Ты не один

Сталь со звоном скользнула по бокалу. Когти вальяжно обхватили кварцевую ножку стекла, вливая сверхзаряженное в разогретое горло. Сверху восстановленный город выглядел еще краше. Энергоновые станции горели голубым пламенем, окутывая Кибертрон своими инфраструктурами, как целостная нейросистема. Свет новой столицы не утихал с момента возвращения оллспарка, привлекая архитектурой металлических небоскребов море туристов. Самые различные техноорганические расы посещали цветущий уголок вселенной, нахваливая грядущее правительство. Что за зрелище! Аж искра поет в предвкушении погрузиться в этот новый поток, забыться в рутине, забыть о прошлом, что тяготит его уже который ворн подряд. Поет ведь? Нет. Кажется, даже седьмой бокал крепкого напитка не справился со своей работой. Он холоден, как лед. Неподвижен, словно каменная стена. — Доложи. — не делая лишних движений, Мегатрон застал врасплох лучшего "Штирлица" десептиконов. Хотя он скорее просто знал, что за ним следят. Длинная фигура Саундвейва маниакально теснилась в окутанном мраком проеме. Он не мог выразить свое беспокойство иначе, ему привычнее просто наблюдать. Ждать, пока лорд сам не скажет, что он свободен. Пока не сообщит, что в порядке и поддержка в виде компаньона ему не нужна. — Прайм посещал совет. Его состояние улучшилось. — тихий, монотонный механический голос бота. Разведчик был нейтрален, совсем не удивленный тем, что о его присутствии узнали раньше, чем запланировала система. В ответ Мегатрон глубоко провентилировал, собирая в кучу мысли затуманенного процессора. Его громоздкое тело устало раскинулось на небольшом диване, захватывая почти весь периметр потрепанной мебели. Со спины он походил на начиненную рельефами острых изгибов крупную гору. Статичную, величественную тьмой. Лишь изредка его серво отыгрывали ритмичные движения: налить, поднести, выпить, и так уже восьмой раз подряд. В панорамном окне напротив - отражение его серебряного фейсплета. Размытая лицевая, не выдающая ни единой эмоции, но два алых хищных круга - видны ясно. — Почему ты не презираешь меня, Саундвейв? — солдат точно знал этот тон. Не тот, что с сарказмом и угрозой намекает на быстрый и максимально лестный ответ. Это было отчаяние. — Долг, господин. Вы дали Саундвейву возможность актива. — Вытащить тебя из другого измерения не составило мне большого труда. — Саундвейв имеет ввиду не только этот случай. Дополнить сведения: турнир, Каон. Бокал опустел так же быстро, как и диалог. Но не потому, что протоколы выдали болезненные воспоминания о трудностях обездоленных классовым строем каонцев, а потому что его посетили мысли о себе прошлом, Мегатронусе. — Навестите его. — был ли это вопрос или прямое утверждение - не имело значения - Мегатрон не станет. Видимо алкоголь окончательно вымотал его модули и бывший гладиатор, прям как упрямый спарк, демонстративно замотал шлемом, напрочь отрицая подобный исход. — Возможность: связаться с Рэтчетом. Встреча с Праймом и... — Нет. — оглушительно даже для себя пророкотал серебристый. Рев эхом разнесся по пустой кварте, оставляя в аудиосенсорах неприятный осадочный гул. Но не ярость была двигателем его эмоций. Его тело жгло раскаяние, искра металась в импульсивных порывах, стремясь выскочить из защитной камеры. Убраться из этого корпуса, воссозданного из пролитого энергона воинов, из гор деактивированных трансформеров. Оседая на мебели, добавил. — Должно произойти чудо, чтобы я вновь оказался рядом с ним. — он насмешливо фыркнул подчеркивая абсурдность слов и разговора в целом. Но все-таки он не мог полностью не согласится с тем, что не против поддержать беседу. Даже, благодаря залитым виско магистралям, будучи таким откровенным и сентиментальным. А чудо и не заставило себя долго ждать. Саундвейв отвлекся от наматывающих ураган алкоголя в бокале манипуляторов, переключая все свое внимание на поступивший запрос комлинка с канала автоботов. Десептикон наконец отвернул голову от окна, недоверчиво всматриваясь в стеклянную пластину замолкнувшего собеседника. — Лорд Мегатрон. — отрывисто начал связист. Его роботизированный, пресный голос дрогнул, что настораживало. — Я слушаю тебя, Саундвейв. — Он нахмурил надлинзовые щитки, сужая красные оптосенсоры до презрения. Давно он не ощущал такого напряжения от обычно безэмоционального шпиона. — Опасность. Оптимус Прайм... Бокал разбился вдребезги, а недопитый энергон так остался впитываться в пол, растекаясь кислотно-розовой лужей.

***

— Да брось, Магнус. Я за километр чувствую, как у тебя гайки скрипят от этого места. — Уилджек не стеснялся выражений даже в присутствии Оптимуса. Это же не Рэтчет, чтобы фильтровать весь свой лексикон перед использованием. Он бегло осматривал сияющие потолки, увешанные живописными светилами. Белые, моментами золотистые кормы впечатляющих размеров панорам, натертых до идеальной прозрачности. Культурные наследия, которые разрушитель особенно обесценивал, провоцируя, взывали ко взглядам. Все это было не для него. Потому он бесцеремонно окрестил величественные архивы высшего совета чем-то само-собой разумеющимся, чем-то, к чему привлечено слишком много внимания. — Скромнее, солдат. Потеряешь и так мизерную лояльность к себе. — Ультра Магнус слегка отвлекся от чтения датапада, но не для того, чтобы увидеть закатывание оптики Джеки, а посмотреть реакцию лидера. Правильно ли он все сказал? Все-таки ему было важно не терять форму и статус офицера даже в такое мирное время, иначе на других надежды нет. Но на деле его паранойя и желание быть лучшим во всем только губила и без того потрепанные нейроны. И Уилджек, и Оптимус понимали это. Все понимали это, но не сам Магнус. — Ты прекрасно знаешь, что если бы не Рэтчет с Балкхедом - я бы тебя не позвал. Не хочешь из-за меня - сходи ради них,— ведь речи о "ради себя" идти не может. Магнус бы в обязательном порядке трактовал эти слова совсем иначе. — Твоя добросовестность доведет тебя не до успеха, а до деактива. Тебе нужно научиться расслабляться, друг. "Друг" в исполнении гонщика звучало приторно и даже странно, но а как иначе ему стоило было обратить на себя внимание сосредоточенного на нудятине о прошлом Иакона командующего? Только провокацией. И это действительно сработало. Синий мех отстранился от букв на экране, сердито окинув взглядом облокотившего на стул механика. Джеки знал, что нахмуренный фейсплет на деле лишь молил о том, чтобы разрушитель сам подошел к Оптимусу и напрямую отпросил его с, читай как, работы. Потому он лишь кратко покачал шлемом, обозначая свое "нет" в предрассудках Магнуса. Окуляры метнулись к Прайму, который, в свою очередь, уже давно был готов дать ответ на еще не заданный вопрос. В прочем, он так и не прозвучал. Лидер автоботов легко улыбнулся в ответ на вопрошающую лицевую офицера, кивнув в знак согласия. — Спасибо, босс. Не успеешь оптсосенсоры перезагрузить, как я его верну. — широко улыбаясь, хохотнул Уилджек, за что получил твердую оплеуху крепкого манипулятора Магнуса. Хранитель матрицы проводил их взглядом до тех пор, пока друзья не скрылись за крупными механическими дверями вовсе. Мех неспеша, утопая в рутине своих нескончаемых дел, работал с документами, посвящая им все свое свободное и рабочее время. Но ему было приятно это времяпрепровождение. Архивы были для него домом. Домом, которые дополняли его воспоминания информацией прошедших дней, тепло отзываясь где-то в самой глубине тоскливой искры. С каждым новым падом он отдалялся от изначальной цели. Отдалялся от истории Кибертрона, святого, в то время, Иакона. С каждым новым шагом он был глубже к узким, мрачным коридорам. И с каждым джоором был ближе к прошлому Каона, к его корням и... Оптимус отвлекся. Скрежет металла где-то поодаль разрядил тишину, обволакивая помещение глухим эхом. Тихим, незаметным и прерывистым. Колесник поймал себя на том, что с глупой, даже не так, с дурацкой ухмылкой вчитывался в одни и те же заголовки:

Многократный победитель и укротитель Мегатронус проявил себя в бою с..!

Гладиатор Мегатронус не перестает удивлять своими успехами!

Публика ликует - Мегатронус выступает против власти!

Великий Мегатронус не терпит поражений!

Это имя засело в его модулях настолько, что энергон, приливший к белым щекам, быстро нагрел гибкий металл, оставляя после себя голубоватые румянцы. Прайм судорожно схватился за фейсплет, стыдясь такой спарковской реакции на обычные слова из текста. Он уже совсем забыл о звуках. Не думал о том, что стоит сейчас совсем один в глухих, слабо освещенных архивах. Звон стали приближался, проскальзывая сквозь узкие коридоры пыльных репозиториев. Он робко провентилировал, складывая побуждающие к похороненным чувствам датапады в стопку. И только когда системы остыли окончательно, рецепторы засекли подозрительную активность по левую часть от широких, завешанных красной тканью полок. Оптимус насторожился. Неужели кому-то из сената кроме него понадобились эти забытые Праймусом документы? В процессоре мелькнула безумная, но до того же симпатичная мысль о том, что это может быть тот, имя которого не выходило из процессора бриймами напролет. Но ясность прогнала лестные думы, а вместе с тем и кольнувшее искру чувство. — Кто здесь? — до простоты наивный вопрос одиноко разнесся вдоль пыльных проходов, выдавая его местоположение. Цепкие прутья обернули красный грудной отсек, вдавливая сервоприводы в корпус, сковывая любые движения заложника. Автобот не успел активировать оружие - с механическим щелчком на руки были натянуты кандалы, обезвреживая хранителя матрицы. С грохотом его корпус пал на перевязанные колени. Темные фигуры быстро метались вокруг его тела, самыми различными махинациями делая из героя - металлолом. Сопротивления приносили дополнительную боль и нагрузку, его корпус еще не успел до конца восстановится. Ослабленные серво заныли, подставляя Прайма в самый неподходящий момент. Но тоже получали и нападавшие. Только вот пара смазливых ударов связанных манипуляторов лишь разозлили и без того агрессивно настроенных трансформеров. И преимущество, которым они владели, не заставило себя долго ждать. Пошло в ход ровно в тот момент, когда Оптимус был на пути к освобождению. Удар по шлему чем-то твердым вышиб его сознание, заставляя поддаться зверствам недоброжелателей. — Подъем. — грубый толчок по брюшной секции распространился тупой болью. Сил на протест не было. Удар в фармический кластер дал ответную реакцию и тело автоматически попыталось сжаться в комок, закрыть самые уязвимые сочленения, предотвратить повреждения, но резко дернувшись автобот лишь сильнее прессовал себя в стальные цепи. В процессоре гудела острая боль, рецепторы едва могли уловить связь с реальностью. Он неспеша осмотрелся, критически оценивая все свои шансы на побег. В укрытом полу-мраком помещении пахло жженным маслом и ржавчиной. Напротив - силуэт. Лицевая - затемнена, зеленая оптика освещала острые черты фейсплета, не раскрывая полноты картины. Оптимус перезагрузил оптику, стараясь сосредоточиться на предстоящем вымогательстве. Ему не впервой сталкиваться с похищением, но впервой в таком незавидном положении. Все его системы горели, и с каждым бриймом боль пульсировала с новой силой. Он уже давно начал самокопание насчет того, как глупо было полагаться на покой в послевоенное время. Как необдуманно и наивно располагать себя ко всеобщему доверию и надежде на светлое будущее без лишних трагедий. И как же глупо было полагать, что его тело окрепло и готово дать бой. Мех поджал тонкие губы когда вокруг горла медленно, но верно сжалась сталь, опасно сдавливая трубки. Светлая лицевая моментально скрылась за бронью защитной пластины. — Как иронично видеть последнего из Праймов таким беспомощным. — скрипучий голос вылез на свет, обнажая ярую ухмылку и хитрый взгляд кислотного цвета окуляров. Велоцитронец. Как там их величали: "опытные дипломаты"? Автобот угрюмо покосился на подползающую к бедрам темную, словно змея ладонь. — Поверь, Оптимус Прайм, сейчас тебе стоит злиться только на самого себя. Ты заигрался с ролью бога, отдай ее в руки настоящих профессионалов и никто не пострадает. — грубые механические пальцы собственнически обхватили гладкую часть таза, совсем близко к скрытой интерфейс панели. Этот очевидный намек был прекращен настолько быстро, насколько может гнуться металл. Оптимус вывернул манипулятор, под корень срывая закрепленные по всему периметру толстые, сковывающие прутья. Дикий вопль боли и хруст сустава. Автобот угрожающе выжимал гайки из похабной ладони, напрямую заявляя о своем неповиновении. — Эта роль избрала меня. Я буду хранить ее блага до тех пор, пока она вновь не сделает свой выбор. Манипулятор дернулся и бот рывком вырвался из сдавливающего капкана, освободив поврежденную конечность. Она была спрессована до неузнаваемости, вздернута так, что летели искры. Угрюмый фейс в совокупности с животным оскалом не сулил ничего хорошего, и Прайм был готов к такому. Он настроился собрать все имеющиеся силы и выбраться из удерживающих вымученное тело оков, но прежде, чем он успел сообразить, сзади раздался щелчок. В шейном отделе ощутимая боль, варьируемая с резким запахом чего-то антисептического и сладкого. Довольная ухмылка велоцинтронца дала понять, что он знал о таком ходе действий. А сам Оптимус вскоре осознал, что по его жилам теперь текли галлюциногены. Удивительно, что в такое время их удалось вообще достать, но иначе свое резко расслабленное состояние и помутненный рассудок лидер автоботов трактовать не мог. С темного проема показалась длинная, изящная, и до боли знакомая фигура. Старскрим. Он грациозно, как хищник перед добычей, прошелся вокруг постепенно теряющего нормальный поток сознания Оптимуса, наслаждаясь беспомощностью великого главнокомандующего автоботов. — Тебе уже озвучили условия. Твой ответ, Прайм? — Матрица сама изберет своего следующего лидера. Силой артефактом воспользоваться не выйдет. Ты погубишь ее, Старскрим. — Ты не в том положении, чтобы перечить мне. Как я понимаю, ты отказываешься сотрудничать? — Это опасно. Прошу тебя, твоя ненависть не сделают тебя сильнее. Ты не сумеешь... — Он ваш. Развлекайтесь. — истребитель по своей излюбленной привычке щелкнул пальцами, придав приказу акцент и характерный звук. Им не нужно было повторять дважды. Это ощущение доминантности над, казалось бы, самым сильным в истории Кибертрона военачальника и правителя, было нестерпимо побуждающим. Он сделал все, что мог, чтобы обезопасить свою честь, и честь матрицы лидерства. Протоколы вопили тревогу, но корпус жил словно своей жизнью. Его разум отделился от тела и он наблюдал за издевательствами со стороны: как чиновники напрасно выпытывают открыть защитную маску. Как стараются домогаться, вламываясь в перекрытые панели. По итогу все перешло к самым обычным унижениям и побоям. Уж лучше он деактивируется от отказа системы, нежели будет изнасилован под влиянием веществ.

***

Тяжелые шаги уверенной походки пробирались все глубже к цели, словно на пути и не стояло препятствий в виде десятков стражей. Все были сикеры или простые рабочие, которым только дай повод и статус, как они возьмутся за охрану любого места. Их не интересовало что или кого именно они держат в секрете, плата за работу - крупная, чего тогда опасаться? Но все же каждый из них трясся в последствии выбранной должности. Перед любым из охраны возникала высокая фигура десептикона. Он не поднимал шума, ему хватало пары слов, чтобы его впустили. Кто-то кланялся, кто-то задаривал комплиментами, но большинство все же замирали от страха, повинуясь любому приказу. Никто из них не хотел ощутить ту злобу, что описывали историки. Ведь перед ними вырастал корпус самого великого Мегатрона. И не важно, верили они в то, что он давно покинул сторону десептиконов и бросил криминальное прошлое, сейчас он стоял перед ними с единственным приказом: Открывай. И тогда даже тот, кто смеялся над отступом на нейтральную позицию тирана - покорно отодвигал ружье, открывая проход до самых глубин Каонских политий. Пара комментариев и направлений - как он уже внутри главных цитаделей. Ямы были для него домом, своей империей на которой строилась его карьера, статус и личность. Он знал каждый уголок лабиринтовых подземных ходов, каждый переход и прекрасно ориентировался в том, где именно засел потенциальный трус. — Господин Старскрим...— мех неспеша приблизился к сикеру сзади, осторожно спрашивая его внимания. — Чего тебе? — пренебрежительный тон теперь всегда парировал в его словах. Он уже чувствовал себя коронованным. Пол дела сделано - значит и половина власти в его руках, так чего стесняться своей репутации? — С вами хочет поговорить.. Лорд Мегатрон. Холодный трансфлюид в момент обдал весь его корпус. Он ощущался уже не так величественно, в разы он снова стал ничем. Чем-то мелким и не стоящим. Само только имя заставило его внутренности сжаться в жалкой попытке скрыться, избежать какого-то наказания. — Мегатрон? — растерянный смешок был ничтожной попыткой успокоить кричащие об опасности протоколы и травмированную систему. Но образумившись, сикер хотел было прогнать сторожа, который явно перебрал за посиделкой с феммками поздним орном, и от того мучает его злосчастным образом из прошлого, но не успел. Хрупкое плечо обхватили длинные когти, сжимая жалобно скрипящий металл. Манипулятор резко развернул меха к себе, торсом к торсу, фейсом к фейсу. — Он самый. — низкий, хриплый тембр баритона голоса влился в его аудиосистему, пронизывая до самого нейростолба. Оскал словно выточенных под заказ клыков коварно блеснул в свете ярких ламп. Алая, хищная оптика выжала все оставшиеся сомнения. Перед ним - его самый главный страх и беда всего актива. — Это не то, что вы подумали, Л-лорд Мегатрон. — жалобный скулеж некогда торжествовавшего свое величие командующего отрядом сикеров, привычная нервная жестикуляция ради отвлекающего маневра и вызова эмоций у оппонента - все это так типично, что Мегатрон даже не стал слушать. У него был свой план на его счет. — Я все знаю, Старскрим. — этот наигранный, разочарованный тон выбивал у сикера все шурупы. Он уже совсем забыл о том, что Мегатрон вообще самолично когда-то сказал ему о том, что больше не причастен к злоумышлениям. Сейчас его охватил ужас прошедших ворн. Мысленно он уже был готов начать вылизывать бывшему лидеру ступни, лишь бы не понести наказание за свою вседозволенность в орны его отсутствия. Ведь в его понимании Мегатрон представлялся именно тем, кто не терпит подобных выходок. Совсем не терпит. — Прошу вас, я не... — Я горжусь тобой. — Что? — Мех недоверчиво поднял шлем выше, непозволительно долго глядя в оптику лорда. Но а как иначе понять то, насколько саркастичны были его слова? Он впервые слышал такие милости не просто в свой адрес, но и в целом в исполнении тирана всего Кибертрона. — Вы шутите? — Что ты, Старскрим, я восхищен твоей деятельностью. Ты, в конце концов, показал себя. Доказал, что даже без моего командования способен захватить лидера автоботов, хотя чего стесняться, предводителя всего Кибертрона! Долго же ты заставил меня ждать, Скрим, ужасно долго. Истребитель воспылал от счастья. В момент его трагичный и полный страха фейсплет заиграл иными эмоциями. С каждой новой похвалой от могучего гладиатора улыбка Старскрима становилась все шире и краше. Надлинзовые щитки вздернулись вверх, больше не создавая шарм скулящего, провинившегося спарка. А уж когда по его плечам похлопали, выражая свою гордость в виде еще одного комплимента - он растаял окончательно. Тощий грудной отсек вздулся колесом достоинства, и некогда дрожащий корпус напыщенно наслаждался обволакивающими лестью фразами. — Но я хочу убедиться в том, что слухи действительно правдивы. Покажешь мне свой трофей? Наконец-то. Не "наш", не "десептиконский", а именно его трофей. Неужели этот орн в его активе реален? Или больная фантазия строит ему козни? В прочем, не так важно. Самое главное сейчас - подтвердить свой статус — С удовольствием. — он чуть ли не мурчал в лике самоуважения, дрожа в предвкушении очередных похвал. Он был полу-мраке собственного сознания. Весь корпус был усеян повреждениями, ссадинами и измучен многочисленными издевками. Правда он уже не чувствовал. Мех перестал чувствовать еще на том моменте, как смог переключить свои протоколы для сохранения одних единственных панелей. Но в искусственный стазис входить было нельзя. Он знал, что друзья придут ему помочь. Понимал, что в один момент он должен будет оживиться и дать бой ровно в тот момент, как его освободят. И с каждым новым влитым препаратом он ютился в это надежде все сильнее. Все его конечности были перевязаны, искусаны, безжалостно помяты. Дипломаты явно насладились этим джоором сполна. И сикер появился здесь идеально вовремя. заложник им порядком надоел, хотелось осуществить основную часть задуманного. Получить основную часть Прайма — Мегатрон, прошу любить и жаловать - Оптимус Прайм собственной персоной! — зловеще ликовал истребитель, театрально разводя манипуляторами в стороны Гладиатор застыл в ужасе увиденного. Больная искра туго кольнула, выжимая из стройной фигуры все соки, заставляя сжаться, ссутулиться, сбежать и не видеть этого мракобесья. Весь его корпус полыхал ненавистью, разогревая мощные системы. Но ненависть эта была глубокой и раздирающей от того, что была предназначена совсем не Старскриму. Он в очередной раз презирал себя. Серебристый мех сжал кулаки-убийцы, оставаясь на месте, не смея пройти дальше. Это был его, только ему принадлежащий Прайм. Исключительно только ему можно было наблюдать такое состояние Оптимуса, но не посредством наркотических веществ и домогательств, а посредством их честного боя. Когда они оба понимали, что ни один не притронется к искре другого. Ни ради убийства, ни ради чего-то другого.. — Старскрим, ты меня удивляешь... — Что вы, Лорд Мегатрон, это только начало. — выкатив самодовольную, ехидную ухмылку Старскрим хотел было пройтись вглубь, и наживую вытащить матрицу лидерства из потрепанного Прайма, но остановился. Он словно отрезвел. Прямо сейчас, под действием больного эго он собирался сделать что..? Буквально повилять красной тряпочкой перед быком. Достать матрицу и показать Мегатрону ее во всей красе. Мегатрону, который своими силами побеждал самого Юникрона. И Старскрим действительно сейчас готов отдать это все ему, просто чтобы получить похвалу? Верил ли он до сих пор в то, что эта похвала со стороны "гостя" не ради его собственной выгоды? Он замер, глядя куда-то сквозь изнуренный корпус автобота. Сквозь покосившихся на Мегатрона велоцитронцев. Но прежде, чем он смог передать что-либо своим подчиненным по спасительному комлинку стальная ладонь заключила его тонкое горло в крепкую хватку, сжимая горячие, полные энергона магистрали. — Удивляешь, Старскрим, своим высокомерием. Велоцинтронцы двинулись в его сторону. Им не было бы дела до судьбы истребителя, если бы именно на нем не держалась вся их непродолжительная власть. Их динамики плевались проклятьями и угрозами, но он даже не шелохнулся. Мощные серво прижали сикера ближе, крепче сжимая активные сопротивления, когда со спины десептикона на дипломатов набросились разгневанные автоботы. Враги обомлели. Они ожидали чего угодно: подмоги, скрытого оружия у Старскрима или, наконец, что это просто шутка Мегатрона и он сейчас же отпустит заложника обратно. Чего угодно, но не атаки шлем в шлем с теми, кому они когда-то нагло улыбались во все денты. Их не жалели. Даже не смотря на то, что против героев Кибертрона они бы все равно не выстояли, даже при самых обычных условиях. Их перемалывали в утиль, месть была мучительной. С них срывали наполированные фрагменты альт-формы, рвали протометалл, повреждая магистральную инфраструктуру. Оптимус бы осудил такие зверства со стороны Арси и Бамблби, но его система только-только начала перезагружать рецепторы и то только благодаря тому, что Рэтчет(не без помощи Уилджека), восстанавливал работу его модулей корпуса. Мегатрон сжал шейные проводки, нарушая энергообращение, смещая детали. Старскрим, с ужасом наблюдавший картину медленной погибели его заговорщиков, невольно пискнул. Он все понял. Страшные последствия его жадности настигли участью именно тогда, когда он почти обрел свою долгожданную славу. Когда до победы оставался один шаг. Но искупить свои провинности он уже не сможет. Тот, кто прямо сейчас погубит его судьбу окончательно будет именно Мегатрон. Он всегда думал, что именно гладиатор был корнем всех его процессорных болей, но на деле самой главной проблемой оказался сам Старскрим. А Мегатрон лишь исполнит ему самый последний приговор. Оторвавшись от зрелища он страстно завопил, моля о пощаде — Л-лорд Мегатрон, прошу вас, дайте мне шанс, я все о-объясню! — Больше всего говорит тот, кому нечего сказать, Старскрим. — полный хладнокровия и безэмоциональности голос словно лезвие окропило его дрожащий экзоскелет. Сталь отпустила шею, предоставляя труса на растерзание автоботам. Они не стали медлить. Серебряный мех обошел кучку полу-активных дипломатов, не обращая на них никакого внимания. Кровавая оптика въелась в помятый корпус того, кто был невероятно близко, и так далеко одновременно. Каждая их встреча теперь оборачивалась тем, что гладиатор усаживается рядом с еле функционирующим Праймом, смотрит в прекрасные, небесные окуляры тоски и боли. Его искру неприятно прокалывают тысячи сожалений и покаяний, но все, что он может сделать сейчас - это безмолвно обезопасить того, кому, как иронично, сам же навредил больше всего. — Мегатрон.. — тихое, дрогнувшее от одного только имени звучание изведенных голосовых модулей. Оптимус хрипло свистел вент-системой. — Почему ты.. — Мегатрон, подними его. — медик действовал быстро. Взаимоотношения этих шарков, безусловно, важны, но это подождет. Он сложил приборы первой помощи в саквояж, отдав его на сохранение Уилджеку. Сам же, пользуясь детатраксом, связался с базой. — "Балкхед, активируй мост. Мы готовы." Десептикон аккуратно обхватил истерзанный корпус. Прайм понял то, о чем ему говорил Рэтчет. Этот взгляд. Он терялся в нем, как и раньше. Вспомнил эту оптику сквозь мегациклы безуспешных войн и вот наконец, Мегатрон вновь смотрит на него как и прежде. Тепло его мощного тела обволакивало, успокаивало, грело скучающую искру. — Считай, что мы квиты. — гладиатор прижал его сильнее, вжимая крупные ладони в растрепанную броню, будто пытаясь слиться с нею воедино. — ..Квиты..? — Мегатрон медленно зашагал к открывающемуся порталу. Его не волновало ничего, кроме этих кратких вспышек мерцающей, сапфировой оптики. Кроме дрожащего голоса искрящихся речевых модуляторов. Позади слышны крики, звон металла, грохот ружей и бой, но тут и думать не надо о том, кто именно выходил из него победителем. В то время как Мегатрон мирно общался с самодовольным Старскримом - автоботы зачистили все помехи, будь то обычные стражи или телохранители и соратники сикера. Они пялились друг на друга так, будто это могло бы дать им хоть что-то. Безуспешно искали ответы в тоскливых окулярах друг друга, смирно храня эмоции - один за прочной, непробиваемой маской - другой за тенью истинных чувств. — Ты тоже спас меня от гибели, Прайм, дважды. — легкая усмешка шрамированных губ. Улыбка полная заботы, а не опасности и угрозы. Она растопила колесника. Правда смущенный ласковой улыбкой мех так и не успел задать волнующего вопроса. Позади раздался оглушительный взрыв, срывающий идиллию нарастающего разговора. И без того тихий голос Оптимуса затерялся в этом абсурде звуков, утаивая все недопонимания до следующего разговора наедине. Уилджек, не жалея средств заложил бомбы. Да и о чем ему жалеть? Эти ямы не представляли для него никакой ценности и значимости. Он лишь стер из памяти Кибертрона еще одно место до краев переполненное страданиями и болью несчастных. Друг за другом команда выбрались из злосчастных политий, перекрыв доступ перехода в портал ровно в тот момент, как взрывная волна постигла подземельные переходы окончательно. — Оптимус! — крупный, зеленый бот оставил механизм в покое, нерасторопно подбегая к друзьям. Нахлынувшие чувства тут же перебил рассудок от увиденного. Теперь он своей же оптикой мог убедиться в словах Рэтчета: Мегатрон нес Оптимуса на руках. Побитого, истомленного. — Ох! Что произошло? Прайм осторожно отстранился от серебристой грудной пластины десептикона. Неспеша встал на ноги, в чем гладиатор ему любезно помог, придерживая дрожащий корпус. Он выглядел убитым. Замутненное сознание еле обрабатывало происходящее, превращая картинку в кашу. — Я в порядке. Спасибо вам за помощь, друзья.. — он схватился за шлем, болезненно скрипя дентами. Его внутренности словно горели. Энергон ощущался сосудом лавы, текущим по его жилам и все дальнейшие расспросы автоботов по поводу его состояния он оставил на Рэтчета. Сейчас ему хотелось отдохнуть от пережитого ужаса, отдохнуть от своей слабости. Колесник облокотился на Мегатрона. Сервоприводы дрожали, грозя уронить перегретый корпус. — Идем. — он ясно услышал этот голос среди встревоженных вздохов непросвещенных автоботов. Серебряный обернулся. Нокаут сложил серво на шасси, взывающим взглядом ожидая ответной реакции. Ни тот, ни другой десептикон не удивился нахождению друг друга именно в этом месте. У каждого из них были на то свои причины, которыми они, естественно, делится не собирались. Они скрылись из шумного зала под бурный пересказ случившегося от лица Рэтчета. И пускай каждый проводил странную парочку грустными моськами, никто не собирался идти следом. Все понимали, что все, что сейчас нужно хранителю матрицы - это отдых, а не безумные расспросы. Оптимус был только рад такому исходу. Его охватил невероятный стыд за собственную слабость перед такой незначительной проблемой. За то, что его друзья пострадали и пожертвовали средствами ради его спасения. Для него это было позором. Он не смог уберечь себя, тогда как он сможет в таком состоянии помочь остальным? Достоин ли он вообще звания правителя? Шагали они медленно. Оптимус еле передвигал сервоприводами. Вещества ослабли, однако все еще действовали на всю систему разом, бросая корпус в жар. Но он отказывался от любого немого предложения помощи в виде протянутой серебристой крупной ладони, или обвивающих талию серво. Колесник не смел просить о дополнительных пособиях, это противоречило его приоритетам и позициям. Поэтому все, что он делал - лишь крепко держался за предплечье гладиатора. — Располагайтесь. — небольшая комната, явно рассчитанная только на оказание каких-либо процедур, встретила их запахом медицинских препаратов. Прайм томно провентилировал. Палаты давили на него и были еще одним напоминанием о том, что он тоже смертен. Что нет гарантии того, что он всегда сможет оберегать дорогих ему ботов и Кибертрон в целом. Еще одним напоминанием о том, как он, на самом деле, теперь слаб. Мегатрон легко подхватил его на руки даже при том, что их рост и вес практически были идентичны. Даже при том, что Оптимус был против - гладиатор знал, что сил возразить у него не будет. Серво медленно вернулись на место, уложив красно-синего колесника на платформу. Все его движения - нежные и плавные, сосредоточенные и, словно бы, даже отточенные. Будто он точно знал как именно обращаться именно с этим корпусом, именно с этим мехом. И автобот был бы удивлен этим так же, как и Нокаут, который застал Мегатрона в точности да обратном обращении с Праймом, но в его процессоре сейчас были совсем иные мысли. — Рэтчет скоро будет здесь, — подключая к механическому телу медицинскую аппаратуру возник медик. — так что не дай ему отключится за это время. — сейчас он мог говорить в подобном тоне, сейчас времена совсем другие. Ему нечего бояться и опасаться. И Мегатрон, прекрасно это понимая, положительно кивнул. — Об этом не беспокойся. — проводив удаляющегося механика взглядом, десептикон тут же обмяк. Никаких посторонних, никакого шума. Все спокойно и умиротворенно. Только гул оборудования и тихая, рваная циркуляция вент-системы Прайма. Слабого телом, но сильного духом и искрой. Его Прайма. — Мегатрон...— эта голубизна окуляров испепеляла ему все платы и нейроны каждый раз, как встречались их взгляды. Когда-то из-за обжигающих искру чувств, когда-то из-за невероятно наболевшей ненависти. Теперь же из-за тоски. Только этот фейсплет он запомнит навсегда и будет хранить воспоминания о каждой его эмоции в самых глубинах протоколов. Только эти серво давали ему возможность ощутить себя не всесильным, побеждаемым, проигравшим. Только он. — Я тебя слушаю, Прайм. — это обращение было необходимостью. Было их неоговоренным правилом, которое держало между ними расстояние долгие ворны, поддерживало эту пропасть. — Почему ты сделал это? — Меня мучала совесть. Ты ведь тоже спас меня. — он знал, что Оптимус усомниться в ответ на его слова о совести. Этот мех и слово "совесть" - две несовместимости. Как, судя по всему, и они. На израненной прошлым лицевой выступила улыбка. Но на этот раз Мегатрон усмехнулся с собственной фразы. — Совесть? — как он и думал. Автобот привязался к этому слову, но читать нотации не стал. И, к удивлению Мегатрона, кажется, даже слегка улыбнулся с ироничности ситуации, но за стальной маской его эмоции едва ли различны. — Напомни, когда это я тебя спас? — Ты освободил мою искру. Вместе с Юникроном из моего тела ушел проклятый энергон. Ушла боль, последствия которой я познал только спустя миллионы звездных циклов. Я пытался справиться со злобой разрушая мир вокруг себя, думая, что смогу прокормить голодающего зверя внутри, но не смог. И не смог бы. Моей обиде не было бы конца, до тех пор, пока я не осознал это благодаря тебе. Я очистился от греха благодаря тебе, только благодаря твоей жертве, Прайм. — Оптимус внимательно взглянул на него. Такая откровенность... Не Мегатронус ли сидит сейчас перед ним? Неосознанно оптика метнулась к грудной пластине гладиатора. На ней больше не светился знак распавшейся фракции. Только яркое, фиолетовое знамя в виде звезды. Она обозначала свободу, перерождение, раскаяние... Серебристый мысленно добавил комментарий к этому заинтересованному фейсплету, мол: да-да, Оптимус, именно ты избавил это место от обид и вновь поселился там сам. Но не стал. Все, что ему дозволялось сделать - это покинуть автобота. Оставить его в покое, больше не мучать его своим присутствием. Он хотел в последний раз поговорить с ним, насладится его безопасностью. В последний раз утонуть в его бирюзовых окулярах и по довольствоваться мелодичностью, пускай и охрипших модулей, голоса. А потом он исчезнет. И ничего более не свяжет их судьбы вновь, ничего более не заставит Прайма страдать. В последний раз. — Мегатрон, будь моим лорд-протектором.