Зелёная Королева
19 марта 2025 г., 20:27
У Зелёной Королевы было четверо детей.
Прекрасны их серебристые волосы
Прекрасны их фиолетовые глаза
Прекрасны их души
У Зелёной Королевы было четверо детей.
Но ни один из них не был ее.
Первый родился из долга, он принадлежал планам ее отца.
Вторая родилась из послушания, она принадлежала мечтам.
Последний родился из чувства долга, он принадлежал к ее Дому.
Ни один из них не был по-настоящему ее
Никто, кроме Эймонда
«Двести сорок»
"Да, это"
— ответила Алисента, едва скрывая вздох при виде Хелейны, которая была гораздо больше озабочена существом, ползающим по ее рукам, чем собственной матерью.
«У него есть глаза. Хотя… я не верю, что он может видеть», — продолжала молодая принцесса мечтательным, невыразительным тоном, который был так свойствен ей.
«Почему это так, как вы думаете?»
Алисента ответила еще раз, устало, чувствуя, что у нее нет другого выбора, кроме как следовать бессмысленным бредням своего ребенка.
Она хорошо помнила день рождения Хелейны. Красивая , здоровая принцесса, как говорили мейстеры, которая родилась легко и без суеты, как и Эйгон до нее.
Она вспомнила, как король впервые взял Хелейну на руки. Никакие слова или слабая улыбка не могли скрыть его истинных чувств. Так же, как и когда родился Эйгон, король был... разочарован. Как будто первый раз взять Хелейну на руки не принесло ему той радости, которую он ожидал. В конце концов, она была всего лишь второй дочерью.
Дочь, которую Алисента должна вырастить, которую она должна воспитать должным образом, достойно, чтобы она могла вырасти в прекрасную принцессу, которая исполнит свой долг, когда придет время.
Хелейна была хорошей, порядочной девушкой.
Но ее всегда больше интересовали сны и насекомые, чем что-либо, чему Алисента когда-либо пыталась ее научить.
Всегда молчаливая, всегда отстраненная, всегда погруженная в свои мысли.
Пугливая, странная девочка.
Она пребывала в блаженном неведении, бормоча что-то бессвязное себе под нос, играя со своими созданиями.
«Это выше нашего понимания»
Точно такой же, какой она была.
Алисента пыталась проводить с ней время, найти общий язык, но это всегда оказывалось бесплодным из-за нежелания Хелейны сотрудничать.
Несомненный звук шагов вооруженных людей привлек внимание рыжеволосой женщины, она быстро встала из согнутого положения рядом с дочерью и приготовилась встретить королевскую гвардию.
«Ваша светлость»
Слова были произнесены отчетливо, но они едва ли запечатлелись в ее сознании, когда ее взгляд упал на ребенка, которого занесли в комнату.
Серебристо-белые волосы в беспорядке, с головы до ног покрыты пеплом и воняют дымом.
Королеве не нужно было произносить это вслух, чтобы точно знать, где он был.
Страх и гнев охватили ее, это была знакомая смесь, хотя последний редко был направлен на Эймонда. В мгновение ока она пересекла комнату, обеими руками сжимая руки своего ребенка в беспокойстве.
«Должна ли я запереть тебя в твоих покоях?»
Она спросила, крепче сжимая его руки, чтобы приземлить его. У ее Эймонда всегда были ответы для нее, неважно, о чем она его спрашивала. Он был честным молодым парнем, каким и должен был быть, она хорошо его воспитала.
Но даже в этом случае у него всегда не хватало слов, когда речь заходила об этих зверях.
"Так?"
Она настаивала, зная, что нужно давить дальше.
«Они заставили меня это сделать»
Ее мальчик что-то пробормотал в знак протеста.
«Как будто тебя нужно как-то поощрять, когда речь заходит о твоей одержимости этими зверями»
Она не могла сдержать себя.
«Я не лгу-»
Ее ребенок немедленно сказал. Алисента почувствовала вину. Она не хотела этого подразумевать. Она знала, что Эймонд знает, как сильно она презирает лжецов. Она знала, что ее второй сын не был похож на Эйгона, но даже так…
И тут ее взгляд наконец упал на третью фигуру, вошедшую в комнату.
Одежда цвета морской волны, темные обычные кудри, скучные черты лица.
Маленькое тельце было покрыто тем же пеплом, что и ее драгоценное дитя.
Внезапно все стало ясно, и выражение ее лица стало жестким.
«Вы несете за это ответственность, принц Люцерис?»
У мальчишки даже не хватило совести отвести взгляд, напротив, он продолжал смотреть на нее не мигая, равнодушно и почти скучающе.
Как будто он не стоял перед королевой Семи Королевств.
«Я задала тебе вопрос»
Она повторила это, сделав шаг вперед и выпрямив спину, желая получить объяснение, отчаянно пытаясь обрести хоть какой-то контроль над ситуацией.
«Он ничего не сделал, мама»
Алисента замерла в изумлении, быстро повернувшись к своему ребенку, который выглядел так, будто хотел сделать шаг, но воздержался в последнюю секунду. Королева увидела, как ее сын и ребенок принцессы обменялись взглядами, и что-то холодное поселилось в ней, когда она не смогла это прочесть.
«Эмонд-»
«Это были Эйгон и Джекейрис...»
Алисента вздрогнула, как будто ее ударили, когда Эймонд прервал ее. Ее сын никогда раньше так не делал-
«Они дали мне свинью!» — даже добавил он, повысив голос, тон его был неровным и быстрым, как у маленького ребенка.
«Они сказали мне, что нашли для меня дракона! Но это была ложь, они... они просто приделали крылья глупой свинье и... и они...»
«Хватит!» — положила конец Алисента, взглянув на Люцериса, который все еще смотрела на ее ребенка.
«Отведи принца Люцериса обратно к его матери», — быстро приказала она, пытаясь успокоиться.
Пока она ждала, когда стихнут звуки шагов стражи и молодого принца, она снова сосредоточилась на Эймонде, который теперь пристыженно смотрел в пол.
Бедный ребенок.
«Эмонд…»
Она сказала, снова положив руки ему на плечи, когда она заметила, что ее мальчик слегка дрожит от того, что с ним сделали эти звери.
«Они все смеялись…»
Он сказал слабым голосом.
Алисента захотела вздохнуть. Она не могла понять одержимость своего сына этими опасными зверями. Они ему были не нужны. Ему не нужно было летать высоко в небе, где она не могла его видеть, где она не могла его защитить, где ее молитвы не могли его достичь — нет, ему нужно было остаться тут, с ней.
Со временем он поймет, он увидит, что они всего лишь дикие существа.
Но в то же время она могла бы потакать ему ради него самого.
«Однажды у тебя будет дракон»
Она успокоила его.
«Я приготовлю для тебя ванну»
Она сказала, не дожидаясь ответа.
«Мать… Люц-»
"Нет."
Она быстро оборвала его, ее мальчику не нужно было еще больше расстраиваться из-за того, что произошло. И как будто этого было недостаточно, у стен были уши, она не могла позволить гнусным слухам распространяться, не прежде, чем она сама выскажет свое мнение.
«Тебе не нужно беспокоиться о нем сейчас, ладно? Я разберусь с этим. Не говори об этом ни слова, даже своему дедушке».
Она серьезно посмотрела на него, пока он наконец не встретился с ней взглядом и послушно не кивнул.
Ее милый мальчик…
***
«Он думал, что они столкнулись с каким-то диким безымянным драконом и привели его в Драконье Логово» Король сказал снисходительно, даже не потрудившись отвести взгляд от своей модели Старой Валирии. Он никогда этого не делал, если только это не касалось напрямую его драгоценной Рейниры. «Ваши внуки — угроза» Алисента уже много раз говорила об этом. Плохое поведение двух избалованных принцев Веларионов едва ли было чем-то новым и неожиданным, скорее, постоянной головной болью в затылке. «Они дети» Визерис ответил, как будто этих слов было достаточно, чтобы оправдать все, что они делали, как будто это была своего рода свобода действий, чтобы не допустить никаких последствий. Ее Эймонд был больше ребенком, чем Джекейрис, и даже так, он всегда демонстрировал примерное поведение, достойное принца королевства. «Они дикари, и это неудивительно» «Вы уверены, что это не была идея Эйгона?» Этот комментарий ее раздражал. Визерис, казалось, всегда быстро вскакивал и обвинял Эйгона, когда дело касалось его драгоценных внуков. Он указал бы пальцем на кого угодно, если бы это не означало, что Рейнира и ее дети столкнутся с последствиями своих постоянных оскорблений , долга и порядочности. «Для меня удивительно, как из их яиц вообще вылупились детеныши» Она не могла удержаться от комментариев, от защиты порядочности и морали, по которым они все должны жить, и Рейнира больше, чем кто-либо другой, как предполагаемая наследница. «И почему это?» «Вы знаете почему» «Боюсь, что нет. И я также не понимаю источник ваших жалоб» Он не понимал — их сын был унижен! «Но-! Визерис…» «Продолжим сегодня днем…» Визерис спокойно сказал, ожидая, пока слуга уйдет, прежде чем прерывисто вздохнуть, как будто жалобы Алисенты были источником всех его болей, а не болезнь, медленно разъедающая его тело. «Я уже поднимала этот вопрос, но вы запретили мне говорить об этом, поэтому я придержала язык за зубами...» «Я думаю, мои внуки сегодня доказали больше, чем когда-либо, что кровь Древней Валирии течет в их жилах. Так что, простите, но я не понимаю вашей настойчивости в этом вопросе, Алисента» "Что?" Доказали свою валирийскую кровь? Как? Жестокостью и оскорблениями? «Принц Джекейрис добился большого прогресса со своим драконом, который, как показывается, чутко реагирует на его приказы, несмотря на то, что проявляет вспыльчивость по отношению ко всем остальным. Потрясающий подвиг для такого молодого мальчика» Визерис начал бессвязно говорить, всегда только хваля незаконнорожденных детей, в то время как его собственные дети почти не упоминались. «Я не понимаю, какое это имеет значение сейчас...» «И», — Визерис бросил на нее многозначительный взгляд, — «как будто этого было недостаточно, принц Люцерис в своем нежном возрасте показал себя способным и храбрым, как рыцарь». «Прошу прощения, мой король, но я не понимаю, о чем вы говорите». «Я имею в виду, как принц Люцерис сегодня храбро спас нашего безрассудного сына Эймонда из пасти Пламенной Мечты». Он сказал это так, словно утверждал очевидное, с явным суровым подтекстом, когда говорил о своем сыне так, словно он был помехой, но Алисента не могла сосредоточиться на этом, поскольку все заявление казалось бессмысленным. Люцерис спас Эймонда? Этого не может быть, не так ли? «Итак, если вы не хотите, чтобы я наказал его за то, что он столь благородно рисковал своей жизнью ради собственной крови, я думаю, мы можем считать этот вопрос закрытым раз и навсегда». Визерис продолжал приближаться к жене и оставил на ее щеке нежный поцелуй, как будто пытаясь ее успокоить. «Больше об этом не говори»***
«Я что, потеряла рассудок, сир Кристон?» Она неправильно поняла всю ситуацию? Нет, этого не может быть. Это, должно быть, еще одно деяние Рейниры, как в юности, всегда умудряющейся казаться невинной, как голубка, несмотря на свои грехи. И она, кажется, передает эту привычку своим детям. «Мои чувства вводят меня в заблуждение или все остальные спят, видя тот же странный сон?» «Иногда так кажется, ваша светлость» Сир Кристон, всегда преданный и честный, возможно, единственный искренний и внимательный слушатель во всем замке, ответил ей. «Она пользуется привилегией своего наследства без стыда, она ожидает, что все в Красном Замке будут отрицать истину, которую все видят ясно... И Король, ее Отец...» «Он знает» «Конечно, знает! А теперь принц Люцерис… Я даже не знаю, что о нем думать» Она пробормотала последнюю часть. Сомнения не задержались в ее уме надолго, прежде чем сир Кристон смог отбросить их своими искренними словами. «Он такой же, как его мать, Ваша Светлость. Принц Люцерис ленив и злобен, я это ясно вижу во время тренировок». Да, это должно быть так. В конце концов, сир Кристон наверняка знал о мальчике больше, чем она. Она знала, что может доверять его суждениям. «А принцесса Рейнира наглая и беспощадная. Просто паук, который жалит и высасывает свою жертву. Избалованная пизда». Это заставило ее остановиться, горький привкус во рту, когда она посмотрела на своего клятвенного рыцаря. Он не имел права падать так низко, Рейнира все еще была принцессой, а не обычной шлюхой. «Это было ниже моего достоинства, Ваша Светлость. Я извиняюсь». Алисента понимала, как всегда, что иногда сильные эмоции могут заставить ее страстного рыцаря сбиться с пути. Но это было нормально, так как он всегда быстро исправлялся и возвращал себе благородное самообладание. «Нам нужно верить, что в конце концов честь и порядочность восторжествуют» Она сказала это, прежде чем понизить голос до шепота. «Мне нужно, чтобы ты пристально следил за принцем Люцерисом Веларионом. Он может быть молод, но ему нельзя доверять, пока я не узнаю, замышляет ли он что-то. Могу ли я доверить вам это, сир Кристон?» «Как всегда, Ваша Светлость»***
«Свинья» Это было первое, что она сказала, как только вошла в комнату сына, который в настоящее время лежал на полу, укрытый одними одеялами, вероятно, полупьяный. При виде его немого растерянного взгляда, знакомое раздражение, которое она чувствовала всякий раз, когда была в его присутствии, быстро согрелось в ее сердце. «Это была твоя идея ?» Она настаивала, явно раздраженная. «Нет, нет, это был Джейс и...» Эйгон быстро попытался объяснить, как всегда неуклюже. «Эм... ну, это были они двое». Будучи таким возмутительно спокойным , можно было бы ожидать, что Эйгон будет по крайней мере приличным лжецом, но он, похоже, был некомпетентен даже в этом. «Эмонд — твой брат». «Ну, он придурок». Эйгон пожал плечами, как будто это могло объяснить предательство его собственной крови. «Мы семья. Дома вы можете стегать его как хотите, но в мире… мы должны защищать своих». Алисент объяснила это, как ей показалось, в миллионный раз, но, как всегда, ее слова не были услышаны. «Это было забавно…» Эйгон пробормотал, не удостоив себя даже возможности говорить внятно, как подобает принцу. «Ты думаешь, сыновья Рейниры будут твоими игрушками вечно? При нынешнем положении вещей Рейнира взойдет на трон, а Джекейрис Таргариен станет ее наследником». Алисент сказала ему, как будто угроза и так не была настолько очевидной, что она должна постоянно крутиться в голове его детей. "Так?" Ну и что?! "Фу! Ты почти взрослый мужчина. Как ты можешь быть таким близоруким?" Как могло случиться, что ее обучение так жалко провалилось с Эйгоном, когда Эймонд никогда не переставал слушать? Он был самым старшим, он должен был уже усвоить. Но вместо того, чтобы читать себя, чтобы действовать как мужчина, как король, которым он должен был стать, Эйгон, казалось, вел себя как ребенок еще больше с годами. Алисента попыталась сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться, сидя рядом со своим первенцем, пытаясь привлечь его внимание так же, как она это делала с ее третьим ребенком , и пытаясь объяснить все как можно яснее и проще. «Если Рейнира придет к власти… твоя жизнь может быть потеряна. Эймонда и Дейрона тоже. Она может предпринять шаги, чтобы устранить любые попытки оспорить ее право на престол». «Тогда я не буду бросать вызов...» "Ты — вызов! Ты — вызов, Эйгон! Просто живя и дыша!" Она наконец выпалила, схватив его лицо и притянув его ближе, чтобы он наконец посмотрел ей в глаза, пока она говорила, и, возможно, понял всю серьезность ситуации, в которой они оказались. Эйгон был так близко, что она почти могла видеть свое отражение в его фиолетовых глазах. Вспышка так расстроила ее, что она, должно быть, сильно тряслась, до такой степени, что почти казалось, что это Эйгон трясся неудержимо, а не она. Сделав еще один глубокий вдох, она медленно отпустила его лицо, чтобы положить свою руку на его руку в успокаивающем жесте. Линия наследования была далеко не единственным ее беспокойством. «Вы заметили что-то странное в принце Люцерисе?» "Что-" Смена темы показалась мальчику неприятной, но Алисента была терпеливой женщиной и поэтому просто повторила то же самое, не повышая голоса. «Принц Люцерис, твой племянник, который заточил твоего брата в пещере с драконом». Эйгон отвернулся и слегка нахмурился, снова начав бормотать что-то себе под нос — еще одна из его раздражающих привычек. «Это не первый раз, когда Эймонд пытается подобраться к дракону...» «Я тебя об этом не спрашивал! Ответь на мой вопрос. Благополучие твоего брата может быть под угрозой». Эйгон наконец поднял на нее глаза и сумел дать ей какой-то ответ, хотя он был далеко не удовлетворительным. «Я... я не знаю. Он сегодня ничего не делал, кроме того, что был скучным». «Быть скучным? Что ты имеешь в виду?» Она повторила в замешательстве. «Он не смеялся. Над свиньей… шуткой. Это было забавно, и… я не знаю, он просто как-то просто уставился на Эймонда и ничего не сказал». Воспоминание о детях, обменивавшихся взглядами ранее в тот день, снова промелькнуло в голове Алисент. Ей нужно было самой докопаться до сути. Ей нужно было поговорить со своим Эймондом. «Одевайся, ужин почти готов»
