Ты не один

Датапад дрогнул в объятье ослабевших, грубых костяшек ерзнувшей ладони. Оптимус медленно, озадаченно перевел оптику на доносчика, затем на друзей и снова на затихшего под гнетом недоуменных фейсплетов рассказчика. Те, в свою очередь, не найдя ответа на свои кричащие окулярами вопросы в устах медика, обратились к лидеру. Но он лишь молча потупил взгляд, скрывая свою растерянную лицевую под шлемом.

пару джоор назад

Механические двери с характерным звуком разъехались по разным углам проема. Щелкнул выключатель, и яркий газоразрядный источник осветил палату ультрафиолетом люминесцентных ламп в центре потолка, перекрывая светом небольшие неоновые проводки техоборудования. Медбот прошел вглубь, попутно копаясь в принесенных деках и излишних медицинских приборах. Но даже если бы пациент, лежащий на платформе, был в сознании, будучи усеянным различными видами высококачественных устройств, он не смог бы отказать своему другу в помощи на пути к восстановлению, какими бы неприятными ни были процедуры. Рэтчет громко и с придыхающим хрипом провентилировал, путаясь в собственных мыслях-рассуждениях. Прежде ему было не свойственно сомневаться в своих силах. Систематизация - главный залог успешной работы. И что же? Он сталкивался с самыми страшными последствиями войны: кибертронцы толпами оживали и доживали свои последние наноклики в охвате его манипуляторов. Но теперь.. Самый обычный стресс выбивал его из рабочей колеи. Причина тому - очередная непредвиденная кома старого друга. С их последнего разговора прошло не мало орн, а вопросы, двигаясь по такой же прогрессии, лишь нагнетали, повисая мертвым грузом на плечах медика. В металл настороженно, глухо постучали, ожидая ответа прежде чем войти. Рыжий знал этот заученный ритм. Знал, кто стоит по ту сторону дверей, переминаясь с ступни на ступню, втаптывая несчастный пол коридора. Словно бы этот бот, пускай и часто пропадая в своих соло-путешествиях, всегда знал, когда и как вовремя нужно появиться рядом. — Войди, Джеки. — коротко вбросил фыркающий мех, оценивающе оглаживая действия вошедшего, тут же по-наставнически их корректируя. — Рта часто не раскрывай, выгоню. Сегодня я предпочту тишину твоим комплиментам Окуляры озабочено метнулись к лицевой пластине гостя. Он.. смеялся? Да, именно так и было. Серво наигранно сдерживали смешки, пуская их в ладони. Его оптика сузилась, забавно поблескивая, выдавая весь настрой гонщика. — Что смешного? Я что неясно выразился? А ну закрой свой выхлоп..!.— яростный шепот оборвался на полу-фразе, когда взгляд переместился вдоль по указывающему серво меха, демонстрирующий такую картину: Оптимус, мягко мигая окулярами, театрально, одобрительно кивал словам Рэтчета, словно бы это его просили помолчать. Он легко улыбался в ответ на ошарашенный фейсплет медбота — Прайм!? Как долго ты... Рэтчет не успел сформулировать мысль и озвучить ее, когда звонкий смех бывшего подрывника и тихие, больше похожие на всхлипывания хихиканья пациента перебили его речь. Было очевидно, что за актами его нервозности наблюдали уже давно. А он, увлеченный материалами датападов, даже не заметил, что пациент уже очнулся. Раздражимость, вырисовывающаяся на эмоциональной лицевой, в совокупности с ярыми вздохами лишь сильнее пробивали на смех. Он мог бы густо покраснеть, фыркнуть и, пнув Уилджека под бампер, скрыться где-нибудь за углом, не желая, чтобы его серьезность в очередной раз стала мишенью дружеских насмешек, но не сейчас. Сейчас мех расслабил фейсплет, отвечая хохотушкам закатыванием окуляров и легкой, спокойной ухмылкой. Это был зеленый свет для Джека. Не успел никто в этой палате сморгнуть смешинку, как по свистку в комнату явилась кучка визитеров. Рыжий сразу переменился в лице. Он насторожено съежился, мысленно метая в разрушителя точеные медицинские скальпели. Но как бы сильно его не заботила сейчас дисциплина и покой ослабевшего друга, он и сам уже не мог оттягивать эту долгожданную встречу старой компании, ему не позволили бы. Радостные вздохи, всхлипы, смех, долгие и крепкие объятья. Семья воссоединилась вновь. Каждый на перебой высказывал свои ощущения обо всем, что произошло. Каждый, кто, наконец, увидел ожившего лидера, старался поделиться своими впечатлениями о пережитом за дни его отсутствия. Смоукскрин отшучивался, дабы, будучи новичком, не показывать свои слабости и беспокойства, тогда как сильный и крупный Балк, наоборот, был готов в любой удобный эмоциональный ностальгический всплеск разрыдаться с залитой омывателем оптикой. Арси, типично для себя, стояла поодаль, скрестив серво на шасси, расплываясь в улыбке. Ей хватало того, что лидер мимолетно поглядывал на нее и положительно, пускай и с трудом, кивал шлемом в знак приветствия и уважения за терпение. Желтый разведчик следовал примеру соратницы, удовлетворительно расслабляясь в приятной атмосфере свободы и заботы. Наконец его больше не тяготил груз ответственности, настал конец его мучительным тревогам. Конец тревог для всех. Ведь Прайм был здесь. Все были счастливы. Небольшая палата заполнилась задором, искренностью и любовью. Команда забыла о своих проблемах, оседая вокруг укрытой техникой кушетки, что волшебным образом вновь сплотила каждого из них. — Рэтчет...— он говорил с трудом, осекаясь на слогах, почти бормоча, но всякий из присутствующих мгновенно замолк, топя пациента во внимании голубых окуляров. — Где ж-же.. Магнус? — хотелось бы ему выговорить более официальное звание солдата, дабы почтить отсутствие его персоны уважением и вниманием, но вокодер заискрился, не предоставляя возможности изливать прежние красивые речи. Медбот, внимательно дослушав вопрос Прайма, отвел взгляд, будто стыдясь застрявшего в печатных платах ответа. Словно бы он знал, что их решение, скорее всего, разочарует Оптимуса, учитывая его прежний опыт. — Сейчас он сильно занят, потому не смог прийти навестить тебя. — взгляд Оптимуса говорил об одном - он знал, что что-то не так, подозревал в этом ни чем не примечательный ответ медика. Но никому и не хотелось обманывать лидера, никто не хотел вранья. Ими движет страх перед последствиями, перед разочарованным фейсплетом командора. Такие удушающие волнением окуляры не в силах выстоять даже Рэтчет. Пришлось дополнить. — Главнокомандующий Ультра Магнус на данный момент состоит в совете Кибертрона. Мы, как и все остальные граждане, пришли к такому всеобщему решению, так как не имели наиболее подходящей кандидатуры на пост. — он резко замолк. Оптика умоляюще дернулась в сторону подрывника. Уилджек послушно продолжил его мысль — Как бы жалко то не звучало, мы вопросили о помощи к Велоцитрону, дабы хоть немного интегрировать общество разных идеологий в одно общее русло. Помимо Магнуса в совете сотрудничают еще несколько депутатов: опытных политиков, так скажем. Мы не знаем, насколько безопасно доверять колонистам наш мир, но нам нужны были ресурсы и дисциплина на планете. И, к счастью или сожалению, только нетронутые деспотичностью войны искры могут рационально рассудить предмет порядка. Особенно учитывая то, с кем нам приходится делить Кибертрон. — последнее предложение гонщик прошипел сквозь денты, внимательно разглядывая неподвижную лицевую пластину главы, даже не пытаясь найти в ней и привкуса той же видимой ненависти к десептиконам. Его фейсплет как всегда спокоен. Как всегда чувствуются нотки горечи, строгости и тягости. Но даже такой идеальный металл, если присмотреться, выдавал все пережитое обладателем несчастье. Как например: резко сжатый до нити рот, демонстрирующий весь спектр действительных эмоций. Оптимус понимающе кивнул. Каждый окуляр был направлен на него, на связующего их мысли лидера, будто бы только он может указать им на верную, давно открытую дверь. — Я гор..д за-..вас, друзья.. Вы поступили..вер-рно.— хрипло, но искренне скрежетал Прайм, не в силах выдать большее признание. Мягкая улыбка тонких губ ласково посетила каждого нуждающегося в ней ветерана. И шарк с тем, что его корпус пробило током гнетущих воспоминаний, а протоколы выдавали предупреждения о возможной опасности в связи с таким рисковым шагом, шарк с ним. Теперь он вновь их надежда, теперь он не должен угаснуть снова. Напряженность полей сменилась так же быстро, как и появилась. Их сомнительные действия похвалили, наградили лаврой благодарности и, пускай каждый из коллектива где-то далеко внутри искры и допускал то, что Оптимусу просто не хватило сил для более подробного анализа их решений, не хватило мощности контактов вокодера для рассуждений вслух - сейчас не хотелось выпускать эти мысли наружу. Лучше потом, когда они будут готовы, когда Прайм скажет, что они готовы.

***

— В тот орн я даже не мог подумать, что именно от меня требовалось Нокауту. Жаль, что его здесь нет; так бы дополнил мои слова. — медик прочистил магистрали. Сейчас он говорил спокойно, по-домашнему, без лишнего стресса. Компания, спустя некоторое время пребывания в палате, успела рассесться поудобнее: кто на соседних платформах, кто притащил удобные диванчики, а Арси, будучи самой миниатюрной, не постеснялась устроиться на кушетке Оптимуса. Рэтчета сверлили вниманием, им хотелось услышать то, к чему их интерес подогревали циклами, хотелось услышать кульминацию, обсудить исход. Исполнитель продолжил. — Я отвечаю на поступивший запрос включения комлинка, а он тут же орет мне в аудиосенсор, чтобы я немедленно готовил мост. Не объясняя что к чему, только два слова: "Прайм.Здесь", и послал координаты. Ну и я не стал медлить. Когда прошел по мосту, оказался у колодца искр, в пустыне, далеко за городом. А там...

Мегатрон, с Оптимусом в манипуляторах. Он спасал его.

Датапад дрогнул в объятье ослабевших, грубых костяшек ерзнувшей ладони. Оптимус медленно, озадаченно перевел оптику на доносчика, затем на друзей и снова на затихшего под гнетом недоуменных фейсплетов рассказчика. Те, в свою очередь, не найдя ответа на свои кричащие окулярами вопросы в устах медика, обратились к лидеру. Но он лишь молча потупил взгляд, скрывая свою растерянную лицевую под шлемом. — Быть этого не может. — первым ожил Смоукскрин, перетягивая всеобщее внимание на себя. И никто не желал противоречить предрассудку товарища. Мало кто вообще воспринял эти слова всерьез, большинство все еще переваривало услышанное. — Согласна. Мегатрон.. — мотоциклетка помолчала, оставив это имя пусто повиснуть в наступившей тишине. — Я ему не доверяю, как и любому из его соратников. Не важно, что он сказал, прежде чем скрыться с Кибертрона. Я не верю ни единому его слову. Не теперь. — некогда сияющая радостями оптика поблекла. Фембот отвернула шлем от команды, слегка задирая изящный подбородок. — Словно акт исповеди. Мол: спас Прайма - искупил все грехи. — хохотнул Би, разглядывая упавший с серво лидера датапад. На нем висели громогласные заголовки:

СОВЕТ КИБЕРТРОНА ПРИНЯЛ АПЕЛЛЯЦИЮ О...

Молчали они долго, мучая информацией процессора, перебрасываясь нервными взглядами и ответными пожатиями плеч. Рэтчет молчал; Уилджек молчал, наблюдая за ним и, со временем, эту несвойственную немоту медика заметили и остальные. А он и не знал, что дополнить, когда от него ожидали осуждения в сторону бывшего тирана. Ему легче было промолчать, нежели сознаться в том, что за время без войны он стал подобен себе прошлому. Стал сентиментальным, гибким. — Я видел его фейсплет. Он был другим, — начал мех — Не знаю, что именно изменилось, не понимаю до сих пор. Но тогда, когда он нес Оптимуса, когда помог мне подключить аппараты и проследить за установкой техники.. Что-то было не так. — автобот накручивал круги вокруг подробностей. Никто, кроме самого Прайма не должен был их слышать. Не сейчас. — Понимаю ваше недоумение: с чего бы я ради так проникся эмпатией к деспоту, но я и сам давно презираю себя за то, что не могу иначе. Я все как и прежде ненавижу десептиконов за каждую погибшую, под его руководством, искру. Вы и сами это знаете. — рыжий обрывисто выдохнул, гудя вент-системой. Конечно, они знали. Знали то, что медик доказывал сейчас это все далеко не им. — А что насчет самого взрыва? — Балкхед резво сменил тему для разговора, не смея наблюдать за померкшим огоньком страстного общения старых друзей. Да и их встреча была спланирована явно не для того, чтобы вот так быстро затмиться в пучине чужих и собственных переживаний. — Как так получилось, что Оптимус, на наше счастье, вернулся? — Мы еще не знаем точную причину, но работаем над этим. Я изучал матрицу, пока Оптимус был в глубоком стазисе, но и это ни к чему не привело. Пока все, что может нам сказать его состояние, — медбот демонстративно указал на Прайма — Это то, что внешний вид - прежний. Сила солус прайм либо исчезла вовсе, либо впиталась в корпус, потеряв свои качества, но вновь вернув Оптимуса к жизни. Они заметили это еще давно, как и сам носитель матрицы лидерства: он был самим собой, с помятостями, больше не имея того апгрейда, каким когда-то был награжден силой молота. — О ком ты говоришь? С кем ты работаешь над вопросом, если не с нами? — желтый мех вопрошающе наклонил шлем. — Неужели Нокаут? — Сомневаюсь, что этот высокомерный колесник стал был тратить свое драгоценное время на что-то, кроме полировки своего бампера. — фыркнул Смоукскрин, всплеснув манипуляторами и изнуряя фейсплет пренебрежением. — Нет. — Рэтчет дал время тишине, ожидая, пока молодой солдат прекратит свои попытки осквернения хирурга и подключиться к разговору вновь. — Мы с.. Саундвейвом работаем над этим. — Ты не перестаешь удивлять нас сегодня, Рэтчет. — хмыкнув, отметила Арси. — Когда ты так успел сдружиться с десептиконами? — Не осуждай меня. Я не знаю, к кому еще могу обратиться. В любом случае, наше взаимодействие привело лишь к теориям и догадкам: возможно, Оллспарк взял все, что ему нужно было и, скажем помягче, избавился от лишнего груза в ядре. Чтобы строить иные предположения нужно знать больше, а чтобы узнать больше - нужно явиться к самому Праймусу и напрямую спросить о его выборе, — сухо ответил медбот, тут же добавляя. — Но это полный бред, да и не стоит того. Сейчас нам важнее позаботиться о том, что творится на поверхности, а не внутри нашего мира. Все как один кивнули, соглашаясь с окончательным выводом служителя панацеи. Кроме Оптимуса. Казалось, что он вновь отключился, но нет. Он слушал, молча прокручивая все, что только мог вспомнить: дополнить поступившие сведения о его возвращении. — Оптимус, — Би отвлек его от размышлений, легко дотрагиваясь до плеча. Тот вздрогнул, точно бы очнулся от транса. — Что ты видел? — Я был.. с Праймами. — красный манипулятор тягача двинулся к груди, складывая ладонь в центре. Шлем наклонился еще ниже, будто бы он вспоминал давнюю историю. Команда завороженно следила за его действиями, боясь упустить суть. — Каждый из н-них говорил..л мне о истине. Каждое слово Триона, Прима, Нексуса или Вектора - каждое их благоразумие было преисполнено мудростью, коей они великодушно делились со мной. Но я забыл все, словно это был сон..н. Лишь далекие воспоминания о том, что я когда-то мог слушать их речи внов..вь посетили меня, когда я оказался здесь, с вами. — он приподнял лицевую полную любви. — И я невероятно рад, что сейчас я тут, с моей семьей. — все еще хрипя искрящимися контактами, мех слабо, борясь с пробивающей насквозь болью, развел серво в стороны, призывая растроганных искренностью слов друзей к объятьям.

***

Медбот глубоко провентилировал, заваливаясь на соседнюю платформу и устремляя взор задумчивых окуляров куда-то в потолок, где больше не горели яркие лампы. Последним он выпроводил Уилджека. Разрушитель, пускай и знал, что все его просьбы бесполезны, давил на своего дока, лишь бы тот поскорее вернулся в кварту и отдохнул от рутины. Но Рэтчет был непоколебим. Как и ожидалось, техник лишь приобнял гонщика за плечи и, наобещав сомнительные вещи по поводу скорого стазиса, выставил его за дверь. Остальные же уже давно разошлись кто-куда. В процессорах каждого из них этот день запомнится надолго, как самый приятный вечер встречи в их активе. — Я не пон-нимаю. — пациент ненадолго затих, ожидая, пока морально(да и физически) уставший мех обратит на него свои рецепторы. — Чт-то ты вид-дел?. Мегатрон он...— Оптимус поспешно перезагрузил голосовой модуль, продолжая краткую мысль. — Каким он был? — измученный вокодер из последних сил передал искренность его фразы, вложив в звук спарковскую наивность и надежду. Современник помолчал, изучая тоскливый фейсплет друга напротив. Он делал так всякий раз, когда дилемма заставала его врасплох, когда ему нужны были срочные ответы, особенно если какой-то вопрос мучал его самого. Переглядки не дали ему отклика, да и что они могли бы дать? Рэтчет смотрел в оптику полной боли и непонимания, и ответы, в действительности, нужны были только самому Прайму — Я не знаю, Оптимус, — отстраненно начал он. — Когда я нашел его он был сгорблен в три погибели, словно бы не обрел, а потерял. Потерял кого-то дорогого. Его серво дрожали, пока он вставал. Его лицевая была мокрая, словно бы он плакал, а взгляд.. — бот заметно занервничал, вжимаясь в подпирающую позади стену. — Я видел его лишь единожды, еще на Старом Кибертроне. Тогда он впервые вышел на переговоры, но, не справившись с гневом, задел тебя снарядом, который предназначался мне. Я видел, как он готов был броситься тебе на помощь в ту же секунду, как он моментально пожалел о содеянном. Как он тогда смотрел.. — автобот дал тишине пространство. Дал другу прочувствовать, представить этот момент. — Но наши солдаты опередили всевозможные попытки еще как-либо взаимодействовать с тобой, открыли по врагу огонь. И он скрылся. Тем не менее, как ты мне и сказал, в тот день после восстановления - ты вряд ли что-то помнишь. Хорошо это или плохо - решать тебе. Но я до сих пор жалею. Этот взгляд раскаяния.. он всегда был предназначен только тебе, и все же он сам в который раз не дал и шанса заглянуть в его оптику ближе. Красно-синий мех медленно кивал словам друга. Архивы распаковывались один за другим, но выдавали ошибку, как только бот давал команду центральному процессору капнуть глубже в воспоминания прошедших дней, глубже в себя. Рэтчет продолжал говорить. Рассуждал о своих догадках и ощущениях. Упомянул о том, как бывший революционер изменился внешне. Что от прежней брони остались только цвет и форма. И когда он увидел его в пустыне, в ночи, где лишь свет далекого города освещал горизонт - он светился ярче двух спутников разом. Отражал мерклый свет искровой камеры Оптимуса, а серебристые плечи были усеяны брызгами бликов от звезд. Это было красиво. Он описывал то, как Мегатрон со всевозможной лаской помогал ему с осмотром состояния Прайма. Как он терпеливо выслушивал раздражительные комментарии от медика, как спокойно реагировал на каждый строгий приказ и беспрекословно выполнял его. И взгляд его был наполнен той же болью. Ни страхом, ни гневом, только сожаления. А после он исчез. Скрылся в неизвестном направлении так же быстро, как и в день попытки переговоров. — Знаешь, у меня было дежавю. Он ведь в точности повторил прежнего Мегатронуса, каждое его действие. Прайм слушал, внимательно. Он представлял себе эту картину, изредка улыбаясь словам уже засыпающего меха, который спустя еще джоор уже молчал, сломленный переутомлением, отрубившись в оффлайн. Хранитель матрицы лежал так еще долго, сверля потолок пустой, холодной оптикой. Его корпус давно остыл, почти не двигаясь, но головные модули горели, жарили протоколы воспоминаниями, вынуждая его жмуриться в надежде, что этот кошмар не настигнет его вновь. Их прошлое мелькало резкими флешбэками: Пакс читает ему свои статьи - каонец с неподдельным интересом слушает его. Гладиатор посвящает ему строчки нежной лирики, смущая архивариуса. Орион обрабатывает припаянные ранения брони, успокаивая шипящего сквозь денты партнера легкими поцелуями. Мегатронус осторожно обхватывает его - хрупкого, нетронутого, своими крупными, смертоносными объятьями... Все это вылилось в комок, который он усилием воли удерживал в собственном горле. Оптимус убегал от давящих мыслей слишком долго. И правда думал, что когда в следующий раз откроет эту дверь, когда позволит себе погрузиться в эти моменты - они не поглотят его живьем, он думал, что справится. Думал Автобот неспеша прикрыл оптику, складывая серво на широкой груди, огибая проложенные вдоль всего корпуса кабеля медицинской необходимости. Последняя предрассудочная мысль, пришедшая в процессор, окончательно его вымотала. Ему хочется забыть, поскорее избавиться от этих соображений.

***

— ..Я, надеюсь, вы сейчас шутите. То, что у нас с вами сложились хорошие дипломатические отношения - не значит, что я позволю вам творить беспредел на планете. — на последок, сглаживая обвинения, он выплюнул, как бы предупреждая. — Не злоупотребляйте властью. — автобот показательно встал с места, мощными кулаками упираясь в широкий, отполированный до блеска стол. Было бы убедительно, если бы его оппоненты были обычными гражданскими, не имеющие против него никаких полномочий. И мех осознавал, насколько это глупо. Он знал и то, что они знают это, от чего вент-система гудела еще яростнее. — Если вы выйдете за рамки договоренности - будете немедленно исключены из совета. Я не собираюсь угрожать, но предупрежу, что в противном случае вы знаете, с кем можете иметь дело. — Брось, Магнус, не запугивай нас полу-мертвым Праймом. Мы все останемся в выигрыше, если ты дашь нам возможность. — темный мех гадко улыбнулся, разводя манипуляторами в стороны, будто бы то, что они предлагают - обычное дело. Его оскал дентопластин окончательно вывел главнокомандующего из себя. Его мотор взревел. — Ты имел ввиду, если я "дам вам возродить Золотой Век"? — зло прошипел советчик, пренебрегая подстрекательством о Прайме. Он угрожающе сгорбился, словно зверь, что готов сделать выпад и растерзать противника в любой момент. — Разве вы не приверженцы демократии? Или то касается только вашей политики, на вашей планете? — Не строй из себя благородие Оптимуса, все мы знаем, на что ВЫ готовы ради власти. — проигнорировав провокацию, цедил второй прекословщик. Он играл с эмоциями конкурента. И Ультра Магнус действительно, услышав знакомое имя, поник, попустив свой хищный настрой, а вместе с тем и корпус. Отлично, его подбили, осталось додавить и дело в шлеме. Но намерения недоброжелателей оборвались быстрее, чем они могли себе представить. Широкие двери, низко рокоча, распахнулись, открывая взору присутствующим нового зала высшего совета высокую фигуру ярких, гармоничных цветов. Он шел красиво. Да, прихрамывая, медленно и даже неуклюже, но никто не заметил этого. Власть этого механического тела скрывала все недостатки из вне, а поле насыщало пространство доверием и желанным повиновением достойному лидеру. Он подступался все ближе к центру, к идеально скругленному золотистому столу без неудобных и острых углов, который когда-то мог олицетворять общность совета, воплощать идею равенства всех и каждого. А они молчали, не смея срывать такую картину. Последний Прайм величественно шагал по залу совета, будто бы он никогда и не был мертв, словно он просто опоздал на запланированную встречу. Их лицевые говорили сами за себя и каждый почти раскрыл бы рот от удивления, но, осознавая свое положение, воздержались. — Оптимус Прайм! — очнувшись от транса, воскликнул велоцитронец, пихая соседа под локоть. Бок о бок, словно по команде, те легко величали Прайма синхронным поклоном. После их фейсплеты скривились в лицемерных, натянутых улыбках. Хранитель матрицы коротко кивнул двоим, пожимая протянутые в приветствии ладони. Хотелось бы им получить больше внимания, которое представляло им их эгоцентричность задолго до долгожданной встречи, но почти сразу после того, как один из открыл выхлоп для вливания в уши Прайма лести, компанию дипломатов стремительно покинули. Лидер двинулся к противоположному концу стола совета. Его встретила безмятежная сигнатура старого товарища и солдата. Оно искрило счастьем и удовлетворением, словно бы камень ответственности пал с его искры ровно в тот момент, как сапфировые окуляры Оптимуса взглянули на него. Братья крепко обнялись, одаривая друг друга заботливыми полями. — Рад видеть тебя, мой друг — отстраняясь, молвил мягко улыбающийся сине-красный мех — Взаимно, командор. — вторил Магнус, почти позабыв о прежнем гневе. — Твой здравый актив - чудо для всего Кибертрона! — автобот нахмурился, метнув угрожающий взгляд в стоявших позади мехов. Велоцитронцы поняли: именно для них был поставлен акцент на слове о Кибертроне. Чиновники могли бы вновь съязвить в адрес того, но точно не когда Прайм был здесь. Потому, переглянувшись, ретировались из светлого помещения восвояси. А Оптимус того и ждал. Безумно не хотелось, чтобы, как он наивно полагал, "почитатели" видели его слабости. Чисто по своей природе не хотел их разочаровывать. Двери зала захлопнулись; его стройный корпус мгновенно ссутулился, небесная оптика поблекла, манипуляторы яростно впились в собственный шлем. Его мучали процессорные боли каждый раз, когда он вставал из горизонтального положения. Коленные суставы супротивно подкосились, подставляя Прайма, нарушая координацию движений. Магнус подхватил друга за локти, и, быстро сообразив, усадил его на выдвинутый стул. — Я в пор-рядке. — глупые попытки убедить в этом не только себя, но и соратника - не увенчались успехом. — Ты слаб, Оптимус. — констатировал Магнус, осматривая лидера на наличие открытых повреждений. Ему не верилось, что он мог добраться в таком состоянии сюда ни разу не свалившись по пути. По его фейсплету было понятно - он уже был настроен на выговор лечащему врачу автоботов за то, что не уследил за пациентом, оставил его в таком состоянии одного. — Это я. Я инициатор-р таког-го визита, — словно читая мысли, оправдывался мех. — я убедил Рэт-тчета посетить совет, встретиться с тобой. Стены палаты давят на меня. — он схватился за плечо товарища, легко похлопывая, успокаивая нагревающиеся системы разгоряченного автобота. Магнус присел рядом, складывая манипуляторы на груди, противоречиво фыркая. Не мог же такой порядочный солдат критиковать лидера вслух, так что все его неодобрения по поводу импульсивных действий командующего выливались в эмоциональных жестах. Они долго смотрели друг на друга. И, как бы волшебно не звучало, но спокойное выражение лицевой пластины Оптимуса смогла угомонить встревоженные мысли Ультра Магнуса. Ему также не стоило много усилий разговорить сурового собеседника. Он лишь качнул синим шлемом, приглашая отчитаться перед ним. И мех, сидящий напротив, не стал долго противиться. Магнус говорил эмоционально, не пытаясь красиво и конструктивно строить предложения, ему и не нужно было. Для них обоих так было легче. В основе его слов можно было уловить лишь сожаления, никакой гордости за построенный из пепла мир. Прайм не перебивал, лишь изредка уточняя моменты и переваривая информацию. — Я понимаю твой гнев, но таким образом не решить проблему, — звук, пытаясь передать точный тон, уже не рвал связки магистралей. Вокодер, кажется, нормализовался, и он мог говорить внятно и четко. — Знаю, вы хотели как лучше для нашего дома, но сейчас устроенными на нашу планету политиками движет вседозволенность. Я переговорю с лордом-губернатором по поводу их отстранения. — Уверен, такие действия будут иметь последствия в виде еще одного условия. — Магнус хмуро покосился, качнув плечом. — Как минимум, такая помощь должна будет окупится. — Это не главное. Мы разберемся с условиями позже, когда велоцитронцы покинут Кибертрон. "..Это не главное. Мы разберемся с условиями позже, когда велоцитронцы покинут Кибертрон..." — вторила рация. Сикер скверно оскалил ряд ровных дентопластин, хитро сощурил оптику. Он похвально кивнул шлемом в сторону дипломатов, если разведчиков еще можно было назвать таковыми. Все идет точно по плану, каждый миг, что он просчитал, был преисполнен точностью. Враги сами загоняли себя в яму, наивно полагая, что имеют преимущество над ситуацией. Но на деле даже подумать не могли о том, с чем им придется столкнуться.