этом месте, видимо, о таком не слышали. Но ведь в общежитии Сонхун точно не видел детей. Где же все они тогда живут?       Они дошли до какого-то здания. Чонсон остановился, поворачиваясь к Хуну лицом.       — Тебе сюда, — парень кивнул на вход.       — А ты? — спросил в ответ Пак младший, нахмурившись.       — Планы изменились. Иди сам, — с этими словами Джей направился в противоположную сторону.       Сонхун посмотрел ему вслед пару секунд, не понимая, что это сейчас было.       «Я выглядел так жалко, что он решил помочь? Или вот так издевается? Пф! Я не маленький и не хрупкая девушка, чтобы обо мне так нарочито заботиться, — он мотнул головой, отворачиваясь. — Ещё и так показательно. Бесит».       Юноша направился вверх по ступенькам, уже ожидая увидеть внутри что-то необычное. Даже, может быть, таких же сушеных лягушек и крыс, как в их с Уёном комнате.       Но вопреки ожиданиям, внутри оказалась самая что ни на есть обычная столовая. Там сидели совершенно обычные ученики, которых было не так много, как могло бы, и они ели свою совершенно обычную еду. Хун был приятно удивлён.       Он решил взять себе классику: курицу с рисом. По его мнению, те выглядели вполне аппетитно.       Парень сел за дальний стол возле окна, тут же почувствовав сильное урчание в собственном животе.       Наконец-то. Такой долгожданный обед.       На вкус оказалось сносно. Не ресторанное блюдо, что ожидаемо, но всё равно достаточно удобоваримо.       Пак пробовал разную еду и в разных столовых, поэтому мог с уверенностью сам себе заявить, что эта выигрывала если не первое, то крепкое второе место.       Он доел всё до последней рисинки и поднял взгляд. Перед ним возникла знакомая фигура.       Хорошее настроение, возникшее из-за вкусного обеда, мгновенно улетучилось.       — Дай руку, — сказал Чонсон, бесцеремонно садясь на место рядом парнем и кладя на стол пакет с чем-то неизвестным внутри.       Сонхун закатил глаза. Он устал от такого повышенного внимания к своей персоне со всех сторон. Будто та самая «серая мышка» из школьной романтики.       — Да что ты ко мне привязался? — спросил он, чуть отсаживаясь и зло смотря на Чонсона.       Хун вообще-то парень и придерживаться образа запуганной девчонки не собирался. Ещё чуть-чуть — и в дело действительно пойдут кулаки.       Чонсон цокнул языком и дал застрявшему в прельщающих фантазиях о расправе с окружающими Сонхуну щелбан. Верх хамства.       — Я же для тебя стараюсь. Хватит быть таким индюком, Хун, — недовольно отчитал Джей, самостоятельно беря руку парня и скручивая крышку с какого-то тюбика.       — Жить надоело? — шокировано спросил младший однофамилец, оцепенением которого сейчас так нагло воспользовались.       Он даже среагировать не успел должным образом на такой странный выпад в свою сторону. До жути обидно.       — Ты можешь помолчать? — Джей отвлекся от распределения мази по коже парня и взглянул на него серьезно, словно на провинившегося щенка. — Раздражает, когда под руку говорят.       Сонхун открыл рот, намереваясь что-то сказать, но передумал. Всё равно нормально сформулировать мысли он сейчас от растерянности не сможет и по обыкновению ляпнет ерунду какую-то, за которую потом стыдно будет. А этот воображала вроде как помогал, хоть и в своей бесячей до жути манере.       Через пару минут Чонсон закончил, откусывая бинт зубами.       — Ну вот. Завтра будет как новенькая, — сказал он, после чего со спокойным лицом потрепал Хуна по волосам.       Пак младший выпал в осадок. Который уже раз за день?       Он нахмурился, увернувшись от приступа внезапной тактильности знакомого.       — Зачем ты это делаешь? — серьезно спросил юноша.       — Потому что это моя обязанность. Как старшего, — сухо ответил Джей, вставая с места.       Собрав все разложенное обратно в пакет, он протянул его Хуну.       — Пусть у тебя лежит. И лицо попроще сделай, а то морщины будут.       Младший однофамилец молча взял протянутый пакет, всё так же хмуря брови.       — Я не маленький, и мне не нужна такая забота, — сказал он, отчаянно пытаясь отстоять свои границы, что сейчас так неожиданно пали под чужим натиском.       — Для меня маленький. А ещё глупый, — сказал Джей. — Завтра я приду к тебе с утра и отведу на занятия. Поэтому проснись вовремя, Хун-а.       Пак младший удивленно округлил глаза. Да кем этот Чонсон себя возомнил?       — Ты меня ещё и контролировать собрался? Я напоминаю, что не просил твоей помощи! Ни разу за всё это время!       Джей засунул руки в карманы.       — Завтра без двадцати восемь буду возле твоей комнаты, — упёрто парировал старший, будто не слыша чужих аргументов.       Он ушёл, оставляя однофамильца наедине с собственными мыслями.       Те, в свою очередь, были весьма однозначного содержания.       «Как же бесит! Ведёт себя как сраный старший брат! Да с какого перепугу вообще! Никуда я завтра не пойду! Зачем мне посещать эти уроки, если меня сюда запихнули насильно?!» — ещё чуть-чуть и у Сонхуна бы пошёл пар из ушей, но силой воли заставил себя успокоиться.       Сладкая булочка на десерт — и жизнь снова заиграла яркими красками.

* * *

      Остаток дня Сонхун провел в исследовании территории. Он прошёл по периметру вдоль забора, не находя никаких дырок или потайных ходов.       Досадно.       Так же, он ещё раз попробовал выйти через главные ворота. Эффект тот же, что и вчера. Безумная жгучая боль в забинтованной руке.       И что, Хуну отрубить её теперь?       Нет, это не выход. А если тогда татуировка появится на втором запястье? Магия — штука непредсказуемая. Не зная всех законов, нельзя поступать так опрометчиво. Нужно быть хитрее.       Пак чувствовал, что окончательно свихнулся, раз начал верить во всю эту ерунду и даже мыслил, учитывая сюрреалистичный контекст ситуации.       В общежитие он вернулся поздно вечером. Прошёл по коридору, где теперь было гораздо более многолюдно и шумно, пробрался через толпу парней, скопившихся около одной из комнат, и щёлкнул ключом, открывая комнату.       Школьник зашел внутрь, с опаской оглядываясь и находя необычным отсутствие странного соседа столь долгое время.       Всё ещё не вернулся?       А может, он никуда и не уходил? Просто сидел тут невидимый и смеялся с глупышки Хуна.       От этих мыслей по спине пробежали мурашки, и Пак передёрнул плечами. Он снял свои многострадальные очки, откладывая их на тумбочку.       Не включая свет, лёг на бок, на застеленную кровать и поджал ноги к груди. Он поднял голову, смотря на луну, освещающую их комнату светом через окно.       «Как там мама? Даже телефон из дома взять не дали… Сволочи».       Возникло острое желание написать Хисыну. Сонхун всегда писал ему в тяжёлые моменты. Это был его друг со средней школы. Они сошлись на общей любви ходить в школьную библиотеку и на каток. Ну и ещё втихаря есть шоколадки на уроках.       К сожалению, Пак не смог прожить в том городе долго, так что их школьная дружба продлилась всего два года. Но общение не прервалось, переходя в формат онлайн. Они часто созванивались по видео- и аудиосвязи. Разговаривали обо всём на свете. Несколько раз даже приезжали в гости друг к другу. Но из-за расстояния это не получилось так часто, как хотелось бы.       Наверняка, если бы Хисын сейчас услышал о том, в каком положении находился Сонхун, начал бы прыгать от радости. Он в своё время прожужжал Паку все уши про то, что на самом деле колдуны существуют. Даже исследования какие-то приносил почитать. Хун тогда отнесся к этому снисходительно. Зря. Очень зря. Сейчас он с отчаянием признавал, что его друг был чертовски прав.       Правда, тот ещё утверждал, что и оборотни с вампирами существуют, но это уже точно на грани фантастики.       Для Сонхуна это всё так же оставалось выдумкой, по уровню абсурда близкой к домовым. Хотя, может, и в это он скоро поверит.       Возьмём тех же вампиров. Люди, которые пьют кровь других. Почему тогда не назвать их просто каннибалами? Зачем делить на две категории один большой клуб заядлых любителей человечины?       Сонхун перевернулся на спину, смотря в потолок. В голове невольно всплыл фрагмент недавнего прошлого. Момент, когда он впервые почувствовал вкус чужой крови. Так необычно.       Пак прикрыл глаза, прислушиваясь к собственным ощущениям. Те были до безумного странные.       «Хочу ещё», — пронеслось в голове, из-за чего лежащий резко распахнул глаза.       Его до жути испугали собственные мысли и желания.       Почему он не чувствовал отвращения? Сама мысль о том, чтобы ещё раз почувствовать этот металлический вкус, должна была вызывать тошноту.       Но нет.       Ему хотелось.       Ему хотелось снова.       Это было сравнимо с навязчивым зудом. С желанием поесть сладкого, когда сделали манту. С жаждой после долгого бега.       Хун пугал самого себя. В какой момент он стал психом?       Когда выберется отсюда, обязательно сходит к психиатру. Мало ли он на самом деле серийный маньяк, но не знал до этого?       Дверь в комнату открылась, пуская внутрь вместе с шумом толпы Уёна.       — Хей! Сосед! Пойдешь пить с нами? — спросил шумный парень.       В глаза Сонхуна ударил яркий свет, от чего он зажмурился и спешно закрыл глаза руками.       — Увольте, — спокойно ответил он.       — Ну чё ты такой тухлый-то, а? — Уён чуть не навернулся через свои же кучи одежды.       Чон тихо выругался, пробираясь наконец к тумбочке. Он схватил одну из стоящих там колбочек.       — Точно не хочешь с нами? В последний раз спрашиваю, — предложил Уён, на что Сонхун помотал головой и показательно отвернулся к стенке.       Сосед пожал плечами и снова ушёл кутить, предусмотрительно выключив свет и вернув юноше такую желанную темноту.       По щеке Пака скатилась одинокая слеза.       «Домой. Очень хочу домой», — последняя мысль перед тем, как он рухнул в объятия морфея.