Академия трёх

      — Отец в курсе? — врач серьезно смотрел на Чонсона, скрестив руки на груди.       Они стояли в коридоре за дверью палаты, куда положили Сонхуна. Тот сейчас спал, порядком уставший от ужасных болей.       — Не знаю. Лично я ему не докладывал, — студент скрестил руки на груди.       Доктор Ким поджал губы.       — Ну что же ты за человек такой? Ты бы хоть о нём позаботился. Зачем нервы треплешь? Не видишь что ли, как отец о тебе переживает?       — А сами-то? — выплюнул Джей. — Издеваетесь не меньше моего и делаете вид, что не знаете о его чувствах.       — Как раз таки знаю. Но ещё уверен в том, что делаю так, как будет лучше для всех. И для него самого тоже. Не лезь в наши отношения.       Чонсон закатил глаза. Врач сделал выдох, стараясь успокоиться.       — Его зовут Сонхун, верно? — перевёл тему доктор Ким.       — Верно.       — Присматривай за ним.       — И так присматриваю. Получше вас всех вместе взятых. Директор Чон обратилась с ним не лучшим образом, запихнув сюда и ничего не рассказав. Он вообще не знал о своём происхождении. А его насильно без суда и следствия к нам определили. Достаточно жестоко, не находите, — с ядовитым сарказмом высказал юноша.       Глаза врача чуть расширились. Он был явно не в курсе подобной ситуации.       — Оу… да. Ты прав. Ужасно получилось. Никого из работников в известность не ставили. Может быть, директор думала, что Сонхун всё знает?       — А спросить не судьба? — Джей усмехнулся. — Единственное, в чём я лично уверен, так это в том, что все взрослые в академии — редкостные садисты, раз им доставляет удовольствие наблюдать за мучениями студента.       — Но нам не докладывали…       — Незнание не освобождает от ответственности. Кангу на руке, хотите сказать, не видели? Вместо того, чтобы нормально объяснить ситуацию, повесили и радуются.       Доктор Ким опустил взгляд вниз. Ученик был прав. Безусловная халатность руководства.       Хонджун, так звали врача, тоже был к этому причастен. Как раз собирался на днях заняться изучением медицинских карт только поступивших в академию, но руки не доходили. Так ещё и в этом году кавардак. Всему медицинскому составу отпуск на неделю продлили. Доктор Ким — единственный трудоголик, вышедший в день начала учёбы. Но в любом случае, ему как главному врачу в академии первым делом стоило уделить внимание новым ученикам, а не заполнять второстепенные бумажки.       — Ты прав. Я со своей стороны исправлюсь. А насчёт себя говорил?       — Нет, он ещё знает, — отрезал Чонсон. — И пока не узнает. Он своего отца на дух не переносит. Не знаю уж, что ему там наговорили, но он с одного упоминания беситься начинает. Думаете, это действительно отличная идея — сейчас рассказывать?       Доктор Ким задумался.       — Расскажи тогда Сонхва, — спустя минуту молчания сказал он. — Я тебя прошу. Прекрати с ним играться. Он тебя очень любит, и вы вдвоём-то уж точно что-нибудь придумаете.       Джей натянуто улыбнулся.       — Не хочу. Вам надо, вы и рассказывайте, хён.       С этими словами Чонсон развернулся и пошёл вперед по коридору к лестнице. Доктор Ким выдохнул, разминая переносицу пальцами.       — Паршивец… — выдохнул он, зло расправляя собственный халат.       Врач ещё пару секунд смотрел вслед уходящему Чонсону, после чего открыл дверь палаты Сонхуна.

* * *

      — Пациент, просыпайтесь. Выпьете то, что я Вам дам, и снова можете на боковую.       Юноша на кровати сонно проморгался и, угукнув, принял сидячее положение.       Доктор Ким протянул ему какие-то две таблетки и воду.       — Что это? — уточнил Сонхун, забирая капсулы из крышечки.       — Белая — против интоксикации, вызванной отрицательным резусом. Красная — кровезаменитель, — пояснил врач.       Сонхун кивнул и закинул обе капсулы в рот. Он скорее из вежливости спросил. Сделал два глотка воды из стакана.       — Как себя чувствуешь? — спросил доктор, неожиданно переходя на неформальность.       Он взял руку Сонхуна, чтобы померить пульс.       — Вроде нормально, только слабость и мышцы тянет.       — Это хорошо, — врач кивнул сам себе, отпуская юношу. — Не переживай, завтра уже будешь в порядке. Сейчас отдыхай, — доктор подошёл к двери, но замер, так и не открыв. — И ещё, Сонхун, зайди ко мне в конце этой и следующей недели.       — Зачем?.. — Хун нахмурился.       — Обезболивающее дам. Первая дентация очень болезненная.       Сонхун чуть испуганно сглотнул.       — Первая что?..       — Зубы у тебя на Луну резаться начнут. Не переживай, зато потом силы раскроются, — доктор подбадривающе улыбнулся.       Пак кивнул и насупился.       — Хорошо… я понял…       — Выздоравливай, — врач нажал на ручку двери.       — Погодите! А этот процесс ну… его можно как-то отменить?       Хонджун посмотрел на Сонхуна всё с той же добро-снисходительной улыбкой и покачал головой.       — Не переживай ты так. Тебе ещё понравится, — он улыбнулся шире.       Сонхун чуть сощурился. Без очков было тяжеловато, но он заметил два аккуратных, но достаточно острых клыка. Немного пугающе.       Доктор Ким подмигнул.       — Вон, видишь, даже эстетически хорошо выглядит. Так что давай не думай много, это вредно.       Врач вышел из палаты, оставляя Хуна наедине с собственными мыслями.       «И почему только это всё со мной происходит? Зачем мне эти, мать их, силы? Тем более такой ценой! Я что, просил?! Так ещё и аллергик, получается, раз отрицательная кровь мне не подходит! Даже вампир из меня какой-то неправильный! — Сонхун упал на кровать, накрывая голову подушкой и крича. — Ну вот за что мне это?! Я что, прошлой жизни котят резал, раз в этой меня так наказывают?!»       Хун наконец успокоился, садясь на кровати и бездумно смотря в стену.       В теле ощущалась безумная слабость, о которой он и говорил доктору Киму. Будто его всю ночь мучило несварение. Немного повышенная температура, в этом он тоже был безоговорочно уверен. Хотя сейчас чувствовалось, что силы постепенно возвращаются. Через полчаса, наверняка, и голова перестанет кружиться, и температура спадёт. Сонхун свой организм знает.       Студент осмотрелся вокруг.       Пустовато.       Кровать, тумбочка, окно да дверь. Повеситься со скуки можно. Ему даже книжек не обеспечили.       Пак встал и, немного пошатываясь, подошёл к окну. Сколько он вообще проспал? Уже ночь? Или это поздний вечер?       Хоть ему и плохо, но любопытство сильнее.       А где он находится? Ясно, что в лазарете, но где этот самый лазарет есть?       Без очков местность в окне расплывалась, однако Хун всё же увидел напротив учебный корпус.       Ага. Значит, здание медицинского пункта находится левее общежития.       Юноша кивнул сам себе и решил вернуться обратно в кровать. Всё равно иных выводов сделать не удастся. Он прилег и прикрыл глаза. Мгновенно во всём теле ощутилась усталость.       Каждый день в академии оказывался безумно тяжёлым. Но этот вторник явно переплюнул все приключения до этого.       Сонхун уснул.

* * *

      Доктор Ким сидел в своем кабинете, сверля взглядом лист на столе. Это было письмо. Выведенное не самым аккуратным почерком, но на то он и врач, а не каллиграф.       Снова перечитав написанное, мужчина не выдержал и скомкал листок, откидывая его от себя на другой конец комнаты. За время полёта бумажка воспламенилась и осыпалась на пол хлопьями пепла.       Доктор Ким схватился за голову, которая болела уже как несколько месяцев. Никакие таблетки не помогали.       Мужчина точно знал, какой вид лечения ему поможет, но так же был уверен, что не пойдет на такую жестокость.       Ценой выздоровления была чужая семья. Уже разрушенная однажды по его же глупости.       А на самом деле он просто жалкий трус, который боится взять ответственность за свои поступки. Пусть тогда эта головная боль будет его вечным наказанием.       Врач встал со своего рабочего места. Он постоял ещё пару секунд, после чего взмахнул рукой и шепнул заклинание. Поднялся ветер, и в пространстве перед его рабочим столом открылся портал. Круглый, он выглядел словно экран, отражающий другую реальность. Сквозь красное, немного мутное отражение можно было увидеть мужчину на вид такого же молодого возраста, как и сам врач. Он сидел, занятый переписыванием каких-то бумаг.       На губах Хонджуна мелькнула тихая улыбка. Он запрыгнул на стол сзади себя и продолжил молча наблюдать за мужчиной в отражении. Тот выглядел сильно замученным, но от этого не менее красивым. Доктор Ким сказал бы, самым красивым.       — Сонхва-щи, Вы уже закончили? Мне стоит Вам помочь? — послышался голос откуда-то слева.       Врач инстинктивно повернул голову, будто надеясь увидеть говорящего. Но тот был за пределами видимости портала.       — Нет-нет, Вон-и, ты можешь идти, — мужчина за столом оторвался от бумаг и посмотрел, по всей видимости, на помощника. — И не забывай, как я просил к себе обращаться?       — Ой, да, точно. Сонхва-хён. Простите, всё время забываю.       Мужчина в портале легко улыбнулся и кивнул. Хонджун бы сказал, что это самая прекрасная улыбка на свете.       — Давай иди уже. Не переживай, библиотеку я сам закрою.       Но младший работник, судя по звукам, уходить не спешил.       — Хён… а почему тут запах такой… ну…       — Я ходил в медпункт сегодня, — Сонхва неожиданно резко взглянул прямо в портал, будто был способен увидеть Хонджуна, который от подобного действия испуганно вскочил. — Да, определённо, медпункт.       Доктор Ким взмахнул рукой, мгновенно сворачивая портал. Его только что раскрыли. Он знатно облажался.       Чёрт, как неловко, он же обещал больше так не делать…

* * *

      Сонхва вздохнул и потёр пальцами переносицу. Как же сильно он устал от этих не утихающих игр в кошки-мышки.       — А зачем Вам было ходить в медпункт, хён? — милый парень в круглых очках и школьной форме, что как раз и был тем самым вторым голосом, насторожился сильнее.       — Да просто голова на новолуние побаливает. Как у всех. Не переживай, всё в порядке.       — Хён… можно я всё же Вам помогу? — ученик чуть неловко улыбнулся. — Вы же наверняка устали, — продолжил настаивать он.       Сонхва с хитринкой посмотрел на помощника.       — Чонвон-и, не нужно. Иди в комнату и отдохни.       — Но…       — Чонсон сегодня не придёт. Он какому-то мальчику помогать взялся, поэтому готовит материалы для первого занятия.       — Ясно… — Чонвон увёл взгляд в пол, поджимая губы.       Сонхва-хён как всегда всё знает.       — Но я просто хотел Вам помочь, хён. Вовсе не потому, что надеялся с Чонсоном увидеться.       — Правда?       — Правда! Не хотите, как хотите! — Чонвон в миг стал рассерженным.       Помощник вышел из кабинета Сонхва, хлопая дверью.       Библиотекарь вздохнул и покачал головой. Может, действительно существует какое-то проклятье, предвещающее всем работникам библиотеки страдать от любви? А чёрт его знает. В любом случае, он бы не хотел, чтобы его помощник сталкивался с подобным.       Спустя полчаса дверь в помещение библиотеки открылась.       — Пап, привет. Как работа? — Джей сел на стул рядом с Сонхва без особого интереса, оглядывая его рабочий стол, буднично заваленный бумагой.       — Привет. Вот, как раз закончил, — библиотекарь посмотрел на ученика. — Ты общался с Хонджуном сегодня? — сразу в лоб спросил отец, откладывая ручку.       И откуда только он только узнал?       — Это так случайно получилось. Сам знаешь, я к нему специально не пошёл бы. Другу плохо стало, вот и пришлось…       — И как он? — нетерпеливо перебил Сонхва. — Всё хорошо?       — Да вроде нормально. С тобой говорить по прежнему отказывается и…       — Да я не про Хонджуна. Его характер только кол в сердце исправит! Я про друга твоего.       — А… он…       Джей отвёл взгляд в сторону.       — Тоже нормально.       — Так. А ну выкладывай.       — Да что выкладывать, пап? Не могу же я сказать, что скачет вольной лошадкой! — профессионально уклонился Чонсон.       Годы практики. Он своего отца с рождения знает.       — Лежит в лазарете, сказали, завтра лучше будет.       — Это тот ученик, которому ты будешь помогать по специальным дисциплинам, верно?       Сын кивнул.       — Джей, я тобой очень горжусь. Хочу, чтобы ты знал. Ты у меня уже такой взрослый, — Сонхва похлопал Чонсона по плечу.       — Спасибо. Я буду стараться усерднее.       — А как мама? — отец аккуратно поправил галстук юноши.       — Истерит, — Джей пожал плечами. — Я предложил ей наконец с тобой всё обсудить, сказала, что ты первый должен делать шаги навстречу, чтобы всё вернуть.       Сонхва поджал губы и тихо вздохнул. Ну, хотя… а что он ещё ожидал услышать? Его жена упорно не хотела принимать реальность.       — Прости. Мне, очень жаль, что ты оказался втянут в это.       — Пап, всё нормально. Просто поговори с ней, пожалуйста. Она мне так все мозги съест.       — Ну а что я ей скажу? Что хочу, чтобы всё было, как раньше? Сын, пойми, твоя мама прекрасная женщина, но…       — Но ты её не любишь…       — Люблю! Очень люблю! И всегда любил! Я её и тебя! Сынок, пойми, любовь бывает разная.       — Пап, ну я же не маленький, — Джей встал с места.       — А я и не говорю, что ты маленький. Ты очень взрослый и самостоятельный, — Сонхва встал вместе с сыном. — Но я знаю, что для тебя это тоже очень тяжело, так что можешь винить меня. Сын, ты ни в чём не виноват, это твой отец идиот. Договорились?       — Пап… — Джей выглядел абсолютно не таким, как всегда.       Его брови чуть надломились, а глаза болезненно заискрились.       — Скажи, ты правда не хочешь, чтобы вы с мамой снова были вместе?       Сонхва не дал ни секунды подготовиться.       — Сын, мне жаль…       Нож в сердце. Но лучше правда, чем сладкая ложь.       Сонхва знал, что подобное ранит сына, но скрывать всё, зная, что Чонсон всё равно догадается, значило поставить крест на доверии в их отношениях.       Джей сделал шаг навстречу и крепко обнял отца. Сонхва обнял его в ответ, поглаживая по спине чувствуя, как сына начало мелко потряхивать. Мужчина постарался заглянуть тому в лицо, но Джей не дался. Значит, плачет. Плачет и прячет лицо в надежде, что никто ничего не поймет.       — Сынок, я тебя очень люблю. И мама любит. То, что мы теперь не вместе, не значит, что наше отношение к тебе изменилось. Понимаешь?       Джей закивал.       — Я знаю, я знаю, — отрывисто сказал он.       — Всё будет хорошо. По-другому, но всё равно хорошо. Этот период нужно пережить. Я и мама рядом.       Чонсон вздохнул и отошёл на шаг назад. Нежностей на сегодня достаточно. Юноша быстро вытер лицо рукавом пиджака.       Зря он так расчувствовался. Отцу и так не легко, а он ещё нервотрепки добавляет.       — Ай-а! Ну грязный же! Взял бы салфетки! Вон на столе лежат! — отчитал педантичный Сонхва, всплеснув руками и чуть нахмурившись.       — Нормально всё. И так сойдёт, — сказал Чонсон, шмыгнув носом. — Хочешь, я пойду и скажу этому Хонджуну, чтобы он с тобой поговорил? Пап, я ведь могу и припугнуть!       — Нет. Категорически нет. Не хватало ещё, чтобы ты и в этих разборках участвовал. Это наши с ним взаимоотношения. Ты сын меня и твоей мамы. Никакого отношения к Хонджуну ты не имеешь.       — Ну, в теории он будет мне отчимом. Хотя он мне не нравится и я буду против, заметь. Он тебе одно нервы трепет, а ты сказать ничего не можешь, потому что любишь.       — Да все вы мне нервы трепете, но по-разному, — Сонхва с улыбкой поправил пиджак на сыне. — Я пошутил, — пригладил чёлку. — Сами разберемся, не маленькие. Сегодня он вроде даже поговорить хотел, в портал подглядывал, но я его спугнул.       Чонсон мгновенно похолодел во взгляде.       — Пап, ну нафиг он тебе такой нерешительный нужен?       Сонхва неопределённо пожал плечами.       — И сам не знаю. Видимо, такая у меня карма. Может, я серийником был в прошлой жизни или невест воровал.       Чонсон усмехнулся.       — Это ты имеешь в виду сериалы запойно смотрел? Ну это да, не поспоришь. А так, прости, но у тебя взгляд слишком наивный для маньяка.       — Ой, ну спасибо, — Сонхва чуть улыбнулся. — А кстати об этом! Ты бы сам лицо попроще на людях делал. А-то всех потенциальных невесток или женихов распугиваешь.       — Пап, ну ты снова? Давай не об этом. Почему каждый наш разговор скатывается в одну и ту же тему?       — Да я всё. Я ж ничего. Вон, посмотри, Чонвон-и! Какой хороший мальчик! Каждый вечер тебя ждёт, ты бы присмотрелся!       — Ага, каждый вечер ждёт. Сам его работой нагружаешь, вот он и сидит.       — Нет, ну вы посмотрите, как он с отцом разговаривает! Негодник! Я же тебе как лучше хочу!       — Ага! И поэтому постоянно мне своих помощников сватаешь! То Минси эта, или Минди, как там её, не помню!       — Ну девочка-то хорошая!       — Пап, она постоянно клеила жвачки под стол и ковырялась в носу!       — Ой, ну хорошо, не эта. Грязнуля, ты прав. А Дженифер! Какая замечательная девочка! Вежливая, учтивая.       — Иностранка, ищущая отношения на одну ночь.       — Правда?! Я не знал… — Сонхва охнул. — Ладно, такая нам тоже не нужна, — отец на секунду задумался. — А тогда Сону? Знаешь, активист студенческого союза третьего факультета? Прекрасный мальчик. Общительный и весёлый. Мне в прошлом году раритетное издание одной достал!       — Нет, я его не знаю. И не хочу знать. Пап, слушай, у меня уже есть человек, который мне нравится.       — Да?! — Сонхва чуть ли не подпрыгнул на месте от радости. — И кто же?! Тот мальчик, с которым ты будешь заниматься?! Или та девочка, которая на год младше?       — Нет… её увёл один… — Джей сделал паузу на подумать, чтобы не ляпнуть при отце лишнего. — Один оборотень.       — Что за оборотень? Я его знаю? Джейк, что ли? Неужели он оказался лучше тебя?! Ну вот сколько раз я говорил тебе быть приветливее!       — Да вообще он ни разу не лучше! — Чонсон зло откинул волосы назад. — Одно и делает, что у меня под ногами вертится! Будто жизни собственной нет, и он в отместку мою решил испоганить!       — Ну ладно, ладно… — Сонхва бережно погладил сына по спине. — Тогда на дураков внимание не обращай. Мы с тобой уже говорили: он просто тебя провоцирует. Хотя на деле мальчик не такой уж отвратительный. Мне сколько раз в хранилище помогал. Ты попробуй с ним по-другому пообщаться, может, подружитесь.       — Да знаю я, какой он, пап! Хороший только при тебе. А вообще изворотливый, противный и… В общем, мне его только ударить и хочется!       Джей осёкся под мягким, но требовательным взглядом отца.       — Да помню я, помню! — юноша закатил глаза. — Насилие — не конструктивный способ решения конфликтов.       — Вот и правильно. Не расстраивай меня. Всё можно решить словами.       Джей раздраженно выдохнул.       — Ну всё, всё, не буду больше тебя воспитывать. Иди к друзьям своим, они тебя заждались, наверное. Спасибо, что зашёл сегодня.       Чонсон кивнул и развернулся к выходу. Он взялся за ручку двери.       — Пап, я тебя тоже люблю, — сказал он напоследок и толкнул дверь наружу.